Ирина Репьева
Писательский дневник

<<< Предыдущие записи         Следующие записи>>>

«… Не губите ни какой христианской души…»
Владимир Мономах

18 сентября 2010 г.

Как всё-таки быстро русский человек перескакивает с коня православия, который направлял его к Истине, на клячу совсем неизвестного происхождения! Я о статье боголюбивого Андрея Рудалева в «Литературной России», авансом расточающего восторги ещё ничего не сотворившей лит.группе «7.0». Да «блудный сын» А. Рудалев и сам пишет, что манифест Сергея Шаргунова «Отрицание траура», опубликованный в «Новом мире», ничего не открыл, а всего лишь чего-то сформулировал.

И хотя творчество «7.0» сравнивают аж с «серебряным веком» (на «золотой» видимо, всё-таки не тянут), мне кажется, что это ещё не литература «поколения», какой им хотелось бы стать, а поиски, эксперименты, «манифесты», хотя бы и проводимые с самым глубокомысленным и мрачным видом.

Напишет такой литературный вьюноша повестушку о себе, любимом, о своём юношеском опыте жизни, во многом ещё невнятном, а у нас уже производят его в «любимые народом» классики.

А на деле новые «манифесты» сменяют старые, и, сдаётся, поиски «метода», «эстетики», мировоззрения потому и ведутся десятилетиями, что вьюноши эти почти случайно оказались в литературе, не совсем к ней готовы, и не хватает им подчас элементарного … образования. Русского.

Ну, чем восторгается член Гражданского литературного форума А. Рудалёв? Тем, что Сергей Шаргунов, наконец, прозрел? Какое крупное литературное явление! Видите ли, «десять лет назад» Сергей с почти детской наивностью писал, что «серьёзная литература больше не нужна народу», что она «обречена на локальность» и существование в резервации. А теперь переменил своё мнение. Вот счастьето!

Десять лет назад С. Шаргунов утверждал, что средний человек, де, «значительней и интересней любых самых бесподобных текстов». А сегодня с этим не согласен. «Достижение»!

Хотя если бы авторы изначально были мудры, они бы ещё десять лет назад поняли, что сценки из жизни не героев, а обывателей, не пророков, а скучных мещан, не людей крупной идеи и веры, а расслабленных средних умов, стремящихся крутиться вокруг собственной коротенькой оси, не будет важно для читателя, который столь многое пережил за последние два десятилетия. И, с одной стороны, вынужден всерьез задуматься о выживании нации, а с другой, - о своём месте в повторном Крещении Руси. Ибо именно оно накрыло нас спасительным омофором. А не вернувшаяся эпоха Возрождения, главная примета которого - отказ от Бога.

Не знаю, может быть, этим манифестантам стало стыдно за свою ограниченность, возведённую в ранг литературного закона, но сегодня, в своём новом «манифесте» они отказываются от самих себя, называя себя прежних «игроками». Слава Богу, конечно! Но ведь невозможно представить, чтобы Л. Толстой даже в юности, даже в молодости относился к литературе как «игре». А в жизни Достоевского «игра» в революционера вообще превратилась в четыре года каторги, семь лет солдатчины и три года невозможности писать после всех этих адовых мук.

А вот авторы «серебряного века», действительно, в эпоху царизма игриво резвились - пока их не накрыло хаосом революции и вынужденной эмиграции. Играли то в «вечери любви», то с сектантами, то с мелкими бесами, то в «прекрасных дам», то в юношей на белом коне. А пока играли, пока предавались словоблудию и самолюбованию, Отечества не стало. И сами они со своими играми уже никому не нужны. Жена Сологуба утопилась, Блока уморили голодом, Гумилева расстреляли, Белый почти сошёл с ума…

Да разве Господь дал человеку великое оружие своего имени, Слово, чтобы тот беспечно им играл?! Чтобы превращал серьёзное дело в песочницу? А Герман Садулаев признаётся: «Мы перестали играть со смыслами, с сюжетом, с читательским восприятием». Констатирует, что до сего дня литература была для них игрушкой. Как и само воздействие их прозы на читателей. Что это как не сведение своего творчества … к нулю?

А ведь и правда, когда свою первую книгу Садулаев соглашается назвать, с вызовом, «Я — чеченец!», это больше похоже на политические игры. Ведь, во-первых, не совсем правда: мать-то у Германа русская. Да и сам он не Саид, а Герман. А во-вторых, зачем? Ну, чеченец, а что дальше? Что даст это признание ста миллионам русских читателей, изучавших русскую классическую литературу уже в школе? Чем ты, чеченец, наши души обогатишь? Что добавишь к сказанному до тебя гениями?

Неслучайно, наверное, Герман Садулаев не пытается переиздать эту книгу и практически отказывается от неё: мол, хоть редактор Илья Кормильцев и не изменил в ней ничего, но она всё-таки больше - детище Кормильцева. Что ж, спасибо за честность!

Гораздо больше озадачивают другие исповедальные заявления Г. Садулаева – сделанные сайту «Однако».

Например, он признаётся, что «все эмоциональные выплески должны проходить редактирование». Да погодите, от кого мы это слышим? Кто говорит о том, что редактированный «текст становится более стройным»? Кто видит в этом для себя «шаг вперед»? Разве не те господа, которые сами себя записали в представители нового « серебряного века»?

Извините, Герман, но вы же не графоман, чтобы ласкать наш слух такими банальными откровениями. Естественно, текст надо править! Вступление к одной из своих статей Лев Толстой переписал 113 раз. Но, видимо, наши новые «классики» настолько привыкли, что их рукописи тащат в печать сразу по написании, да ещё под крики: «Гений! Гений! Возьми гонорар в долларах!», что сегодня их решение тексты всё-таки редактировать, как-то ставит нас всех в тупик. Да как же может быть иначе?!!!

Но для вьюношей, которые ещё недавно на полном серьёзе были втянуты в обсуждение: можно ли писать романы в прямом эфире, в Интернете, под комментарии читателей, - этап редактирования текста, действительно, - «шаг вперед». По крайней мере, к профессионализму.

Но ещё важнее та самая идеология агента «7.0» Г. Садулаева.

Когда он говорит: «Я уверен, что Российское государство является продолжателем традиции Хазарии, наследницей хазарской сакральной власти. Мы наследуем именно этот тип жертвоприношения», - сразу становится ясно и то, почему он не Толстой и не Пушкин.

Каким бы вилянием мысли ни придавался время от времени Лев Николаевич, он всё-таки вывел в «Войне и мире» замечательный русский тип капитана Тушина, который сражается за Россию не ради чинов, а из любви к ней. Это русская православная жертвенность, христианская и светлая. В отличие от описанной Г. Садулаевым. Всякий, кто отдаст жизнь свою за други своя, будет любезен сердцу Христа, ибо спасёт сам Дом Его - Россию.

И тогда почему мы – продолжение Хазарии????? Причём тут Хазария? Слава Богу, русские князья разгромили её тысячелетие назад! Зачем вспоминать покойника?

Но кажется, Садулаев увидел её в каких-то уголках Кремля.

Конечно, по телевизору в великие православные праздники мы видим в наших храмах первые лица государства. Но ведь с чего-то Садулаев пишет о наследии хазарской сакральной власти! Что-то, может быть, чувствует, если заявляет: «Я внутренним зрением вижу Хазарию и, смею надеяться, знаю, какая она была»?

Неслучайно, наверное, рассыпается он и в комплиментах г-ну Суркову, величая его гением. К счастью, не «всех времён и народов», как Сталина.

Мы-то знаем Хазарию как государство жестокое, имевшее наёмную армию, торговавшее рабами самых разных национальностей, поклоняющееся Мамоне. Но у нашего агента «7.0» совсем иное представление о предтече его малой родины: это страна, которая «оказывается жертвой, ответственной за беды народа». ???

Вот такой утешительный для продолжателей Хазарии парадокс. Всё перевёрнуто, как обычно бывает в свите Воланда.

Оказывается, не русские рабы – откровенная жертва своих жестоковыйных хозяев, а они сами – «жертва». Не своей ли только жадности, не сатаны ли? Давайте уж договорим! Сколько можно в «игры» играться?

Но г-н Садулаев рассказывает свои басни дальше. Он же, классик! Причем лукавого «серебряного века»! И говорит, что вождями племён становились те, кого само племя выбирало как свою будущую жертву. Так, мол, и возникла власть.

И приводит в пример Египет. Де, жертва-то - не народ, который из последних сил строил пирамиды для фараонов, а фараон – жертва народа! Потому что если с жертвоприношением запаздывали, народ испытывал … дискомфорт. Нет, надо казнить царя, «при этом ритуально и публично», «вот оно, свершилось! Мы ведь недалеко ушли от язычников».

Вообще-то, это г-н Садулаев в своих размышлизмах недалеко ушёл от язычества - дикого и людоедского. Русский народ здесь не при чём. И если бы Герман получше учился в советской школе, прежде чем стать писателем, он бы знал, что в октябре 17 года революция, то есть взятие Зимнего дворца, прошла с минимальными жертвами, потому что восставшим убивать-то и не очень хотелось. Грязное это дело. Не так воспитаны были в царской школе, при русских церквях.

Это временно правительство легко отдало власть большевикам. Это троцкисты устроили народу, богатым и бедным, обильное кровопускание.

Но сказать, что у нашего народа, христолюбивого и милосердного, слюна текла, когда он представлял себе, как царевичу Алексею прикладом разбивали лицо, а горло, тоненькое, хрупких княжон дырявил штык, потому что этих детей назначили в «жертвы», то Герман сильно ошибается.

Правду о расправе с царской семьёй потому и скрывали, подробности их гибели потому и прятали всю советскую власть, что народ бы не очень обрадовался. Скрывали из страха. Из страха за себя. Ибо народ убийц детей не похвалит.

Но Герману из своей виртуальной Хазарии видится иначе. Он уверен, что однажды народ с удовольствием повторит за ним: «Ты был Богом, так теперь умри».

И невольно начинаешь думать о том, что «игры» литературного молодняка не завершены. Сейчас вот Герман играет в «жертвоприношение». Поэтому такой интерес и вызывает у «агента» «7.0» не рассуждение об идеалах Руси, а фигура «Владислава Юрьевича». Он ведь подобен им, Садулаев сознаёт и констатирует: «Играет в те постмодернистские игры», и «как постмодернист, считает, что может из любых текстов брать все что угодно», «держит» «всю нашу страну» «за театр абсурда».

Наверное, можно назвать абсурдом и хазарскую философию Г. Садулаева.

Знает ли он Россию? Русский народ? Русскую историю? Русскую Церковь? Или приехал с малой родины, с «кагальщины», и теперь смотрит на Русь через призму своих фантазий?

Не зря, должно быть, пишет и о богооставленности. Не в смысле, что его и Россию оставил Бог, а он, язычник, оставил Его. А может быть, никогда и не знал. Не ведает той сердцевины народа русского, которая твёрдо помнит, что Бог силён в Своих святых и праведниках.

И тогда что такой писатель может дать русскому читателю? Сверх того, что народ уже знает?

Это же ваши слова: «Максимуса беспокоит Россия: он ищет землю, он ищет почву, свой исток, он ищет, куда воткнуть свой корень, где ему напитаться. И там, где он выходит в Хазарию, там он обретает себя».

Так подтверждается мысль, что писать-то писателю пока не о чем. Поэтому и выдаются вместо глубоких романов «манифесты».

 

17 сентября 2010 г.

Прочла статью Владимира Крупина в защиту русского фольклора. Господи, да кто же из русских писателей не любил русские сказки, поэтические, загадочные, чарующие? Ответ, наверное, прост: те, кто только рядится под русских, но русскими по сердцу своему не являются.

Что касается русских народных сказок, то они открывают в душе ребёнка волнующий волшебный мир, красоту Древней Руси: дремучие леса, бесконечную даль лугов, над которыми кружатся гуси-лебеди, летают Финисты - Ясны Соколы. В садах тут ночуют жар-птицы. Где-то за лесом скрываются в буйстве трав пропасти с ключами гремучими. Тут чудо творится в самой бедной избе, а смиренный становится царём.

Помню, в детстве, в Торжке, зашла я в избу какой-то своей одноклассницы и застыла в сенях перед репродукцией с картины «Алёнушка». Мне было лет десять. И в этой красоте, чуть грустной, задумчивой, глубокой и была для меня подлинность Руси. А когда болела, отец присаживался рядом и с удовольствием читал вслух «Русские народные сказки». Эта книга, доставшаяся мне не новой, потёртой, до сих пор у меня дома. И рука никогда не поднимется выбросить её, заменив на более дорогое, нарядное издание.

У Достоевского был свой образ мужика-ораря, который в нужный момент, в час опасности, превращается в богатыря былинного, Марей, защитивший его от почудившегося мальчишки волка. А я всё пыталась понять детским своим умом и опытом жизни, как Кузьма стал скоробогатым. И поняла, что за сердце доброе принесли ему звери свои дары. Не хитростью разбогател Кузьма, а благородством и милосердием. А кроткая Крошечка Хаврошечка, которой я до сих пор умиляюсь? …

Так как же может священник о. Димитрий, если он действительно православный, не чуять, что в этих вечных образах русский народ и зашифровал свои православные идеалы?

Всякая сказка - загадка. Как упражнение для развития души. Вот, например, поднимается из пропасти на огромной птице Иван-царевич, сброшенный вниз обокравшими его братьями. И кончилось мясо, которым надо подкармливать этот живой самолёт. Тогда Иван берёт нож и отрезает куски от своих ног, подаёт птице. А когда выбрались, птица возвратила царевичу куски его плоти. Потому что нужна ей была не кровавая жертва, а бескровная. Его полюбовная забота о той, которая ему помогала.

Уже много лет храню и другую книгу, которую время от времени перечитываю как учебник. В ней две статьи – христолюбивого князя Евгения Трубецкого «Иное царство» и его искатели в русской народной сказке» и статья-выступление Ивана Ильина «Духовный смысл сказки». Обе как раз о христианских смыслах нашего фольклора. Ибо «иное царство» - это Царствие Небесное, которое человек ищет на земле, преображая трудами свою душу, а находит-то на Небе.

А далее Владимир Крупин пишет об этом самом священнике: «Чрезвычайно интересен "доклад" отца Димитрия Сизоненко, сделанный в Москве на конференции памяти прот. Александра Меня, где он восхищается сефардом, который "оригинально" "перевел" Евангелие и благодаря которому мы теперь сможем лучше его понять! А также идеей объединить христианство, мусульманство и иудейство "во имя мира".
Тут целая схема в нескольких строках. Стремясь выпечь из русского народа «всечеловеков», ибо только такие серийные, пронумерованные индивидуумы и нужны «глобальному человечеству», только они и будут отобраны в «золотой миллиард», нас одной рукой лишают древней корневой системы, отнимая сказки, а другой зовут в общий шатёр, в коем те, чьи предки в древности распяли Христа, будут молиться рядом с теми, кто Ему поклоняется, как своему идеалу.

Как это возможно? Этот вопрос часто задаёт и профессор А.И. Осипов в своих лекциях, когда рассуждает о нереальности слить в один флакон католицизм, протестантизм и православие. Постоянно касается он и другого вопроса: лихого переписывания и всё новых «переводов» Евангелия, в которых геи, например, уже оправданы, а новозаветный Христос умаляется и умаляется, выпадая вместе с целыми кусками канонического текста.

Вот и В. Крупин употребляет в статье красноречивую цитату: «В предисловии к своему переводу А.Шураки (видимо, этот самый «сефард» - И.Р.) признаётся, что ему хотелось вернуть христианству его исторические и духовные истоки – религию Древнего Израиля, а богоизбранному народу вернуть неотъемлемую часть его собственной истории – откровение Иисуса из Назарета».

А то они Его не знают? А как же секта «Евреи за Иисуса»? А как же утверждение, что Распятие Христа - «наши, еврейские разборки», которые, де, никого больше не касаются?

Интересно так же знать, что именно можно вернуть «богоизбранному» в далёком прошлом народу сверх того, что две тысячи лет назад сказали четыре евангелиста? Чем именно «пополнит» сефард исторические и боговдохновенные повести непосредственных свидетелей Жизни и Распятия Христа? Евангелием от сефарда Шураки?

И зачем «пополнять»? Веришь? Верь. А зачем брать на себя лишнее? Еврей ты или русский – прими истинное Евангелие! Если, конечно, желаешь не волховать, кудесить и политиканствовать, а жить по-божески. Тут, как ни крути интригу, как ни скрещивай новозаветный пламень с ветхозаветным, один дым коромыслом вместо должного – благоговения перед Сыном Божьим и Его жертвенным стремлением преобразить человечество, обожить его.

Проблема в том, что на место таких «восполнителей» Божественной Истины, нам то и дело ставят троянского коня. А чтобы не путаться, надо быть компетентным в самых разных проблемах русской традиции и веры. Учиться же сложно потому, что главным образом в Москве да в Питере можно купить хорошую православную книгу. Отъедешь чуть в глубь России, а там никакой научительной литературы даже в церковных лавках. В итоге, чем дальше от Москвы, тем больше в умах людей язычества и атеизма, а то и путаницы. Надо это как-то восполнять нашей Церкви. Пока другие «восполнители» не заняли это место.

В лекциях профессора Московской духовной академии А.И. Осипова не раз звучали цитаты то из книжки какого-то мнимо-«лучезарного батюшки», пожившего на Афоне, то другого «афонского старца», который говорит, что де, не дело мирян следить за тем, что смотрит он в своей келье каждый вечер боевики и комедии, вместо того чтобы молиться. Он тут главный, а наше дело - его слушаться. Он же на Афоне, а не мы.

В общем, лезут тараканы-лжепророки, лже-авторитеты во все щели на народ со своим растлением, заражают людей неопытных, сводят с ума, лишают воли, подчиняют себе. А надо этому духовному рабству сопротивляться!

11 сентября 2010 г .

В чём может проявить себя честный русский человек сегодня? В ситуации, когда едва он создаст свою национальную газету, её пугливо «закрывают». Либо начинают двумя руками копить на него компромат, чтобы подать подловато в суд, донос настрочить. Либо, не стесняясь и торжествуя, подводят под статью об экстремизме. А когда он создаст русскую консервативную политическую партию, его идеологию украдут, приберут к рукам, выдадут за свою, чтобы приманивать на неё русский электорат, овладеют и некоторой частью словаря. То есть посыплют чужой пыльцой свои бесцветные крылья.

Этот вопрос задают ведь и священникам. Приходит честная, невинная, только ещё начинающая жить русская молодёжь, и задаёт вполне законный вопрос к тем, кто напоминает им о присутствии в человеке совести. Не «кто виноват?» или «что делать?», а как жить в соответствии с чаяниями своей совести. Потому что, какую книгу православную ни открой, всё тебе рассказывают об идеалах Святой Руси. Так как же их воплотить?

И тут, если действовать в рамках законности, остаётся одно – создавать свои социально-культурные проекты, нигде их не регистрируя. Приходить к народу со своей любовью к нему. И двумя руками сеять среди него любовь к Отечеству, к этим самым идеалам Святой Руси. Чтобы русская нация не молчала, чтобы невозможно было сделать вид, что её нет, чтобы была жива её душа. И при этом не ждать ни наград, ни памятников. Господь оценит ваше бескорыстие и Сам воздаст за него.

И тут встаёт вопрос, что это за идеалы такие.

Однажды довелось мне присутствовать на «круглом столе», где среди видных общественных деятелей не было ни одного не только русского, но и православного человека. Они-то и решали публично судьбу русского народа. Вспоминая слова Ф.М. Достоевского о всемирности русского человека, эти господа определили нашу участь как вечной жертвы, которую и должны были принести они своему миру .

Хотя сам Достоевский такого кощунства, конечно же, не позволял. В его понимании «всемирность» - это всего лишь небезразличие, сострадание, ощущение в себе ответственности за мир в силу того, что истинная вера, во Христа, несёт в себе именно историческая память русского народа, то есть великороссов, украинцев, белорусов и «эллинов и греков», если они ходят в наши храмы и молятся Христу.

Поэтому когда затевается какой-нибудь «русский проект», посмотрите на его авторов. Не верьте цитатам, вырванным из не читанного ими Ивана Ильина, – судите, как завещал Господь, по делам. И наверняка обнаружите большое противоречие. Ведь сами эти люди могут и не жить по заветам Святой Руси. И даже презирать их в душе.

Меж тем, так называемая русская партия для того в тысячелетней жизни нашего государства понадобилась, чтобы напоминать о православных идеалах нашей древности и современности. Истребить идеалы эти невозможно, ибо они пребывают в Вечности, ибо их дал Тот, Кто Сам в Вечности находится. Они не от мира сего, ибо не имеют отношения к земным благам и наградам, к плотским потребностям человека.

Читала летом дневники дочери Фёдора Ивановича Тютчева, Анны. Она была фрейлиной супруги императора Александра Второго и всё пыталась переделать на русский манер мышление царской семьи, далеко не всегда получая понимание. Вокруг царских семей всегда жадной и плотоядной толпой стояли стяжатели земных сокровищ. Но не удивительно, что в зрелом уже возрасте Анна Фёдоровна стала женой славянофила Ивана Аксакова. Какие две замечательные семьи породнились! А ведь в Аксаковых была татарская кровь, а ведь в Анне - немецкая. Но не в чистоте крови дело, а в чистоте духовных идеалов!

Народ наш, конечно, всегда думал по-русски. О судьбе страны, о себе на родной земле, о Христе были его лучшие мечты и мысли. Ведь ничего кроме родного государства и Господа с Его заветами у него никогда и не было. И этого вполне хватало, чтобы чувствовать себя силой на поле брани, чтобы порождать святых и философов, иконописцев и писателей, пастырей, за которыми имело смысл идти.

Когда народ и власть искренне единились в своих самых заветных чаяниях, то есть в любви к Отечеству и Богу, наступала симфония в их отношениях, и, в итоге, русское государство превращалось в мощный организм, справлялось с захватчиками, умудрялось отстраивать разрушенное.

Но примерно со времён Ивана Грозного между народом и главой государства пошло непонимание. Народ не мог внять, как Бог терпит самодура на троне. Человека, в котором так гуляет кровь, что он то рубит головы, то пытает, то обливает пол храма слезами в судорогах покаяния, то ходит постным святошей. А главное – не защищает, а изводит народ.

И ведь Пётр 1, которого так любит поминать власть сегодняшняя, видимо, мысленно равняя с ним себя, прикидывая на себя венец реформаторов, был как бы вторым Иваном Грозным. Словно его выпекали, воспитывали те же самые силы. Что вполне, между прочим, возможно.

Та же подозрительность, та же нелюбовь к национальной аристократии, та же пыточная практика, та же бесчеловечность к собственному сыну (вершина бессмысленности!), то же стремление к широкомасштабным не выверенным действиям, когда там, где можно было обойтись малой народной жертвой, погибали бездарно массы.

В общем, тот же самодур. И Пётр, и Иван Грозный молились. Но каким богам? Каким богам приносилась их кровавая нетерпеливая жертва? Народ искренне не понимал: зачем его ломают через коленку, вместо того чтобы воспользоваться его творческой свободой и энергией, данной ему свыше.

Сегодня некоторая часть русской интеллигенции хотела бы канонизации Грозного, хотя Церковь категорически против. И понятно почему. Грозным управляли страсти и страстишки. Известно, например, что в детстве его развратили, причём до такой степени, что он имел и гомосексуальные связи. Пётр тоже был развращён, в Немецкой слободе. А то с чего бы его потянуло в Европу, когда и в собственной стране были великие мастера и воины? Откуда такое небрежение к родному и близкому? Такая заносчивость перед ним?

У обоих государей было раздвоение личности. Шизофрения из-за несогласия с совестью, по причине маловерия. Они пытались простить себе то, что не простил бы им Господь, что не укладывалось в идеалы народа, что народом осуждалось и отторгалось. Известно, что Иван Грозный погубил митрополита Филиппа. Но в опале у царя оказались и другие носители идеалов Святой Руси: кроткий Владыка Афанасий и Святитель Герман, которого царь спрятал, как свою совесть, в заключение, в каменный сундук, где тот и скончался. Впоследствии Церковь причислила Германа к священномученикам.

И потом, чем сильнее народ закабаляли крепостным правом, потому что не верили в то, что, свободный, он даст Родине много больше благодаря своей незамутненной любви к ней, тем ироничнее смотрел народ на правителей, тем более не доверял им. Особенно, когда баре заговорили на немецком и на французском. Смешнее этого, в глазах мужика, ничего придумать было нельзя.

«Реформаторство» Петра, когда он лишил Россию Патриарха, коего величали со времен Михаила Романова вторым Великим Государем, когда он позволил на иконах вместо Христа рисовать себя, грешного, закрытие и разорение монастырей, когда монахов отдавали на пытки только за то, что они монахи, и было попыткой заставить православную Россию стать лютеранской Германией, думать, а не только говорить по-немецки.

Но можно ли было заставить онемечиться весь народ? Можно ли сегодня, подсунув русскому народу меркантильные идеалы Европы и США, заставить думать его по-английски?

Как и во все времена, народ, глядя на таких правителей, думает о нём, что «царя» просто «испортили». Он видит в цинизме разорителей страны всю ту же «испорченность» неметчиной, иностранщиной. Кого-то испортили в Канаде, когда он там работал послом, кого-то в Европах... Но всё прошедшее тысячелетие народ, весь, сбить с панталыка было невозможно, потому что в нём всегда жили эти самые народные представления об идеалах Святой Руси, даже тогда, когда эти идеалы принимались ими за идеалы русского коммунизма.

Это ведь только кажется, что народ легко одурачить. Что он Иван-дурак, и больше ничто и никто. Это нам и пытался доказать г-н писатель Ерофеев. Лишь чудится, что можно вставить в голову ЕГЭ, и народ заржёт лошадью: и-гого-и-гого. Идеалы Святой Руси в сетку вопросов-ответов не вставишь. Их не вычеркнешь из школьной программы. Они в народной душе, которая бессмертна! Неслучайно времена торжества Антихриста будут столь недолги: всего-то три года. И после этого начнётся Второе Пришествие Христа, Страшный Суд.

Когда верхи перестают править «по-божески», то есть соизмерять свою политику с этими самыми идеалами, выше которых у народа ничего никогда не было, народ и власть отпадают друг от друга. В девятнадцатом веке понадобилось появление в стране «русской» славянофильской партии, которая стала чем-то вроде переговорщика от лица народа перед лицом власти, напоминателем об этих самых идеалах. В противном случае – народный бунт, слепой и безжалостный.

Интересно отметить, что Пётр искренне не понимал, зачем нужны святые Церкви, не понимал и то, зачем какие-то мужи живут в лесу или на болотах и почему, стоя на каком-нибудь пеньке или самодельном столпе, не едят, пьют и веселятся с приятностью, а целиком обращены к Богу.

Он видел в схимниках одних пройдох и плутов. А значит, у него не было потребности в облегчении души в таинствах, в покаянии, в критическом взгляде на себя. В этом причина самодурства, причём жестокого и беспощадного. Но жестокость всегда порождает жестокость, беспощадность – беспощадность. Ведь очевидно, что в русском бунте действуют не схимники, а те, кто подобно, Петру, не видит смысл в облегчении души в святом причастии. Слепая сила натыкается на слепую силу. Ибо сила в народе была всегда. Есть она и сейчас.

Анна Тютчева, приехавшая в Россию из Германии, когда ей было уже восемнадцать лет, послушав славянофилов, сразу поняла, за кем правда. Да за теми, кто был с Церковью не формально, а кто душой, без притворства, болел за Русь, знал её жизнь непосредственно, и готов был, и отдавал, жизнь свою за Россию. Аксаковы не болтуны. Константин участник русско-турецкой войны, а Иван писатель, журналист, проповедник идеалов Святой Руси, которые исполнял и в своей жизни.

Ещё в 15 веке преподобный Иосиф Волоцкий излагал на бумаге идеальный духовный образ христианина, как он повсеместно понимался в стране: «Будь праведен, мудр, печальных утешитель, нищих кормитель, странников приемник, поборник обидимых, умилен к Богу, к людям приветлив, терпелив в напастях, недосадитель, щедр, милостив, в ответах сладок, кроток, не стремись к славе, будь нелицемерен, чадо Евангелия … незлатолюбив… мало говори, а больше размышляй… трудись руками, за всё благодари, в скорбях терпи, ко всем имей смирение, храни сердце от лукавых помышлений, не испытывай жизни ленивых, а поревнуй житию святых …»

Вполне воплощаемые идеалы. Имея такие идеалы, народ всегда готов к подвигу. И мы видим этот подвиг и сегодня: и во время тушения добровольцами и солдатами пожаров, и во время сопротивления бандитам ста псковских десантников. И народ ждёт до сих пор таких правителей, которые его организуют и поведут на подвиг . Но мы видим уже двадцать лет какое-то плутовство.

Вот недавно заседали верхние чины, сидели, думали о том, как вернуть систему ПТУ и техникумов, ибо есть великая потребность в рабочих квалифицированных кадрах. Но точно так же они сидели и думали точно над тем же и в 2004 году, когда министром образования был не г-н Фурсенко, а г-н Филиппов. Толкут в ступе воду и выдают это за «свежее решение». А воз и ныне там. Намекается на то, что Фурсенко плохой министр, что сидеть ему на посту осталось недолго. А зачем же его тогда ставили? Какой тогда был критерий отбора человека на эту должность? Соседство по даче? Или конкретные победы на трудовом фронте?

А прикинь к фигуре нового министра эти самые идеалы Святой Руси, и станет сразу же ясно, на что он годен. Мудр ли? Умилён ли к Богу? Чадо ли Евангелия? Златолюбив или нет? Жизнь какого святого берёт за образец?

И кто прячется от этих вопросов, кто так или иначе стремится их не допустить, закрыть, изгнать из нашей жизни, у тех, должно быть, совесть-то не в порядке. В этом главная причина гонение на патриотов.

<<< Предыдущие записи         Следующие записи>>>

Вернуться на главную