Светлана ЗАМЛЕЛОВА

ЧИТАТЕЛЬСКИЙ ДНЕВНИК
<<< Следующие записи Предыдущие записи >>>

14.02.12.

ФЕВРОНИЯ, ПЁТР И ВАЛЕНТИН <

День святого Валентина или праздник всех влюблённых довольно прочно вошёл в российскую действительность, хотя и по сей день вызывает множество толков, воспринятый одними и с негодованием отвергнутый другими. Аргументов за приятие нового праздника приводилось множество: от пошлого в своей неразборчивости и бездумности «разве плохо, если появится лишний повод для радости» до многомудрого «почему бы не поговорить в храме о любви и взаимоотношениях полов». Среди аргументов «против» приводится и тот, что праздник пришёл из католических стран, и тот, что 14 февраля, в силу уже неустановимых причин, не более чем Всемирный День Торговли, эксплуатирующий человеческую сентиментальность и расширивший рынки сбыта за счёт нашей страны.

Последний аргумент звучит весьма убедительно ещё и потому, что происхождение праздника, а равно и связь святого Валентина с влюблёнными, весьма и весьма туманны. Некая версия, конечно, существует. Прежде всего, ещё в языческом Риме в этот день происходили молебны об умножении стад и сохранении их от волков. Из шкур жертвенных животных нарезали ремни, которыми участвовавшие в ритуале юноши побивали всех встречных на улице. При этом считалось, что удары ритуальных ремней даруют удачу в любви.

В V в. н. э. 14 февраля стал днём святого Валентина Интерамского. Православная Церковь вспоминает священномученика Валентина 12 августа, Католическая – 14 февраля. Известен же святой Валентин, живший в III в. н. э., тем, что исцелял болезни и обращал язычников в христиан, за что, собственно, и принял мученический венец. Ни о какой его связи с влюблёнными ничего не известно. Но…

Но существует легенда, что святой Валентин, вопреки приказу императора Клавдия, якобы перевенчал в Риме всех желающих. После чего был казнён по приказу разгневанного императора. Перед самой смертью Валентин написал письмо своей возлюбленной, с которой, кстати, не успел почему-то обвенчаться. Прощальное письмо он подписал так: «твой Валентин». И отсюда, как гласит легенда, пошла традиция писать 14 февраля письма возлюбленным. Разумеется, не прощальные.

И всё это было бы очень мило, если бы не одно, неоднократно уже подмеченное обстоятельство: в III в. н. э. Церковь не практиковала обряд венчания, то есть никого и ни с кем обвенчать святой Валентин не мог.

Конечно, существует множество легенд, вера в которые подчас просто необходима. Но неужели для того чтобы сказать о своей любви нужно устраивать особый праздник и целый год дожидаться его? И разве нужен влюблённым какой-то особенный день, когда и так каждый день – особенный?

В нашей стране, как это часто бывает, дню святого Валентина решили ответить днём святых Петра и Февронии. Сердечки забросали ромашками. А против влюблённости выставили семью и верность, о которых раньше как будто и не вспоминали. Так что спасибо католикам с их святым Валентином.

Что же касается повести о Петре и Февронии Ермолая-Еразма, называемого Прегрешным, то произведение это удостаивалось неоднозначного прочтения. И помимо прямолинейного восприятия – как истории о любви мужчины и женщины, истории о супружеской верности – повесть можно понять как некую аллегорию.

Легенда о Петре и Февронии известна на Руси очень давно. На основе этой легенды русский писатель Ермолай Прегрешный создаёт в середине XVI в. «Повесть о Петре и Февронии», которая, однако, не была включена в Четьи-Минеи, поскольку походила более на беллетристическое произведение, нежели на жития святых. Впрочем, и с точки зрения светского человека повесть эта весьма своеобразна и требует, по все видимости, вдумчивого чтения.

В самом деле, заявленная как история любви, повесть не похожа ни на что, написанное в этом жанре. Читатель не найдёт здесь ни романтической встречи, ни чувства, возникшего с первого взгляда, ни препятствий, мешающих соединению рук и сердец. Одним словом, ничего, что составляет обычно основу сентиментальных повествований.

Начало повести вообще не связано с именами главных героев. Прежде всего, читатель узнаёт, что к жене муромского князя Павла повадился, преследуя цели самые неблаговидные, змей, который к тому же принимает облик самого князя. Не сразу, но в конце концов княгиня рассказывает обо всём мужу.

Спасая честь брата, Пётр убивает змея, от крови которого покрывается ужасными струпьями. В поисках врача он находит в рязанской земле девицу Февронию, дочь бортника, славившуюся мудростью и умением исцелять болезни.

Но Феврония не хочет брать денег за исцеление князя. В качестве награды она просит, чтобы князь женился на ней.

Здесь прослеживается параллель с русскими народными сказками: крестьянка Феврония – царевна-лягушка. Подстраивая свадьбу, изначально ничем не интересную для жениха, героиня в дальнейшем становится мудрой спутницей и помощницей мужа, никогда не жалеющего о выпавшей доле. В той же сказке о царевне-лягушке два старших брата Ивана-царевича, женившихся, что называется, с открытыми глазами и смеявшиеся над младшим братом, оказываются посрамлены – их знатные, но глупые жёны-неумёхи не идут ни в какое сравнение с Ивановой лягушонкой. Сказка наводит на мысль, что счастье не зависит от красоты и знатности. Что ищущему не одноразовой любви, но долгого союза и надёжного союзника должно обращаться к иным качествам.

Что касается «Повести о Петре и Февронии», на первый, самый поверхностный взгляд, может показаться, что вот встретились два коварных и корыстных типчика. Одна хочет стать княгиней, другой не хочет платить по счетам – ведь Пётр, согласившийся, было, на условия Февронии, не выполнил уговора. И лишь с возвращением болезни пришёл он к Февронии с повинной. Девушка простила князя, и, вновь исцелённый, Пётр женится на своей спасительнице.

И дальнейшее повествование не побалует читателя описаниями взаимной нежности, вспыхнувшей страсти, совместного времяпрепровождения в неге и наслаждениях. В конце жизни Пётр и Феврония принимают монашеский постриг. Но и разлучившись в пространстве, они остались едины, упокоившись в один день.

Что знает о Петре Феврония, пожелавшая стать его женой? Только то, что он князь. Что знает Пётр о Февронии? Только то, что дочь бортника мудра и умеет врачевать болезни. Брак заключается между людьми незнакомыми. Пётр и Феврония становятся мужем и женой не по взаимному влечению.

Характерно, что в народе русском история о Петре и Февронии, о князе, женившемся на крестьянке и разделившем с нею жизнь и княжеское тягло, пользовалась любовью ещё и до того, как была записана Ермолаем Прегрешным.

В качестве истории о любви «Повесть о Петре и Февронии» – весьма странное произведение. Кроме того, христианские святые ведут себя совершенно не по-христиански. Ведь требования и торг Февронии никак нельзя назвать бескорыстным служением. Да и Пётр предстаёт обманщиком. Но если принять «Повесть…» как русскую утопию о симфонии власти и народа в обход бояр, поведение обоих героев оказывается вполне закономерным.

Не случайно центральное место в «Повести…» занимает боярский бунт против крестьянки Февронии, ставшей княгиней. Бояре не хотят терпеть над собой власти простолюдинки. Пётр оставляет княжение и вместе с Февронией покидает Муром. Заметим, он делает это не потому, что любит Февронию, но потому, что заповедь не велит оставлять неповинную в прелюбодеянии жену. Пётр движим не любовью к жене, но страхом Божиим.

Вскоре раскаявшиеся бояре посылают за князем и просят его вернуться. Народ, сберегающий хлеб – а в повести подчёркивается, что Феврония никогда не выбрасывает хлебные крошки – и правитель, оберегающий свой народ – вот основа процветания всякого общества и государства. Просьба Февронии о женитьбе выглядит именно как народный призыв к союзу с властью в лице верховного правителя. Терпящий лишения правитель может быть спасён только своим народом и только в случае полного единения с ним. Так, занедуживший Пётр находит исцеление от Февронии, когда женится на ней, то есть связывает себя с нею на веки.

Любопытно, что Ермолай Прегрешный, действительно, был автором утопии «Благохотящим царем правительница», в которой изложил для царя Ивана IV собственное видение государственного и сословного устройства, сводившееся, в частности, к сближению государя с народом, облегчению народной участи и послаблению боярских вольностей. Не исключено, что именно поэтому легенда о Муромских чудотворцах оказалась избранной автором для переложения. Понятая не как история любви мужчины и женщины, но как аллегория, заключающая в себе чаяния о симфонии власти и народа, «Повесть о Петре и Февронии» предстаёт стройным, законченным произведением, не вызывающим недоумения и вопросов.

Возрождение в наше время интереса к «Повести…» может быть объяснено не только поисками «нашего ответа Чемберлену», не только попыткой противопоставить нечто своё, посконное так называемому Дню святого Валентина. Но и предельно обострившимися общественными противоречиями, решительной оторванностью власти от народа и усилением разросшейся до безобразия «боярской» прослойкой. Возможно, не столько поняв, сколько почувствовав воплощённую в образах Петра и Февронии вековечную и несбыточную мечту о единстве с властью, русский народ охотно воскресил в своей памяти старинную легенду.


Комментариев:

Вернуться на главную