Валерий ШЕВЧЕНКО, кандидат исторических наук
Жертвы «чёрного октября»
К 20-летию трагических событий

И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой?... И сказал: что ты сделал? голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли (Быт. 4: 9, 10)

Двадцать лет отделяют нас от трагической осени 1993 года. Но по-прежнему остаётся без ответа главный вопрос тех кровавых событий - сколько всего жизней унесла октябрьская бойня? В 2010 году издана книга «Забытые жертвы октября 1993 года»,  где в силу своих возможностей автор попытался приблизиться к разгадке. Цель данной статьи - познакомить неравнодушного читателя прежде всего с теми фактами, которые по разным причинам не нашли отражения в книге, или открылись за последнее время.

Коротко о формальной сути проблемы. В официальном списке погибших, представленном 27 июля 1994 года следственной группой Генеральной прокуратуры России, числится 147 человек: в Останкино - 45 гражданских и 1 военнослужащий, в «районе Белого дома» - 77 гражданских и 24 военнослужащих Министерства обороны и МВД[1]. Бывший следователь Генпрокуратуры России Леонид Георгиевич Прошкин, работавший в 1993-95 годах в составе следственно-оперативной группы по расследованию октябрьских событий, заявил о гибели 3-4 октября 1993 года не менее 123 гражданских лиц и ранении не менее 348 человек. Несколько позже он уточнил, что речь может идти о не менее 124 погибших. Леонид Георгиевич пояснил, что термин «не менее» употребил, потому что допускает «возможность некоторого увеличения числа потерпевших за счёт не установленных... погибших и раненых граждан»[2]. «Я допускаю, - уточнял он, - что в наш список могли по разным причинам не попасть несколько человек, может быть трое-пятеро»[3].

Официальный список при его даже поверхностном рассмотрении вызывает ряд вопросов. Из 122 официально признанных погибшими гражданских лиц лишь 18 - жители других регионов России и стран ближнего зарубежья, остальные, не считая нескольких погибших граждан из дальнего зарубежья, - жители Московского региона. Известно, что на защиту парламента приехало немало иногородних, в том числе с митингов, на которых составляли списки добровольцев[4]. Но одиночки преобладали, некоторые из них приехали в Москву негласно.

К Дому Советов их привела боль за Россию: неприятие предательства национальных интересов, криминализации экономики, политики по свёртыванию промышленных и сельскохозяйственных производств, навязывания чуждых «ценностей», пропаганды растления. В дни блокады у костров дежурили старушки - вспоминали войну, партизанские отряды. Утром 4 октября их одних из первых расстреляли штурмовики. «Сколько знакомых лиц мы уже не встречаем пятый год на наших встречах побратимов, - писал в 1998 году журналист Н.И. Горбачёв. - Кто они все? Уехавшие домой иногородние или пропавшие без вести? Их много. И это только из наших знакомых»[5].

В Доме Советов и в непосредственной близости от него 4 октября 1993 года оказались многие сотни в основном безоружных людей. И примерно начиная с 6 часов 40 минут утра началось их массовое уничтожение.

Первые жертвы около здания парламента появились, когда символические баррикады защитников прорвали БТРы, открыв огонь на поражение. Впрочем, Павел Юрьевич Бобряшов, ещё до начала атаки БТРов, заметил на крыше здания американского посольства человека. Когда тот человек останавливался, у ног баррикадников чиркала очередная пуля. Приведём хронологию расстрела, составленную очевидцем-защитником Верховного Совета Эдуардом Анатольевичем Кореневым: «6 ч. 45 мин. Под окнами прошли два БТРа, к ним вышел с гармошкой пожилой человек. На митингах и демонстрациях он напевал и наигрывал лирические песни, частушки, плясовые, многие его знали, как Сашу-гармониста. Не успел он отойти от подъезда, как был в упор расстрелян из БТРа. В 6 ч. 50 мин. Из палатки около баррикады вышел парень в кожаной куртке с белой тряпкой в руке, прошёл к БТРам, что-то там говорил около минуты, повернул обратно, отошёл на 25 метров и упал, подкошенный очередью. 6 ч. 55 мин. Начинается массированный огонь по безоружным защитникам баррикады. По площади и по скверу бегут, ползут люди, несут раненых. По ним стреляют пулемёты БТРов, а из-за башен автоматы. Один БТР отрезает их очередью от подъезда, они заскакивают в палисадник, и тут же другой БТР накрывает их очередью. Мальчик лет семнадцати, прятавшийся за «Камазом», пополз к корчившемуся на траве раненому; их обоих расстреливают из нескольких стволов. 7 ч. 00 мин. Безо всяких предупреждений БТРы начинают обстрел Дома Советов»[6].

«На наших глазах БТРы расстреливали безоружных старушек, молодёжь, которые находились в палатках и возле них, - вспоминал лейтенант В.П.Шубочкин. - Мы видели, как группа санитаров побежала к раненому полковнику, но двое из них были убиты. Через несколько минут снайпер добил и полковника»[7]. Рассказывает врач-доброволец: «Двоих санитаров убили наповал при попытке подобрать раненых с улицы, около двадцатого подъезда. Тех раненых тоже расстреляли в упор. Мы даже не успели узнать имена мальчишек в белых халатах, на вид им было лет по восемнадцать»[8]. Депутат Р.С.Мухамадиев стал очевидцем того, как из здания парламента выбежали женщины в белых халатах. В руках они держали белые платки. Но стоило им нагнуться, чтобы оказать помощь лежащему в крови мужчине, их срезали пули крупнокалиберного пулемёта[9]. «Девушка, которая перевязывала наших раненых, - свидетельствует Сергей Коржиков, - погибла. Первое ранение было в живот, но она осталась жива. В этом состоянии пыталась доползти до двери, но вторая пуля попала ей в голову. Так она и осталась лежать в белом медицинском халате, залитом кровью»[10].

Журналист Ирина Танеева, ещё не совсем осознавая, что начинается штурм, наблюдала из окна Дома Советов следующее: «В стоящий напротив накануне брошенный омоновцами автобус бежали люди, карабкались внутрь, прячась от пуль. На автобус с трёх сторон на бешеной скорости наехали три БМД и расстреляли его. Автобус вспыхнул свечкой. Люди оттуда пытались выбраться и тут же падали замертво, сражённые плотным огнём БМД. Кровь. Рядом стоящие «Жигули», набитые людьми, также были расстреляны и горели. Все погибли»[11].

Преподаватель МГУ Сергей Петрович Сурнин во время начала штурма находился недалеко от восьмого подъезда Белого дома. «Между эстакадой и углом здания, - вспоминал он, - находилось человек 30-40, прятались от БТРов, которые начинали постреливать в нашем направлении. Вдруг с тыла здания перед балконом раздалась сильная стрельба. Все легли, все были без оружия, лежали довольно плотно. Мимо нас прошли БТРы и с расстояния 12-15 метров расстреляли лежащих - одна треть рядом лежащих была убита или ранена. Причём в непосредственной близости от меня - троё убитых, двоё раненых: рядом, справа от меня, убитый, ещё за мной убитый, впереди, как минимум, один убитый»[12].

В первом издании книги[13] приводилось свидетельство народного депутата России А.М.Леонтьева: «По переулку напротив «Белого дома» стояли 6 бронетранспортёров, а между ними и «Белым домом» за колючей проволокой... лежали казаки с Кубани - человек 100. Они не были вооружены. Были просто в форме казаков... К подъездам из сотни казаков добежали не более 5-6 человек, а остальные все полегли»[14]. Однако казаки сотни В.И.Морозова, которые держали оборону на Дружинниковской улице, в том числе поэт Андрей Альфредович Облог, в дни противостояния командир полусотни, уточнили, что к началу атаки БТРов непосредственно на заставе находилось 8-10 человек. БТРы прорвались со стороны мэрии («книжки») и двигались по Рочдельской улице. Поскольку застава была хорошо укреплена двумя баррикадами, которые перекрывали Дружинниковскую улицу, образуя квадрат между стеной стадиона и парком, казаки, находившиеся там во время утренней атаки БТРов, к счастью, уцелели.

В самом здании парламента число погибших увеличивалось в несколько раз с каждым часом штурма. Рассказывает защитник Дома Советов, державший оборону на центральной лестнице: «Мы были на «мраморной лестнице» напротив гостиницы «Украина» и Москвы-реки... Снайперы и пулемётчики с того берега отвязались на всю - огонь был плотным. Ребят косило, внизу вообще все погибли. Я сползал туда по делу и видел, как снайперы всаживали пулю за пулей в мёртвого - развлекались»[15]. По словам Сергея Валентиновича Рогожина, «в коридорах и кабинетах попадались засыпанные гипсовой пылью трупы, которые никто не убирал»[16]. Московский бизнесмен Андрей (имя изменено) утверждал, что только в их секторе находилось около ста убитых и тяжелораненых[17]. Депутат Н.П.Кашин в тот день стал свидетелем гибели 22 человек[18]. Сергей Слойкин видел гибель около 20 человек, только на одном участке обороны[19].

По свидетельству художника Анатолия Леонидовича Набатова, на первом этаже в восьмом подъезде слева от холла в штабель сложили от ста до двухсот трупов. Его ботинки промокли от крови. Анатолий Леонидович поднимался до шестнадцатого этажа, видел трупы в коридорах, мозги на стенах. На шестнадцатом этаже, ещё в первой половине дня, он заметил человека, который сообщал по рации о передвижении людей. Анатолий Леонидович сдал его казакам. У задержанного оказалось удостоверение иностранного журналиста. Казаки отпустили «журналиста».

Р.С.Мухамадиев в разгар штурма услышал от своего коллеги депутата, профессионального врача, избранного от Мурманской области, следующее: «Уже пять кабинетов забиты мёртвыми. А раненых не счесть. Более ста человек лежат в крови. Но у нас ничего нет. Нет бинтов, нет даже йода...»[20]. Президент Ингушетии Руслан Аушев сообщил вечером 4 октября Станиславу Говорухину, что при нём из Белого дома вынесли 127 трупов, но много ещё осталось в здании[21].

Число погибших значительно увеличил обстрел Дома Советов танковыми снарядами. От непосредственных организаторов и руководителей обстрела можно услышать, что по зданию стреляли безобидными болванками. Например, бывший министр обороны России П.С.Грачёв заявил следующее: «Мы выстрелили по Белому дому шестью болванками из одного танка по одному заранее выбранному окну с целью вынудить заговорщиков покинуть здание. Мы знали, что за окном никого не было»[22].

Однако свидетельскими показаниями полностью опровергаются подобного рода высказывания. Как зафиксировали корреспонденты газеты «Московские новости», около 11 ч. 30 мин. утра снаряды прошивают Дом Советов насквозь: с противоположной стороны здания одновременно с попаданием снаряда вылетает по 5-10 окон и тысячи листов канцелярских бумаг[23]. «Вдруг грохнуло танковое орудие, - поражался увиденному журналист газеты «Труд», - и мне показалось, что над Домом взлетела стая голубей... Это были стёкла и обломки. Они ещё долго кружились в воздухе. Потом из окон где-то на уровне двенадцатого этажа повалил в синее небо густой и плотный чёрный дым. Я удивился, что в Доме Советов красные занавески. Потом стало ясно, что это не занавески, а пламя»[24].

Народный депутат России Б.Д.Бабаев, находившийся с другими депутатами в зале Совета Национальностей (в самом безопасном месте Белого дома), вспоминал: «В какой-то момент мы ощущаем мощнейший взрыв, потрясающий здание... Таких исключительно мощных взрывов я зафиксировал 3 или 4»[25].

«Что делалось там, наверху, - вспоминал в 2003 году депутат Верховного Совета С.Н.Решульский, - не передать словами. Эти картины стоят перед глазами все десять лет. И никогда не забудутся»[26]. Свидетельствует С.В.Рогожин: «Мы ушли в центральный вестибюль. Там, в окружении наших ребят и офицеров Макашова, стоял наш пятнадцатилетний боец Данила и показывал матерчатую сумку. Оказалось, что Данила шнырял по верхним этажам в поисках еды и попал под обстрел танковых пушек. Разрывом его швырнуло по коридору, осколок снаряда пробил сумку и лежащую в ней буханку бородинского хлеба. Данила рассказывал, что вниз он бежал через обстреливаемые этажи, где лежит много убитых - большинство безоружных людей поднялось на верхние этажи, более безопасные при автоматном и пулемётном обстреле»[27].

Депутат Моссовета Виктор Кузнецов (после октябрьской трагедии принял священнический сан) находился в расстреливаемом здании парламента. Примерно в 13 ч. 30 мин. он присоединился к группе защитников, которые собирались подняться на верхние этажи и крышу здания, чтобы помешать высадке десанта с вертолета. «Дошли только до восьмого этажа, - вспоминал батюшка. - Дальше идти невозможно. Едкий дым застилает глаза... К этой едкости прибавлен запах горелого мяса и сладковатый - крови. Довольно часто приходится перешагивать через лежащих в разных позах людей. Повсюду много убитых, кровь на стенах, на полу, в разбитых комнатах... Пытались потрясти, узнать ранен ли кто? Никто из них не подавал признаков жизни. Идём по этажу, по разбитому коридору. Далее идти не удаётся, пламя из окон и тот же едкий дым, раздуваемый врывающимися в разбитые окна ветром, останавливают. Решаем остановиться у одного из окон, выходящих на здание мэрии... Страшенный силы удар сотряс весь основной цоколь здания. Ударная волна всесокрушающим вихрем пронеслась по всем помещениям, с хрустом, треском корёжа, ломая, вдавливая и сокрушая всё и вся, что было на пути. Поднявшимся сюда повезло, несущая крепкая стена сохранила их от смертоносного шквала. Другим повезло меньше. Тут и там лежащие части тел человеческих, брызги крови на стенах говорили о многом». Оценив обстановку, старший группы приказал Кузнецову и «худенькому пареньку» спуститься вниз. Остальные же «в дыму и пыли стали карабкаться наверх»[28].

Немало жертв оказалось и во втором подъезде Белого дома (один из танковых снарядов попал в цокольный этаж).

В беседе с главным редактором газеты «Завтра» А.Прохановым генерал-майор Министерства обороны сообщил, что по его данным из танков выполнено 64 выстрела. Часть боеприпасов была объёмного взрыва, что вызвало огромные разрушения и жертвы среди защитников парламента[29].

Недалеко от медпункта в восьмом подъезде, где оказывала помощь раненым Т.И.Картинцева, в одно из помещений попал снаряд. Когда в то помещение выломали дверь, увидели, что там всё выгорело и превратилось в «вату» чёрно-серого цвета[30]. Правозащитник Евгений Владимирович Юрченко, находясь в Белом доме во время обстрела, видел два кабинета, где всё было свёрнуто вовнутрь, в кучу, после попадания туда снарядов.

Как свидетельствуют писатель Н.Ф.Иванов и генерал-майор милиции В.С.Овчинский (в 1992-1995 гг. помощник первого заместителя министра внутренних дел Е.А.Абрамова), одними из первых после штурма в Дом Советов вошли сотрудники милиции с кинокамерой и прошлись по многим кабинетам. Отснятая плёнка хранится в МВД[31].

Вспоминает Владимир Семёнович Овчинский: «5 октября 1993 года руководитель пресс-службы МВД показал руководителям различных подразделений МВД плёнку, которую сделала пресс-служба МВД сразу после ареста депутатов, руководителей Верховного совета. Она первая вошла ещё в горящее здание Белого дома. И я сам видел эту плёнку от начала до конца. Она где-то минут 45. Они шли по сгоревшим кабинетам, и комментарии были такие: «Вот на этом месте стоял сейф, теперь здесь расплавленное пятно, металлическое, на этом месте стоял другой сейф - здесь расплавленное пятно». И таких комментариев было где-то по десяти кабинетам. Из этого я делаю вывод, что помимо обычных болванок стреляли кумулятивными зарядами, которые всё выжигали в некоторых кабинетах вместе с людьми. И трупов там было не 150, а гораздо больше. Они штабелями лежали, заваленные льдом, на цокольном этаже в чёрных пакетах. Это тоже есть на плёнке. И это говорили сотрудники, которые входили в здание Белого дома после штурма. Я свидетельствую это, хоть на конституции, хоть на Библии»[32].

Помимо обстрела здания парламента из танков, БМП, БТРов, автоматного и снайперского огня, который продолжался весь день, и в Белом доме, и вокруг него осуществлялись расстрелы, как непосредственных защитников парламента, так и граждан, случайно оказавшихся в зоне боевых действий.

Согласно письменным показаниям бывшего сотрудника МВД, в восьмом и двадцатом подъездах с первого по третий этажи омоновцы устроили расправу над защитниками парламента: резали, добивали раненых, насиловали женщин[33]. Свидетельствует капитан 1-го ранга Виктор Константинович Кашинцев: «Примерно в 14 ч. 30 мин. к нам пробрался парень с третьего этажа, весь в крови, сквозь рыдания выдавил: «Там внизу вскрывают комнаты гранатами и всех расстреливают, уцелел, так как был без сознания, видно, приняли за мёртвого»[34]. О судьбе большей части раненых, оставленных в Белом доме, можно только догадываться. «Раненых почему-то тащили с нижних этажей на верхние», - вспоминал человек из окружения А.В.Руцкого[35]. Потом их могли просто добить.

Многих расстреляли или избили до смерти уже после того, как они вышли из здания парламента. Тех, кто выходил со стороны набережной, старались прогнать через двор и подъезды дома по переулку Глубокому. «В подъезде, куда нас заталкивали, - свидетельствует И.В.Савельева, - было полно народу. С верхних этажей раздавались крики. Каждого обыскивали, срывали куртки и пальто - искали военнослужащих и милиционеров (тех, кто был на стороне защитников Дома Советов), их сразу куда-то уводили... При нас выстрелом был ранен милиционер - защитник Дома Советов. По омоновской рации кто-то кричал: «В подъездах не стрелять! Кто будет убирать трупы?!» На улице не прекращалась стрельба»[36].

Группу вышедших из Белого дома после 19 часов гражданских численностью 60-70 человек омоновцы провели по набережной до улицы Николаева и, заведя во дворы, зверски избили, а затем добили автоматными очередями. Четверым удалось забежать в подъезд одного из домов, где они и скрывались около суток[37]. Подполковника Александра Николаевича Романова в группе пленных привели во двор. Там он увидел большую кучу «тряпья». Присмотрелся - трупы расстрелянных. Во дворе усилилась стрельба, и конвой отвлёкся. Александр Николаевич успел добежать до арки и покинуть двор. Виктор Кузнецов с группой людей, прятавшихся под аркой, перебежал простреливаемую плотным огнём улицу. Троё остались лежать неподвижно на простреливаемом пространстве[38].

Об исходе из Дома Советов поделился воспоминаниями участник Союза офицеров. Вот что он рассказал: «Прибыл из Ленинграда 27 октября. Через несколько дней переведён в охрану Макашова... 3 октября поехали в Останкино... От Останкино прибыли в 3 ч. ночи к Верховному Совету. В 7 ч. утра, когда начался штурм, находился с Макашовым на первом этаже у центрального входа. Непосредственно участвовал в боях... Раненых не давали выносить... Вышел из здания в 18 ч. Нас направляли на центральную лестницу. На лестнице собралось человек 600-700... Офицер «Альфы» сказал, что т.к. автобусы подойти не могут - заблокированы сторонниками Ельцина, то выведут нас за оцепление, чтобы мы шли до метро своим ходом и разъезжались по домам. При этом один из офицеров «Альфы» сказал: «Жалко ребят, что с ними сейчас будет».

...Нас довели до ближайшего жилого дома. Как только вышли на переулок, по нам был открыт огонь, автоматический, снайперский, с крыш и переулка. Сразу было убито и ранено 15 человек. Люди все побежали в подъезды и во двор колодезного дома. Я попал в плен. Меня арестовал сотрудник милиции с угрозой того, что, если я откажусь подойти к нему, огонь будет открыт по женщинам на поражение. Он отвёл меня к трём бейтаровцам, вооружённым снайперскими винтовками. Когда они увидели у меня на груди значок «Союза офицеров» и камуфляжную форму, сорвав значок и вытащив из карманов все документы, начали избивать. При этом на противоположной стороне у дерева лежали четыре расстрелянных молодых парня, двое из которых были «баркашовцы». В этот момент подошли два бойца «Витязя», один из них офицер, другой старшина. Один из бейтаровцев подарил им мои ключи от квартиры в виде сувенира на память.

...Когда женщины в подъезде увидели, что меня сейчас будут расстреливать, начали вырываться из подъезда. Эти бейтаровцы начали их избивать прикладами винтовок. В этот момент старшина меня поднял, а офицер отдал ключи и сказал, чтобы я уходил под прикрытием женщин в другие дворы. Когда мы туда пришли, нас сразу предупредили, что около школы засада, там дислоцируется ещё одно подразделение ОМОНа. Забежали в подъезд. Нас там встретили чеченцы, у которых мы прятались в квартире до утра 5 октября... Нас было 5 человек... Ночью происходили постоянно одиночные выстрелы, избиения людей. Это было чётко видно и слышно. Все подъезды проверялись на момент обнаружения защитников Верховного совета»[39].

В том злополучном дворе оказался и Георгий Георгиевич Гусев. Из противоположного крыла дома стреляли. Люди кинулись в рассыпную. Георгий Георгиевич до 2 ч. ночи прятался в одном из подъездов. В 2 ч. ночи пришли неизвестные и предложили вывести желающих из зоны. Гусев немного замедлил, но, когда вышел из подъезда, тех неизвестных уже не было видно, а около арки лежали убитые, первые трое, которые отозвались на призыв незнакомцев. Развернувшись на 180 градусов, он спрятался в тепловом подвале, выкрутив лампочку освещения. В подвале просидел до 5 ч. утра. Выйдя, наконец, на волю, увидел двоих, по виду бейтаровцев. Один из них говорил другому: «Где-то здесь должен быть Гусев». Георгию Георгиевичу снова пришлось укрыться в одном из подъездов дома. Поднимаясь на чердак, в парадном и на этажах видел кровь и много разбросанной одежды.

Судя по показаниям Г.Г.Гусева, Т.И.Картинцевой, депутата Верховного совета И.А.Шашвиашвили[40], помимо омоновцев во дворе и в подъездах дома по переулку Глубокому задержанных избивали и убивали неизвестные «в странной форме».

Тамара Ильинична Картинцева вместе с некоторыми другими вышедшими из Дома Советов людьми спряталась в подвале того дома. Пришлось стоять в воде из-за прорванной трубы отопления. По словам Тамары Ильиничны, мимо бегали, раздавался топот ботинок, сапог, - искали защитников парламента. Неожиданно она услышала диалог двух карателей:

- Здесь где-то есть подвал, они в подвале.

- Там, в подвале вода. Они там всё равно передохнут все.

- Давай гранату бросим!

- Да, ну, всё равно мы их перестреляем - ни сегодня, так завтра, ни завтра, так через полгода, всех русских свиней перестреляем[41].

Утром 5 октября местные жители видели во дворах немало убитых[42]. Через несколько дней после событий корреспондент итальянской газеты «L` Unione Sarda» Владимир Коваль осмотрел подъезды дома по переулку Глубокому. Нашёл выбитые зубы и пряди волос, хотя, как он пишет, «вроде бы прибрали, даже песочком кое-где присыпано»[43].

Трагическая участь постигла многих из тех, кто вечером 4 октября выходил со стороны расположенного с тыльной стороны Дома Советов стадиона «Асмарал» («Красная Пресня»). Расстрелы на стадионе начались ранним вечером 4 октября и, по словам жителей примыкающих к нему домов, видевших, как расстреливали задержанных, «эта кровавая вакханалия продолжалась всю ночь»[44]. Первую группу пригнали к бетонному забору стадиона автоматчики в пятнистом камуфляже. Подъехал бронетранспортёр и располосовал пленников пулемётным огнём. Там же в сумерках расстреляли вторую группу[45].

Анатолий Леонидович Набатов незадолго до выхода из Дома Советов наблюдал из окна, как на стадион привели большую группу людей, по словам Набатова, человек 150-200, и у стены, примыкающей к Дружинниковской улице, расстреляли.

Геннадий Портнов чуть тоже не стал жертвой озверевших омоновцев. «Пленный я шёл в одной группе с двумя народными депутатами, - вспоминал он. - Их вырвали из толпы, а нас прикладами стали гнать к бетонному забору... На моих глазах людей ставили к стенке и с каким-то патологическим злорадством выпускали в мёртвые уже тела обойму за обоймой. У самой стены было скользко от крови. Ничуть не стесняясь, омоновцы срывали с мёртвых часы, кольца. Произошла заминка и нас - пятерых защитников парламента - на какое-то время оставили без присмотра. Один молодой парень бросился бежать, но его моментально уложили двумя одиночными выстрелами. Затем к нам подвели ещё троих - «баркашовцев» - и приказали встать у забора. Один из «баркашовцев» закричал в сторону жилых домов: «Мы русские! С нами Бог!» Один из омоновцев выстрелил ему в живот и повернулся ко мне». Геннадий спасся чудом[46].

Свидетельствует Александр Александрович Лапин, находившийся трое суток, с вечера 4 по 7 октября, на стадионе «в камере смертников»: «После того, как пал Дом Советов, его защитников вывели к стене стадиона. Отделяли тех, кто был в казачьей форме, в милицейской, в камуфляжной, военной, кто имел какие-либо партийные документы. Кто ничего не имел, как я,... прислоняли к высокому дереву... И мы видели, как наших товарищей расстреливают в спины... Потом нас загнали в раздевалочку... Нас держали трое суток. Без еды, без воды, самое главное - без табака. Двадцать человек»[47].

Ночью со стадиона неоднократно раздавалась бешеная стрельба и слышались истошные вопли[48]. Многих расстреляли недалеко от бассейна. По словам женщины, пролежавшей всю ночь под одной из частных машин, остававшихся на территории стадиона, «убитых отволакивали к бассейну, метров за двадцать, и сбрасывали туда»[49]. В 5 часов утра 5 октября на стадионе ещё расстреливали казаков.

Юрий Евгеньевич Петухов, отец Наташи Петуховой, расстрелянной в ночь с 3-го на 4-е октября у телецентра в Останкино, свидетельствует: «Рано утром 5 октября, еще затемно, я подъехал к горевшему Белому Дому со стороны парка... Я подошел к оцеплению очень молодых ребят-танкистов с фотографией моей Наташи, и они сказали мне, что много трупов на стадионе, есть еще в здании и в подвале Белого Дома... Я вернулся на стадион и зашел туда со стороны памятника жертвам 1905 года. На стадионе было очень много расстрелянных людей. Часть из них была без обуви и ремней, некоторые раздавлены. Я искал дочь и обошел всех расстрелянных и истерзанных героев»[50]. Юрий Евгеньевич уточнил, что в основном расстрелянные лежали вдоль стены. Среди них оказалось много молодых ребят в возрасте примерно 19, 20, 25 лет. «Тот вид, в котором они пребывали, - вспоминал Петухов, - говорит о том, что перед смертью ребята хлебнули лиха в достатке»[51]. 21 сентября 2011 года в День Рождества Пресвятой Богородицы мне удалось встретиться с Ю.Е.Петуховым. Он заметил, что смог побывать на стадионе около 7 ч. утра 5 октября, т.е., когда палачи уже покинули стадион, а «санитары» ещё не пришли. Вдоль выходящей на Дружинниковскую улицу стены стадиона, по его словам, лежало примерно 50 трупов.

Свидетельства очевидцев дают возможность установить основные расстрельные точки на стадионе. Первая - угол стадиона, выходящий на начало улицы Заморёнова и представлявший тогда собою глухую бетонную стену. Вторая - в правом (если смотреть от улицы Заморёнова) дальнем углу, примыкающем к Белому дому. Там расположен небольшой бассейн и недалеко от него закуток-площадка между двумя легкими строениями. По словам местных жителей, там пленных раздевали до нижнего белья и расстреливали по несколько человек. Третья расстрельная точка, судя по рассказам А.Л.Набатова и Ю.Е.Петухова, - вдоль стены, выходящей на Дружинниковскую улицу.

С утра 5 октября на стадион закрыли вход. В тот и в последующие дни, как свидетельствуют местные жители, там по кругу ездили БТРы, въезжали и выезжали поливальные машины - смывать кровь. Но 12 октября пошёл дождь, и «земля ответила кровью» - по стадиону текли кровавые ручьи. На стадионе что-то жгли. Стоял сладковатый запах. Вероятно, жгли одежду убитых[52].

Когда ещё не догорел Дом Советов, власть уже приступила к фальсификации числа погибших в октябрьской трагедии. Поздно вечером 4 октября 1993 года в СМИ прошло информационное сообщение: «Европа надеется, что число жертв будет сведено к минимуму»[53]. Рекомендацию Запада в Кремле услышали.

Рано утром 5 октября 1993 года главе президентской администрации С.А.Филатову позвонил Б.Н.Ельцин. Между ними состоялся следующий разговор:

- Сергей Александрович,... к вашему сведению, за все дни мятежа погибло сто сорок шесть человек.

- Хорошо, что вы сказали, Борис Николаевич, а то было такое ощущение, что погибли 700-1500 человек. Надо бы напечатать списки погибших.

- Согласен, распорядитесь, пожалуйста[54].

Сколько же погибших доставили в московские морги 3-4 октября? В первые дни после октябрьской бойни сотрудники моргов и больниц отказывались отвечать на вопрос о числе погибших, ссылаясь на приказ из главка[55]. «Я два дня обзванивал десятки московских больниц и моргов, пытаясь это выяснить, - свидетельствует Ю.Игонин. - Отвечали в открытую: «Нам запретили выдавать эту информацию»[56]. «Я ходила по больницам, - вспоминала другая свидетельница. - В приёмном покое отвечали: «Девушка, нам ничего сказали не говорить»[57].

Московские врачи утверждали, что на 12 октября через московские морги проведено 179 трупов жертв октябрьской бойни[58]. Пресс-секретарь ГМУМ И.Ф.Надеждин 5 октября наряду с официальными данными о 108 погибших без учёта трупов, остававшихся ещё в Белом доме, назвал и другую цифру - около 450 погибших, которую требовалось уточнить[59].

Однако немалая часть трупов, поступившая в московские морги, вскоре оттуда исчезла. По данным председателя Союза жертв политического террора В.Мовчана уничтожались учётные документы поступления трупов в патологоанатомические учреждения[60]. Из морга Боткинской больницы значительную часть трупов вывезли в неизвестном направлении. По информации журналистов «МК» в течение двух недель после событий на грузовиках с гражданскими номерами дважды из морга вывозились трупы «неизвестных лиц». Их вывозили в пластиковых мешках[61]. Депутату А.Н.Грешневикову под честное слово, что он не назовет фамилии, в том же морге рассказали, что «трупы из Дома Советов были; их вывозили в фургонах в полиэтиленовых мешках; сосчитать их было невозможно - слишком много»[62].

Помимо моргов, находящихся в системе ГМУМ, многих погибших отправили в специализированные ведомственные морги, где их трудно было найти. Начиная с 5 октября, врач Спасательного Центра ММА им. И.М.Сеченова А.В.Дальнов и его коллеги обошли госпитали и морги министерств обороны, внутренних дел и госбезопасности. Им удалось выяснить, что трупы жертв октябрьской трагедии, находившиеся там, в официальные сводки не попали[63].

Но в самом здании бывшего парламента оставалось много трупов, которые не попали даже в морги. Сколько же человек погибло при штурме Дома Советов, расстреляно на стадионе и во дворах, и как вывозились их тела?

С.Н.Бабурину называли число погибших - 762 человека[64]. Другой источник называл свыше 750 погибших[65]. Журналисты газеты «Аргументы и факты» выяснили, что солдаты и офицеры внутренних войск несколько дней собирали по зданию «обугленные и разорванные танковыми снарядами» останки почти 800 его защитников. Среди погибших находили тела и тех, кто

захлебнулся в затопленных подземельях Белого дома[66]. По сведениям бывшего депутата Верховного совета от Челябинской области А.С.Бароненко в Доме Советов погибли около 900 человек.

В конце октября 1993 года в редакцию «Независимой газеты» поступило письмо офицера внутренних войск. Он утверждал, что всего в Белом доме обнаружено около 1500 трупов. Среди погибших - женщины и дети. Информацию опубликовали без подписи. Но в редакции заверили, что располагают подписью и адресом офицера, приславшего письмо[67]. К пятнадцатой годовщине расстрела Дома Советов бывший председатель Верховного Совета России Р.И.Хасбулатов в интервью журналисту «МК» К.Новикову рассказал, что высокопоставленный милицейский генерал клялся, божился, называл цифру погибших 1500 человек[68].

На столе председателя правительства В.С.Черномырдина видели записку, в которой сообщалось, что только за трое суток из Белого дома вынесено 1575 трупов[69]. Но тела погибших из разгромленного здания парламента вывозили четверо суток. Генерал-майору милиции Владимиру Семёновичу Овчинскому сотрудник МВД, побывавший в здании парламента после штурма, сообщил, что там обнаружили 1700 трупов. Трупы штабелями в чёрных пакетах, заваленные сухим льдом, лежали на цокольном этаже.

По некоторым данным на стадионе каратели расстреляли до 160 человек. Причём до 2 ч. ночи 5 октября расстреливали партиями, предварительно избив своих жертв[70]. Местные жители видели, что только недалеко от бассейна расстреляли около ста человек. По сведениям Бароненко на стадионе расстреляли около 300 человек.

Лидия Васильевна Цейтлина через некоторое время после октябрьских событий встретилась с шофёром автобазы. Грузовые машины той автобазы были задействованы в вывозе трупов от Белого дома. Шофёр сообщил, что в его грузовике в ночь с 4 на 5 октября перевозились трупы расстрелянных на стадионе. Ему пришлось сделать два рейса в Подмосковье, в лесной массив. Там трупы бросали в ямы, засыпали землёй и равняли место захоронения бульдозером. Трупы вывозились и на других грузовиках. Как выразился шофёр, «устали возить».

4 и 5 октября трупы из Дома Советов вывозились в крытых грузовиках. В целях сокрытия подлинного числа погибших и тайного вывоза трупов ввели строжайший режим допуска в здание. Внутрь практически не пропускали никого. Объясняли это тем, что всё заминировано. Как свидетельствует офицер МВД, в ночь с 4 на 5 октября переносили и складировали трупы омоновцы. В подвальное помещение, куда снаружи есть подъезды по пандусу, въезжали крытые фургоны. Перед загрузкой автомобилей производился беглый осмотр одежды погибших на предмет обнаружения оружия и боеприпасов. Трупы не подвергались дактилоскопии или фотографированию. Обнаруженные при покойных документы клали в специально отведённое место, где их просматривали люди в штатском (не из МВД) и забирали с собой[71].

По данным правозащитника Евгения Владимировича Юрченко трупы вывозили на трёх грузовиках военного типа[72]. Но по информации журналистов «АиФ» тела убитых вывозили восемь специально выделенных для этой цели грузовиков[73]. В беседе с защитником Верховного Совета Геннадием Михайловичем Мариевым его коллега по работе, бывший военнослужащий, признал, что на военных грузовиках из Дома Советов вывозили трупы, и что он находился за рулём одного из тех грузовиков. На вопрос Г.М.Мариева: «Сколько вынесли тел погибших и куда их вывезли», - бывший военнослужащий не смог ответить. Только сказал: «Нам не разрешали смотреть, сколько загружают трупов». Как уверял невольный шофёр, в перерыве между рейсами он зашёл в кабинет на первом этаже. Кабинет до уровня подоконника был завален изъятыми документами (паспорта, удостоверения).

Не исключено, что часть тел погибших вынесли через выход, ведущий из подвала двухэтажного здания, что рядом с Белым домом, в туннель метрополитена между станциями «Киевская» и «Краснопресненская», а потом погрузили в товарные вагоны и вывези за город. Об этом, например, упоминал в «Независимой газете» офицер внутренних войск[74]. 7 октября 1993 года от 21 ч. 30 мин. до 22 ч. милиция несколько раз освобождала от пассажиров перрон станции метро «Краснопресненская». К перрону подходил состав и стоял там минут 10. У дверей в подсобные помещения метрополитена стояли люди в камуфляжной форме с автоматами[75].

Галина Михайловна рассказала, что ее муж, военнослужащий, вскоре после расстрела Белого Дома видел на железной дороге товарный состав. Причем начальные и последние вагоны состава были загружены тем, что обычно перевозится в товарняках. А четыре срединных вагона заполнены трупами. Трупов было много, они лежали штабелями.

Разбор завалов на верхних этажах продолжался несколько дней. «Верхние этажи «стакана», начиная с двенадцатого этажа, были ещё несколько дней недоступны нам, - вспоминали турецкие рабочие. - Там работали какие-то военные, которых привозили в закрытых автобусах. Для них от вспомогательного силового кабеля был запущен один из грузовых лифтов. В подвальный этаж, куда он курсировал сверху, нам вход также был запрещён. И лишь спустя почти четыре дня, по-моему, десятого или одиннадцатого октября, мы впервые попали в эту часть Дома Советов. Лифт уже не работал, и было видно, что его торопливо замывали водой. Но, несмотря на это, было заметно, все щели на полу забиты кровью. И в нём очень стойко пахло трупами»[76].

По свидетельству отставного майора МВД П.Артеменко, три ночи - с пятого на шестое, с шестого на седьмое, с седьмого на восьмое октября - его дочь наблюдала в театральный бинокль на Москве-реке суда с широким остовом, возможно, баржи и теплоход, в которые из здания Дома Советов военные что-то переносили в мешках и на широких полотнищах[77].

Двое сотрудников МВД говорили С.Н. Бабурину о баржах на Москве-реке, на которых вывозились тела погибших в Белом доме. Вот что рассказал Сергей Николаевич: «Я встретился с моим бывшим коллегой, и он мне сказал: «А ведь была ситуация, когда мы оказались по разные стороны баррикад». Я спрашиваю: «В каком смысле?». Отвечает: «В 93 году, служа во внутренних войсках, я участвовал в штурме Верховного Совета». И, помолчав, добавил, что после штурма ему было поручено контролировать загрузку барж телами погибших. Только во время его дежурства была загружена одна баржа. Другую готовились загружать. У меня нет оснований сомневаться в рассказе этого человека»[78].

А.А.Лапин установил, что баржи три ночи подряд уплывали от разгромленного Дома Советов вверх по Москве-реке[79]. Об отправке трупов на баржах по Москве-реке рассказала в середине октября 1993 года и газета «Ступени» (Москва). Через некоторое время газета закрылась[80]. Речник Владимир Иванович Коршунов рассказал автору этих строк, что его коллега Валерий Реутов, в 1993 году капитан небольшого судна Западного порта, избил при участии товарищей по команде судна экипаж баржи, на которой переправлялись трупы от Дома Советов.

По свидетельству очевидцев, к Белому дому подъезжали громадные автоцистерны. Есть основания предполагать, что в здание завозили кислоту, которая уничтожает останки до костей[81]. В Белом доме что-то жгли, 6 октября из окон первого этажа валил дым[82].

Рядом с Белым домом расположен детский парк. После снятия оцепления в парке обнаружили свежие ямы, присыпанные песком и листвой. Вспоминает журналист Александр Трушин: «Вооружившись обломком стула, я попробовал разрыть листву. Тут же ко мне приблизились два «дворника» с заострёнными лыжными палками, какими обычно подбирают мусор. Я до сих пор не видел, чтобы у нас дворники парами прогуливались по аллеям. «Не надо здесь копать, - внушительно было сказано мне. - Не надо, и всё». Два дня спустя я узнал, что в этих ямах были найдены обгорелые части мужской, женской и детской одежды, фрагменты пожелтевших костей неопределённого вида. Один из криминалистов, которому я показывал фрагмент кости, допускает, что такой вид она могла принять в результате обработки человеческих останков кислотой»[83].

Проблема уничтожения и сокрытия останков погибших властью была решена. После 4 октября состоялось совещание директоров похоронных учреждений, где от них потребовали жесткого подчинения приказам «сверху»[84]. На вопрос журналиста: «Будут ли братские могилы?» - заместитель генерального директора Московского предприятия специализированного обслуживания населения «Ритуал» В.А.Тиганов заявил: «Если трупы не будут опознаны»[85]. В администрации Хованского кладбища в первые дни после трагедии корреспонденту ИТАР-ТАСС сообщили, что все неопознанные жертвы будут скорее всего кремированы[86].

Спустя неделю после расстрела Белого дома один из основателей общества «Мемориал» школьный преподаватель математики Евгений Владимирович Юрченко вместе с Олегом Орловым обошли кладбища Москвы и ближнего Подмосковья. Расследование началось с телефонного звонка в «Мемориал» женщины, которая хоронила сестру на Хованском кладбище. Она утверждала, что слышала разговоры кладбищенских рабочих о том, что на грузовиках доставляли неопознанные трупы.

Исследователям удалось установить, что в крематориях Николо-Архангельского и Хованского кладбищ сжигались трупы защитников парламента. В ночь с 5-го на 6-е, с 6-го на 7-е и с 7-го на 8-е октября туда прибывали машины, не принадлежавшие фирмам по ритуальным услугам, и доставляли трупы для кремации. Служащая Хованского кладбища разрешила им переписать из журнала регистрации данные по доставленным для сожжения в крематорий кладбища трупам неизвестных лиц. Например, на машине, номер такой-то, привезли 19 трупов: три женщины, остальные мужчины. В Николо-Архангельский крематорий первую партию погибших привезли в полиэтиленовых мешках, остальные трупы доставлялись в фанерных ящиках. Кремация проводилась без обычного оформления документов. По репликам и в ходе расспросов тех, кто привозил трупы, рабочие смогли понять, что это были тела убитых в Белом Доме. Примечательно, что в 2008 году рабочие Николо-Архангельского кладбища в приватной беседе со своим сослуживцем, защитником Верховного совета, подтвердили факт тайной кремации трупов после расстрела Дома Советов. Трупы кремировали и хоронили, не разбирая.

На вопрос, сколько же их было, рабочие давали разные ответы, от просто «много» до числа в 300-400 человек (в Николо-Архангельском крематории). Сотрудница Хованского крематория вела точную статистику: в ночь с 5-го на 6-е - 58 трупов, в ночь с 7-го на 8-е - 27, в ночь с 8-го на 9-е - 9. Нижняя оценка по двум крематориям, учитывая их мощность и внеплановый характер работы, составляла около 200 кремаций, высшая - около 500[87].

В крематории Митинского кладбища, в котором, как предполагал Юрченко, тоже сжигались трупы из Дома Советов, правозащитникам не удалось получить необходимую информацию. «Уже установили слежку за нашими розысками, - вспоминал он, - и подвергли сильному давлению работников посещаемых нами крематориев. Служащие Митинского кладбища сказали нам: «Начальство строжайше запретило с вами разговаривать». Так наше расследование оказалось незавершённым»[88]. Однако журналистам газеты «Ступени» удалось выяснить, что трупы из Белого дома свозились в Митинский крематорий, который работал несколько суток в три смены[89].

Когда Юрченко и Орлов через несколько дней снова посетили Хованское кладбище, сотрудница, ведавшая журналом регистрации, воскликнула: «Нет, нет, больше ничего не могу сказать!» Юрченко начали угрожать люди в штатском: «Вас мы не тронем, но ведь у вас дочка подрастает»[20]. Евгений Владимирович пережил не одну бессонную ночь. Какие-то люди ночью во дворе дома перевернули его машину. В другой раз в машину во время одной из поездок выстрелили из мимо проезжавшей «Волги».

В итоге по журналам регистрации Юрченко документально может подтвердить гибель приблизительно ста человек. Эти данные он и озвучил 30 сентября 1994 года на проходившей в Доме медиков научно-практической конференции «Год после путча». «По моим оценкам, - говорил Юрченко, - минимальная документированная цифра - это 250 погибших, наиболее вероятная - 500-600 погибших»[91]. Кто-то из присутствующих на конференции опубликовал в печати несколько искажённые цифры о том, что, по данным Юрченко, на сентябрь 1994 года общее число погибших (доказан факт исчезновения и найдены свидетели гибели) составляло 829 человек [92]. Евгений Владимирович в личной беседе с автором этих строк уточнил, что такого числа погибших он не называл.

В официальной справке указано, что с января по сентябрь 1993 года более 7 тысяч трупов в Москве кремировано за счёт государства. Это неопознанные тела, тела одиноких людей или тех, чьи родственники не смогли оплатить похороны. Кремацией таких трупов занимались фирмы ритуальных услуг «Олмец», «Анубис» и «Гранит»[93]. Марату Мазитовичу Мусину (публиковался под псевдонимом Иван Иванов) удалось ознакомиться ещё с одной справкой, подписанной заместителем прокурора города Москвы и заместителем министра внутренних дел. В ней упоминалось более 2200 неопознанных трупов, кремированных за 12 месяцев 1993 года в столице[94]. Впрочем, возможно, это вполне официальная цифра. Подполковник милиции сообщил Александру Павловичу Репетову, что в начале 1990-х годов в «обычные» месяцы по статистке, предоставляемой в МВД, за месяц в московских крематориях сжигали до 200 невостребованных трупов. Но за октябрь 1993 года дали цифру на 1500 больше.

Кроме того установлено, что некоторые останки погибших защитников парламента захоронены на военном полигоне около Климовска Подольского района Московской области[95]. Примечательно, что приблизительно в то же самое время в климовском морге решили избавиться от более тридцати невостребованных трупов. Вырыли траншею около мусорной свалки, закопали там останки и выровняли землю бульдозером. В число захороненных попало и тело начальника отдела администрации президента России. Этот человек ещё 21 июля 1993 года был сбит машиной в области и с тех пор считался пропавшим без вести. В ноябре-декабре того же года в центральной печати появились сообщения о данном происшествии с намёком на то, что почвой для слухов о тайных захоронениях в Климовске послужил лишь инцидент с избавлением от невостребованных трупов в местном морге[96]. Остаётся только догадываться, что это - только случайное совпадение или тактический манёвр с целью отвлечения внимания от подлинного места захоронения жертв октябрьской трагедии на военном полигоне.

Профессор В.Д.Филимонов принимал участие в работе созданной, но вскоре распущенной в связи с амнистией в феврале 1994 года, Комиссии Государственной Думы по расследованию событий 21 сентября - 4 октября. По его данным, большое число трупов, вывезенных из Дома Советов и со стадиона «Асмарал», захоронили на территории воинских частей. К тому же в комиссию начали поступать материалы о страшных преступлениях при штурме Белого дома: о расстрелах в упор безоружных людей, о групповых изнасилованиях женщин и т.д.[97].

Если погибших действительно так много, то возникает вопрос: почему же их не разыскивали родные и близкие? А если и разыскивали, то когда и как? «Даже если и мы что-то прошляпили, - заявил бывший следователь Генпрокуратуры Л.Г.Прошкин, - то просто по здравому смыслу не могло такое количество людей исчезнуть бесследно. Ведь у большинства же есть родственники, жёны, дети»[98]. По словам Прошкина, в первую годовщину событий следователи прокуратуры переписали все фамилии, указанные в списках вахты памяти. Многих им удалось найти живыми[99]. «В каждый из 89 субъектов РФ мы отправили поручение с просьбой предоставить сведения обо всех пропавших без вести, - уточнял руководитель следственной группы Сергей Алексеевич Аристов. - На конечном этапе осталось всего две сомнительные «пропажи»: старушка семидесяти восьми лет и тринадцатилетний подросток. Куда они делись, мы так и не выяснили»[100]. Но по утверждению председателя парламентской комиссии по дополнительному изучению и анализу событий сентября - октября 1993 года в Москве Т.А.Астраханкиной, следствие Генпрокуратуры «проходило под сильнейшим давлением и в известной мере под контролем заинтересованных должностных лиц и ведомств». Особую роль сыграло МВД[101]. Остановимся на проблеме поиска людей, пропавших без вести, подробнее.

С 12 ч. дня 6 октября 1993 года в ГМУМ начал работать импровизированный информационный центр, куда стекалась информация из московских моргов и больниц о зарегистрированных раненных и погибших. Объявили и справочный круглосуточный телефон - всего лишь один, по которому можно было узнать, нет ли среди уже известных погибших и раненых того или иного человека. Телефон звонил, не смолкая. Звонили как из Москвы, так и из других городов России. Но, например, за один из первых дней работы сотрудники центра смогли дать информацию только по пяти разыскиваемым. Чаще отвечали, что «нет этой фамилии в наших списках, но наши данные ещё не полные, попробуйте позвонить завтра». Или успокаивали звонивших следующим образом: «Вашего сына в наших списках нет. Может быть, он не пострадал, позвоните завтра»[102]. Вместе с тем в ГМУМе заявили, что никаких других телефонов, по которым можно получить информацию о пострадавших в трагических событиях в Москве, не существует, и что никакой статистической обработки данных центр вести не будет[103].

Как сообщили журналистам газеты «Комсомольская правда» сотрудники моргов Москвы, многие люди не смогли найти и опознать своих близких[104]. У стены стадиона «Асмарал» разместился пункт помощи в розыске погибших. Подходили люди и спрашивали: «Где ж теперь искать, если и домой не вернулся, и в моргах не найден. Где искать-то?»[105].

Можно было, конечно, подать заявление в отделение милиции. Евгений Николаевич Песков, отец погибшего 4 октября около Дома Советов Юры Пескова, 6 октября попытался подать заявление на розыск сына в московское отделение милиции N167, но, увидев невменяемое состояние сотрудников милиции, вынужден был уйти[106]. У родственников Михаила Михайловича Челышева в милиции долго отказывались принимать заявление: «Это ваши проблемы, ищите сами»[107]. Маме погибшего Сергея Новокаса в милиции говорили: «Что вы сюда ходите? Вот растает снег, и тогда труп найдём»[108].

По приказу из ГУВД Москвы столичные отделения милиции категорически отказывались принимать заявления и предоставлять какие-либо сведения родственникам пропавших без вести из других регионов[109]. Е.В.Юрченко рассказывал о том, как родственники пропавших без вести иногородних не могли получить сведений в отделениях милиции Москвы. Им предлагали подавать заявления по месту жительства[110].

Недалеко от Белого дома на дереве прикрепили список пропавших без вести[111]. Приблизительно через месяц после трагических событий в редакции газеты «Правда» открыли «линию памяти». Звонили люди из Москвы, из других регионов России, из бывших союзных республик. Пытались что-нибудь узнать о своих одиноких друзьях, знакомых, соседях, дальних родственниках[112]. На пресс-конференции 11 марта 1994 года сопредседатель Союза русского народа Владимир Павлович Бирюлин заявил, что после публикаций в центральных газетах пришло много писем от людей, потерявших своих родных - жителей различных регионов. По данным Бирюлина, на март 1994 года не менее 100 человек в Москве разыскивали своих родственников, пропавших без вести в те кровавые дни[113].

Правозащитник Виктор Валентинович Коган-Ясный, вместе с Евгением Владимировичем Юрченко принимавший участие в установлении имён людей, пропавших без вести после штурма Дома Советов, свидетельствует: «И в семьях тех, кто погиб в те страшные сутки, но не попал в список из менее чем двухсот человек, нам по-прежнему будут говорить: «Только не пишите об этом, у нас ещё другие дети остались...»[114]. Е.В.Юрченко и В.В.Когану-Ясному удалось выяснить несколько адресов во Владимирской, Новгородской и других областях, по которым проживали люди, уехавшие в дни противостояния к Белому дому. После кровавой развязки те люди исчезли[115]. Например, по данным правозащитников, из города Владимира на защиту Верховного Совета ездили две или три организованных группы. В одной из них было 32 человека, четверо из которых погибли, но, ни один не попал в официальный список убитых[116].

Пропали без вести и несколько ребят из Алушты, приезжавшие защищать Дом Советов. Несколько лет назад в Крестовоздвиженскую часовню, установленную в 1996 году вблизи Белого дома, пришли люди из провинции и сообщили о троих земляках, приезжавших на защиту парламента и пропавших без вести.

По словам защитника Дома Советов из 2 казачьего батальона, повар из их отряда после 4 октября 1993 года пропал без вести. Другой защитник парламента говорил мне о том, что в их отряде не досчитались как минимум пяти человек. Капитан 2 ранга Юрий Тихонович Рязанов свидетельствует, что из их группы пропал старший лейтенант Аркадий. К полковнику Владимиру Михайловичу Усову, руководителю Московского регионального отделения Союза офицеров, на мероприятиях подходили люди и называли имена пропавших без вести, но информация не фиксировалась.

В 2003 году автор этих строк случайно узнал от коллеги по работе о судьбе двух жителей деревни Минино Угранского района Смоленской области. Воронов Николай Романович и Плешкевич Игорь Данилович поехали на защиту Верховного Совета и пропали без вести. Первым в Москву уехал Воронов, потом - Плешкевич. Местные говорили: «Куда один поехал, туда и другой». Они были одинокие люди, и, естественно, их никто не искал. В том же году на десятилетие октябрьской трагедии после Панихиды к поклонному Кресту подошли две женщины, видимо вдовы пропавших без вести, начали говорить: «На кого же вы нас покинули? Мы даже не знаем, где ваша могила».

В ноябре 2008 года мне рассказали о судьбе москвича, ветерана Великой Отечественной войны. Осенью 1993 года он находился на даче по Белорусскому направлению, в дни кровавой развязки поехал в Москву получать пенсию и пропал без вести. В милиции лишь развели руками. Родственникам оставалось только догадываться, что с ним произошло. В сентябре 2009 года сообщили ещё о судьбах двух москвичей. Санитары Вячеслав Бобков и Андрей Инин пропали без вести в те кровавые дни.

В центре Москвы в доме на улице Гиляровского живёт одинокая пожилая женщина, Зинаида Алексеевна. У неё был сын, Баринов Константин Александрович 1960 года рождения. Константин окончил Мытищинский машиностроительный техникум, работал фрезеровщиком на заводе, хорошо рисовал. Когда в 1980 году вернулся из армии, произнёс загадочные слова: «Мама, я проживу 33 года». 13 июля 1993 года ему исполнилось 33 года. 26 сентября 1993 года ушёл на защиту Белого дома и после кровавой развязки пропал без вести. Зинаида Алексеевна обратилась в милицию, плакала, просила помочь что-либо узнать о сыне. Сотрудники милиции, улыбаясь, взяли паспорт Константина, и на этом всё закончилось. Только совсем недавно в конце 2011 года мать решилась рассказать о судьбе сына соседке по дому.

Несмотря на то, что в основном погибли люди, не состоявшие ни в каких общественно-политических организациях, потери таких объединений, принимавших активное участие в осеннем противостоянии 1993 года, несомненно, были немалыми. Когда у Белого дома установили Крестовоздвиженскую часовню, туда стали приходить люди, в том числе от разных патриотических организаций. Они называли имена пропавших без вести, но, как правило, не оставляли обратных координат. Имена записывались по православной традиции (без фамилий и прочей информации). Всего в списке набралось около пятидесяти имён погибших и пропавших без вести. Список не сохранился.

По оперативным данным МВД, в здании осаждённого парламента находилось 30 человек, прибывших из Приднестровья с огнестрельным оружием[117]. Вместе с тем, посольство Молдовы в Москве сделало заявление, что Белый дом защищали 150 приднестровских солдат и офицеров[118]. Е.В.Юрченко встречал в здании осаждённого парламента многих знакомых приднестровцев. «Например, только один отряд приднестровцев, с которым я столкнулся, - вспоминал он, - был около 30 человек. А вообще-то, как рассказывают, их было значительно больше. И судя по наградным материалам, опубликованным в приднестровских газетах, многие из них погибли. В официальном же списке ни одного приднестровца нет»[119]. Однако по признанию бывшего первого заместителя министра безопасности С.В.Степашина, «погибли волонтёры, которые приезжали в Белый дом из Приднестровья, ещё откуда-то»[120].

По информации Л.Г. Прошкина, приднестровцам удалось вывезти тела нескольких погибших на родину[121]. Однако подавляющее большинство погибших оказалось в числе пропавших без вести. Несколько десятков женщин из Приднестровья после 4 октября выехали в Москву на поиски своих мужей[122].

Алевтина Александровна Маркелова 6 октября 1993 года дежурила на Дружинниковской улице. К Маркеловой подошёл мужчина, державший в руках большой портфель. Он сказал, что в детском парке (недалеко от того места, где позже установлена Крествоздвиженская часовня) из груды пепла ему удалось вытащить документы, сохранившиеся при сжигании одежды расстрелянных защитников Верховного совета. Алевтина Александровна направила того человека в Международный фонд славянской письменности и культуры, при котором действовал Общественный комитет по погребению убиенных. Руководитель фонда скульптор В.М.Клыков собрал журналистов, которые пересняли разложенные на столе удостоверения, найденные среди пепла от сожженной одежды. Присутствовавшая на пресс-конференции Елена Васильевна Русакова утверждала, что, по словам Клыкова, в том портфеле оказалось много удостоверений приднестровцев.

Участники и очевидцы трагических событий свидетельствуют о гибели конкретных людей, чьи имена тоже не значатся в официальном списке жертв. Около Белого дома во время противостояния установили деревянный крест, у которого, сменяя друг друга, молились священники. По словам геолога Константина Скрипко, во время утренней атаки 4 октября за крестом возле костра сидел молодой человек - Георгий. Его срезал пулемётным огнём БТР[123]. В дни блокады у креста молились женщины провинциального вида в платочках. Марат Мазитович Мусин, вырвавшись из здания парламента в разгар штурма, видел на месте молебна расстрелянных людей[124].

В начале штурма убили шестнадцатилетнюю девушку из шестого отряда[125]. На площади перед двадцатым подъездом прошили очередью Алексея из Тулы[126]. Около 11 ч. утра с улицы усилился обстрел первого этажа. «Ни на миг не останавливаясь под этим шквальным огнём, - вспоминала врач-доброволец, - мы стали перетаскивать раненых на другую сторону цокольного коридора, в комнаты, где было потише. Одного из нас, врача, тут же убило выстрелом в спину. Звали его Сергей. Хирург-реаниматор, отличный профессионал, добровольно пришедший к нам со своей бригадой из двух человек»[127]. Свидетельствует генерал-майор милиции в отставке В.С. Овчинский: «Там погиб Гриша Файнберг, одноклассник моей дочери, который жил в соседнем доме на Красной Пресне. Он пришёл туда и принёс еду защитникам Белого дома. Он был убит выстрелом в голову во время штурма Белого дома, а ему было только 16 лет»[128].

Первое время считалось, что утром 4 октября у Дома Советов погиб иерей Виктор (Заика) из города Сумы. Но, слава Богу, отец Виктор, который тогда жил на Украине, остался жив. Через несколько месяцев он пришёл в редакцию газеты «Завтра» и рассказал о себе[129]. Батюшка и его духовные чада в последующие годы приезжали в Москву на панихиды у Белого дома.

Всё было бы хорошо... Но гибель священника видели, по меньшей мере, троё: ветеран Великой Отечественной войны А.С.Дядченко, певица Т.И.Картинцева, депутат А.М.Леонтьев. Свидетельствует Т.И.Картинцева: «Видела от восьмого подъезда, как подъехали БТРы, на них в чёрных кожаных куртках парни с длинными стволами. Один из БТРов развернулся, направил свою пушку и стал палить по бункеру. А там же, за бункером, парк, люди ходят. Ещё был иконостас. Из бункера вышел священник с иконой, отец Виктор, я же это видела, и БТР его в упор расстрелял и проехался по нему»[130]. В личной беседе Тамара Ильинична уточнила, что священник пошёл навстречу БТРу в сторону Дружинниковской улицы. Момент расстрела она пропустила, но заметила, как БТР проехался по упавшему священнику. Вот что рассказал ветеран Великой Отечественной войны Алексей Сидорович Дядченко: «Среди нас был священник, наивная душа, который, пытаясь остановить кровопролитие, выбежал навстречу бэтээрам, подняв икону над головой. Его убили, расстреляв из пулемёта»[131]. Вспоминает депутат А.М.Леонтьев: «Навстречу БТР выбежал священник отец Виктор с иконой в руках, подняв её высоко над головой, и начал кричать: «Изверги! Изверги! Прекратите убийство». Пытался остановить БТР, но крупнокалиберный пулемёт прошил его насквозь, и он упал замертво»[132]. Свидетелями гибели какого священника стали Картинцева, Дядченко и Леонтьев? К сожалению, пока на этот вопрос нет ответа.

Мне удалось поговорить с жителем одного из домов, примыкающих к стадиону «Красная Пресня». Он рассказал, что утром 5 октября принимал участие в перетаскивании трупов. Среди погибших оказалось и тело расстрелянного священника.

Положение несколько прояснила Нина Константиновна Кочубей. Во время блокады Дома Советов Нина Константиновна видела иерея Виктора (Заику) из города Сумы. Однажды она проходила мимо другого священника и услышала, как обратилась к нему подошедшая женщина: «Отец Виктор». Кочубей возразила той женщине: «Это не отец Виктор». На что ей ответили, что это другой отец Виктор. Через некоторое время после трагических событий Нина Константиновна узнала от православных женщин, что тот другой батюшка Виктор погиб.

А.Залесский характеризовал оставшегося в живых батюшку Виктора (Заику) следующим образом: «Больше всех мне запомнился худощавый, аскетического вида священник. На вид ему 25-30. С густой бородой и длинными волосами... Приехал, как он сам рассказывал, с Украины. Молится, проповедует, беседует, ободряет. И сейчас как будто вижу перед собой его высокую чёрную фигуру во главе крестного хода. За ним идут пять или шесть старушек, его неизменных спутниц, с иконами, усердно поющих. А дальше уже кто придётся - сегодня одни, завтра другие»[133].

После Панихиды 4 октября 2012 года мне удалось поговорить с подполковником Борисом Александровичем Оришевым. В блокадные дни он спросил одного из священников: «Почему тот здесь? Умирать в бою - долг военного. Что же он, как священник, может сделать?». На что батюшка ответил: «Я здесь, чтобы остановить кровопролитие. Если возникнет угроза кровопролития, возьму икону и выйду навстречу войскам». По словам Бориса Александровича, священник был средних лет, нормального телосложения.

Светлана Вольская 12 октября 1993 года записала в своём дневнике: «У батюшкиной символической могилы большая икона, вдоль которой течёт ручей настоящей крови. Все эти дни было сухо, сегодня - первый дождливый день, вот и потекла запекшаяся на земле кровь. Но это - «научное» объяснение, верующие же верят - это кровь праведника вопиет на девятый день»[134].

В дни противостояния у Белого дома постоянно находились православные священники: служили молебны, совершали крестные ходы. К ним примкнули многие верующие, в том числе из других городов[135]. Журналист А. Колпаков вечером 3 октября встретил у здания парламента пятерых священников[136].

Сколько же всего человеческих жизней унесла октябрьская трагедия? Автор фильма «Чёрный октябрь Белого дома» Евгений Кириченко записал на диктофон показания кадровых военных, которые защищали Дом Советов. Они уверяли, что у компетентных органов существует список погибших, где поимённо названо 978 человек (по другим данным - 981). Повторить информацию о поимённом списке погибших «на камеру» те военные отказались.

Три различных источника (в Министерстве обороны, Министерстве безопасности, Совмине) сообщили корреспондентам «Новой ежедневной газеты» о справке, подготовленной только для высших должностных лиц России. В справке, подписанной тремя силовыми министрами, указывалось число погибших - 948 человек (по другим данным - 1052). По сообщению информаторов, сначала была лишь справка МБ, направленная В.С.Черномырдину. Затем последовало указание сделать сводный документ всех трёх министерств[137]. Информация была подтверждена и бывшим президентом СССР М.С.Горбачёвым. «По моим сведениям, - говорил он в интервью журналистам «Новой ежедневной газеты», - одна западная телекомпания приобрела за определённую сумму справку, подготовленную для правительства, с указанием количества жертв. Но пока её не обнародуют»[138].

Радиостанция «Свобода» 7 октября 1993 года (когда ещё не осмотрели все помещения в Доме Советов) сообщила о гибели 1032 человек[139]. Сотрудники учреждений, где велась скрытая статистика, называли цифру 1600 погибших[140]. В 2008 году в интервью пресс-службе МГК КПРФ Р.И.Хасбулатов заявил: «Как мне говорили многие и военные, и милицейские чины - многие говорили - что общее количество погибших было где-то даже более 2000 человек»[141]. По некоторым оценкам погибло от 2000 до 3000 человек[142].

На сегодняшний день можно утверждать, что в трагических событиях сентября-октября 1993 года в Москве погибло не менее 1000 человек. Насколько больше было жертв, может показать только специальное расследование на высоком государственном уровне. Ельцинскому режиму было, что скрывать. Ведь среди погибших немало женщин и детей, стариков, врачей...

Нам ещё предстоит осознать ту великую жертву, которую исполнили погибшие патриоты России в октябре 1993 года. Духовно-нравственный смысл кровавых событий с годами всё явственнее проступает сквозь пелену ненависти и заблуждений.

Защитники Дома Советов осознавали, что в случае трагической развязки, они, практически безоружные, погибнут, но всё же прошли свой крестный путь до конца.

«Я знал лично троих погибших: Ермаков, Фадеев, Шалимов, - вспоминал Сергей Петрович Сурнин. - Это были простые душевные русские люди. Они очень болели за нашу Родину и очень хотели, чтобы был в стране порядок и счастье народа»[143].

Покаянная молитва уже начала звучать 4 октября 1993 года. Тогда на Дружинниковской улице убили мужчину, стоявшего во время штурма на коленях[144]. В тот день Русская Православная Церковь отмечала отдание праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. Люди, принявшие мученическую кончину у Белого дома, искупили своей жертвой безмолвие миллионов соотечественников, с равнодушием взиравших на гибель Родины.

В августе 1996 года в детском парке вблизи Белого дома по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II усилиями общественной организации «Троицкий Православный Собор» установлена Часовня Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня в память о трагедии осени 1993 года. 27 сентября 1997 года в праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня после службы в часовне одному юному прихожанину удалось зафиксировать на фотоплёнку чудо - «красное облако». Основание часовни погружено в кровавый туман, образующий на фоне багряных верхушек деревьев парка и стадиона кровавую чашу. Исследовавшие плёнку специалисты установили: кадр не засвечен.

На груди расстрелянного у телецентра в Останкино 3 октября 1993 года Алексея Шумского родители нашли переписанную цитату из Священного Писания: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы своё; а как вы не от мира, то Я избрал вас». «Незадолго перед гибелью, - вспоминала мама расстрелянного у Дома Советов четырнадцатилетнего Кости Калинина, - всё время спрашивал: «Мама, ну когда ты меня покрестишь?». Младших-то я как-то быстро покрестила, а вот его всё не получалось. Так и не успела... И вот, когда его хоронили, там же, на Бабушкинском кладбище, отпевали одну старушку. И вдруг батюшка подошёл к нам сам: «Крестили? Отпевали?» А услышав, что мальчика не успели окрестить, сказал: «Я сейчас всё сделаю». И покрестил его»[145].

В 2003 году архимандрит Кирилл (Павлов) благословил священника Виктора (Кузнецова) на работу над книгой воспоминаний о «чёрном октябре» такими словами: «Во всём свой урок. А расстрел стольких людей в 1993 году, высшего законодательного органа страны, избранного народом, - это преступление особое! Тут было совершено редчайшее злодеяние. Про него нельзя забывать»[146]. Старец Николай (Гурьянов) сказал Александру Павловичу Репетову о погибших в Белом доме следующее: «Они все блаженствуют. Молись за них. И они будут молиться за тебя». И ещё сказал, что души убиенных в Белом доме, также как и души многих защитников Отечества в Великую Отечественную войну, уходили прямо в рай, минуя мытарства.

 


[1] См.: Москва. Осень-93: Хроника противостояния. 2-е изд. М., 1995. С. 530-533; 4 октября. Газета защитников Дома Советов. 1999. №4. С. 3-4.

[2] Совершенно секретно. 1998. №10. С.7; Известия. 2006. №182. С. 5.

[3] Московский комсомолец. 1997. №188. С. 2.

[4] См., например: Путь. 1993. №10-11. С. 9.

[5] Горбачёв Н.И. Батальон «Серёжа». М., 2002. С. 111.

[6] Правда. 2008. №108. С. 4.

[7] Чёрная сотня. 1994. №9-10. С. 7.

[8] Дума. 1994. №9. С. 1.

[9] Мухамадиев Р.С. На раскалённой сковороде. М., 1997. С. 228.

[10] Трудовая Вологда. 1994. №6. С. 3.

[11] Аль-Кодс. 1994. №13. С. 6.

[12] См. аудиоархив Г.Г. Гусева (передан на хранение в Центральный государственный архив Москвы).

[13] Шевченко В.А. Забытые жертвы октября 1993 года. Тула, 2010. С. 15.

[14] Григорьев Н.Г. Дни, равные жизни. Чебоксары, 2000. С. 363.

[15] Народная защита. 1994. №1 (2). С. 2, 3.

[16] РНЕ в Белом доме. Воспоминания бойцов РНЕ - участников обороны 21 сентября - 4 октября 1993-го. М., 2011. С. 37.

[17] Новая ежедневная газета. 1993. №44. С.2.

[18] Правда Севера. 2003. 7 октября.

[19] Бузгалин А.В., Колганов А.И. Кровавый октябрь в Москве. 2-е изд. М., 1994. С. 157.

[20] Мухамадиев Р.С. Указ. соч. С. 251.

[21] Говорухин С.С. Великая криминальная революция. М., 1993. С. 98.

[22] Аргументы и факты. 2004. №41. Приложение «Москва». С. 22.

[23] Московские новости. 1993. №41. С. 7.

[24] Труд. 1993. №227. С. 2.

[25] Бабаев Б.Д. Расстрел «Белого Дома». Свидетельство очевидца: взгляд изнутри. Иваново. 1994. С. 111-112.

[26] Советская Россия. 2003. №110. С. 2.

[27] РНЕ в Белом доме... С. 35.

[28] Виктор Кузнецов, священник. Так было. Расстрел. Мытищи. 2010. С. 207-209.

[29] Поражение цели. Москва. 21 сентября - 12 декабря 1993 года. В материалах прессы, радио, телевидения. М., 1994. С. 285.

[30] См. фильм В. Тихонова «Русская тайна».

[31] МК. 1995. №188. С. 2.

[32] См. запись телепрограммы «Суд времени», вышедшей в эфир на пятом канале 2-3 августа 2010 года; см. также: Правда. 2010. №108. С. 5.

[33] Дуэль. 1999. №44. С. 3.

[34] Советская Россия. 1994. №4. С. 4; Грешневиков А.Н. Расстрелянный парламент. Рыбинск. 1995. С. 240.

[35] Завтра. 2003. №40. С.3.

[36] Народный союз. 2009. №18. С. 3.

[37] Бюллетень левого информцентра. 1993. №40. С. 2.

[38] Виктор Кузнецов, священник. Указ. соч. С. 250.

[39] См. аудиоархив Г.Г. Гусева.

[40] См.: Интервью. 1993. №2. С. 8.

[41] См. дополнительные материалы к фильму В. Тихонова «Русская тайна».

[42] См., например: Григорьев Н.Г. Указ. соч. С. 354.

[43] Рабочая трибуна. 1993. №186-187. С. 2.

[44] См.: Бахтиярова С.А. Реквием. СПб, 1995. С. 11-12; Болтовский И. Здесь пали наши братья // Правда. 1993. №201. С. 1; Рогов В. Ангелы рыдают над Москвой // Правда. 1993. №215. С. 4; Харин А.Н. Закат советской цивилизации. 1985-1993 годы. Взгляд из провинции. Киров. 2008. С. 79.

[45] Андронов И.И. Моя война. М., 2000. С. 7-8.

[46] Литературная Россия. 1994. №1-2. С.3; Площадь Свободной России. М., 1994. С. 134.

[47] Советская Россия. 2001. №115. С. 3.

[48] Андронов И.И. Указ. соч. С. 7-8.

[49] Рогов В. Указ. соч. С. 4.

[50] Площадь Свободной России... С. 87.

[51] См. фильм В. Тихонова «Русская тайна».

[52] См.: За русское дело. 1994. №1. С. 4; Бахтиярова С.А. Указ. соч. С. 12; Ростовская М.Н. Последний рубеж. Дом Советов 4 октября // Альманах «Восток» [Интернет-ресурс]. 2003. №7с. URL: http://www.situation.ru/app/j_art_967.htm (дата обращения: 20.11.2012).

[53] Новая ежедневная газета. 1993. №40. Специальный выпуск. С.7.

[54] Газета. 2003. №183. С. 3; Филатов С.А. Совершенно несекретно. М., 2000. С. 319-320.

[55] Литературная газета. 1993. №40. С. 2.

[56] Речь. 1993. №1. С. 1, 3.

[57] См. аудиоархив Г.Г. Гусева.

[58] Трибуна оппозиции. 1994. №1. С. 4.

[59] Известия. 1993. №190. С. 8.

[60] Аль-Кодс. 1995. №1. С. 1.

[61] МК. 1993. №234. С.3.

[62] Грешневиков А.Н. Указ. соч. С. 118.

[63] См.: Ходаева О. Янки дали команду: Пли! [Статья написана по материалам интервью с Председателем комитета по международным делам Верховного Совета России И.И. Андроновым] // Экспресс-газета online [Интернет-ресурс]. 2003. 3 октября. №39. URL: http://www.eg.ru/daily/politics/4850/ (дата обращения: 20.11.2012).

[64] Советская Россия. 1993. №120. С. 4.

[65] Бабаев Б.Д. Указ. соч. С. 128.

[66] АиФ. 1993. №42. Приложение Москва. №18. С. 12.

[67] НГ. 1993. №208. С. 1.

[68] МК. 2008. №220. С. 4.

[69] Правда о расстреле советской власти. Газета-листовка МГК КПРФ. 2009. С. 4.

[70] Мусин М.М. [публиковался также под псевдонимом Иван Иванов]. Месть президента, или Как расстреляли власть народа. М., 2009. С. 119.

[71] Мы. 1993. №22. С. 2.

[2] Аль-Кодс. 1994. №27. С. 4.

[73] Аргументы и факты. 1993. №42. Приложение Москва. №18. С. 12.

[74] НГ. 1993. №208. С.1.

[75] См.: Ростовская М.Н. Последний рубеж. Дом Советов 4 октября // Альманах «Восток» [Интернет-ресурс]. 2003. №7с. URL: http://www.situation.ru/app/j_art_967.htm (дата обращения: 20.11.2012).

[76] Завтра. 1995. №39. С. 4.

[77] Мы и время. 1993. №48. С. 3; Завтра. 2003. №40. С. 3; Площадь Свободной России. М., 1994. С.164-165.

[78] Наш современник. 2003. №10. С. 246.

[79] Советская Россия. 2001. №115. С. 3.

[80] См.: Бизнес на костях // Правда.Ру [Интернет-ресурс]. 2003. 4 октября. URL: http://www.pravda.ru/science/04-10-2003/38758-biznes_na_kostjakh-0/ (дата обращения: 20.11.2012).

[81] Речь. 1993. №1. С. 1,3; №2. С. 1,3; Борьба. 1994. №10. С. 5.

[82] Правда. 2003. №113. С. 3.

[83] Общая газета. 1993. №15/17. С. 7.

[84] Новая ежедневная газета. 1993. №45. С.2.

[85] Труд. 1993. №229. С. 1.

[86] КП. 1993. №186. С. 1.

[87] Новая ежедневная газета. 1994. №61. С.1; Площадь Свободной России... С. 168; Российская правда. 1994. №20. С. 1.

[88] Андронов И.И. Указ. соч. С. 18-19.

[89] Ступени. 1993. 13 ноября.

[90] МК. 2003. №216. С.4.

[91] Российская правда. 1994. №20. С. 1.

[92] Аль Кодс. 1994. №27. С. 4.

[93] Новая ежедневная газета. 1994. №61. С. 1; Площадь Свободной России... С. 168.

[94] Мусин М.М. Указ. соч. С. 404.

[95] Там же. С. 404-405.

[96] Как живём, так и хороним // Куранты. 1993. №218. С. 1; МК. 1993. №234. С. 3.

[97] Гласность. 1994. №2. С. 1.

[98] МК. 1997. №188. С. 2.

[99] КП. 2011. 4 октября.

[100] МК. 2003. №216. С. 4.

[101] Парламентская газета. 1999. №187. С. 3.

[102] Труд. 1993. №229. С. 3.

[103] Народная газета. 1993. №191. С. 1.

[104] КП. 1993. №192. С. 3.

[105] Общая газета. 1993. №14/16. С. 1.

[106] Советская Россия. 1994. №100. С. 2.

[107] Правда. 1993. Московский выпуск. №22. С.1.

[108] Грешневиков А.Н. Указ. соч. С. 276.

[109] Мусин М.М. Указ. соч. С. 404.

[110] Аль-Кодс. 1994. №27. С. 4.

[111] Советская Россия. 1994. №8. С. 4.

[112] Правда. 1994. №35. С. 1.

[113] Бюллетень левого информцентра. 1994. №11. С. 4.

[114] Коган-Ясный В.В. Политические этюды. 1994-2003 гг. М., 2005. С. 18.

[115] МК. 2003. №216. С. 4.

[116] См.: Сигал Л. Год после путча // Альтернативы. 1995. №1. URL: http://www.alternativy.ru/old/magazine/htm/95_1/god1.htm (дата обращения: 20.11.2012).

[117] Некрасов В.Ф. МВД в лицах. Министры от В.В. Федорчука до А.С. Куликова. 1982-1998. М., 2000. С. 272.

[118] Известия. 1993. №194. С. 2.

[119] Российская правда. 1994. №20. С. 1.

[120] АиФ. 2003. №41. С. 4.

[121] Известия. 2006. №182. С. 5.

[122] МК. 1993. №199. С. 1; Трудовой Тирасполь. 1993. №42. С. 2.

[123] Площадь Свободной России... С. 121-122.

[124] Мусин М.М. Указ. соч. С. 324.

[125] Дубинушка. 1993. №3. С. 1.

[126] Гласность. 1994. №20-21. С. 2.

[127] Дума. 1994. №9. С. 1.

[128] См.: МВД, мафия и олигархи. Беседа Любови Борусяк с генерал-майором милиции в отставке Владимиром Семёновичем Овчинским // Полит.Ру [Интернет-ресурс]. 2011. 3 марта. URL: http://www.polit.ru/article/2011/03/03/ovchinsky.html (дата обращения: 08.02.2013).

[129] См.: Иерей Виктор. Свидетельствую // Завтра. 1994. №31. С. 5; Назаров М.В. Тайна России. 2-ое изд. М., 1999. С. 318.

[130] См. фильм В. Тихонова «Русская тайна».

[131] Советская Россия. 2006. №116. С. 2.

[132] Григорьев Н.Г. Указ. соч. С. 363.

[133] Православная Москва. 1998. №31. С. 6.

[134] Наш современник. 1998. №10. С. 122.

[135] Московский апокалипсис. М., 1996. С. 113.

[136] МК. 1993. №205. С. 2.

 

[137] Новая ежедневная газета. 1993. №47. С.1.

[138] Там же. 1993. №48. С.2.

[139] Борьба. 1994. №10. С. 4.

[140] Российская правда. 1994. №1-4. С. 1.

[141] Октябрь расстрелянный. Газета-листовка МГК КПРФ. 2008. С. 3.

[142] Власов Ю.П. Русь без вождя. Воронеж, 1995. С. 347.

[143] См. аудиоархив Г.Г. Гусева.

[144] Вечерний клуб. 1993. №245-246. С. 1.

[145] Советская Россия. 1994. №106. С. 4.

[146] Виктор Кузнецов, священник. Указ. соч. С. 3.

Система Orphus
Внимание! Если вы заметили в тексте ошибку, выделите ее и нажмите "Ctrl"+"Enter"
Комментариев:

Вернуться на главную