Основы русского характера

Ирина РЕПЬЁВА
Праведность

«Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей».
Ф. М. Достоевский

Помещик Николай Александрович Мотовилов (1809-1879) вполне мог стать персонажем второго тома «Мёртвых душ».

Думаю, и вам приходилось встречаться с утверждением, что Николай Васильевич Гоголь «надорвался», и даже умер, пытаясь изобразить идеального русского человека, потому что такого типажа в России не было, да и быть не могло.

Что на это ответить? Может быть, и надорвался. Но лишь потому, что не пером сатирика надо было показывать праведность и праведника, а пером духовного писателя, каким Гоголь пользовался в частных письмах.

Николай Васильевич не заблуждался, когда хотел найти пример умного, трудолюбивого и духовно образованного русского предпринимателя, который смог бы устыдить Чичикова и доказать ему, что можно нажить большое состояние в России и честным трудом. Честные люди всегда в России были. В этом списке и семья курских купцов Мошниных, из которой происходит преподобный Серафим Саровский. И семья курских купцов-миллионеров Антимоновых, которая дала преподобного Исаакия I Оптинского. И семья купцов Сушкиных, из которой вышел афонский старец, игумен русского Пантелеимоновского монастыря о. Макарий. Тут благочестие не на словах, а на деле, и таких людей на Руси были не десятки, и даже не тысячи.


Святой Исаакий 1
Оптинский
Владея богатствами, нажитыми трудами нескольких поколений, однажды тот или иной русский человек понимал, что происходящие от «сокровищ земных» радости кратковременны и не насыщают сердца. Это проходящая радость. Оставшаяся голодной, душа скорбит и плачет. Ей нужен хлеб духовный, ибо её природа - небесная. Бессмысленно кормить её, нематериальную, материальным. Плотское кормит одну плоть. И только соединившись с Господом в молитве, любви и таинствах, человек успокаивается, ибо приникает к груди своего Небесного Отца.

Гоголевские персонажи потому и «мёртвые души», что Бога не ведают, по его заповедям святым не живут.

Вполне мог стать героем второго тома «Мёртвых душ» и современник Гоголя, дворянин Николай Александрович Мотовилов, хозяин имений в Симбирской, Нижегородской, Пензенской и Саратовской губерниях. Он был неподдельным праведником.

Но тогда кто такие праведники? Праведные – это те, кто сознательно исполняют Волю Божью, находятся у Бога в послушании.


Св. преподобный
Варсонофий Оптинский
Почему же Господь так ценит в верующих исполнительность? А потому что послушание противоположно ослушанию в раю первого на земле человека. А перед согрешением Адама от Бога отпали и треть ангелов. Как писал, 2 января 1910 года о. Варсонофий Оптинский: «Вначале Господь сотворил мир невидимый; блаженные духи разделялись на девять чинов… Но сотворённые духи не все сохранили верность Богу; треть отпала от своего Создателя… Чтобы возместить потерю, сотворён был человек. Теперь люди, работающие Богу, по кончине своей вступают в лик Ангелов, и, смотря по заслугам, становятся или просто Ангелами, или Архангелами … Этот видимый мир будет стоять до тех пор, пока будет пополняться их число, а тогда – конец. Неизвестно только, когда наступит это время: завтра или через год, или через миллионы веков».

Вот она, тайна происхождения человечества! Вот, в чём смысл нашего земного существования: поработать для Господа, чтобы после смерти вступить в лик Ангелов! Как только число новых Ангелов достигнет той самой трети, свершится Страшный Суд, и бесы окажутся навсегда отторгнутыми от мира людей, загнанными в ад. Пока что там заперт один сатана, и случилось это в результате Крестной Смерти Христа.

А когда некому будет соблазнять человека, некому истощать наши силы, делать нас болезными и смертным, для воскрешённых людей начнётся эра бессмертия. Человек обретёт те качества, которые были у Адама в раю до его грехопадения. А Адам тогда мог видеть Бога, слышать Его, беседовать с Ним и не сгорать в пламени Его чистоты, совершенства.

С чем сравнить это состояние? В своей беседе с духовными детьми Оптинский старец Варсонофий отвечает на этот вопрос пересказом предания об иноке, который начал смущаться помыслом: в чём же будет состоять вечное блаженство. Ведь человеку всё может наскучить. Даже блаженство. Но однажды в лесу он услыхал ангельское пение. Объятый духовным восторгом, инок забыл всё на свете. А когда пение прекратилось, и он вышел из леса, ему было открыто, что он созерцал горний свет и внимал горним звукам не минуты и не часы, а несколько веков! «Счастливые часов не соблюдают». Бог времени не знает. Может, только для того Он и создал для нас, людей, время, чтобы мы, сосланные за грехи Адама на землю, знали, что наказание наше не вечно и терпели.

Ф.М. Достоевский устами одного своего персонажа говорил, что ко всему человек-подлец может привыкнуть. Люди после изгнания из рая приспособились и к своей временности на Земле, причём - настолько, что перестали желать встречи с Богом!

Но не все. Батюшка «служки» преподобного Серафима Саровского, Николая Мотовилова, Александр Иванович, несмотря на все свои богатства, не спешил сотворить себе из помещичьей усадебки подобие «рая» и этим «раем» утешиться, отгородиться от Вечности. Он стал послушником в Саровской пустыни, где едва не постригся в монахи. Помешало ему лишь то, что однажды во сне явился к нему чудотворец Николай и предрёк, что счастье его будет в женатой жизни. Он женится на той, которую любит, и которая его недавно отвергла, и родится от него сын, которого следует назвать Николаем: «Он будет нужен Богу». А ещё Святитель сказал, что он уже много веков назад назначен Богом покровителем Мотовиловского рода.

Это замечание свидетельствует, прежде всего, о том, что наша жизнь не есть нечто случайное. Мол, двое случайно встретились, хотя могли бы не встретиться. Случайно поженились, хотя могли бы не жениться. Кого-то родили, хотя могли бы не родить. Совсем не так. Посылая нашу душу в земной мир, Бог на каждого из нас надеется, Он ожидает, что каждый из нас станет жить в послушании Ему, станет праведником.

Но чем мог пригодиться Богу не рождённый пока младенец Николай Мотовилов? Когда Николай Александрович станет юношей, Серафим Саровский скажет ему: «Десять житий святых угодников Божиих вместе сложить и десять жизней великих светских людей, каковы Суворов и другие … и тут во всех двадцати жизнях ещё не всё то сбылось, что с вами одним сбудется … Но мне Господь именно так сказал».

Человека ещё нет, а его житие уже пишется на Небесах! Увы, не каждый из нас хочет об этом задуматься. А горний мир заглядывает сверху в наши души, сходит в сны, сочувствуют нашим высоким чувствованиям, приникает к водам наших заветных желаний, посылает берега надежды и течение для праведной устремлённости...

Мотовилов-старший вышел из Саровского монастыря, приехал домой, благополучно вступил в брак по обоюдной любви с наречённой ему Богом княгиней Марьей Александровной Дурасовой и родил сына, которого назвал Николаем, и которого ещё мальчиком привёз на встречу с Серафимом Саровским. Словно на смотрины…

Однако не обойдём вниманием и такой эпизод чудесного сна. Николай-чудотворец рассказал Александру Ивановичу и том, что предок его, князь Монтвид-Монтвил, во время битвы Куликовской спас жизнь самому Димитрию Донскому. Когда тюркский воин Челубей ринулся на Великого Князя, Монтвид пожелал сам принять этот удар, подставил грудь. Меч воткнулся в образ Святителя Николая, а в следующие мгновения богатырь-азиат был повержен. Древние же документы относят род Мотовиловых к родному брату Андрея Кобылы, родоначальнику семьи Романовых, и к Рюриковичам.

Великое дело должен был исполнить потомок Рюриковичей Николай Мотовилов - помочь Пресвятой Богородице утвердить на Земле Её Четвёртый Удел. Один, как известно, находится в Киеве, другой - в грузинской Иверии, третий - на греческом Афоне, а Четвёртый закладывался со второй половины 18 века в селе Дивеево Нижегородской области трудами нескольких русских праведников. Понадобился он потому, что Киев к тому времени переставал уже быть духовной столицей Святой Руси.

И прежде монахинь, принять на свои плечи и понести Четвёртый Удел должны были русские жертвователи. Ведь надо было и землю покупать, и строительный материал, и церковную утварь, и облачение.

Потому Николай Мотовилов и был выбран Господом и Богородицей ещё до своего рождения для исполнения не на словах, а на деле того совета, который даёт в Евангелии Христос богатому юноше. Устремившись к благочестивой жизни, тот спросил Иисуса: «Учитель Благий, что сделать, чтобы наследовать жизнь вечную?» И получил ответ: «… Е сли хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19, 21).

И сколько римских, византийских богатых юношей и дев пошли по этому пути! Да и русских!

Примерно такой же ответ 22-летний Николай Мотовилов получил в 1831 году от преподобного Серафима. Чудотворцу тогда оставалось около полутора лет земной жизни. Он перейдёт в другое, чисто духовное состояние в январе 1833 года. Но поручил преподобный Мотовилову стать и «питателем» монахинь, привозить им из своих имений зерно, чтобы они, вкушавшие пищу по своему строгому Уставу всего раз в сутки, нужды хотя бы в этом не знали.

По задумке Самой Царицы Небесной Серафимо-Дивеевский монастырь должен будет превратиться в единственную на планете женскую православную лавру. Сама же Она назвалась Игуменьей его, дала через преподобного Серафима и Устав девам и вдовицам.

Вторым таким евангельским праведным юношей, тружеником в том же важном деле, стал Михаил Васильевич Мантуров (1798-1858), который был лет на десять старше Николая Мотовилова. Этот прямодушный русский человек вчера ещё был богат, а сегодня продал ради блага будущего монастыря всё, что имел. Буквально – до последней нитки. И поселился со своей молодой женой в простой крестьянской избе, рядом с будущим монастырём.

Бывала теперь такая в его доме скудость средств, что как-то раз лампадку стало нечем заправить. Сидел он в этот вечер с женой в полной темноте. Жена-лютеранка, конечно, скорбела, выговаривала мужу за его «сумасшествие», которое никак не могла постигнуть разумом своим. И тогда … лампадка вспыхнула сама. А когда подошли и с благоговением в неё заглянули, поразились: она была до краёв наполнена маслом. Это Ангелы, невидимо посетившие их дом, постарались. Озаботившись нуждой того, кто сам о Её Четвёртом Уделе озаботился.

И потом, хоть и скромна была жизнь этой семьи, Господь её не забывал. Богатства, роскоши никогда уже не было, но и с голоду никто не умер. Ведь Бог не даёт испытания свыше наших сил. Все деньги, что Мантуров выручил за продажу своих имений, он, как и Мотовилов, приуготовил на покупку дивеевской земли под монастырские постройки.


Михаил Васильевич Мантуров
Эти два чудесных русских молодых человека, занявшись одним делом, полюбили друг друга самой чистой товарищеской любовью, став братьями по духу, сотруженниками. Подвигом самоотвержения творился Четвёртый Удел! И тут нельзя не упомянуть родную сестрицу Михаила Васильевича, Елену Васильевну Мантурову (1805-1837), бывшую ещё одной щедрой жертвовательницей.


Икона Жития
преподобной Елены (Мантуровой)
Как мы видим по датам, лет земной её жизни немного, всего - 27. Богачка, весёлая светская красавица, искавшая одних удовольствий, она стала монахиней, а ныне и вовсе причислена к лику святых.

Как же это произошло? Начнём с того, что ей был въяве показан Богом ад. Огромный огненный змей, налетел на неё на большой дороге, когда она находилась в карете, завис над ней и широко раскрыл свою пасть, собираясь поглотить девушку живьём. Ад дышал на неё таким ужасом, что она невольно закричала: «Богородица, спаси меня!» И когда видение пропало, Елена решила искать спасения в монастыре, пожелала вымолить себе прощение за своё легомыслие. И для начала она на три года заперлась в своей комнате, доказывая преподобному Серафиму, что она достойна монашеского пострижения.

К 27 годам вера Елены Васильевны была уже в такой степени совершенной, что молодая монахиня согласилась умереть за своего брата - из послушания, повторив Крестный Подвиг Христа. Умереть должен был Михаил Мантуров. Но он ещё нужен был Пресвятой Богородице в его земной жизни. И тогда преподобный Серафим попросил Елену Васильевну принести себя в жертву. Ведь и Христос был послушлив Отцу до смерти!

Праведница Елена, хоть и испугалась поначалу этого предложения, и даже упала без чувств, не стала перечить святому. И когда пришла в себя, была ещё при жизни, духом своим, поднята на Небо, чтобы увидеть, какая Слава ждёт её сразу за гробом. К её огромной радости Господь открыл ей видения рая, в который она и перешла через три дня. За свою великую сестринскую христианскую жертву она должна была встать возле Престола Пресвятой Троицы! Что может быть выше?

И тут нам открывается обратная сторона послушания. Оказывается, праведностью своей человек срамит самого дьявола! Ещё в раю встал он между Небом и первыми людьми. А Елена Васильевна, ещё вчера до полусмерти напуганная появлением летящего к ней беса, сегодня загоняла его в угол и тем лишала власти над собой.

В течение нескольких дней лежала она телом в келье, на лавке, духом пребывая в горнем мире, и пересказывала сёстрам всё, что ей там открывалось. Так, через неё, Бог утешал и тех сестёр, которые учреждали вместе с ней Четвёртый Удел Богородицы. Через Еву человек потерял рай, но через Еву же обновлённую он его и обретал!

Но почему выбор пал именно на Елену Васильевну? Она сама того хотела. Зная сердцем, что её наставник, преподобный Серафим, скоро оставит этот мир, она говорила сёстрам со скорбью: «Я уже не могу жить без него и не спасусь; как ему угодно, не переживу я его; пусть меня раньше отправят!» Вот её, без какого-либо насилия и «отправили» туда, куда должен был вскоре отправиться и преподобный. Решающие слова тут, конечно: «… без него… не спасусь». А ведь Небо хочет от нас, людей, только спасения! И Елена Васильевна, как живую воду, впитывала слова батюшки: «Что нам тобой бояться смерти, радость моя! Для нас с тобой будет лишь вечная радость!»

Но что же поведала о горнем молодая монахиня? Ей был явлен целый мир, невидимо пребывающий где-то близ нас в духовных измеренияхю. Царя и Царицу невиданной красоты, которые предсказали ей день кончины. Небесный народ: митрополитов, архиереев, весь духовный причт. Небесный город из прозрачного хрусталя, чистейшего золота – «он весь точно горел». Свою обитель, которая была и там, в Вечности. И всех сестёр, прежде её бывших в монастыре, нынешних и тех, кто ещё только на земле будут. Показано было и то, что икона Страстной Божией Матери, оказывается, чудотворная…

Елена Васильевна путешествовала в неведомых нам мирах, а преподобный зорко следил за ней с земли: «Перед ней, - по его словам, - расступились Херувимы и Серафимы и вся небесная сила! … Со временем её мощи … будут почивать открыто в обители, ибо обе они (ещё и монахиня Мария Семёновна) так угодили Господу, что удостоились нетления!»

Святая
Елена Васильевна
Мантурова
Нетленная рука
Св. Ал. Свирского (1448-1533)

Горний мир благодарно откликается даже малые жертвы христианина. Сестра умерла, а брат её, Михаил, был избавлен преподобным от злокачественной лихорадки.

Обстоятельства же, при которых Николай Мотовилов и Михаил Мантуров стали преданными «служками» Серафима, схожи.

Михаил Васильевич первый раз смертельно занемог, будучи совсем ещё молодым человеком. Болезнь была у него такая, что все врачи, к которым он в течение нескольких лет обращался, от него отказались. Из ног выпадали кусочки костей! Пробивая себе путь, они прокладывали его через гнойные воспаления и болезненные кровотечения, которые сильно подтачивали силы несчастного, вызывая постоянные страдания. Михаил Васильевич не мог ходить, буквально гнил заживо, его принесли к преподобному на носилках.

И тут опять оживают знакомые евангельские события. Серафим Саровский трижды спросил Михаила Васильевича: «Веруешь ли ты Богу?», и когда трижды получил горячее уверение в том, что да, конечно же, верит, услышал: «… Верь же и в то, что верующему всё возможно от Бога, а потому веруй, что и тебя исцелит Господь, а я, убогий Серафим, помолюсь». Батюшка помолился, помазал язвы Мантурова освящённым елеем, и болезни тотчас как не бывало. Михаил Васильевич буквально встал и пошёл.

Такая же история произошла и с Николаем Мотовиловым. 5 сентября 1831 года он был привезён в Саровскую пустынь своими слугами. Внесли его в келью преподобного Серафима пятеро человек. У 19-летнего Мотовилова было «расслабление всего тела», «отнятие ног, скорченных и в коленках распухших», язвы пролежней на спине и боках от трёхлетнего лежания, страшные боли, горячка. И опять доктора брались лечить его, а потом отказывались от него. И опять добрый дворянин был поднят одним только словом: «А веруете ли вы в Господа Иисуса, что Он есть Богочеловек, и в Пречистую Его Божию Матерь, что Она есть Приснодива?» - спросил преподобный Серафим. «Верую», - ответил Мотовилов. И тоже - встал и пошёл, встал и пошёл совершенно потрясённый случившимся.

Но разве не то же самое произошло некогда и с самим послушником Саровской пустыни Прохором Мошниным? Он пришёл в монастырь в 1778 году, а спустя два года страшно занемог. Тело его распухло, пролежни источали запах гнили. Он лежал в полном расслаблении около трёх лет. Братия ворчала, что за Прохором тяжело ухаживать, настолько трудно было находиться рядом с его смердящим телом. Но Прохор оставался кротко послушным Богу. Он молился. Молился и тогда, когда Господь, казалось, не откликался на его просьбы. Старцы, опасаясь за его жизнь, хотели вызвать к нему врача, но послушник просил этого не делать, сказав, что «предал себя Истинному Врачу душ и телес - Господу нашему Иисусу Христу и Пречистой Его Матери...».

И тогда Сама Богородица явилась к нему в неизъяснимо прекрасном свете, вместе с апостолами Петром и Иоанном. Пресвятая Дева сказала Иоанну: «Сей - от рода нашего» - и коснулась жезлом своим головы больного. Тотчас жидкость, наполнявшая его тело, стала вытекать, и он быстро после того поправился.

Вот и Мотовилов с Мантуровым, от всего сердца желая отблагодарить Господа за соделанное ради них Чудо, явились в разное время к преподобному и спрашивали его, чем они могут отблагодарить горний мир. И получили одинаковое послушание – посодействовать созданию Четвёртого Духовного Центра Вселенной.

А через год после выздоровления Мотовилова, в сентябре 1832 года, чудотворец Серафим в присутствии Евдокии Аламасовской, которая была с преподобным в момент явления ему Божией Матери в день Благовещания 1831 года, и Ирины Зеленогорской, которая станет потом начальницей Дивеевской обители, объявил, что на Мотовилова ему прямо указала Сама Пречистая Дева: Господь открыл ему всю жизнь Николая Александровича, прошлую и будущую.

«Господь открыл мне, - говорил старец Николаю Мотовилову, - что в ребячестве вашем вы усердно желали знать, в чём состоит цель жизни нашей христианской…»

Тут, в лесочке, в день пасмурный, когда снегу было на четверть от земли, а сверху порошила густая снежная крупа, Мотовилову и было открыто то, за что наши современники осмелятся провозгласить его чуть ли не новым апостолом. Все четыре Евангелия написаны. Преподобный Серафим и Мотовилов словно писали комментарии к ним.

Молитва, пост, бдение, милостыня и всякие другие дела христианские, говорил преподобный Николаю Александровичу, – это ещё не цель христианской жизни. Они лишь средство снискания благодати Святаго Духа . Оказывается, стяжать благодать Святого Духа можно лишь теми добрыми делами, которые ради Христа делаемы . Но именно стяжание благодати определяет, в ангельском ли чине человек будет пребывать после своей земной телесной смерти в иных мирах.

Господь не зря говорит в Евангелии: «Всяк, иже не собирает со Мною , той расточает». Тот, кто не творит благое Христа ради , во Славу Его, напрасно растрачивает пыл своего сердца и время жизни, сгорающей как свеча. Так, и только так, осуществляется Спасение, ради которого Сын Божий пришёл в наш мир две тысячи лет назад. А после смерти, с чем ты Туда придёшь, с тем и останешься. И уже ничего не сможешь изменить для себя к лучшему до Страшного Суда. Отсюда и евангельская притча Христа о нерадивых девах, запоздало толкнувшихся в двери рая.

Стяжание – значит, приобретение. Но как и приобретать, если ведут нас по жизни не одна, а целых три воли? Первая, писал основатель пустынножительства преподобный Антоний Великий (251-356) - Воля Божия, благодатная. Она-то и подталкивает к молитве, посту, бдению и милостыни. Вторая – наша собственная, человечья, если не пагубная, то и не спасительная. А третья воля – бесовская, откровенно пагубная.

Своими духовными подвигами мы обращаем на себя внимание горнего мира, вступаем с ним в связь. И это не метафора. В беседе с Мотовиловым Серафим Саровский прибегает к такому примеру из Священного Писания, чтобы объяснить, например, силу и власть молитвы. Мать лишилась единственного сына и пребывала в отчаянии. И вот тогда презренная грешница, жена-блудница, искренне тронутая несказанным горем этой женщины, взмолилась ко Христу, бывшему тут: «… Не мене ради грешницы окаянной, но слёз ради матери, скорбящей о сыне своём, и твёрдо уверенной в милосердии и всемогуществе Твоём, Христе Боже, воскреси, Господи, сына ея!» И воскресил его Господь.

Именно Святой Дух, который мы должны стяжать, и зовут верующие утром, днём и вечером проникновенными словами: «Царю Небесный, Утешителю, Душе Истинна, приди и вселилися в ны…» Он и приходит - очищает, утончает, обогащает, украшает и умащивает душу человека, наполняя её духовной радостью, делая приемлемой для своего пребывания в ней.

При сошествии же «Духа Святага, - говорил преподобный Мотовилову, - надлежит быть в полном безмолвии, слышать явственно и вразумительно все глаголы живота вечного, которые Он тогда возвестить соизволит». «Надлежит при том быть в полном трезвении и души, и духа, и в целомудренной чистоте плоти».

«Даёт вам более благодати Божией молитва и бдение - бдите и молитесь; много даёт пост - поститесь; более даёт милостыня - милостыню творите…», - напутствует нас Серафим Саровский через Николая Александровича, научая, как стяжать благодать ангелоподобия.

И, оказывается, нет большего преступления, чем хулить третью ипостась Пресвятой Троицы, которая эту благодать нам расточает. А когда мы судим других и порой ошибаемся в своих оценках, потому что не знаем всего человека, а он может в глубинах души своей, тщательно скрываемой, носить благодать Святого Духа, то поносим таким образом Сам Дух Божий, почивающий в этом человеке. Потому и сказано твёрдо и однозначно: не суди, и судим не будешь.

И дальше объясняет преподобный Мотовилову разницу между действиями Духа Святого, являющегося нам в сердце, и действиями тьмы греховной. Дух Божий вспоминает нам словеса Господа и действует едино с Ним, всегда торжественно, радостворя сердца наши и управляя стопы наши на путь мирен. А дух лести, бесовской – противно Христу мудрствует, действия его в нас мятежны, стропотны и исполнены похоти плотской, похоти очей и гордости житейской.

Когда же сам преподобный внезапно, тут же, на поляне, исполнился благодати Святаго Духа, Мотовилов взглянул на него и испытал благоговейный ужас. «Представьте себе, - пишет Николай Александрович, - в середине солнца, в самой блистательной яркости его полуденных лучей, лицо человека, с вами разговаривающего. … Только один свет ослепительный, простирающийся далеко. На несколько сажень кругом, и озаряющий ярким блеском своим и снежную пелену, покрывающую поляну, и снежную крупу…»

В эти минуты преподобный и стал расспрашивать Мотовилова, что он чувствует. Последовали ответы: «Необыкновенно хорошо!», «чувствую такую тишину и мир в душе моей, что никакими словами выразить не могу», «необыкновенную сладость», «необыкновенную радость во всём моём сердце», «теплоту необыкновенную», «на земле нет ничего подобного этому благоуханию». Вот это и есть ощущение благодати Божией, проявляющейся в человеке. В таких чувствах человек и будет пребывать в Царствии Небесном. Этими ощущениями лечится его душа и на земле.

Но ведь и сам Мотовилов сиял в это время как солнце, преисполнившись святой благодати, спустившейся на него по молитве преподобного!

«Господь ищет сердца, преисполненные любовью к Богу и ближнему, – объясняет Старец, - вот престол, на котором Он любит восседать и на котором Он является в полноте Своей пренебесной славы». Но ведь «любовь к Богу и ближнему» - евангельские слова Христа о том, какие есть две главные заповеди Неба человечеству. Только любя, мы становимся сияющим престолом, который манит к себе Господа, потому что на другой Он не сядет.

Как всё просто объяснил Серафим Саровский! В каких сжатых словах пересказал он суть Евангелия! Ибо потребовалось Богу ещё раз, в начале 19 века, привлечь к Евангелию христианской народ наш, уже начавший отпадать от заповедей Святой Руси.

Академик Владимир Лосский (1903 – 1958), писал, что «этот рассказ … содержит в своей простоте всё учение восточных отцов о «гносисе» - познании благодати, которое достигает своей наивысшей ступени в видении Божественного света. Этот свет наполняет человеческую личность, достигшую единения с Богом».

Все святые преисполнялись этим светом, видимо для нас и невидимо, потому-то их мощи и становились нетленными, а подчас и мироточили. А ещё при жизни святых благодать обожения, ими снискаемая, проявляла себя через прозорливость, способность к чудотворению, умение рассуждать духовно - просветлённо.


Икона Преображения Господня
Иными словами, то, что происходило две тысячи лет назад на горе Фаворской в Иудее, произошло и во время беседы Мотовилова с преподобным, среди сосен и снегов русского леса, в Нижегородчине, провинции российской, в районе Сарова. Только вместо воссиавшего светом преображения Иисуса Христа был Серафим Саровский, а вместо апостолов Петра, Иоаана и Иакова - дворянин Николай Мотовилов.

Потому, подводя черту беседе, преподобный не только просит Мотовилова записать потом этот разговор слово в слово, чтобы он был в точности передан современникам и потомкам, но и утверждает, что Сам Святой Дух поможет Николаю Александровичу ничего не забыть и не перепутать, как то было с апостолами. Заявляет преподобный и о том, что он, Серафим, - «более ангела» по своему статусу, что «слава» его «более возвещения ангельского». Вот вам и простой русской купец из курчан!


Св. Александра (Мельгунова)
И тут самое время рассказать ещё об одной бескорыстной помощнице Божьей Матери в деле устроения в Дивеево Четвёртого Удела. О помещице Агафье Семёновне Мельгуновой.

Она была лет на двадцать или тридцать старше Серафима Саровского. Точный возраст её не известен. Ещё молодой она осталась без мужа. Собираясь стать монахиней, эта современница эпохи царствования Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны и Екатерины Второй, отправилась на богомолье в Киев. Тут после долгого молитвенного ночного бдения ей была явлена встреча с Божией Матерью, которая сказала: «…Я раба Моего Антония (Печерского – И.Р.) вывела из Афонского жребия Моего, святой горы Моей, чтобы он здесь, в Киеве, основал новый жребий Мой, лавру Киево-Печерскую…» Агафье же Семёновне было велено идти на Север России, обходя многие великорусские места святых обителей, пока не будет ей указано Богородицей, где остановиться.

Событие это было вынесено Агафьей Семёновной на суд киево-печерских старцев: она не хотела впасть в соблазн и поверить льстецу-дьяволу, играющему на человеческом тщеславии. Старцы порешили: верить Явлению и словам, сказанным Богородицей, потому что дьявол только в одном облике – Пречистой Матери – предстать перед людьми не может. Отправляйся, Агафьюшка, в путь!

Так ноги и привели тихую странницу, к тому времени уже тайно постриженную в монашество, в село Дивеево. Это было в 1760 году, когда ей было толи тридцать, толи сорок лет

Матушка Александра, а это имя Мельгунова получила в монашестве, присела отдохнуть на лужайке у западной стены небольшой деревянной сельской церковки. Тут и довелось ей во второй раз видеть и слышать Царицу Небесную. Со временем именно на этом месте м. Александра построила каменный храм Казанской Божией Матери. Так и заложила основание будущего монастыря - Четвёртой крепости-твердыни.

Казанский храм стоит и теперь. Сравнительно небольшой, потому что земля тогда принадлежала какому-то помещику и ещё не была выкуплена.

Стояли на этом месте и мы во время своего паломничества в Дивеево.

Место покатое, ведёт к реке. Перед храмом дорожка асфальтированная. А как представишь себе, что тут земля всё ещё чувствует духовное прикосновение ступней Божией Матери, испытываешь потрясение. Освящённое место!

Впрочем, чему удивляться? По своему обещанию, великая Игуменья раз в сутки обходит эти Свои земные владения, заглядывая в сердце каждого паломника. На стене нашего номера в гостинице висела выдержка из документа, свидетельствующая о том, что и каждый житель Дивеева находится под особым покровительством Владычицы.

Этим Уделы Её и отличаются от всей прочей земли. Каждый, каждый, кому довелось провести в Дивеево хотя бы сутки, виден Ею, рассмотрен и прочувствован лично! В душе паломников – благоговейный трепет. Ведь, по сути, он прибыл в дом Самой Богородицы!

А ещё эту Встречу можно сравнить со Страшным Судом. Физически ощущаешь, как кто-то Всесильный руками берётся за обе половинки твоей разбитой грехом души, раздвигает её и заглядывает в твою человеческую суть. Где уж тут себя оправдать? За кого спрятаться? Зачем врать? Какое может быть притворство и самолюбование? Ничего наносного на душе не остаётся. Есть только твоя беда, ничтожество, пустота, плачь, вопль жалостный. И страшно за себя становится, за свою посмертную будущность!

Но это только … поначалу. А потом ты, чуть-чуть очищенный этим покаянием, начинаешь чувствовать и прикосновение и Милости, и Любви, и Благодати. Чуешь духом Защиту и Трепет Великого Сердца Той, которая уже два тысячелетия является добровольной Заступницей нашей всеобщей малости. И понимаешь, что только такое Сострадание, такое Сочувствие и могло породить Сына не для утехи Матери, не для Её личной радости и удовольствия, а для Искупительной Жертвы ради всего человечества. И когда приезжаем к Ней, Она, выросшая тут до Небес, ходит меж нами и ласкает каждого Своим Прикосновением. А в другие руки Бог бы и не отдал Своего Сына.

Неслучайно поэтому главная икона Божией Матери в Дивеево, столь любимая Серафимом Саровским, – «Умиление», где Она ещё совсем юна, ей всего четырнадцать лет, но она уже избрана, поставлена Богом выше Херувимов и Серафимов. Скромно опустив очи, удивляется она тому, что выбор пал на неё. Олицетворение Смиренного Счастья, радость ожидания Чуда и в то же время умиление Тайной написано на её лице. А скрещённые на груди руки выражают человеческую покорность Воли Божьей, необыкновенной судьбе. Такой Она и ходит тут, над Дивеево, такой Она нас тут и встречает.

Чудотворная икона Серафимо-Дивеевского монастыря! Восходить к ней надо по ступеням внутри храма. Она вся изукрашена драгоценными дарами паломников – крестиками, кольцами, цепочками. Смотрит она на припадающего к ней и как бы спрашивает: зачем прибыл, мил человек. И видит из-под опущенных век, и слышит своим духовным слухом. А в Арзамасском женском Никольском монастыре она ещё, рассказывают, глазами поводит, знаки подаёт, что Она Живая!


Серафимо-Дивеевский женский монастырь. Слева можно увидеть каменную Казанскую церковь, на этом месте и Явилась монахине Александре Пресвятая Богородица.

Почему Пресвятой Богородицей была выбрана для окормления народа Нижегородская земля, сказать трудно. Но земля эта носит в себе древнюю тайну. Всего в пятнадцати километрах от Дивеево - Саров, где ещё до основания мужского монастыря сходил с неба свет, видимый издали. Слышался и колокольный звон – шла призрачная будущая литургия, не знающая времени. Окрестности - сплошь зверьё, дремучесть, ни деревеньки ещё в начале 18 века. И, кажется, будущее здесь опережает настоящее. Колокольный звон шёл с Небес, из уже существовавшего в горнем Иерусалиме зеркального отражения того, что ещё только могло случиться. И звоном этим, и сиянием словно сеялись духовные зёрна. Они-то потом и приманили сюда первых русских монахов, искавших уединения.


Благочестивые отцы семейств
в Сарове в ожидании приезда императора (1903)
Когда в Дивеево прибыла монахиня Александра (Мельгунова), в сельце было неспокойно: множество рабочих, которых стянули в эти места на постройку заводов; ссоры, драки, разбой. Потому матушка отправилась в Саровский мужской монастырь, чтобы посоветоваться, как ей быть дальше.

Старцы, жившие по строгому аскетическому Уставу монастырей Афонской горы, постановили поселиться благочестивой матушке в деревеньке двух верстах от Дивеева. Обосновавшись в келье, во дворе дома дивеевского священника о. Василия, где она проживёт двадцать лет, она принялась распродавать свои многочисленные имения.

Средства пошли не только на Серафимо-Дивеевский монастырь. Всего матушка построила и возобновила постройку в разных местах двенадцати храмов. А сама стала жить в самых чёрных, но праведных и духовно радостных трудах. Чистила хлев о. Василия, тайком ухаживала за крестьянскими детьми, когда их матери были в поле, шила для саровских монахов. А потом, когда к ней привыкли и полюбили её, начала духовно окормлять местных жителей.

Как пишет автор Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря, святой новомученник, митрополит Серафим (Чичагов), «мать Александра провела всю свою жизнь в таких великих трудах и подвигах, что исполнилась благодати и даров Святаго Духа». Обожилась задолго до смерти.

Люди чувствовали это, уже когда смотрели на неё. И как можно заразиться чужими страстями, так можно получить и частицу чужой благодати. Матушка Александра одним смиренным присутствием своим вызывала благоговение в душах. За советом к ней стали приезжать духовенство, купцы, местные помещики. А ходила она в многократно латаной одежде, в лапотках, спала, положив под голову камень, имела власяницу грубую вместо нижней рубашки...

И при этом, пишет Николай Мотовилов, знавший её послушницу Евдокию (Мартынову), вида была весёлого. Правда, «в последние дни жизни от многих слёз ресницы глаз её были всегда красны». И это последнее поразительнее всего, ибо в своём безграничном самопожертвовании она жалела не себя. Плакала, беспокоясь об участи других, которых считала несчастными. С умягчением сердца ей был дарован этот слёзный дар. В Сарове она становилась в храме перед чудотворной иконой Божьей Матери «Живоносный источник», и из глаз её текли не слёзы, а источники слёз!

Вера наша - живоносный источник, который питается Небом. Верой своей живоносной и даём мы века нашему Русскому Государству. Сердцем своим силу его напаиваем.

Освятив в построенной церкви все три предела, матушка Александра устроила женскую общину, прообраз будущего монастыря. Одна из местных помещиц одарила её небольшим кусочком земли, и матушка выстроила на них деревянные кельи. Они стояли, окруженные деревянным забором, напротив Казанского храма, через тропинку. Сегодня на этом месте лужайка.

Одну келью заняла она сама, в другой поселились три её послушницы, а третью келью она отдавала для отдыха странникам, во множестве притекавшим к ней. И первыми её сёстрами стали крестьянские дочери: вдова Анастасия Кириллова, девица Ульяна Григорьева, вдова Фёкла Кондратьева. Помимо молитвы, творили они свитки и вязали чулки для саровской монашеской братии, а та выдавала им всё необходимое для житейского попечения.

Это было добровольное нищенство, но иначе святой благодати можно и не снискать. Жертва нужна! Жертва во Славу Господню. А ведь перед самой своей смертью матушка Александра отдала в Саров мешочек с золотом, мешочек с серебром, два мешка меди, 40 тысяч рублей. Она не тратила эти свои последние средства, считая, что и без того всё необходимое имеет.

Какие люди!

Зная, в который час умрёт, сообщила она о том игумену Сарова о. Пахомию. Тогда он и предложил ей в качестве наследника её дела – учреждения Четвёртого Удела молодого монаха Серафима, уже по-своему отмеченного вниманием Царицы Небесной.

Серафим был тогда высок ростом, очень силён физически, глаза имел светло-голубые, волосы светло-русые, густые брови, лицо широкое. А из духовных достоинств - необыкновенную память, чудесную начитанность, ум, дар слова. Писал, правда, плохо. Но прочитал десятки тысяч книг, всё, чтоб было в округе.

Матушка Александра, вполне успокоившись выбором о. Пахомия, просила Серафима не оставлять её обители, как Царица Небесная Сама ему это ещё и скажет.

Когда её похоронили, Серафим, несмотря на то, что весь промок от дождя, в ту же ночь, не отдыхая, тронулся в обратный путь в Саров. В силу своего целомудрия он не хотел и одной ночи провести под одной крышей с послушницами. 15 километров - туда, 15 – обратно, и всё это за один день.


Явление Божией Матери
преподобному Серафиму
Но только такие чистые духом люди и могли привлечь внимание Небес, вызвать Его Высокое Доверие.

Не с чужих слов узнавал молодой монах, что такое благодать Божья. Довелось видеть ему, тогда ещё иеродиакону, во время церковной службы служащих и поющих вместе с саровской братией Ангелов. «Они принимали образы молниеобразных юношей, облачённых в белые златотканные одежды, - пишет митрополит Серафим, - но пение их нельзя уподобить никакой гармонии на земле…

«Бысть сердце мое, - описывал позже свои чувства батюшка Серафим, - яко воск тая от неизреченной радости! И не помнил я ничего от такой радости; помнил только, как входил в святую церковь да выходил из неё». Говоря это, о. Серафим всё время менялся в лице: оно то светлело, то покрывалось румянцем, он сообщал: «Не могу сказать, в теле или кроме тела я был…»

В другой раз, тоже во время службы, он онемел, застыл. Все это заметили и поняли, что это новое Божье посещение. Перед тем Серафим как раз произнёс слова службы: «Господи, спаси благочестивые и услыши ны!» Господь и явился на литургию!

Серафим рассказывал после отцу-игумену, что вдруг озарил его луч, наподобее солнечного. Вглядевшись в сияние, он увидел Христа в образе Сына Человеческого, во всей его славе, окружённого небесными силами, Ангелами, Архангелами, Херувимами и Серафимами, как роем пчелиным. Господь прошёлся по воздуху и, благословив молящихся, вступил в местный образ свой, что по правую руку от царских врат. «Я же, пепел и земля, сретая тогда Господа Иисуса на воздухе, удостоился особенного от Него благословения; сердце мое возрадовалось чисто, просвещенно, в сладости любви к Господу!»

Но чем ближе ты к совершенству, тем явственнее для тебя и мир бесовский. Ты обретаешь способность не только видеть и слышать его, но и осязать в его временных материальных формах.

Желая выгнать преподобного Серафима из его лесной кельи, демоны не раз пугали монаха. Однажды во время его ночной молитвы они выбили дверь и кинули к ногам монаха огромный обрубок дерева, который потом был вынесен восьмью человеками. В другой раз сделали так, что избушка Серафима стала на глазах разваливаться. Все четыре стены упали в разные стороны, а бесы ринулись на монаха в виде диких зверей. А потом демоны стали поднимать монаха под потолок и оттуда бросать на пол…

Спасался от них Серафим усилением молитвы. 1001 ночь и 1001 день провёл он на гранитном камне, который лежал на полдороги между монастырём и его лесной пустынькой. Так что не только он сам, но и сам камень этот пропитался Святым Духом, стал чудотворным. «Иначе сил человеческих не достало бы, – признавался потом преподобный. – … Когда в сердце есть умиление, то и Бог бывает с нами».

«Он молился с умилением, - пишет о нём о. Серафим (Чичагов), – и молитвы его были так близки Богу, что он ощущал в себе присутствие Божие…» Только так и можно посрамить бесов. Только так и можно преодолеть в себе Адамов грех самонадеянности и самодостаточности, обрести ангелоподобие.

Такое же умиление горним миром преподобный почувствовал и в молодом Николае Мотовилове. Потому и называл его ласково «Боголюбием».

Автор первой биографии Николая Александровича «Николай Мотовилов. Под кровом преподобного Серафима» профессор и писатель В.И. Мельник приводит такой отрывок из письма неизвестного инока: «Мне желалось бы выяснить тебе как ближайшему другу и брату во Христе чувство Боголюбия, то чувство, которое я сам так долго и сильно желал получить и не получал… Я изнемог в борьбе с собой… Я жаждал любить Бога всем сердцем, а как любить … я не знал… Боголюбие … есть богатство неокрадаемое и есть всемогущая сила как творческая сила, сила вечной жизни. Если кто водрузит эту силу в сердце, тот и душу свою оживит ею».

Сила же бесов так велика, говорил Серафим Саровский Николаю Мотовилову, что малейший из них ногтем своим может всю нашу землю в одно мгновение, как мячик, повернуть. И повернул бы, если бы в том не препятствовала Всемогущая десница Божия. Потому боголюбие наше человеческое – единственная защита от бесов! Если нет её, силы эти, несметные, нас со всех сторон окружающие с младенчества до самой смерти, проникают внутрь человека и превращают его в змеиное гнездище. И тогда человек перестаёт принадлежать себе, в него вползает «чужой». Вползает и начинает паразитировать на нём и разлагать его изнутри.

И тут надо сказать, что Мотовилов-юноша однажды самонадеянно подумал о том, как бы славно было бы и ему с бесами сразиться, подобно тому, как сражались с ними святые. Вот заслуг-то перед Богом прибавилось! Но батюшка Серафим, проницательно проникнув духом в его прошлое, укорил его за эту мысль. Мысль погибельную! И предупредил, что в этой битве сатаны против Бога человек может легко пасть жертвой нечистой силы.

Но и Господь услышал это желание Николая Александровича и … попустил ему эту невероятную битву воочию. Так что в своей биографии Мотовилов становится уже не только «пятым апостолом», но и тем лицом, на котором многократно исполнились страницы Евангелия.

Вспомним историю со слепорожденным, который много лет терпел темноту, но не за свои грехи и не за грехи своих родителей, а только ради того, чтобы однажды Господь пришёл к нему и на нём проявилась божественная Сила и Милость Христа. Были самым чудесным образом открыты глаза, которые с рождения не видели.

Что же касается Мотовилова, то ещё во время его крещения в купели в него вошёл бес. Случай невероятный. Тотчас чёрные волосы младенца поседели. На три года лишился он сна ночного. А частенько бес закидывал ноги мальчика ему за голову и крутил его, лежащего на спине, словно игрушечный кубарь. Да - с такой силой и скоростью, на которую сам ребёнок никогда бы не решился.

Уже молодым человеком поехал он в Курск, чтобы собрать материалы для канонизации Серафима Саровского. Заночевал в гостинице некоего Полторацкого, и тут его въяве стали донимать бесы. Они стали буквально разрывать его на части! Тогда-то он и заторопился обратно в Воронеж, к прозорливому архиепископу Антонию. Но и в дороге, когда он находился в тарантасе, какое-то «страшное тёмное холодное облако» настигло его, сковало ему руки, вытянуло ноги, разжало рот и зубы и «отвратительным вонючим потоком» стало вливаться в горло, проходя в самую утробу. «И в одно мгновение от почек огненный поток, с самым жгучим ощущением, потёк по спинному хребту и мозгу, в нём находящемуся, прямо в головной мозг» «и схватил… за темя», сжимая, так что и дышать уже было невмоготу.

А, прибыв в Воронеж и разбирая свои бумаги, он наткнулся на записку об исцелении у раки Святителя Митрофана Воронежского бесноватой девицы из дворян Еропкиной. Тогда-то он и задумался над тем, как так могло случиться, что православная христианка, приобщаясь в течение тридцати лет Крови и Тела Господня, носила в себе беса. Да может ли такое быть? Да было ли это на самом деле? Так он нечаянно похулил Святого Духа. И тогда опять страшное, холодное, зловонное облако окружило его и стало входить в судорожно стиснутые уста. Вот с этого момента и начались его страшные, невероятные мучения, о которых следует знать каждому.

Чуть позже, в одну из ночей осени 1834 года, когда ему было всего 25 лет, увидел он во сне в первый раз Святителя Митрофана, почившего ещё в 1703 году. Тот и открыл юноше, что причиной его дурного самочувствия являлся, и является, вселившийся в него «дух злобы». (От себя добавим: возможно, и не один – И.Р.)

Святой указал на выступающую часть горла Мотовилова, которую в народе зовут кадыком, и тело молодого дворянина стало таким прозрачным, что он смог увидеть в себе крохотное, размером с пятак, светлое пятнышко, только и свободное от демонической порчи, а всё прочее тело было черно, словно уголь. «Я помогу тебе», - сказал Святитель, известный в духовном мире как борец с силами бесовскими. И когда тёмное облако во сне отделилось от тела Николая Александровича, Святитель сковал его своею цепью с замком и объяснил, что делает это для того, чтобы бес не измучил бы молодого человека до смерти.


Святитель Антоний (Смирницкий),
архиепископ Воронежский и Задонский
(1773- 1846)
В эту же ночь Святой Митрофаний, явным уже, телесным образом своим явился и к высокопреосвященному Антонию и пересказал ему то, что только что поведал Мотовилову.

Николай Александрович и сам тогда всё ещё пребывал в этом городе, и потому встреча его с епископом Антонием состоялась очень скоро. Епископ сообщил ему, что Бог, хоть и попустил нахождение в нём, верном сыне Церкви, демонических сил, всё-таки оставил ему волю, память и разум, чтобы он мог бороться и терпеть их в полном сознании. Но более того, на сопротивление им Господь, с самого момента крещения Мотовилова, дал ему и много Божией благодати. Иначе бы тот давно погиб.

Требовался новый Иов, и на эту роль, для посрамления дьявола, горний мир избрал Николая Александровича.

Начинался новый этап этой мистерии.

Батюшка Серафим, несколько лет назад поднявший юного Мотовилова буквально со смертного одра, к этому времени уже перешёл в мир иной. Но как мы знаем, у Бога все живы. Да и Николай-Чудотворец был изначально на стороне Николая Александровича. А тут ещё прибавилось высокое заступничество Митрофана Воронежского да епископа Антония, который позже будет прославлен в лике святых. Чудотворец Антоний и велел духовнику своему, старцу Варлааму, отчитывать Мотовилова, призывая для борьбы с бесами все Силы Небесные.

По совету же епископа, Мотовиловым был отслужен молебен с водосвятием Архангелу Михаилу. И с этого времени не только сердце, но и всё тело Николая Александровича явилось местом битвы сатаны с Богом.

Бес изнутри его стал жечь его органы так, что с его кожи по нескольку раз в день сходила чёрная сажа. Мотовилов был вынужден постоянно переменять рубашки, а лицо его становилось «как у эфиопа». Это продолжалось ужасных три дня. Спать Николай Александрович не мог. Пищей силы свои не восстанавливал. Боль была непрестанная, какую и описать, по его словам, невозможно. Он просто горел живьём на костре.

Но … все эти трое суток с ним тихо и ласково разговаривал невидимый, но явственно слышимый преподобный Серафим, уговаривая потерпеть.

А терпеть было что. Как некогда Елене Васильевне Мантуровой, так и Николаю Александровичу были въяве дано испытать нестерпимые адовы муки. Это была казнь огнём гееннским, которым можно гореть вечно, не сгорая. Пытка осуществлялась только для того, чтобы Мотовилов смог описать свои мучения, и мы с вами, потомки, узнали бы об ужасах, которые ждут грешников после земной жизни, и устрашились их. Не отказывайся, человек, от Бога! Держись всем своим существом за Него! Мотовилов терпел это испытание огнём единственно в устрашении нам, терпел вместе с Господом, буквально сораспятый с Ним. Сораспятый нашими грехами!

Святитель Антоний Воронежский так объяснял ему, что с ним происходит: «Вы и без таких чудес были бы верны Ему и могли бы спастися; но это нужно было миру – по уверению в Истине…»

Многие на месте Мотовилова проклинали бы Бога, который, вот поди-ка, так жестоко с ним поступил! Но Николай Александрович всё понимал правильно. Он помнил пророчество о себе преподобного Серафима, что и «десять житий святых угодников Божиих вместе сложить и десять жизней великих светских людей, каковы Суворов и другие … и тут во всех двадцати жизнях ещё не всё то сбылось, что с вами одним сбудется….»

По окончании третьих суток внутренний огонь в Мотовилове до такой степени усилился, что, как признавался он, «кости мои на ногах затрещали ощутительно и явственно для меня от пламени, пожирающего их». Боль была такая, что находило исступление ума. Мотовилов был близок к отчаянию. Он бросился к ногам Святителя Антония. И тот дал ему выпить большой стакан виноградного вина, сказав: «Вот это вам от Святителя Митрофания». Пламень постепенно стал утихать. Мотовилов горячо исповедался. Но и после этого пришли новые неприятные ощущения: его кости словно стали распадаться на части, а из живота вот-вот должны были вывалиться внутренности. И всё же боль уходила, а причащение и вовсе дало отдых на целых три дня. Николай Александрович стал медленно собирать себя, приготовляясь к следующим мукам.

Вслед за этим Господь попустил ему на себе испытать, что такое холод преисподней. На него напал такой нестерпимый мороз, который не чувствовали другие, что он не мог согреться и лежа на раскаленной печи. Когда он брал рукою огонь, тот не сжигал его кожи, и рука оставалась ледяной. Она всего лишь покрывалась сажей.

На глазах преосвященного Антония он пятнадцать минут держал руку над горящей свечкой, а она оставалась ледяной, окоченелой. Ни следа ожога! Этот нереальный неземной холод, изменивший саму физику его тела, продержался в ощущениях Мотовилова два дня. Помогало только умением терпеть и вера в то, что Господь не погубит. Но и сейчас кто-то невидимый, но любвеобильный радушным, милостивым голосом разъяснял ему, что это - мраз лютый вечного тартара, ниже всех миров находящегося и ничем не согреваемого, который ничьей силой не согреется, кроме Всемогущей Силы Божьей. Он существует, тартар этот, и станет посмертным прибежищем тех, кто, в частности, реформирует Церковь.

Мотовилов снова причастился. Мраз сразу отпустил его. Опять наступили дни сладчайшей, благодатной отрады. Но длились они недолго, и пришло новое испытание, третье, – мука червя неусыпающего. Это было пострашнее первых двух испытаний, потому оно продолжалось всего полтора суток. Николаю Александровичу не просто казалось, что его грызут миллионы мошек и червей, которые кишат в его теле, - он их видел! И до какого предмета он не дотрагивался, и тот начинал кишеть червями. Черви не позволяли ничего положить в рот. Ужас, омерзение, тошнота, доходящая до рвоты. «Таково-то будет в вечности страшное мучение этого червя неусыпаемого», - сказал ему прежний голос.

И только у высокопреосвященного Антония Мотовилов снова нашёл отраду. Тот протянул ему яблоко, и впервые пища сохранила свою привлекательность. Епископ сказал: «Совершишася, не горюйте же – Господь помилует вас. Но когда Он открыл мне о том, что вам неминуемо предлежит всё это вытерпеть, испытуя подробно на себе самом все эти муки, то я смутился и подумал: «… И выдержит ли всё это человек на земле?» - то Господь отвечал: выдержит – от человек невозможно, но Бога вся возможна суть . Я так создал Мотовилова, что он выдержит всё, и не это ещё, ибо он сотворит всю Волю Мою – все хотения Мои исполнит…»

Архиепископ Антоний спросил у Господа: есть ли в аду муки, страшнее тех, что испытал на себе Мотовилов. «Есть, - отвечал Христос Святому, - но и это всё Меня ради вытерпит Мотовилов, ибо Я положил на него Руку Мою…. И во всём том поможет ему Дух Святой…»

И начались для Николая Александровича муки, ещё страшнее прежних. Орда бесовская пошла на него, насылая всевозможные страхования и видения всевозможных чертей. И опять претерпевать этот ужас помогала ему Сила Небесная. Он и ел освящённые просфоры, и по три раза на недели причащался, и поутру натощак принимал артос – хлеб, освящаемый особенною молитвой в день Святой Пасхи (всю Светлую неделю хранится в храме, а в Светлую Субботу раздробляется и раздаётся верующим), и курился вокруг несчастного Мотовилова ладан, и переписывал он своей рукой Евангелие от Иоанна, проникавшее каждой буквой в самые духовные глубины его души... Всё пошло в ход, чтобы были силы терпеть эту четвёртую муку, а она всё не проходила и не проходила.

В один из таких мучительных дней явился Мотовилову особый бес – в полном митрополичьем облачении, в виде одного умершего митрополита. И стал грозно запрещать ему переписывание Нового Завета. Мотовилов перекрестился. А бес стоял и хвастался, что не боится креста. Тогда Мотовилов стал крестить его уже со всех сторон, подойдя ближе. В эту минуту ложный митрополит взорвался, с громом и треском, разметывая искры! Мотовилов едва не умер со страху.

И опять, в который уже раз, утешал его Антоний Воронежский, говоря, что надо бы помолиться Самой Богородице, и переписать уже Песнопения Божьей Матери, сочинённые в Сергиево-Троицкой лавре. И к этому добавил, что Божья Матерь, явившись Антонию, обещала ему, что если кто будет каждодневно читать сию молитву, тот всегда будет стоять под Её личным покровительством. Она Сама и заступит его от духов зла. А в случае кончины возьмёт за руки и вместе с сонмом Ангелов поведёт мимо духов нечистых к Престолу Благодати Вседержителя и Сына Своего. И удостоится этот человек счастья вечно радоваться в Царствии Божием.

В эти же дни во всех церквах местных совершались особенные за здравие болящего Николая ектении и молитвы. На 12 отчитывании Мотовилова изнутри его возопил бес. Тот был, хоть и связанным, а очень сильным, выходить не желал и, страшно, нечеловечески возопив, вынужден был назвать своё имя: он - Аббадона, который будет жить в антихристе.

Поведал и то, что трижды хотел утопить Мотовилова, пока тот учился в Казани. Надеялся и сотворить из него разбойника, атамана шайки (не масоны ли тут имеются в виду, ибо искушали они юношу, предлагая вступить в их ряды, и даже однажды на три месяца заключили в тюрьму за отказ вступить в ложу и желание донести на них Государю). Но Божия Матерь помешала! И даже однажды явила Она из вод озера, в которое сдуру хотел кинуться Мотовилов-студент, икону Свою, сила которой и оттолкнула Мотовилова от берега. Этот случай хорошо помнил сам Николай Александрович. И после всех этих бесовских нападений Господь отдал юношу Мотовилова под охрану Своей Матери, и она не оставляла о нём Своего Попечения, ибо верила в него, надеялась на него.

Сие признание беса слышал о. Варлаам, который и заставил беса публично исповедаться.

Но дивно было Мотовилову, что и после этого из него бес не вышел. И тогда вновь явился Святителю Антонию Святитель Митрофан Воронежский и подтвердил, что бес не выходит только потому, что так угодно Богу. Доложил и то, что испытание Мотовилова ещё не кончилось. Отныне он будет страдать не так явно, но внутренне, тайно для других. Но, претерпев, спасётся, ибо те, кто терпят при жизни адское мучение, например, душевные болезни, «ещё и венцов небесных сподобляются». Наконец, было сказано, что страдать Мотовилову от беса Аббадоны до открытия мощей Святителя Тихона Задонского. «… Тогда его Господь Бог помилует».

Митрофаний Воронежский (словно и не умирал!) велел немедленно ехать Мотовилову в Задонск, что Николай Александрович и сделал. Здесь его причастили, и он получил заметное облегчение от своих недугов.

Открытие же мощей Святителя Тихона произошло летом 1861 года. Ожидая исполнение данного ему тридцать лет назад обещания, Мотовилов оповестил о чуде, которое должно было вот-вот случиться, многих духовных особ. В ночь с 12 на 13 августа он удостоился явления уже почившего Антония Воронежского, который пришёл к нему со Святителями Тихоном и Митрофаном. Шла служба в храме, Мотовилов находился в алтаре, Святитель Антоний взял его за руку и сказал: «Вот хорошо, вот молодец, спасибо, что здесь….» В этот день Николай Александрович и получил полное исцеление. После этого он земной его жизни оставалось 18 лет.

Стоит внимания и сообщение самого беса, что в антихристе будет сидеть, управляя им, и даруя ему чудесную, магическую силу, бес Аббадона. По-гречески имя его читается как Аполлон. Это демон истребления, разрушения, смерти. В Ветхом Завете Аваддоном именуется одна из областей ада. А секта «Свидетелей Иеговы» называет этим именем Иисуса Христа.

Но ведь именно для сдерживания сил будущего антихриста и создавала Богородица все свои четыре Удела! В том числе Дивеевский, Четвёртый.

Он находится на территории Серафимо-Дивеевского монастыря, сразу за белым высоким храмом Преображения и кольцом идёт вокруг домиков-келий монахинь. То было приказание Пресвятой Богородицы Серафиму Саровскому – обнести валом и канавкой Мельничную общину обители. В 1829 году батюшка Серафим получил официальное распоряжение Баташевской конторы о жертве Дивеевским сёстрам трёх десятин земли. Радости их не было предела! И зимой, собравшись вместе, сёстры пошли по глубокому снегу опускать в снег камушки там, где стояли колышки землемера. Когда растает снег, колышки упадут, камушки-то останутся.

Весной круг опахали сохою. А высохла земля - батюшка Серафим приказал, как заповедала ему Матерь Божия, вырыть канавку в три аршина глубины и в три аршина ширины. Вынимаемую землю нужно было бросать вовнутрь обители, чтобы образовался вал высотою в три аршина (2 м 10 см). Для укрепления вала он велел насадить крыжовник.

Но вся эта работа была так тяжела сёстрам, что они медлили начинать рыть.

Однажды ночью одна из сестёр вышла из кельи и видит, что Серафим Саровский в белом своем балахончике сам начал копать.

«С аршин уже была выкопана Канавка». Это послужило примером, в сестрах проснулся энтузиазм, и с тех пор рыли уже, не переставая, даже зимой, когда земля была такой крепкой, что из-под топора летели искры. Батюшка потому и торопился с исполнением приказа Божией Матери, что чувствовал близость своей смерти.

Три года копали сёстры. А едва окончили работу, преподобный перешёл в мир иной.

Этой Канавкой, считающейся Святой, и обозначена та тропа, которой ежедневно обходит Свой Удел Богородица. Говорят, что из космоса она видна ярким голубым пятнышком. Эту Канавку Царица Небесная Своим собственным пояском измерила. И Канавка, по словам Батюшки Серафима, до Небес высока. «Кто Канавку эту с молитвой пройдет, да полтораста Богородиц прочтёт, тому всё тут: и Афон, и Иерусалим, и Киев!» - довольно говаривал он.

На ощущение этого места надо настроиться. Идти следует медленно, иначе не успеешь прочитать молитву «Богородица, Дева, радуйся!» 150 раз. Медленное повторение слов заставляет прочувствовать каждое и вдохновиться. Ты как будто и приветствуешь Богородицу благовестием Архангела Гавриила, и в то же время пришёл к Ней со скорбью, с просьбой. Вот и открываешь здесь Ей свою душу, привыкшую прятаться от людей, но уже не столько скорбишь о своей греховности, сколько просишь о Милости и Отраде.

Метров через тридцать что-то с тобой происходит. Душа начинает расширяться, вмещая такую огромную духовную радость, которая больше тебя самого. Ты становишься сопричастным великому событию. И, кажется тогда, что ты шествуешь не по дорожке, вымощенной широкой серой плиткой, а воистину - по центру Духовной Вселенной, где-то на макушке Земли, а то и в центре галактики. Ты вне времени, ты вошёл в Вечность, а вокруг тебя летают языки пламени голубого фаворского огня.

В какой-то миг показалось мне даже, что приблизилась я к чей-то величественной фигуре, которая шла не по земле, а над нами, по воздуху. И тогда точно приняли меня объятия ласковой, присевшей мне навстречу матери, которая ждала-ждала нас, и, наконец, дождалась. Ты – дома! Ты добрался туда, куда только и надо спешить. Только сюда теперь твоё сердце и будет манить. Только здесь ты и счастлив. И не нужен тебе никакой Иерусалим. Там Небесный Огонь нисходит на людей всего раз в году, и только в течение четверти часа не жжётся. А тут он невидимо присутствует каждый день и каждый час уже почти два столетия. Ты не видишь его, но чувствуешь душой. Чуешь духом и укрепляешься его энергией. Он как будто имеет тонкий цветочный запах. А вот воздух сгустился и… потёк миром по белому мрамору Распятия на твоём пути. Как раз середина Канавки!

Распятие замироточило в 2009 году, накануне праздника Победы. Рано утром священники и монахини, которые шли крестным ходом, в изумлении увидели, как по белоснежному Поклонному Кресту побежали струйки благоухающей маслянистой жидкости. Крест мироточил так сильно, что у подножия образовалось целое озерцо. Так горний мир ответил на наше боголюбие. Верующие пропитывали свои платки, прикладывали к Распятью чётки, а поток не иссякал, говорят, целый год.

И невольно начинаешь думать, что это слёзы радости, с которыми Богородица дождалась восстановления Своей Обители после стольких десятилетий забвения. Сколько же труда вложили верующие, заново отстраивая Четвёртый Удел! И сегодня, когда слуги антихриста уже стали вновь пытаться превратить Россию в Вавилонскую блудницу, как это было уже однажды, Святая Канавка служит распространению Божией благодати. Люди приезжают сюда любопытствующими атеистами, а уезжают, унося в душе искреннее боголюбие и чётки в кармане, маленькую голубую книжечку «Серафимо-Дивеевского правила». Как сказал один из таких паломников: «Господь тихо постучался в моё сердце». И начинается праведность.


Комментариев:

Вернуться на главную