Светлана СУПРУНОВА
Из новых стихов

НИНА
Живёт в небогатой квартире,
Ни мужа, ни даже детей,
Все годы одна в этом мире,
Без связей и нужных людей.

Всплакнёт ли когда, улыбнётся?
Ни радостей будто, ни бед,
Всё ладно, живёт как живётся,
Со шваброй спешит в кабинет.

В жару ветерка не попросит,
Мороз, так мороз, ну и что,
Платок потеплее набросит,
Подденет жакет под пальто.

Живёт, никого не ужалит,
Всё мимо – молва, суета,
Картофелин пару отварит,
Закусит лучком – и сыта.

И кто-то сердечный найдётся
И как-то подыщет подход:
«Ну, как тебе, Нина, живётся?» –
«Неплохо», – плечами пожмёт.

* * *
Дожди зарядили, так сыро, а мне бы
Хорошей погоды и слов бы простых.
На птиц посмотрю – и захочется в небо,
Забыть навсегда о печалях земных.

И станет легко от такого полёта,
Никто не обидит, никто не предаст,
Но к сердцу родное прилепится что-то
И будет болеть, и покоя не даст.

Друзей ли ушедших мелькнувшие тени
И след одинокий на влажной траве,
Не это ль крыльцо и худые ступени,
И сад у крыльца, утонувший в листве?

Заплачу и слёзы утру от бессилья,
И снова смирюсь и подумаю: что ж,
И здесь, и на небе всё та же Россия,
Тропинки по кругу – куда тут уйдёшь?

* * *
Ничего, ничего не случилось,
Осыпался тихонечко клён,
Только глупое сердце забилось,
И услышала я: «Это он».

Затыкала я пальцами уши,
Бормотала порой невпопад:
Просто встретились близкие души,
Понимая, что вместе – сгорят.

Отбивалась я снова и снова,
А потом закипело внутри:
«Не моё, мне не надо чужого!»,
Но настаивал голос: «Бери!»

Ах уж эти слащавые звуки,
Кто, лукавый, опять говорил?
Только за спину спрятала руки…
Кто бы их, словно ветки, срубил!

И ушла, как звездой покатилась,
Словно лист белоснежный, чиста,
Ничего, ничего не случилось,
Только снова в душе пустота.

* * *
Справа речка, а слева опушка,
А грибов-то – под каждым кустом,
Деревянная мокнет церквушка
Под холодным осенним дождём.

Скрипнет дверь, запоют половицы,
И ни певчих, ни благостных лиц,
На стенах из журнала страницы,
И святые глядят со страниц.

Я таких не видала окраин,
Позолота нигде не блеснёт,
И в поношенной рясе хозяин
В одиночестве службу ведёт.

Спозаранку молебен читает
За страну и за завтрашний день,
Уж не крестит, а всё отпевает
Поколенье глухих деревень.

Всё едино – дожди, завируха,
Эту древнюю дверь отопрёт,
Приблудится, бывает, старуха,
И свечу, как на память, зажжёт.

Столько света в приюте убогом,
Что, теряясь, почти не дыша,
Прослезится от близости с Богом
Непутёвая чья-то душа.

* * *
Затяну потуже поясок,
Мелочь звякнет как-то виновато.
Тряпками набить бы кошелёк
И легко поверить, что богата.

Отмахнуться от тяжёлых дум,
Снова знать, что дома будет ужин,
Коль богата, то придёт на ум,
Что замок в прихожей всё же нужен.

И поверить в преданность дорог,
Примоститься бы на верхней полке,
Пусть бы запах водки и шумок –
Всё о жизни нашей разнотолки.

Будто бы семейство за столом
Собралось со всех околиц света,
Буду слушать, и обдаст теплом,
Что и по тебе скучают где-то.

Мне бы сесть в какой-нибудь вагон,
И пускай пропажи не заметят,
Угадать бы поезд и перрон
И не растеряться, если встретят.

* * *
Всё то же: дождь неделю льёт,
И где-то рай над головами,
Под золотыми куполами
Старуха милостыни ждёт.

Всё это боль, всё это Русь
С её страданьями земными,
О ней пишу словами злыми,
А по ночам о ней молюсь.

Откуда в сердце эта злость,
Что в нём хорошего осталось?
Наверно, чтоб не трепыхалось,
Оно посажено на гвоздь.

Покоя так и не найдя,
Сбегу в глухую деревушку,
Зайду в забытую избушку –
И кровь пойдёт из-под гвоздя.

* * *
Приедут со мною проститься.
Да, ложе моё – не кровать,
И я не смогу разозлиться,
Мол, тесно в гробу мне лежать.

Уже никого не обижу,
О господи, не заворчу,
И кто-то – да разве увижу? –
Мне вложит меж пальцев свечу.

Приставят к ногам по иконе,
Свечу на прощанье зажгут,
«Какая ты смирная ноне», –
Меня пожалевши, всплакнут.

Я в небе оглохну от хоров,
И зренье, и слух мне вернут,
Но, мой разглядевшие норов,
Небесные судьи вздохнут.

Кивнут на меня: «Не подходит», –
И выпроводят за порог.
Почувствую я, как уходит
Воздушная синь из-под ног.

И стану себя я стесняться,
И буду себя я ругать.
В какие края мне податься?
Где новую родину взять?

* * *
В деревне снега по колена,
Застыли в мороз дерева.
Упало с колоды полено –
Иванович колет дрова.

Опять заводные старухи,
Присыпав тропинки золой,
Разносят недобрые слухи
О сносе деревни родной.

И, кутаясь в пух полушалка,
Избу озирая окрест,
Соседка промолвит, что жалко
Срываться с насиженных мест.

Как будто с тепла да на холод,
Со всеми пожитками вон,
Пускай бы молоденький город
Имел деревянный район.

Но страсти другая остудит
И ей возразит горячо:
«А если не съехать, чё будет?»
И бойко ответит: «Ничё!»

«Заладила – если б да кабы!» –
Иванович не промолчит
И, в сторону сплюнув, – эх, бабы! –
Сильней топором застучит.

* * *
Седина, призадуматься впору:
Где конец? Не свернуть бы с пути,
По дороге на страшную гору
Не упасть бы и крест донести.

Пусть в терновом венце, не в короне,
Пусть завесят в домах зеркала,
И подставлю под гвозди ладони,
И спасибо скажу, что жила.

Как там будет, в нездешних широтах,
Будут плыть ли на юг корабли?
Высоко, приживусь ли в высотах,
Коль воскреснуть, то лишь для земли.

Новый круг – он нисколько не лишний,
И под небом достаточно дел.
Отчего же ты плачешь, Всевышний,
Неужели меня пожалел?

* * *
Я душу пошла продавать.
Толпа набежала большая,
Давай головами качать:
«Куда нам такая больная!»

Я душу ходила менять
И, больше не выдержав пыток,
За так захотела отдать –
Берите, мол, мне не в убыток.

Повисла она, как вуаль,
На шапке убогой блеснула.
«На кой мне вторая печаль?» –
И нищенка душу смахнула.

Её подхватив на лету
И скомкав рукою несмелой,
Заткнула я всю пустоту,
Прикрытую кофточкой белой.

Система Orphus
Внимание! Если вы заметили в тексте ошибку, выделите ее и нажмите "Ctrl"+"Enter"
Комментариев:

Вернуться на главную