Оглядываясь в прошлое, а без его понимания не может быть и будущего, мы не задумываемся, как отрицательно повлияла на наш духовный мир хрущёвская «слякоть», сорняки которой заполонили все сферы в культуре, буйно разросшиеся в годы горбокатастройки и властвующие ныне. Идеалами для подражания и «нравственного совершенствования» нам уже в позднее советское время навязывали исподтишка, а ныне в открытую сатанинские, античеловеческие ценности.
Всё, что очерняло и искажало, чем жили и гордились русские, считалось и ныне считается новым словом в культуре в широком смысле и «образованщина» воспринимала и воспринимает это как её дальнейшее развитие. Им было невдомёк, что громкими фразами о западных демократических ценностях эти поклонники якобы неограниченной свободы лишь прикрывали свои корыстные цели благими намерениями.
Мы позабыли предупреждение: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Вот и оказались в аду массовой поп-культуры, издревле глубоко чуждой национальному самосознанию русского человека. Средствами массовой информации и коммуникации, «генералами» от культуры задвинуты на обочину истинные носители русского духа, защитники нравственных ценностей, самобытности русского народа.
Поэтому широким массам неизвестны или малоизвестны патриоты Земли Русской, продолжающие и развивающие многовековые традиции, воспевающие трудовые и ратные подвиги русского народа, зовущие подрастающие поколения идти дорогой отцов к совершенству человечества. Потому-то молодое поколение, воспитанное на западных ценностях, восприняло исторический путь русского народа как цепь неудач, ошибок, угроз так называемым «цивилизованным» народам и потеряло свою национальную гордость.
К счастью, и в дореволюционной России, и в Советском Союзе, да и ныне в Российской Федерации, не все «семейки, // Где наше хают и бранят, // Где с умилением глядят // На заграничные наклейки… // А сало… русское едят!» (С. Михалков), хотя их расплодилось в наше время с избытком.
Россия, русский народ, русский дух живы тем, что во все времена были у них подвижники, сердцем и душой болеющие за достоинство своей Родины, своего народа, своей культуры. Они всегда вели народ к светлым горизонтам восходящей истории человечества, при этом никогда не закрывали глаза на ошибки и недостатки, предлагая пути их преодоления.
Несомненно, яркой звездой в бессмертной дружине подвижников русскости сияет, критически осмысливающий историческое бытие русского народа, Юрий Поликарпович Кузнецов. Он глубоко русский человек, истинный витязь русскомыслия, горячо и остро болевший за судьбу Отечества, судьбу русского народа, судьбу всего человечества. К сожалению, с его творчеством познакомился недавно, да и то маленькой толикой, но даже это позволило сделать вышеприведённый вывод.
Не знаю, знаком ли он был с максимальным научным методом В.И. Вернадского, но его поэзия построена по его канонам: единство научного, мифического и обыденного познания. Именно это помогло ему выразить всю трагичность, весь драматизм русского исторического опыта и показать единство и борьбу трагического и эпического начал.
Сам Юрий Поликарпович заявлял, что для него главные темы: Россия, дом, история, судьба, борьба добра со злом, война, любовь, поэт и поэзия, человек и природа, восток и запад. Всю жизнь стремился он объять необъятное, но многое успел объять. И совершенно верную оценку его творчеству дал его земляк, критик и литературовед Ю. Селезнев, что его стихи – «единая поэма, своеобразный поэтический эпос».
Кузнецов – гениальный русский поэт, но стоит особняком от других гениев русского слова. Он избрал для себя путь поэтического разведчика, его душа была «верна неведомым пределам» и потому он считал, что «русскому сердцу везде одиноко». Он поначалу страдал, что его познание мира, воплощённое в стихах, не доходит до сердца, до души соотечественников, но потом высказал: «Сначала мне было досадно, что современники не понимают моих стихов, даже те, которые хвалят. Поглядел я, поглядел на своих современников, да и махнул рукой. Ничего, поймут потомки...»
Думается, приходит то время, когда его это желание должно исполниться. «Человеческий род революционен» (М. Кольцов), и морок, царивший в последние годы жизни поэта, когда всюду «Сплошь подмена. Дурное выдаётся за хорошее, а хорошее за дурное. На глазах царят пошлость, чернуха и порнуха» (Ю. Кузнецов), как кратко и ёмко, и всеобъемлюще сказано, уйдёт в прошлое. Должен уйти, если подвижникам русскости удастся очистить сознание народа от западного умственного ига.
Юрий Поликарпович Кузнецов родился 11 февраля 1941 года в станице Ленинградской Краснодарского края в семье кадрового военного и учительницы. Как и всем родившимся в годы тридцатые – начале сороковых прошлого века, ему с детских лет пришлось испытать тягости военных лет, жить и расти без отца. Его отец, подполковник, командир корпусной разведки погиб от осколка мины на Сапун-горе, освобождая Севастополь, 9 мая 1944 года. Поэт напишет позже о своём отце:
Он полз упрямо... Бомбами искомканный,
Передний край вставал, огнём паля.
Завыла мина. Брызнула осколками,
И зашатались небо и земля.
Вечной славой подвига отца и его товарищей стало «над горой простреленное знамя, // Которое вчера он целовал».
После окончания средней школы Юрий Поликарпович пошёл по пути мамы-учительницы, поступил в Краснодарский педагогический институт. Но вскоре был призван в ряды Советской Армии. Службу проходил связистом на Кубе в самое тревожное время, когда мир висел на волоске от ядерной бойни в разгар Карибского кризиса 1962 года. Эти дни оставили глубокий след в душе и миропонимании юноши. Ведь в душах они трезво сознавали, что в случае военных действий живыми остаться им не суждено. В стихотворении от 25 октября 1962 года он писал:
«Я помню ночь с континентальными ракетами,
Когда событием души был каждый шаг,
Когда мы спали, по приказу, нераздетыми
И ужас космоса гремел у нас в ушах».
После армии некоторое время работал в детской комнате милиции. В 1970 году закончил с отличием Литературный институт им. М. Горького, семинар С. Наровчатова. Учась в институте, Кузнецов заявил о себе как о поэте, способным предвидеть возможную в будущем трагедию мира. Из-под его пера вышло стихотворение «Атомная сказка», которое «произвело эффект, вот уж воистину, разрыва атомной бомбы в “жизнеутверждающем”, как тогда казалось, поэтическом мире 60-х годов прошлого века» (С. Зотов). Многие исследователи считают, что это стихотворение подвело итог в споре между физиками и лириками на страницах «Комсомольской правды» и в среде творческих работников.
Стихотворение давно стало хрестоматийным, но всё же приведу его от начала до конца:
«Эту сказку счастливую слышал
Я уже на теперешний лад,
Как Иванушка во поле вышел
И стрелу запустил наугад.
Он пошёл в направленье полёта
По сребристому следу судьбы.
И попал он к лягушке в болото
За три моря от отчей избы.
- Пригодится на правое дело! –
Положил он лягушку в платок.
Вскрыл ей белое царское тело
И пустил электрический ток.
В долгих муках она умирала,
В каждой жилке стучали века.
И улыбка познанья играла
На счастливом лице дурака».
В этом стихотворении поэт коснулся жизненно важной темы, волнующей лучшие умы человечества, о влиянии науки и техники на его судьбу. Ведь ещё Мишель де Монтень заявлял: «Тому, кто не постиг науки добра, всякая наука приносит лишь вред». Поэт-шестидесятник Андрей Вознесенский в своей «Озе» в 1964 году писал:
Техника
в добрых руках добра. Бояться техники?
Что же, назад в пещеру?..
Юрий Кузнецов никоим образом не призывал «назад в пещеру». Он видел и в одной из бесед откровенно произнёс: «Человек в опасности. Его отовсюду окружают машины, и сам он становится машиной». В этих словах чувствуется опасение о возможном расчеловечивании человека. Поэт «Атомной сказкой» предупреждал – познавая или присваивая природу, помни завет Гиппократа: «НЕ НАВРЕДИ».
На это указывал и его руководитель, поэт Сергей Наровчатов, в отзыве на дипломную работу Кузнецова: ««Мне давно уже представляется, что современная наука, подобно Фаусту, продала душу чёрту, и что получится из этой сделки, никому не известно».
Далее Наровчатов продолжал: «В “Атомной сказке” рука молодого поэта бесстрашно нащупывает узел противоречия между естественностью и анализом, познанием и результатами. И это малая часть тех граней, которые можно разглядеть в этом стихотворении».
Вся поэзия Юрия Кузнецова многогранна, своими корнями она восходит к фольклору, к этой золотой жиле русской словесности, идущей из народного естества. Это придаёт его поэзии некую загадочность, мифичность и делает трудно понимаемой читателю, слабо или вовсе не знакомому с русским фольклором и мифами древнего мира.
Возможно, ключом к пониманию поэзии Кузнецова является его стихотворение:
Спор держу ли в родимом краю,
С верной женщиной жизнь вспоминаю
Или думаю думу свою —
Слышу свист, а откуда – не знаю.
Соловей ли разбойник свистит,
Щель меж звёзд иль продрогший бродяга?
На столе у меня шелестит,
Поднимается дыбом бумага.
Одинокий в столетье родном,
Я зову в собеседники время.
Свист свистит всё сильней за окном —
Вот уж буря ломает деревья.
И с тех пор я не помню себя:
Это он, это дух с небосклона!
Ночью вытащил я изо лба
Золотую стрелу Аполлона.
Оно стало для Кузнецова переломным. Как он вспоминал в эссе «Воззрение»: «В 1967 году у меня наконец прорезалось мифическое сознание в “чистом виде”. […] К этому времени я прочитал три тома А.И. Афанасьева “Поэтические воззрения славян на природу” и уверился в себе. И, сам того не сознавая, послал вызов богу искусств Аполлону: написал стихотворение “Поэт”. Аполлон не стал сдирать заживо с меня кожу, как с Марсия, но удостоил меня ответом: послал смертоносную стрелу. От одного свиста его стрелы поднималась буря и ломала деревья. Удар был сокрушительным, но я устоял. “Ночью вытащил я изо лба / Золотую стрелу Аполлона”. Очень важно, что я устоял. Человек с обыденным сознанием усмехнётся и скажет: “Какая чепуха! Это всё произошло на бумаге”. Не на бумаге, а внутри поэта. И выразилось в слове. Нельзя же читать стихи, как газету».
Рано потеряв отца, которого унесла война, пережив на Кубе ужас ожидания ядерной бомбардировки, Кузнецов навсегда возненавидел военные действия. В них он видел острую боль, кричащее горе, невыносимые страдания, как сражающихся бойцов, так и мирного населения. В своих стихотворениях он выразил огромную трагедию народа. У него много стихотворений, посвящённых войне.
Одно из самых пронзительных стихотворений Кузнецова о войне – «Возвращение», оно положено на музыку руководителем Кубанского казачьего хора В.Г. Захарченко, одностаничником поэта. Но не только место рождения роднит их. Они оба, как и миллионы других, потеряли своих отцов на войне, стали сиротами, безотцовщиной и в полной мере ощутили «сосущую загадочную пустоту отцовского отсутствия». А вокруг них было множество вдов, которые слепо втайне верили, что вот всё-таки придёт живым её родной любимый.
Шёл отец, шёл отец невредим
Через минное поле.
Превратился в клубящийся дым —
Ни могилы, ни боли.
Мама, мама, война не вернёт…
Не гляди на дорогу.
Столб крутящейся пыли идёт
Через поле к порогу.
Словно машет из пыли рука,
Светят очи живые.
Шевелятся открытки на дне сундука —
Фронтовые.
Всякий раз, когда мать его ждет, —
Через поле и пашню
Столб клубящейся пыли бредет,
Одинокий и страшный.
Поэт, как он сам утверждал «круто повернул к многозначному символу. С помощью символов я стал строить свою поэтическую вселенную». Символом «бредущего столба клубящейся пыли, одинокого и страшного» Кузнецов через свою личную трагедию показал трагедию всего народа, незаживающую кровоточащую рану:
Но кричат до сих пор,
Высыхая, печальные слёзы.
От тех слёз ни забвенья, ни сна
Моему поколению нет.
Помню, в детские годы часто можно было услышать, как какая-нибудь из вдов говорила подругам, что видела, как во сне шёл к ней её муж, а потом всё застилало туманом. Уж так устроена душа русской женщины. Воистину прав Кузнецов, написав в одном из стихотворений:
– Россия-мать, Россия-мать, –
Доныне сын твердит, –
Иди хозяина встречать,
Он под окном стоит.
Вечной для своего поколения теме безотцовщине он посвятил стихотворение «Отцу», которое было неоднозначно встречено критикой и общественностью, поэта обвиняли, что он пляшет на костях отца и совершает кощунство из-за заключительных двух строк:
- Отец! – кричу. – Ты не принёс нам счастья!.. -
Мать в ужасе мне закрывает рот.
В этих двух строках поэт выразил трагедию противоречия нескольких поколений между матерями, потерявших мужей на войне, и детьми, выросшими без отцов.
Кузнецов тяжело переживал своё безотцовство. О том, как это страшно, противоестественно, он писал в тринадцать лет:
Настала ночь, последняя для многих,
Неясно слышен разговор бойцов.
Осколком мины прямо на дороге
Убит был подполковник Кузнецов.
Заплачут дети, мать их зарыдает,
И слёзы литься будут без конца.
Но детям что! Они не понимают,
Как будто вовсе не было отца.
Кто-то может сказать, что не одного его война лишила отца, но ведь творческие работники легко ранимы и острее переживают свою и чужую боль. Ему мучительно больно было наблюдать, как страдала мать, без отца воспитывая сына.
Взгляни на мать – она сплошной рубец.
Такая рана – видит даже ветер!
На эту боль нет старости, отец.
Но ещё больнее было осознавать, что таких матерей были сотни тысяч, они хотели чистой и светлой любви, ещё рожать и воспитывать детей, а ведь сколько на просторах Родины осталось «вековухами» девушек, навсегда лишённых радостей семейного счастья и материнства, потому что их женихи пали смертью храбрых, защищая Отечество, родных и близких. Все они мечтали, как и его мать, что:
Подобно вспышкам на далёких тучах,
Дарила миру призраков летучих -
Сестёр и братьев, выросших в мозгу…
Женщина по своей природе всегда заботится о продолжении жизни. Но сколько женщин во всём мире лишены святой человеческой радости из-за разбойных действий англосаксонских и романо-германских империалистов, развязывающих кровавые бойни для удовлетворения собственных паразитических интересов.
9 мая 1977 года, спустя 33 года после гибели в этот день отца, Поликарпа Ефимовича Кузнецова, поэт написал жестокое, кричащее болью всего поколения, лишившегося в войну отцов, стихотворение «Я пил из черепа отца».
Я пил из черепа отца
За правду на земле,
За сказку русского лица
И верный путь во мгле.
Вставали солнце и луна
И чокались со мной.
И повторял я имена,
Забытые землёй.
Критика и общество неоднозначно восприняли стихотворение, обвинили автора в «жестокости». Людям, воспринимающим бытие буквально, рассудком, не дано понять, что «стихотворение совсем о другом – о памяти, о чести» (Ю. Кузнецов).
Так же смысл стихотворения понял известный критик, историк и литературовед В. Кожинов: «…стихи говорят о жестокости мира, в котором целое поколение – поколение поэта – лишилось возможности сесть за стол с отцами; сыновьям осталось только то, что лежит в могилах: вместо “сказки лица” – одни черепа… И, конечно, именно в этом смысл действительно жестокого образа. Этот эпохальный смысл создаётся всей образностью стихотворения, в котором участвуют солнце и луна и речь идёт о последней “правде на земле”».
И как бы ни была трагична поэзия Кузнецова о войне, она всё-таки дышит верой в жизнь, верой в будущее и её вполне можно назвать оптимистической трагедией. И герои его стихотворений, павшие на войне, «В памяти нашей сегодня и вечно // Все они живы!» (Ф. Лаубе).
Оптимизмом пронизана и поэма «Сталинградская хроника. Оборона» о самом трагическом периоде Великой Отечественной войны, когда Народный комиссар обороны СССР И.В. Сталин вынужден был издать приказ № 227 «Ни шагу назад!» Поэт посвятил свою поэму Отчизне, поэму-реквием, реквием величественный всем павшим в боях за свободу и независимость Советской Родины.
Кстати, моё знакомство с поэзией Кузнецова началось со слов из этой поэмы, которые прочитал в одной из статей В. Кожинова:
Оборона гуляет в полях.
Волжский выступ висит на соплях,
На молочных костях новобранцев.
Меня они поразили. С какой точностью, с какой силой правды поэт показал в трёх строчках весь ужас, всю горечь трагедии, разыгравшейся в степях между Доном и Волгой летом 1942 года. Казалось положение безысходным… Но сила духа советского и, прежде всего, русского бойца оказалась намного сильнее и крупповской стали, и, главное, морали человеконенавистничества «сверхчеловеков».
Оборону Сталинграда поэт осветил несколькими эпизодами, но все они показывают героизм и мужество советского народа. В тяжёлые дни отступления, когда «С каждым днём становилось горше. Шли без митингов и знамён» (Ю. Друнина), поэт через символ Мать-заступницы передал обращение Родины к своим сыновьям-бойцам:
Мать-заступница в поле стоит
И, подол порывая, стыдит:
– Не позорь материнские чресла!
Ты куда отступаешь, боец?
Не вернуться в обратный конец.
Нет дороги на старое место!..
И бойцы услыхали гневный призыв Родины, и решили: «Окопаемся подле – и баста!». А далее показывает примеры героизма бойцов отдельными картинами, но они очень часто случались на войне.
Вот, например, бывшие крестьяне, а ныне бронебойщики, вчетвером, среди них Пётр Болото, лучший из них, «оторвиголова, вырвиглаз», отразили атаку тридцати танков. После их выстрелов:
Чёрный пламень и синяя вонь
Закострились в полынные дали.
Тридцать танков – пятнадцать костров,
Остальные ушли без крестов…
Худо-бедно, но мы отступали!
Или вот, боец Хвастанцев подбил пять танков, ценой своей жизни не пропустил врага:
И с последней гранатой в руке
Под шестой он махнул налегке…
Выходи за другого, невеста!
Поэт обращается к потомкам с призывом не забывать своих героев, «смертью смерть поправших»:
От великих и малых имён
Испокон золотой перезвон.
Так запомни, отчизна: Хвастанцев.
В трудную минуты жизни своей Родины советские бойцы «для победы ничего не пожалели» и «даже сердце, как HЗ, не берегли» (М. Матусовский). И боец Алексей Ващенко 5 сентября 1942 года принёс себя в жертву на алтарь победы:
Что за чёрт твою душу засёк!
Это ад приоткрыл свой глазок,
Это дзот распластал твою роту.
Ни вперёд, ни назад, хоть убей.
Так, видать, и живём… Алексей!
Жизнь твоя подбирается к дзоту.
Так воскрес в тебе Бог-Человек
И закрыл своим телом навек
Амбразуру всезрячего дзота.
Среди героев, воспетых Кузнецовым, связист Путилов, восстановивший связь ценой своей жизни, соединив зубами концы разорванного провода.
А сколько таких молодых уходили из жизни ради мира на Земле. Они «не ждали посмертной славы», они «хотели со славой жить» (Ю. Друнина).
Сколько грязи перестроечное отребье вылило на комсомол, им «патриотам своей утробы» никогда не дано понять, как можно «положить живот за други своя», на чём стояла и стоять будет Русская земля. Кузнецов в поэме описал рядовое событие – комсомольское собрание в роте на переднем крае обороны, но как о многом говорит протокол его заседания, вдумайся читатель:
Протокол заседанья на свет:
«Осень. Рота. Завод “Баррикады”.
– Первый долг комсомольца в бою?
– Грудью встать за святыню свою.
– Есть причины, когда он уходит?
– Есть одна, но неполная: смерть…»
Собрание было прервано неожиданной атакой врага, и все комсомольцы сложили свои головы в борьбе с ним.
Но в земле шевельнулись отцы,
Из могил поднялись мертвецы –
По неполной причине ухода.
Тень – за тенью, за сыном – отец,
За отцом обнажился конец,
Уходящий к началу народа.
В поэме поэт не только воспел песнь невиданному героизму бойцов Красной Армии, но показал весь ужас, который пришлось испытать советским людям от «цивилизованных» нацистов 23 июля 1942 года:
Бомбовозы трясут небеса.
Сверим время: четыре часа,
Восемнадцать минут пополудни.
В этот адский воздушный налёт
Даже в камне живое ревёт
От огня и военного грома.
Ключевые здесь две последние строчки, они указывают, что было тогда такое светопреставленье – камни ожили и заревели. Но «зло и звон двадцать третьего дня» коснулись «народных глубин», и враг был повержен в Сталинграде, а окончательно добит в его разбойном логове – Берлине.
Завершил поэму Кузнецов мистическим желаньем:
Был бы я благодарен судьбе,
Если б вольною волей поэта
Я сумел два разорванных света:
Тот и этот – замкнуть на себе.
Что ж, это вечная мечта русского человека – всех на свете примирить, установить Лад на всей планете. Вспомним, ещё А.К. Толстой в уста Иоанна Дамаскина вложил хрустальную мечту:
О, если б мог всю жизнь смешать я,
Всю душу вместе с вами слить;
О, если б мог в мои объятья
Я вас, враги, друзья и братья,
И всю природу заключить!..
И в этих словах, и в словах Кузнецова показана космическая вера во всечеловечность русского народа, его миролюбие, стремление к совершенству человеческого бытия – к Ладу. Да, в сердце русского человека всегда живёт «жалоба глухая, // И человека ищет человек». Обращаясь к Вадиму Кожинову, поэт писал:
Что нам смерть! На кабы и авось
Столько раз воскресало славянство.
Наше знамя пробито насквозь,
И ревёт в его дырах пространство.
Пока знамя славянства реет в пространстве, англосаксы и романо-германцы с нами ничего поделать не смогут.
Думается, рассказ о военной поэзии Кузнецова будет неполным, если не упомянуть его стихотворение «Тегеранские сны». Его сюжет ныне широко известен, он передаётся от человека к человеку в виде анекдота, но имеет глубокий смысл. Сталин, вождь советского народа, вождь русского народа, не утвердил желание Черчилля быть руководителем планеты, а Рузвельта – руководителем Вселенной. Пусть всё это было во снах, но сие сны подчёркивают, что слово России весомо и с ним надо всем считаться. Пусть сие не забывают новые претенденты на мировое господство.
В одном из стихотворений Кузнецова есть такая строка «Вечный бой идёт бога с дьяволом», иными словами – Добра со Злом. Стойким, непримиримым бойцом в нём был сам поэт. Он очень любил свою Родину, свою русскую землю и как горячо любящий сын воспевал её победы, но ещё острее чувствовал её беды и стремился предостеречь народ от них.
О! Как рано он почувствовал грозящую беду Советской Родине. Уже на закате «пятилетки пышных похорон» он предупреждал нас, как силы Зла объединяются и рвутся сокрушить всё святое, чем крепка держава:
Ни великий покой, ни уют,
Ни высокий совет, ни любовь!
Посмотри! Твою землю грызут
Даже те, у кого нет зубов.
И пинают и топчут её
Даже те, у кого нету ног,
И хватают родное твоё
Даже те, у кого нету рук.
А вдали, на краю твоих мук
То ли дьявол стоит, то ли Бог.
Как оказалось вскоре: «на краю твоих мук» стоял Дьявол. Известно, что любой край чего-то является также началом другого чего-то. В случае с нашей страной – началом мук и страданий перестройки по проекту «Мишки-конвертика». Её гибельность для советского пути развития поэт понял сразу, ещё в 1985 году, более того, он сорвал маски личин с будущих «прорабов перестройки» в стихотворении «Отповедь»:
Что за племя на свет народилось?
Не прогнать и собакой цепной.
Обделила их Божия милость,
Так желают урвать от земной.
………………………………….
Кроме наглых надежд и тумана,
Ни крестов, ни кустов, ни идей.
Ах вы голые карлы обмана,
Постыдились хотя бы людей!
…………………………………
Вон отсель поперечно-продольно,
Проходимцы души и дорог.
Не хочу. Презираю. Довольно
Обивать мой высокий порог.
Но к этому времени «голые карлы обмана», «проходимцы души и дорог», опекаемые в угоду прогрессивной общественности Запада идеологическими отделами ЦК и лично всесильным шефом КГБ Андроповым, уже захватили все средства массовой агитации и коммуникации. Это позволило им навязать советскому человеку в качестве образца западный образ жизни обывателя и мещанина.
Что ж, со времён Сократа известно: идти вверх, к совершенству, труднее, чем катиться вниз, в безнравственность. Помнится, в то время была расхожа между рабочими присказка: «Нам всё равно: были бы гроши, да харчи хороши». Вот с такой психологией и потеряли страну, где человек был «хозяином необъятной Родины своей». Что ж, теперь не имеют «ни грошей», ни «харчей хороших».
Как бы подводя итоги перестройки и первых лет реформ по западным лекалам, поэт пишет стихотворение «Тамбовский волк», дающее точную оценку текущему моменту того времени.
России нет. Тот спился, тот убит,
Тот молится и дьяволу, и Богу.
Юродивый на паперти вопит:
- Тамбовский волк выходит на дорогу!
Нет! Я не спился, дух мой не убит,
И молится он истинному Богу.
А между тем свеча в руке вопит:
- Тамбовский волк выходит на дорогу!
Молитесь все, особенно враги,
Молитесь все, но истинному Богу!
Померкло солнце, не видать ни зги…
Тамбовский волк выходит на дорогу.
С большой вероятностью можно предполагать, что в образе Тамбовского волка поэт рисует нарождающийся хищный капитализм со звериным оскалом и либеральный фашизм. И свои опасения Кузнецов высказывает в стихотворении «Фонарь»:
Сомневаюсь во всём, кроме света,
Кроме света не вижу ни зги,
Но тягчит моё сердце поэта
Туча лжи и земной мелюзги.
В другом стихотворении «Откровение обывателя» он нарисовал мрачную картину перестроечного бытия и показал, что открыл дорогу силам Зла советский обыватель, «равнодушный ко всему, кроме удобства для собственного зада» (Ю.В. Бондарев):
Мне поведал проезжий во мгле:
«Перестройка идёт на земле!»
Мне-то что! Хлеб и соль на столе,
И летает жена на метле.
Я чихал на такое известье!
Жизнь свихнулась, хоть ей не впервой,
Словно притче, идти по кривой
И о цели гадать по туману.
Там котёл на полнеба рванёт,
Там река не туда повернёт,
Там Иуда народ продаёт.
Всё как будто по плану идёт…
По какому-то адскому плану.
Да план действительно был адским, и он до конца ещё не завершён. Первый акт его закончился кровавой расправой над высшим органом законодательной власти – Верховным Советом Российской Федерации, а вместе с ним и Советской властью, Конституцией страны, что равносильно государственному перевороту, и зверским истреблением тысяч пламенных защитников правды и света в октябре 1993 года.
Поэт на это бесчеловечное, жестокое деяние откликнулся стихотворением:
Что мы делаем, добрые люди?
Неужели во имя любви
По своим из тяжёлых орудий
Бьют свои… неужели свои?
Не спасает ни чох, ни молитва,
Тени ада полышут в Кремле.
Это снова небесная битва
Отразилась на русской земле.
С последними двумя строчками позвольте не согласиться – это земная битва Зла против Добра и, к глубокому сожалению, силы Добра потерпели временное поражение. Думается, для сил Зла – это была пиррова победа. Поэт спрашивает удивленно: «Бьют свои… неужели свои?» Нет! Они, продав душу Дьяволу – Золотому тельцу, уже были не своими…
В 1994 году поэт пишет глубокое по философскому смыслу стихотворение «Последний человек»:
Он возвращался с собственных поминок
В туман и снег, без шапки и пальто,
И бормотал: – Повсюду глум и рынок.
Я проиграл со смертью поединок.
Да, я ничто, но русское ничто.
Глухие услыхали человека,
Слепые увидали человека,
Бредущего без шапки и пальто;
Немые закричали: – Эй, калека!
А что такое русское ничто?
– Всё продано, – он бормотал с презреньем, –
Не только моя шапка и пальто.
Я ухожу. С моим исчезновеньем
Мир рухнет в ад и станет привиденьем –
Вот что такое русское ничто.
Глухие человека не слыхали,
Слепые человека не видали,
Немые человека замолчали,
Зато все остальные закричали:
– Так что ж ты медлишь, русское ничто?!
Поэт размышляет о состоянии человека после трагедии октября 1993 года, о его внутреннем душевном разладе и одиночестве. Терминами «глухие», «слепые», «немые» показано непонимание происходящего и ощущение безысходности. Повторяемые слова «русское ничто», думается, имеют несколько значений. Во-первых – это космическое понимание русского народа, с гибелью которого «мир рухнет в ад». Во-вторых, намёк на отношение западоидов к русским. В- третьих, в последней строчке, возможно, воплощена заветная мечта западоидов о русской трагедии: «об исчезновении русских из истории вообще» (А.А. Зиновьев).
В годы недоброй памяти ельцинского безвременья Кузнецова не покидает тревога за судьбу России, судьбу своего народа, за его будущее. Он остро ощутил, что мрак разума поглощает социальный авангард народа – творческую интеллигенцию, превращая её в лакеев правящего антинародного режима.
Свою обеспокоенность тем, что народ утратит свои нравственные ценности, а возможно, и генетический код, он выразил в стихотворении «Предчувствие»:
Всё опасней в Москве, всё несчастней в глуши,
Всюду рыщет нечистая сила.
В морду первому встречному дал от души,
И заныла рука, и заныла.
Всё грозней небеса, всё темней облака.
Ой, скаженная будет погода!
К перемене погоды заныла рука,
А душа – к перемене народа.
Кузнецов – русский человек, и как всякий русский, он искал пути к совершенству – совершенству своей души, чтобы в ней был Лад, к совершенству жизни народа, тоже чтобы в ней властвовал Лад. Возможно, это его побудило обратиться к Богу, к Иисусу Христу, считая их идеалом совершенства.
В последние годы он обращается к изучению религиозной литературы, к изучению древних мифов и вообще к изучению исторического пути человечества. Осмыслив изученное, поэт начал создавать произведения на религиозные сюжеты.
Он переложил по просьбе святейшего патриарха Алексия II на современный язык знаменитый памятник русской словесности XI века «Слово о законе и благодати» Митрополита Киевского Иллариона и показал значения христианства для русского народа.
Речь о Законе в лице Моисея суровом,
О Благодати и истине в сердце Христовом
Только Закон погребли преходящие годы,
Новая вера сошла, воскрешая народы,
Принял тогда и наш русский народ воскрешенье
Князю Владимиру наша хвала за крещенье,
Богу молитва от русской великой земли
Господи, благослови!..
Основную мысль Митрополита Илариона в том, что благодать превыше закона Кузнецов выразил через добрые дела Благодати:
Как отошёл свет луны при сияющем солнце,
так и Закон потускнел пред святой Благодатью.
Стужу ночную ликующий день расточил.
Землю холодную тёплое солнце согрело.
И человечество больше не гнётся в Законе,
а в Благодати свободно растёт...
Но Митрополит Иларион противопоставлением Благодати Закону показывает ещё и существенное различие между христианством и иудаизмом, противопоставление этих религиозных учений проходит красной нитью через всё переложение Кузнецова.
Такой подход объясним и тем, что «Кузнецов разделял взгляды В. Кожинова на Россию как особый мир, что она Евразийская держава, но не Европа плюс Азия, а именно Евразийская держава в своей особости, в своей горизонтали, удерживающей мир» (…) Кузнецов «был человеком вселенских устремлений. Вот поэт говорит: “И снился мне кондовый сон России, что мы живём на острове одни. Души иной не занесут стихии, однообразно пролетают дни”. То есть Россия кажется отдельным от всего мира островом» (С.С. Куняев).
Вершиной творчества Кузнецова являются религиозные поэмы, они имеют глубокий философский смысл, о них существует большая критическая литература, с которой читатель может ознакомиться сам. Но кое-что кратко скажу.
Начну с трилогии «Путь Христа», состоящей из трёх поэм: «Детство Христа», «Юность Христа» и «Путь Христа». Это выдающееся произведение Кузнецова, представляющее своеобразную словесную икону. Автор рисует Крестный путь Христа, показывая при этом не только его божественность, но рисует и человеческие способности на сомнения, переживания и духовные искания. Сохраняя верность каноническому изложению жизни Христа в Евангелие, поэт создал самобытное художественное произведение, которое не утратило своего значения и в наши дни.
Интересно мнение о поэме отца Дмитрия Дудко, которого некоторые называют священником-сталинистом: «Самое значительное с 1917 года, удивительные стихи… наводят на большие размышления… поэмы не для поспешного суждения… может смутить читателя некоторая вольность в выражениях, от того, что сейчас мы знаем Христа как Бога, а Христос здесь как человек (естественно, речь здесь шла о Богочеловеке) думает о том, что сделать, как спасти человечество, идёт спор между мудрецами иудейскими и Христом как человеком, но прозревающим Истину».
Поэма «Сошествие в ад», как и предыдущие религиозные произведения Кузнецова вызвали ожесточённые споры. Но, как писал С.Ю. Куняев, в ней: «… поэт окончательно для себя пересмотрел историю Европы со всеми её знаменитыми именами и кумирами, которыми Европа гордится до сего дня. Кого и за что отправил в ад Юрий Поликарпович, и каковы были его обвинения, аргументы и пересмотр своих прежних взглядов для подобных “внесудебных решений” — вот в чём заключается смысл поэмы “Сошествие в ад”. Во всяком случае, знания мировой истории у него были отменные».
Поэма «Сошествие в ад» ни в коем случае не является подражанием знаменитой «Божественной комедии» Данте Алигьери. Данте свой путь по девяти кругам ада совершает в сопровождении Вергилия. У Данте ад – пристанище душ нехороших людей, обречённых на постоянные муки. Кузнецов ходит по аду вместе с Иисусом Христом, который некоторым грешникам уменьшает тяжесть наказания, а кое-кому обещает и полное спасение. Кузнецов показал сошествие Христа во ад глазами двух разных персонажей: поэта и разбойника.
Поэма состоит из трёх частей. В первой и третьей, встретив Христа, поэт постигает истины христианства и православной веры. В конце поэмы поэт ощущает надвигающийся конец света. Сцена погружения Кита в бездну, очевидно, предрекает погружение нашей грешной земли, всего человечества в небытие:
Что там трещит? Гром ли в небе? Кузнечик ли в поле?
Это трещала развязка поэмы, не боле.
— Кит погружается! — молвил Христос. — Свят, свят, свят, —
Молвили ангелы, — ад погружается в Ад!
Ведь это предупреждения нам, русским, ибо под влиянием либералов-западников наш народ всё более пускается во все тяжкие, забыв нравственные ценности пращуров, их обычаи и традиции. Незаметно превращаемся в «граждан мира», теряем свою национальную культуру и язык.
Вторая, срединная часть поэмы, основная её часть, само шествие по аду в сопровождении Христа — это ещё и пересмотр поэтом всей мировой и русской истории. Его оценка исторических событий, мировых идеологий, деяний и наших живых современников, и дальних предков, и литературных и мифологических героев античности, средневековья, вплоть до наших дней.
Заключительные строки поэмы передают состояние поэта после посещения ада, когда они с Христом оказались над Вселенной, ему «открывалось иное сияние мира».
Странно и сладко звучат невечерние звоны.
Солнце садится, и тени ложатся на склоны.
Сладко и больно последние листья ронять.
Я возвращаюсь за письменный стол — умирать.
Отговорила моя золотая поэма.
Всё остальное — и слепо, и глухо, и немо.
Боже, я плачу и смерть отгоняю рукой.
Дай мне смиренную старость и мудрый покой.
Прав Иван Тюленев, заявивший в статье «Ветка омелы»: «Поэма неисчерпаема. В ней заложено развитие грядущих поэтов. Которые, вспорхнув с ветвей этого могучего Древа, разнесут по миру семена-образы. А наиболее талантливые и могучие станут прорастать сразу от корней, разламывая спрессованную каблуками поклонников и почитателей поэта Русскую землю».
За 9 дней до смерти он написал стихотворение «Молитва», в котором, в предчувствии судного дня, просил:
Наставь на путь меня, Всевышний.
Научи забыть обиды, месть.
Уметь чтоб радоваться жизни,
За то, что просто она есть.
……………………………..
Чтоб за грехи мои былые
Родным не выпало страдать,
Не стыдно было бы потомкам
Меня в молитве поминать.
Своей жизнью, своим творчеством Юрий Кузнецов заслужил благодарность потомков, потому что его стихи и поэмы сияют небесным светом на алтаре русской поэзии. И проснётся русский народ от западного морока, и творчество Кузнецова, а не творчество русскоговорящих Осипа Мандельштама и Иосифа Бродского, коих нам навязывают в качестве гениев, будет служить примером русской поэтической мысли.
В конце статьи несколько сведений о жизни и деятельности поэта.
После института работал в московском издательстве «Современник» в редакции национальной поэзии. С 1994 года — редактор издательства «Советский писатель», с 1996 года — редактор отдела поэзии в журнале «Наш современник».
Профессор Литературного института, член Союза писателей СССР с 1974 года. До конца жизни вёл поэтические семинары в Литературном институте и на Высших литературных курсах.
В 1990 году подписал «Письмо 74-х», в котором группа выдающихся русских писателей обращалась к руководству партии и страны, ко всему русскому народу с требованием (цитирую): «Всегда помните о национальном достоинстве великороссов, завещанном нам нашими славными предками, тысячелетней историей России; ежедневно помните, что мы, русские, — высокоталантливый, геройски отважный, знающий радость осмысленного, созидательного труда, могучий духом народ. Что “русский характер”, “русское сердце”, бескорыстная русская преданность истине, русское чувство справедливости, сострадания, правды, наконец — неистребимый, беззаветный русский патриотизм — всё это никогда и никем не может быть изъято из сокровищницы человеческого духа».
Кузнецов награждён орденом «Знак Почёта» (1984); ему присуждены Государственной премия РСФСР в области литературы (1990) — за книгу стихотворений и поэм «Душа верна неведомым пределам» (1986); Есенинская премия (1998); Премия имени М.Ю. Лермонтова (2001); Премия Д. Кедрина «Зодчий» (2001).
Скончался на 63-м году жизни в Москве 17 ноября 2003 года от сердечного приступа, похоронен на Троекуровском кладбище.
Думается, о Юрии Поликарповиче Кузнецове с полным основанием можно сказать словами советского поэта В.А. Луговского:
Жизнь беспредельна. Я не верю в смерть.
Мы, люди, в мире не напрасно жили.
Грешно мы жили, вдохновенно жили.
Во имя человечества будь твёрдым.
И если будет память, не забудь!
Но память будет, будет, будет, будет!
Юрий Кузнецов прожил яркую творческую жизнь, а его произведения, полные любви к России, к героической истории русского народа, к русскому человеку, будут служить напутствием в жизни будущим поколениям.
Февраль 2026 года
https://rus-lad.ru |
