Андрей ГЕРАСИМОВ
Литераторша для цыпочек Арина Холина, ее борьба с советским адом и нетривиальный отец

"У меня всё было — и кроссовки, и джинсы, и комиксы, и вот икра эта пресловутая, и нормальная еда с рынка. Но из-за этого жизнь в СССР казалась ещё более унизительной. Потому что, во-первых, ты не мог купить эти продукты и вещи в магазине — надо было добывать «из-под прилавка», унижаясь перед местной аристократией — директорами магазинов, а, во-вторых, ты не мог на всё это легально заработать.

Когда я думаю о миллионах обманутых простых людей, которым просто не повезло родиться в той стране, и которых запугало их собственное государство, я немного стыжусь своей ненависти ко всем, кто ностальгирует по тем временам.

Но когда мне говорят, что мы жили отлично, всё было и за границу ездили, то я понимаю, что речь идёт о людях, которые принимали участие в издевательствах над своим народом и которые гордились, что живут намного лучше всех этих нищих и затравленных масс. Они искренне наслаждались своим положением, им нравилось быть лучшими среди худших, и они не понимали ни свободы, ни честности в тех странах, куда их милостиво, за подлость и бессовестность, выпускало советское государство.

Вот эти люди не вызывают у меня не малейшего стеснения — они понимали, что делали, они опускали железный занавес всё ниже, а свои заборы вокруг дач выстраивали всё выше. Вокруг же — злой и завистливый народ.

И мне страшно представить, что было в головах у таких людей, как они могли получать удовольствие от жизни, а сейчас уже — от воспоминаний о той жизни, когда они были первыми среди рабов и сами были рабами, но с привилегиями.

Я шла по Садовому кольцу от Даева переулка к кинотеатру «Форум», мне было лет тринадцать, на мне были кроссовки Nike, джинсы Levis и ужасно модная ветровка, и я смотрела на серые неухоженные улицы, на вывески МОЛОКО, МЯСО, ХЛЕБ — почти порнографические в своей примитивности, я видела грязные дома, которые выглядели так, будто война кончилась вчера, и я смотрела на людей, съёжившихся от безысходности. И мне казалось, будто я в романе Стивена Кинга «Лонгольеры» — ну, как одна компания попала во вчерашний день, который уже выцвел, в котором у еды и воды нет вкуса, и воздух мёртвый.

Я жила в той же самой стране, по которой сейчас тоскуют даже мои ровесники, и не могу понять, как можно всё это облагородить задним числом.

Лет пять назад, через пятнадцать лет после развала СССР, я ехала на троллейбусе и поняла, что люди, наконец, перестали хамить. Вежливость до сих пор отнюдь не привычное дело, но яростное бытовое хамство, которое в совке считалось нормой, закончилось.

...И каждый раз, когда я вспоминаю что-то из детства, которое, разумеется, у меня в голове подёрнуто розовой дымкой, я не могу не думать о той унылости и несправедливости, которая всегда была в той страшной стране.

Поэтому я ненавижу со всем моим пылом все эти знаки и символы Советского Союза, все эти гастрономы и рестораны, мороженное «за 48 копеек». А уже тем более — разговоры, что «раньше было лучше», что люди были добрее. Люди могли тебя сдать за видеомагнитофон, который надо было скрывать от недоброго глаза. Людей довели до безобразного состояния, до вражды на каждом шагу, до бытовых унижений на любом уровне. Унижаться перед сантехником, перед продавцом, перед чиновником из ОВИРа. Все унижались друг перед другом — и ненавидели друг друга за это." (http://top.oprf.ru/blogs/248/8212.html)

Это из блогов, размещенных на сайте «Трибуна общественной палаты». Арина Холина там 36-я в списке людей. Интересно, а список марсиан у них есть? Или нелюдей, или сверхлюдей? Вообще, интересный рейтинг. На первом месте там какая-то унылая никому неведомая экологиня. А на втором Маша Чебурашкина, которая достала все ЖЖ своими рассказами про любовников. А кто такая Арина Холина? Где-то я встречал ее имя. Смотрим.

«Арина Холина родилась в 1974 году в литературной семье – ее отец, Игорь Холин, был поэтом так называемой «лианозовской школы», популярной в 60-90-х годах. В поисках жизненного призвания Арина сменила три вуза – Институт стали и сплавов, РГГУ (экономический факультет) и МГИМО (факультет международной журналистики). Работала внештатным корреспондентом в глянцевых журналах. В 2004 году начала писать книги. Сейчас на счету автора около десятка романов. Среди них – «Дорогой, я стала ведьмой в эту пятницу», «Настольная книга сердцеедки», «Магия на каждый день», «Дьявол за правым плечом», «Галерея мужских пороков».

– Арина, литературные гены вам передал ваш отец – поэт Игорь Холин. Какую роль он сыграл в вашей жизни?

– Огромную. Надо начать с того, что он воспитывал меня один – мама умерла при родах. И когда я родилась, ему было 53 года. Друзья и близкие советовали ему отправить меня к родственникам во Владивосток, но он решил, что будет для меня и отцом, и матерью. И воспитывал до конца своих дней – умер, когда мне было 24. У меня было очень интересное детство, потому что оно проходило в особенной художественной среде. Друзья отца – московские художники и писатели казались мне такими героями Монмартра, сюрреалистами и дадаистами, которые сидели в парижских кафе и пили абсент – они все обсуждали искусство, читали стихи, ругались, спорили... Это было интересно и притягательно, тем более что большинство друзей отца были хорошо обеспечены – нищебродства не было, у всех были красивые квартиры с кучей картин и антикварной мебелью.

…– Вы одна из ярких представительниц жанра Chiklit – «литературы для цыпочек», пришедшего в Россию с Запада. Как вы нашли свою нишу?

- По-настоящему я начала писать после 20 лет – сама, никто меня не уговаривал. Это были рассказы для журналов, потом я взялась за романы. Я пишу книги в стиле «Иствикских ведьм» – правда, с добавлением «Секса в большом городе».

А вот отрывочек из какого-то ее романа.

«Никита – самый красивый из знакомых мне мужчин, и я уже много лет храню его, как и золотые часики с отколовшейся эмалью и с утерянным ключом для завода. Часики совершенно бесполезны и привлекательны только с одной стороны – той, где россыпь бриллиантов складывается в надпись «сувенир» и уцелела кобальтовая эмаль. Я часто проверяю, на месте ли они.
Никита так хорош, что не возникает ни малейшего желания им обладать – он как Эрмитаж, где блеск позолоты, череда холодных анфилад и тягость исторической нагрузки вызывают желание немедленно спрятаться на скромной дачке, зарыться в дырявый плед и читать растрепанный детектив.
Мы так давно с ним знакомы, что наши отношения уже можно назвать дружбой, раза два или три мы занимались любовью, но так и не стали любовниками – в том, что случилось, не было страсти. Грусть с оттенком инцеста – да, наша связь была скорее родственной, и те три эпизода, когда мы не нашли лучшего способа помочь друг другу в унынии и разочаровании, не запомнились, расплылись во времени .

С меня, например, и этого хватит.

Но зато у писательницы очень интересный отец. Игорь Холин (1920-1998).

О жизни этого человека можно писать романы. Родился в 1920 году. Его мать, по словам внучки, была белошвейкой (Что бы это значило? Портнихой, что ли? Все белошвейки еще дл революции кончились), а отец – белым офицером, который то ли умер от тифа, то ли перешел на сторону красных и был за то расстрелян лично Колчаком. Впрочем, все это рассказывал сам Холин, а он был, как известно, сочинитель.

Родился Холин в районе, где сейчас метро Войковская: тогда это был пригород. Почему-то, когда ему было 7-8 лет мать предпочла отдать его и его брата в детский дом, а еще одного ребенка она оставила себе. Но тогда так многие поступали. Из первого детского дома он сбежал. Беспризорничал. Потом попал в другой детский дом, тоже сбежал. Потом был отправлен в армию в качестве воспитанника. С армией, в основном, было связано следующее десятилетие его жизни. В Харькове, в училище "Красных старшин", Холин играл в оркестре на трубе. В 1937 году ушел из армии и оказался в Новороссийске, где работал на электростанции. В 1940 году снова оказался в армии - на этот раз по призыву.

Когда 22 июня 1941 года началась война, Холин был в военном училище. Прошел всю войну. Был дважды ранен и несколько раз награжден. Ушел из армии в чине капитана в 1946 году. За то, что избил солдата, попал под трибунал и отсидел 2 года. Отбывал заключение возле поселка Долгопрудный, к северу от Москвы. Среди начальства лагеря оказался однополчанин Холина. Он пристроил Холина в так называемую самоохрану. Во время дежурства на вышке Холин впервые в жизни начал сочинять стихи. Самоохранникам разрешали выходить за пределы зоны - недалеко. И однажды Холин пришел в соседнюю деревенскую библиотеку и спросил, нет ли там стихов Блока. Библиотекарша поинтересовалась, не пишет ли он стихи, и, получив утвердительный ответ, пригласила его в гости. Так Холин познакомился с Евгением Леонидовичем Кропивницким (1) и его женой Ольгой Ананьевной Потаповой, художницей, которая и была той библиотекаршей. Первое стихотворение Холин написал в 1952 году.

***
Вот сосед мой,
Как собака:
Слово скажешь -
Лезет в драку.
Проживаю я в бараке,
Он - в сарае у барака.


С этих стихов и началась книга "Жители барака". К тому времени Холин вышел на свободу и поселился в бараке на окраине Москвы. Эти стихи стали его самыми знаменитыми. Вот еще несколько:
***
Обозвала его заразой,
и он, как зверь, за эту фразу
подбил ей сразу оба глаза.
Она простила, но не сразу.
***
Познакомились у Таганского метро.
Ночевал у неё дома.
Он - бухгалтер похоронного бюро,
она - медсестра родильного дома.
***
Жил за городом на даче.
Покупал билет. Кассирша не дала сдачи.
Ругался на весь вокзал.
На последнюю электричку опоздал.
В гостинице без паспорта не пустили в номер.
Ночевал на улице, простудился и помер.

***
"Мороз сегодня крепкий", -
поёживаясь зябко,
один - который в кепке -
сказал другому, - в шапке.
А тот в ответ на это:
"А ты что думал, лето?!"
***
Нашли его утром, случайно, в углу чердака.
Сжимала записку остывшая за ночь рука,
в которой описана смерти причина:
его разлюбила бухгалтерша Нина.

***

Как видите, предельно аскетично, кратко, с мрачным юмором, «про жизнь». Эти стихи сделали его одной из звезд московского андеграунда.

Вы не знаете Холина
И не советую знать
Это такая сука
Это такая блядь
Голова -
Пустой котелок
Стихи -
Рвотный порошок
Вместо ног
Ходули
В задницу ему воткнули
Сам не куёт
Не косит
Жрать за троих просит
Как только наша земля
Этого гада носит
***
Я в милиции конной служу,
За порядком в столице слежу,
И приятно на площади мне
Красоваться на сытом коне!
***
Я видел Холина в гостях
Я видел Холина в пивной
Я видел Холина в кино
Я видел Холина в саду
Я видел Холина зимой
Я видел Холина в гробу.

Казалось бы, очень оригинально. Но вот стихи его учителя Кропивницкого. Собственно, «барачные» стихи придумал он, потому что жил одно время в бараке.

***
Над бараками над длинными
Сонно плавает луна,
Переулками пустынными
Баба крадется одна.
Смрадом тянет от помойницы,
Озаряемой луной,
А в барачной тесной горнице
Кровью кашляет больной.
....................................
Мать, собаку есть не нравится,
Но беда-туберкулез,
Неужели не поправиться
И погибну я как пес?!
....................................
Съел собаку и поправился
И прошел туберкулез
И как сукин кот прославился
И довольный произнес...
РАЗВОД
Её муж сказал:
Она мне не нужна.
Он сказал:
Она обыкновенная -
Подводит глаза,
Пьёт водку, ест селёдку,
Курящая, как гулящая...
Ну и вот -
Нужен развод.

***

Похоже. Если не знать, кто автор, то можно и перепутать.

Вместе с тем, Холин был женат на официантке из «Метрополя», имел дочь (род. В 1950) и сам работал официантом в «Метрополе». Когда дочери исполнилось 15 лет, он с женой развелся. В это время он жил у друзей, снимал углы и пр. Зато, его жизнь стала чрезвычайно насыщена общением с деятелями андеграунда, встречами с женщинами.

«Я помню горячее увлечение Холина красавицей Валей Филиной, променявшей его на московского богача, долгую связь с Евой Уманской, опять “предавшей” его, уйдя к иностранцу, помню и безуспешные попытки овладеть иностранным капиталом - Камилла Грей, Жанна Болотова, Ольга Карлейль, - но яркой любви я не замечал. О женитьбе Холин говорил часто и охотно, особенно в обществе вечно влюбленного шизофреника А. Т. Зверева, но с ухмылкой бывалого воробья, мол, на гнилой мякине нас не проведешь!..
Раз в мае 67-го мы летали “на отдых” в Крым. Из Симферополя разбегались дороги по волшебным уголкам побережья: Форос, Мисхор, Кереиз, Гурзуф, Судак, Коктебель, Алупка, и сразу начинался кадреж отдыхающих чувих. Кадрить блондинок из Барнаула или брюнеток из Конотопа он умел, как никто.
От его кобелиного гипноза сдавались самые неприступные кадры. “Ой, вы поэт! - таяла сибирячка. - А Евтушенку знаете?” - “Знаю, дуся, живем в одном доме, - деликатно чеканил Холин. - Я вам все расскажу на веранде с калиткой”. - “Ой, правда!” - плелась за ним, как телка за ведром.
Я его спрашивал, как же так получается - одним взглядом снять бабу, а он, лукаво ухмыляясь, отвечал, что, “глядя на нее, даже палка у забора вставала!
”.
http://magazines.russ.ru/zerkalo/2001/17/vv9-pr.html

От коротких стихов Холин перешел к поэмам и оригинальному прозаическому произведению “Кошки-мышки”, которые известности не сникали. Все вспоминали «барачные» стихи.

К 1972 году ему удалось решить свои квартирные проблемы. Он устроил так, что досталась квартирка жене, квартирка дочери, которая к этому времени обзавелась ребенком и выучилась на бухгалтера и квартира ему. Он женился во второй раз на Ирине Островской – молодой женщине, имеющей большие проблемы со здоровьем – она болела раком. Свадьбу сыграли в «Метрополе». В 1974 году она родила дочь, а сама умерла. До 3-х лет Холин держал девочку у бабушки, а потом забрал себе и растил самостоятельно.

С 1965 по 1974 года он издал 25 детских книг. Вот таких, например.
http://www.det-book.ru/vmchk/Dlya-doshkolnikov/2258-Holin-I.-V-gorode-zelenom.html


Евгений Кропивницкий. Портрет Игоря Холина, 1959
Но гонорары его не устраивали, и поэт переключился на фарцовку.

«Между проводами двух художников - Красного и Купермана - мы встретились на похоронах Гаяны Каждан (1973), любимой ученицы Е. М. Белютина, мгновенно сгоревшей от саркомы во цвете лет и творчества. Холина я не узнал. Он выглядел английским лордом под дождем. Модный реглан “шоко”, клетчатая шляпа, роговые очки и дождевой зонт с резной ручкой. Седеющий щеголь на кладбище!»

От нее он перешел к торговле антиквариатом, в основном, иконами, которые были тогда в большой моде. Стихи больше не писал. Иногда писал рассказы. С начала 90-х начали публиковать его старые стихи – он уже считался классиком. Умер в 1998 от скоротечного рака печени, не мучился.

«Крохотная квартирка, в которой вместе со своей младшей дочерью Ариной жил патриарх литературного андеграунда барачный поэт Игорь Холин, раньше принадлежала Римме Городинской. Зная жилищные проблемы своего старого друга, Римма перед отъездом на Запад заключила брак с Игорем Сергеевичем, таким образом «однокомнатная нора» в Ананьевском переулке перешла в наследство Холину как законному мужу. До этого он снимал комнату на Нижегородской улице, ухитряясь даже сдавать эту конуру на субботу и воскресенье африканскому студенту-негру.
Найти дом, подъезд и квартиру оказалось совсем не трудно, так как Игорь Холин жил напротив института Склифосовского, где я с 1981 года работаю на «скорой помощи».
Гостеприимный хозяин встретил меня в теплой рубашке, надетой наизнанку, и в коротких фетровых валенках. Я проявил излишнюю наблюдательность: «Игорь Сергеевич, вы рубашку наизнанку надели… могут побить…», на что он ответил: «Герман, видите ли, я ношу рубашки с двух сторон. Когда с одной воротник становится грязным – я переворачиваю на другую сторону». Его черный юморок я воспринял с улыбкой. На стенах висели иконы и картины любимых художников: Пивоварова, Рабина, Евгения Кропивницкого… Самым дешевым предметом в квартире, по-моему, был компьютер
».
http://exlibris.ng.ru/kafedra/2007-09-20/4_underground.html

Он прожил несколько разных жизней: мальчик из многодетной семьи и детдомовец, беспризорник и военный музыкант, фронтовик, победитель, зек и официант, поэт, богема, советский детский писатель, звезда андеграунда, фарцовщик, антиквар, муж, бабник, благородный возлюбленный и самоотверженный отец. Как это все могло сочетаться в одном человеке? Мне кажется, что он просто очень любил жизнь, имел фантастическую приспособляемость, умел общаться с самыми разными людьми, ну и не хотел, чтобы его дочь осталась сиротой и материально нуждалась, как это было с ним в детстве.

Ну а его дочь? А какая еще могла вырасти дочь при таких обстоятельствах? Разумеется, самомнение выше крыши, отсюда и подобные посты. Еще бы: взрослые разговоры про то, что СССР – это зло, всхлипы о западной жизни, о царской России, плюс дорогие вещи, деликатесы, которых не было у одноклассников – как тут не возомнить о себе бог знает что? Настойчивое упоминание в любых ее постах, книгах про стоимость тех или иных вещей, про «фирму» - это все оттуда, из детства.

"Я тоже застала эти времена. И отец тоже покупал для меня чёрную икру литрами. Но вот именно поэтому я и ненавижу СССР.

За то, что моего отца не печатали, потому что он был нон-комформистом, а не прославлял советскую власть. Он успешно писал детские стихи, они даже были в Букваре — что-то такое про умные машины, но от чиновников, с которыми приходилось иметь дело, его тошнило, поэтому карьеру детского поэта он задушил собственными руками, а для заработка стал «фарцевать». Торговал антиквариатом и шмотками.

Подпольный поэт и фарцовщик — дважды нелегал в Советском Союзе. "

Она обижена за отца, что ему досталась нелегкая жизнь: вместо того, чтобы прекрасно жить на гонорары от публикации его стихов, он «вынужден» был фарцевать, т.е. нарушать закон. Да кто из поэтов может сегодня прожить на гонорары от стихов? Я, кстати, не знаю, чем Холина не устраивала плата за детскую литературу – 25 книг меньше, чем за 10 лет, тиражом в 150 тыс. экземпляров – это были небольшие деньги? А вот Успенский считал, что жил в СССР более, чем зажиточно. Странная история.

Но обвинять СССР в его несчастной судьбе? Судьба была бурная, и она его сформировала. Даже если начать сначала, с рождения: отец офицер, мать – швея. В сословном обществе Российской империи они были не пара. Потом, он был беспризорником, но ведь боролись за него, не бросили, добились, чтобы он вырос не пьяницей и уродом, а нормальным человеком. Вы сегодняшних беспризорников видели? Никому они не нужны. Сидел 2 года. Но ведь за дело – офицер не имеет права бить солдата, что бы тот не сделал. И срок дали небольшой, и в условиях несвободы он начал читать и писать стихи. Потом стал любимцем женщин и андеграунда. Потом вырастил дочь – разве общее положение вещей ему в этом не помогало? Весь этот «ад» был его жизнью и позволил ему остаться в истории русской литературы. Этого совсем не мало.

 

 

(1) К середине 1950-х годов вокруг Кропивницкого сложилась группа поэтов и художников, одни из которых были его прямыми учениками (поэты Игорь Холин, Эдуард Лимонов и Генрих Сапгир , художник Оскар Рабин , дети Евгения Кропивницкого, Лев и Валентина ), другие испытали влияние его творческих и жизненных принципов. Группа впоследствии получила название«Лианозовской» — в подмосковном тогда Лианозово, у жившего там Оскара Рабина, ученика и зятя Евгения Кропивницкого, по выходным проходили публичные показы картин и чтения стихов. Влияние «лианозовцев», среди которых был и Всеволод Некрасов, сказалось на становлении московского концептуализма, на развитии минималистской поэзии и на всем дальнейшем существовании искусства и литературы.


Комментариев:

Вернуться на главную