Эмма МЕНЬШИКОВА (Липецк)

ПИСАТЕЛЬСКИЙ ДНЕВНИК
  <<< Предыдущие записи

2 июня 2019 г.

Цикл «Книга и жизнь: параллельные сюжеты» . Очерк второй

СУХОДОЛ

Начинала я свой цикл о городках и весях области, «имена» которых ассоциируются с названиями известных литературных произведений, с рассказа о поселке Тихий Дон, который связан с романом-эпопеей великого Михаила Шолохова лишь названием. А сейчас речь пойдет о Суходоле, изображенном в одноименной повести нашего земляка, писателя с мировым именем Ивана Бунина.

 

I. Повесть о сокрушительных страстях

Правда, краеведы настаивают, что в действительности Бунин писал о деревне Каменка ныне Становлянского района Липецкой области. Просто назвал свою  повесть «Суходол». Из-за чего и произошла «подмена» сёл: сегодня многие наши земляки уверены, что написал Бунин именно о Суходоле Краснинского района, где он дескать и бывал, и творил.

Да и кто же добровольно откажется от литературного памятника в свою честь, созданного великим писателем! Вот и суходольцы не хотят. Впрочем, «из-за помещичьей усадьбы Хрущевых», о которой пишет Бунин, «выступает вся Россия, проглядывается лицо всего русского народа...»

Суходол собственно и является главным «героем» бунинского произведения о нескольких поколениях старинного дворянского рода, обреченного на вымирание и уход с жизненной сцены меняющейся России.

Повесть появилась в 1911 году. Она о запустении усадьбы, о затухающих страстях и пороках последних представителей некогда многочисленного «столбового» семейства. К которому, кстати, рассказчик, от лица которого ведется повествование в бунинском «Суходоле», причисляет и дворовых, зачастую связанных с господами не только положением, но и кровно. А в центре мироздания тех и других — Суходол: их общая родина и судьба, душа и почва, любовь и память.

И вот прошло уже более ста лет. Давно ушли в мир иной все господа и холопы, так и не сумевшие порвать с Суходолом, прикипевшие к его «голому выгону,  избам и оврагам, к разоренной усадьбе» до самой смерти и нашедшие последнее упокоение в «безыменных» могилах родной земли, прожив «скудные и бесследные» жизни.

Не случайно Горький назвал бунинскую повесть «Суходол» — с ее сокрушительными страстями и вырождением как бы всего рода человеческого — «одной из самых жутких» русских книг. Казалось, что с гибелью дворянских гнезд канет в небытие и нищая, запуганная деревня. Но она выжила и даже перенесла еще несколько масштабных с ней экспериментов в двадцатом и уже в двадцать первом веке. Может, всё та же память и русский характер, который привязывает к отчей земле всё новые и новые поколения, не дают ей зарасти сорной травой забвения?..

 

II. Вольные птицы

— Нас из деревни не вытравишь, — заявляет местная жительница Мария Дружинина. — Мы вольные птицы, нам в городе тесно, даже если это Москва!

Еще бы не тесно: в селе-то степь да степь кругом. Пейзажи не слишком живописные, особенно зимой, но взгляд простирается так далеко, что душа ликует.  Где-то в километрах восьми от Суходола была деревня Грушевка, где Мария Сергеевна родилась. Да только в душе ее и сохранились та изба и тот двор, где выросли они с братом лишь благодаря большой материнской заботе.

Древняя семейственность на суходольской земле никуда не делась с исчезновением там последних дворянских родов. За семью держались как за родину, не сдавали ее почем зря. Вот и мама Марии Сергеевны Ефросинья Никитична от родителей своих долго не откалывалась, помогая им пережить горе: ее брат Николай ушел на фронт, да и сгинул без вести.

Бабушка, рассказывает Мария Сергеевна, до последнего ждала сына с войны, всё вздрагивала, когда слышала стук или видела незнакомого человека:

— Кто это?! — вопрошала с надеждой в голосе. Так и ушла в мир иной, не поверив, что сын погиб.

Как могла поддерживала ее дочь Ефросинья, почти отказавшись от своего женского счастья. Уже к войне была она девицей на выданье — как-никак 1916 года рождения. А после войны и вовсе женихов сильно поубавилось.

Что ж, думала она, своих детей Бог не дает, зато племянники пойдут: три сестры, вольные пташки, одна за другой улетали во взрослую жизнь, нуждались в помощи. Поэтому на своё личное счастье она уже и не располагала: хоть и воля, а лететь некуда, да и не с кем...

 

III. Пожилая мама 

Но Богу было угодно, чтобы и на ее долю уже на пятом десятке лет нашелся суженый. Первенца она родила в 44 года. Вслед за сыном появилась на свет и дочка, наша сегодняшняя собеседница Мария Сергеевна.

Рожала Ефросинья Никитична дома, без медицинской помощи: вот какие крепкие и бесстрашные женщины жили в русской глубинке не так уж и давно! Фельдшерица, навестив роженицу, осмотрела малютку и нашла ее вполне здоровой. 

Но еще через год кормильца не стало. Тогда пожилой уже матери с двумя малышами на руках «добрые» люди посоветовали:

— А вы детей в детдом сдайте, одна ведь не справитесь.

Она тогда ответила:

— А вы своих сдайте, мои дети будут со мной...

Кстати, прожила Ефросинья Никитична 82 года, детей вырастила, внуков успела вынянчить.

«Мы с братом уже с десяти лет и косили, и картошку тяпали, и по хозяйству матери помогали», — вспоминает Мария Сергеевна. А в школу ходили за семь километров. И никто не роптал, все хотели учиться. Окончив лебедянский сельхозтехникум, девушка начала работать бухгалтером в совхозе «Красное поле». В Суходоле было тогда второе его отделение. Тут и приметил ее Алексей Дружинин, местный тракторист.

 

IV. Обычная любовь

«Любовь в Суходоле необычна была», — пишет Бунин о сокрушительных страстях в барской усадьбе, разбивших жизнь практически всех ее обитателей. Кто-то из них потерял рассудок от несчастной любви, кого-то настигла гибель от рук незаконного отпрыска, а кому-то пришлось до смертного конца мучиться и тосковать, тая в душе «аленький цветочек» так не открытого чувства.

Любовь в Суходоле между супругами Дружиниными была и осталась «обыкновенной», приносящей радость и полноту жизни. Поженились они в 1981 году, получили от совхоза трехкомнатную квартиру. Вырастили в ней двоих сыновей — Романа и Вадима. Остаток лет провела в их семье и мама Марии Сергеевны, и ее сестра, тетя Катя, для которой их дом оказался роднее сыновнего.

Кстати, в повести  Бунина тоже есть тетя — ее прототипом, по воспоминаниям жены писателя Веры Буниной, стала его родная тетка Варвара Николаевна.

Так вот эта тетя из повести, в молодости полюбив товарища своего брата, который разбил ей сердце и без объяснений оставил в Суходоле, так никогда и не покинула его, в глубокой старости прозябая в жуткой нищете и одиночестве.

 А тетя Катя сегодняшней нашей героини Марии Сергеевны, родившаяся, кстати, в 1908 году (повесть вышла в свет три года спустя), хоть и прожила всю жизнь вдали от родных мест, на склоне лет вернулась в Суходол и в доме племянницы завершила свой жизненный путь в тепле и уюте. Такие вот параллельные сюжеты. 

Никуда не уехал и старший сын Марии и Алексея Дружининых. Недалеко — в Лебедяни — осел младший, по-прежнему прописанный в Суходоле. У них у каждого по трое детей, а шестеро внуков по нашим временам — счастливая редкость.

Семьи у них крепкие, дружные, утверждает их мама Мария Сергеевна, радуясь той самой «обычной» любви, которая сплачивает и продолжает их суходольский дружининский род.

 

V. Половецкие бабы

Не исключено, что традиции самоотверженного материнства здесь имеют тысячелетнюю историю. Свидетельство этому — так называемые половецкие каменные бабы, бывшие когда-то неотъемлемой частью наших степных пейзажей. В данной истории много интересного, начиная с того, что половецкими эти каменные изваяния названы весьма условно: историки до сих пор тщетно докапываются, кто вообще они такие, эти загадочные половцы.

Дальше — больше: не все они собственно бабы. Лишь процентов 70 каменных истуканов изображают женщин — грузных, дородных, с внушительными животами, явно на сносях.

Точно неизвестно и время появления древних каменных фигур со стертыми от ветров и дождей лицами. Ученые датируют появление каменных истуканов в южно-русских степях XI веком, но иногда указываются и более ранние сроки. Были такие изваяния и в наших краях.

Получить примерное представление о древних каменных «мадоннах» можно, посетив природный парк «Олений», располагающийся на территории Суходола и ближайших окрестностей.

Для этого парка изготовлены заново — по образу и подобию древних степных каменных баб — скульптуры. Создали их по заказу руководства парка во главе с Игорем Долгополовым московские профессионалы.

Минувшую зиму внушительных размеров фигуры, символизирующие материнство, провели под навесом конторы оленьего хозяйства, где они и закалялись в ожидании теплых дней. Тогда-то мы и приезжали в Суходол, застав всех «баб» в одном месте: позднее они будут рассредоточены по территории всего парка.

Среди суходольских каменных колоссов не только женщины в «интересном положении», но и собственно матери с детишками и даже... мужчина: дескать, какое же материнство без этих славных «делателей», обеспечивающих и продолжение рода, и защиту семьи, и пропитание всех ее членов.

Знакомя нас с уникальной экспозицией современного каменного зодчества, особое наше внимание Мария Сергеевна обратила на статую женщины с двоими детьми: этот образ ей ближе других.

Впечатляет, однако, и колоритный усатый «нянь», которого назвать «бабой», даже каменной, язык не поворачивается. Но таковы, вероятно, особенности матриархата, когда всё женское «прививают» не только живым мужикам, но и каменным...

 

VI. Страшно даже подумать

А вот в суходольском семействе Дружининых всё на паритетных началах. Супруги и дома заодно, и на работе всю жизнь вместе. Он сорок лет трудился механизатором в хозяйстве, которое, претерпев ряд реорганизаций и переименований, ныне стало уникальным природным парком «Олений», она — 39 лет работает там же бухгалтером.

В парке шоферит на КамАЗе и старший сын Дружининых. «Мне даже подумать всегда было страшно, — говорит она, — чтобы сменить работу или уехать из Суходола, где всё своё, родное...»

А ведь век назад Бунин полагал, что у Суходола нет будущего, деревня — «большая, бедная и — беззаботная» — погибает. Конечно, и в выживающей пока деревне многое не то и не так, как было прежде. Но, видимо, таков закон жизни: идти вперед, не ведая куда. Идет вперед и Суходол, в котором сегодняшний день пока мирно уживается со вчерашним, медленно, но верно оттесняя его в прошлое...

 

VII. Заря коммунизма

Впервые упоминание о поселении встречается в документах в 1778 году. Название связано с отсутствием природного водотока, даже колодцы рыть в этих местах напрасно: вода очень глубоко. Может, поэтому владельческое сельцо (а это значит, что там была часовня) Суходол уже и в 1866-м насчитывает всего 19 дворов «при пруде».

Селом же он стал называться с появлением церкви. Сейчас это самое старое там здание, построенное, по одним данным, еще в конце 17 века, что маловероятно, судя по архитектуре и сохранности здания. По другим данным, это здание появилось как минимум двумя веками позднее. И возвел его фельдшер местной больницы на собственные деньги. В 30-е годы с церкви сняли купол и устроили там зерносклад.

А в 1936-м бывшую церковь и бывший склад переоборудовали под школу, достроив второй этаж. Семиклассное образование получали там не только суходольцы, но и ребята из окрестных сел и деревень.

Детей было много, издалека их подвозили на лошадях, учились в две смены. Позднее при школе появился участок. Овощи и картофель сдавали государству, а за вырученные деньги школа приобретала парты, спортивный инвентарь.

Перед Великой Отечественной войной в Суходоле уже существовал колхоз «Пятилетка». А первые коммуны образовались там гораздо раньше.

Сохранились, однако, сведения, что местные жители не слишком охотно приветствовали Советскую власть и коллективизацию. В 1918 году там даже произошло антисоветское восстание, организованное так называемыми кулаками. С помощью суходольских активистов восстание было подавлено отрядом красноармейцев из Ельца. Погибших в ходе восстания похоронили в братской могиле в селе Суходол.

В конце августа 1919-го через село прошли мамонтовцы. Прошли и прошли. А Советская власть постепенно укреплялась. И в Суходоле появился более крупный и сильный колхоз «Заря коммунизма».

В нем было три бригады: «Первомайская», «Батрак» и «Грунино». В это же время в бывшей барской усадьбе открыли детскую колонию для беспризорников, позднее преобразованную в детский дом. Во время войны в здании разместили дом инвалидов. А школу отдали под госпиталь, потому что в местной больнице для поступавших раненых не хватало мест. Так что всем послужила церковь верой и правдой…

Со временем «Заря коммунизма» «погасла», а сменил ее после войны совхоз «Красное поле», одно из отделений которого размещалось на территории Суходола.

 

VIII. Что хранит памятник

Рассказчик бунинского «Суходола» с сожалением отмечает: «... ни портретов, ни писем, ни даже простых принадлежностей своего обихода не оставили нам наши отцы и деды. А что и было, погибло в огне... не имеем мы ни даже малейшего точного представления о жизни не только предков наших, но и прадедов... с каждым днем все труднее становится нам воображать даже то, что было полвека тому назад!».

И это действительно так. Совсем недалекое прошлое часто предстает лишь в преданиях, смутных воспоминаниях, недостоверных сведениях. Очень показательна в этом смысле история памятника в Суходоле.

Впервые обелиск был установлен у плотины пруда. Из отпечатанной невесть когда на старой печатной машинке истории села явствует, что это был памятник погибшим за Советскую власть в годы коллективизации. Но если было восстание, подавленное красноармейцами, то кто погиб и кому поставлен памятник?

В тех же машинописных листочках есть и упоминание о некоем «коммунисте Владимире»: хоронили его как героя, бесстрастно фиксирует неизвестная машинистка. Видимо, изначально памятник и был поставлен этому человеку, а заодно и всем, кто пал в борьбе за Советскую власть в этом крае.

Но из той же «хроники» становится известно, что коммунист Владимир был убит кем-то из суходольцев за «несправедливое раскулачивание». Особенно задело людей то, что он отобрал даже куклу у тех, кого изгонял из собственного дома на холод и голод. В итоге у его дочери появилась игрушка, но не стало отца...

Позднее захоронение и памятник перенесли подальше от пруда в центр села. Со временем здесь сложился своего рода памятный комплекс, увековечивающий события и имена, особенно дорогие для суходольцев. Обелиск обновили, придав ему более широкое, примирительное значение. И сейчас на нем написано: «Павшим в боях за наше счастливое будущее».

А на мемориальных плитах у обелиска выбиты фамилии 137 суходольцев и их ближайших соседей никольцев, которые погибли на фронтах Великой Отечественной войны. Есть среди этих фамилий и Дружинины: ее носят члены семьи, с которой начинался этот рассказ.

Отдельная мемориальная доска установлена Герою Советского Союза уроженцу Суходола Владимиру Сапрыкину. На его судьбе надо остановиться особо...

 

IX. Как Героя вернули

Парнишка из глухой глубинки, Владимир Сапрыкин прожил жизнь, полную крутых поворотов. Родился в 1916 году, окончил рабфак и пединститут, преподавал в Воронежской области: по одним сведениям математику и физику, по другим — иностранный язык.

Но судя по тому, что в 1939 году его призвали в армию, определили в Грозненское пехотное училище, а в мае 1941-го кроме должности командира стрелкового взвода присвоили квалификацию военного переводчика немецкого языка 2-го разряда, преподавал он всё-таки иностранный.

 Уже в июле 1941-го Сапрыкина назначают помощником начальника штаба полка. В октябре в ходе ельнинской наступательной операции в боях за Смоленск начальник полковой разведки лейтенант Сапрыкин вместе со своей частью оказался в окружении. Откуда вышел в декабре, сохранив форму, оружие и документы.

Но дивизия, где он служил, была исключена из списков Красной Армии по причине утери Боевого знамени, а ее бойцы, побывавшие в окружении, были направлены в фильтрационные лагеря, где проходили проверки.

Затосковав от вынужденного ничегонеделания в то время, как на фронте гибли их товарищи, несколько молодых лейтенантов, в их числе и Сапрыкин, не нашли ничего лучшего, как отлучиться из лагеря за самогоном в соседнюю деревню: отметить день рождения одного из них.

Дело закончилось военным трибуналом: за дезертирство Сапрыкин сотоварищи были приговорены к десяти годам лагерей с отбыванием их в штрафбате.

В июле 1942-го Сапрыкин возвращается на фронт рядовым штрафником. Но уже через месяц получает ранение и, «смыв позор кровью», переводится в 612 стрелковый полк, где его как знающего иностранный язык, вновь оставляют при штабе. 

В ходе печально известной Ржевско-Сычевской операции Сапрыкин вновь был ранен. А пока он лечился в медсанбате, с него сняли судимость и назначили командиром роты. Вскоре он уже опять старший лейтенант, командир батальона, умело руководит бойцами, сам ходит в разведку.

За то, что его батальон у деревни Прудки на Смоленщине отбил у гитлеровцев около тысячи жителей, угоняемых в Германию, Сапрыкина награждают орденом Красной Звезды.

А за умелое руководство при взятии Вязьмы, куда его бойцы ворвались первыми, за освобождение других населенных пунктов Смоленской области,  образцовую организацию выноса раненых с поля боя и своевременную их эвакуацию комбату Сапрыкину вручают полководческий орден — Александра Невского.

Последний бой он принял около деревни Красная Слобода Дубровенского района в Белоруссии. Выбив немцев из сильно укрепленного пункта, его батальон трое суток сдерживал натиск вооруженного до зубов врага. Когда кольцо немцев сузилось до 20 метров, Сапрыкин вызвал огонь на себя...

Посмертно ему присвоили звание Героя Советского Союза. Сам он так и не узнал, что стал Героем. Но не потому что погиб. А потому что… выжил.

Немцы подобрали «настырного» комбата со сквозным ранением в грудь и отправили в госпиталь для военнопленных. Его родные плакали над похоронкой, а в это время он, полуживой, перебрасывается из лагеря в лагерь, один из который использовался для вербовки кадров для абвера и СС.

Сапрыкин на сотрудничество с немцами не пошел. Но после освобождения лагеря союзниками принял решение эмигрировать в Канаду: пережитые испытания не оставляли ему, «воскресшему из мертвых с клеймом военнопленного», иллюзий по поводу дальнейшей его судьбы в случае возвращения домой..

Работал грузчиком на вокзале. Но выучил язык и поднялся со дна: окончил университет, стал инженером, был ведущим специалистом в крупной фирме в Торонто, занимающейся радиоэлектроникой.

Жил в одиночестве, часто болел, тосковал по России. Собрал уникальную библиотеку книг на русском языке. И вдруг в  70-х уже годах узнал, что ему было присвоено звание Героя Советского Союза! И он рискнул написать письма отцу и родившейся уже без него сестре. А также известил Верховный Совет о том, что он жив.

В связи с чем в 1978 году Сапрыкина указом Брежнева… лишают звания Героя и всех наград, объявляют предателем. Еще одного удара он не выдержал. Замкнулся в себе, долго болел, никому о себе не напоминал.

Умер легендарный комбат в 1990 году. Был похоронен в Канаде. Однако посмертная его судьба оказалась более радужной. Усилиями общественности, липецких и московских журналистов, сослуживцев и земляков комбата Сапрыкина в декабре 91-го удалось добиться отмены брежневского указа. Горбачев в конце своего позорного правления страной сделал одно доброе дело: вернул Сапрыкину звание Героя Советского Союза.

А с помощью руководителя Белоруссии Александра Лукашенко прах комбата был перевезен из Торонто под Витебск. И в июле 1999 года Герой обрел наконец покой в одной земле со своими боевыми товарищами в Красной Слободе, политой и его кровью...

 

X. Всё ещё будет

А жизнь легендарному комбату Сапрыкину  дала наша земля, село Суходол. Правда, нет там сейчас ни церкви — хотя люди упорно отмечают свой престольный праздник Иконы Казанской Божией Матери, ни школы — 17 детей ездят за знаниями на центральную усадьбу в село Решетово-Дуброво.

А в здании, где это всё было, сейчас общежитие для сотрудников природного парка «Олений», что тоже в общем неплохо. Главное, село живет. Более того, там сейчас настоящий демографический взрыв: за год родилось пятеро  ребятишек, а ушел в иные веси один человек.

В Суходоле 29 дошкольников, которые посещают детский сад «Чебурашка», 45 детей — от семи до восемнадцати лет, 127 пенсионеров. Есть там почта, магазины, дорога, спортивные площадки — с тренажерами, для игры в футбол и баскетбол. Рабочие места предоставляют агрофирма имени Калинина и Олений парк.

В планах — разбивка сквера около памятного комплекса. Когда подрастет самый маленький житель Суходола Глеб по фамилии Бедный, родившийся там 10 февраля, он увидит, сколько земляков полегло за его счастье.

А может быть, ему много чего интересного об этих людях еще расскажет самая заслуженная суходолка Анна Денисовна Кузнецова, которой идет 102-ой год.

Много их еще по Руси, славных древних старух, стерегущих прошлое: одних Суходолов у нас в стране более 20, а есть еще одноименные села в Украине, Беларуси и даже Болгарии. И слава Богу, что есть.

Хотя прав и Бунин: поредели мы, измельчали. Но дети родятся, и может статься, всё ещё будет хорошо... 

Наш канал на Яндекс-Дзен

Вверх

Комментариев:

Вернуться на главную