Светлана ЗАМЛЕЛОВА, писатель, кандидат философских наук

ЧИТАТЕЛЬСКИЙ ДНЕВНИК
<<< Следующие записи           Предыдущие записи >>>

31.07.14 г.

«В пастельных тонах и негромким голосом»
Один год из жизни губернского города

Николай Полотнянко. «Минувшего лепет и шелест». Современный русский роман. — Ульяновск: Издательство ООО «Вектор-С», 2014 – 288 с.

Исторический роман может быть посвящён деятелям и событиям прошлого. А может, как «Минувшего лепет и шелест», прошлому как таковому. В первом случае время трубит и грохочет со страниц книги, во втором – действительно, лепечет и шепчет. Не так уж и важно, что именно происходило в прошлом, важно ощущение хода истории, течения жизни.

«Минувшего лепет и шелест» повествует о Симбирске 1833 г. Дата не указана в книге. Зато показан Пушкин, направляющийся в Оренбург через Симбирск. Ненавязчивую подсказку даёт читателю автор.

Легко, в пастельных тонах, негромким голосом… Таковы впечатления, производимые романом, начиная уже с названия: «Минувшего лепет и шелест». Аллитерация – повторяющиеся в названии «ш» и «л» – настраивает на лёгкость, приготовляет к тому, что автор поведает нам свою историю шёпотом, на выдохе. Ведь можно было бы сказать «Прошедшего лепет и шелест». Но «р» совершенно разрушила бы необходимое впечатление. Ткань романа можно уподобить прозрачной, колышимой малейшим движением воздуха ткани.

Наряду с симбирскими обывателями, героями романа стали И.И. Дмитриев и И.А. Крылов, А.С. Пушкин и Н.В. Гоголь, И.А. Гончаров и В.Ф. Одоевский. Кто-то из них, как, например, Одоевский или Пушкин, являются активными участниками повествования, кто-то присутствует лишь незримо. Кроме здравствующих творцов и деятелей, то и дело на страницах возникают тени Карамзина и Державина, Пугачёва и Юлаева, которые, в свою очередь, и есть минувшее для действующих героев романа. То есть минувшее в романе многослойно, оно лепечет и шелестит для пожелавших прислушаться потомков.

Шелестят под пушкинскими пальцами страницы «летописи» академика Рычкова, свидетеля осады Пугачёвым Оренбурга, шелестят страницы романа Николая Полотнянко, запечатлевшего кусочек симбирской жизни. Так о чём же роман? Девица Кравкова убежала из родительского дома, чтобы поступить в монастырь… Гусары Нефедьев и Матюнин похитили сестёр Дмитриевых… Губернатор Загряжский рядится старухой и ходит неузнанный по городу... Но роман и не о Кравковой, не о гусарах, не о губернаторе Загряжском и даже не о Пушкине с Одоевским. Автор помещает русских гениев в среду их современников и обозревает минувшее в целом. Именно такой приём позволяет увидеть не Пушкина и не Одоевского, а современную им Россию, колорит и обаяние которой автор воссоздаёт вполне. Роман написан в импрессионистической манере, поэтому в нём нет законченных сюжетных линий, перед читателем проходит один год из жизни губернского города, особо отмеченный прибытием Пушкина. Символично описание въезда поэта в Симбирск: «В лучах уходящего солнца вспыхивали золочёные главы храмов, но когда Александр Сергеевич въехал в гору, то очарование городом сразу развеялось: вокруг были ямы и кладки сырого и обожжённого кирпича, глухие заборы, из-за которых на экипаж свирепо лаяли большеголовые гладкошёрстные псы, лужи с гниющей водой…» Но вот Пушкин едет дальше, в усадьбу Языковых, и «путешествие в тёплую сухую погоду по ровной дороге среди позолоченных сентябрём дубрав, берёзовых рощ и осинников» уже не утомляет его. А глядя из окна усадьбы на поля и перелески, на пруд с купальней, бревенчатыми мостками и лодкой, поэт почти завидует Языковым, живущим так вольно, красиво и просторно. Не так ли и вся Россия, манящая издалека ни на что непохожей красотой и встречающая смелых незнакомцев злобным лаем и коварными ямами? Но не стоит торопиться с суждениями. Может показаться, что Россия капризна и вздорна, но тому, кто поймёт её, она откроется иной стороной.

Как бы невзначай удаётся Николаю Полотнянко ввести в повествование рассуждения, имеющие отношение и ко дню сегодняшнему. Это и мысли о литературе («деньги очень скоро сделают литературу вшивым рынком, где будет не протолкнуться от набежавших со всех сторон торговцев залежалыми словами»); и соображения о русском характере, доставляющем массу неприятностей как своим обладателям, так и окружающим («большинство из них не понимает, что им повезло родиться с золотой ложкой во рту <…> Но они не только не радуются своему счастью, а наоборот всегда готовы составить заговор <…>, сбежать в Англию <…> и брюзжать оттуда на российские порядки»); и исторические обобщения («Россия потеряла правду и совесть, и без них ей не жить»).

Обозревая вместе с Николаем Полотнянко кусочек минувшего, невольно приходишь к выводу, что знаменитые слова из летописи Нестора «Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет…» стоило бы, пожалуй, давно начертать на российском гербе. Однако автор, несмотря на свой сугубо беспристрастный взгляд на Отечество, не впадает в надрыв. Что, кстати, стало редким литературным событием. Надрывом поражено современное нам искусство. И не только искусство слова, но и кино, и театра. Деться некуда от бесконечных надрывов, повсюду так и норовят подсунуть какое-нибудь живописание убийства, изнасилования, а то и антропофагии. При этом подо всё, конечно же, подведена философская база. Правда, от этой квазифилософии уже тошнит. И не важно, что одни пускаются во все тяжкие от любви к России, другие – от ненависти к ней. Главное, что и в книге, и на экране все пьют, потом режут, насилуют и поедают друг друга. На этом фоне «Минувшего лепет и шелест» – настоящий глоток чистого воздуха.
Тихонько, чуть иронично рассказывает автор о том, как «губернское барство съезжалось в город из своих поместий, чтобы весело провести рождественские праздники, просватать дочерей и женить сыновей, повеселиться на балах, поиграть в карты и вволю посплетничать». А также о том, как сгорел на работе чиновник питейного акциза, «о краже из будки стражника мешка нюхательного табака, о досрочных родах у молодой вдовы…» И пр., пр., пр.

 

Ехал Пушкин по России… И вот одна остановка в губернском городе вызвала к жизни роман. Имя Пушкина стало для Николая Полотнянко своего рода факелом, помогшим выхватить из тьмы веков несколько картин ушедшей жизни…

Система Orphus
Внимание! Если вы заметили в тексте ошибку, выделите ее и нажмите "Ctrl"+"Enter"
Комментариев:

Вернуться на главную