| |
ПИСЬМО
Напиши мне письмо по старинке,
Чтобы ждать и надеяться снова:
Вот апостол идёт из глубинки
И несёт рукописное слово…
Я узнаю растерянный почерк,
И духов ускользающий запах…
Запятыми, уколами точек
Мою душу до слёз расцарапай.
Ни WhatsAppа не надо, ни МAXа -
Только время, бумага, чернила,
Чтобы каждая вредная клякса
Всю тебя для меня сохранила…
Подари мне чернильное слово,
Ожиданием обеспокой...
Вот апостол идёт из былого
И приветливо машет рукой.
* * *
Из поваренной книги январского дня
По рецепту проверенной стужи,
Позабыв о других
Для другого-меня
Ты незваный готовила ужин…
Снега хруст и кристаллы хрустального льда
Да озябший смородины кустик.
Холода на земле и в душе холода,
Но зима своего не упустит.
Где позёмкой играет глухая заря
И приходит в себя от простуды
Из поваренной книги шута-января
Только белая скатерть посуды…
Так с посулом иных расставаний и встреч
Этот снег словно свежая простынь…
Да незваного гостя прогорклая речь
И страстей бесконечная росстань.
* * *
Человек живёт и умирает…
Ничего особенного нет.
Ветер в поле с колоском играет.
Солнца луч скользит среди планет…
Кто-то скажет: «Памятью богаты!
Живы мы, покуда помнят нас…»
Пропадают без вести солдаты,
Словно слёзы из солёных глаз…
Люди пишут злые мемуары,
Слухи распуская по земле.
Бродит Смерть с мертвецким перегаром,
Как слепая в первозданной мгле.
Поражают Пирамиды Гизы
Замыслом забытого творца…
Звёзды, как отстреленные гильзы, –
Кто-то в небе бьётся до конца.
* * *
На войне человек что блоха,
Здесь господствует русская проза.
Надо чаще смотреть в облака
И под ноги – повсюду угроза.
Говорил командир: «Не спеши.
Не погибнем, за нами Россия…».
И слова обгоревшей души
повторялись под куполом синим.
Словно очередь из АКМ
И пронзительный треск сухостоя...
На войне не бывает проблем,
про которые скажут: "Пустое".
Всюду бродит незрячая Смерть,
Ищет имя в засаленных святцах.
Под ногами - размытая твердь...
А ночами убитые снятся.
АСТРАХАНСКАЯ ЗИМА
Скупая астраханская зима,
где вместо снега всюду грязь да слякоть.
Сегодня вместе мы сошли с ума
и нам хотелось хохотать и плакать...
На небе сером солнца не видать.
Сырой глотаем воздух сиротливо.
Нам скромная досталась благодать:
Всё принимать от жизни терпеливо.
Давай пройдём по улицам пустым,
Хрустальное настраивая зренье.
Как хорошо быть снова молодым
И миром не испорченным твореньем!
Мигают электронные табло.
Вот площадь и луна висит над нею.
Мне не хватает снега как назло.
Но рядом ты и никого роднее...
СРЕТЕНЬЕ
1.
На Сретенье дорогой февраля
Ни доллара в кармане ни рубля
Я семеню как древний Симеон
чтоб совершить тебе скупой поклон.
В пакете два батона и кефир
А надо мной — заоблачный эфир
Где царствует среди незримых звёзд
И веру людям отпускает в рост
Господь чей Крестный путь Любви в угоду
архангелов связал и нищебродов...
2.
Но почему-то на душе легко
Засаленные старые трико
Войдут однажды в старческую моду
Как признак лет и призрачной свободы
Когда не надо пыль пускать в глаза
Где от морозца шалая слеза
И нужно чаще зырить в небеса
А лучше пОд ноги, пока они несут
к тебе моя любовь на вечный суд…
3.
Стареющая Аннушка моя!
Ни доллара в кармане ни рубля
И никакого за душой доната
Но, милая, она ж не виновата!
Я слишком стар для мелочной возни.
Когда разбогатеем, чёрт возьми,
Возьмём себе беззубый морща рот
Бутылку хеннесси и шоколадный торт
Букет цветов лесных грибов корзину
и пять кило абхазских апельсинов
И будем молча Истину встречать
И ничего уже не отмечать.
* * *
Пасмурные лица,
Домики косые.
Вот она, провинция,
Вот она – Россия!
Лица невесёлые.
Знать, дела неважные.
Доживают сёла
Времена вчерашние.
Я на этом поприще,
Словно ветром брошен,
Собираю полчище
Облетевшей рощи.
Для кого – неведомо!
Не шумят берёзы.
В далях заповеданных
Не примяты росы.
Только даль туманится
Да цветёт рассветами.
А душа-то мается
От чего? –
Неведомо…
БАРАШКИ
Рябит в глазах от ягоды рябины
и ветер тонкие колеблет паутины
так утро робкое приходит невзначай
нам ветки жадно подают на чай
вот ягод падают рассыпанные бусы
и время насыщают горьким вкусом
мы молча пьём, совсем не торопясь
ведь есть какая-то особенная связь
меж нами этой осенью прозрачной
барочною, а может быть, барачной
как два барашка в небе нам открытом
зависли мы над бытием и бытом.
ЭКСПРОМТ ДЛЯ НАДЕЖДЫ
В перспективе зимнего пейзажа
только тень на тающем снегу:
это счастье ускользает наше
и ладошкой машет на бегу.
Удержать его мы не сумели.
Уберечь его мы не смогли.
Заметут последние метели
тихий край полуденной земли.
Протяни свою в перчатке руку,
выдохни и слёзы проглоти...
Мы сегодня празднуем разлуку,
дальше нам уже не по пути.
Всё что нам осталось - улыбнуться
и кивнуть несчастной головой,
уходя навек не оглянуться...
Не твоя.
Не твой.
ХУДОЖНИК
Художник рисовал одну картину.
Всю жизнь одну картину рисовал.
Забыв про быт и всякую рутину,
Он создавал высокий Идеал.
Над ним смеялись за глаза и прямо.
Вменяли формализма формалин.
А он молчал и продолжал упрямо
Писать шедевр среди других картин.
Промчалась жизнь, как будто не бывала,
Художник умер, свят и духом прост.
Когда с холста сорвали покрывало,
предстал он перед всеми – чистый холст…
* * *
Лето, ты куда летишь,
как на скутере мальчишка?
На столе столетий тишь
недочитанною книжкой…
Ни брони, ни «калаша»,
разговоры у причала.
Загорелая душа
словно пороха не знала…
И как будто нет войны,
лишь одна любовь в прицеле,
где контуженные сны
след оставят на постели…
Звёзд торжественный парад,
к вечной радости причастье.
Но уже пора назад…
У солдат холодный взгляд,
Много чести, мало счастья.
ПАРАДОКС
На клочке унылой суши
Горько плакал Сатана:
Измельчали нынче души,
Этим душам — грош цена!
От обиды слёзы льются,
Брошу всё и буду пить…
Все повсюду продаются,
Только некого купить.
ЛЮБИМАЯ
Не святая моя любимая
Дай же мне на тебя посмотреть!
Ты сегодня, как сон, ранимая,
Как осенняя хрупкая медь.
Я смотрю на тебя и радуюсь.
Как прожить мне без этих глаз?!
С каждым днём повышают градусы
Небеса, что накрыли нас.
Я у Бога не раз вымаливал,
А теперь, словно чудо, вдруг —
Беззащитного счастья зарево
Из твоих принимаю рук…
МОЛЧАНИЕ
Ты только не молчи, ответь…
Безумный ветер бьётся в стёкла.
Алмазные созвездий свёрла
вгрызаются в ночную твердь.
Гудит безликая Луна.
Её контакты недоступны.
И, как застуканный преступник,
Стоит компьютер у окна.
Быть может, я схожу с ума.
Быть может, я тебя не стою…
Своей холодной красотою —
Собой любуешься сама.
Ты только не молчи, ответь,
Пришли хотя бы смс-ку,
Найди какой-то повод веский,
Пока не разлучила смерть,
Чтоб на тебя мне посмотреть.
ДЕНЬ СУРКА
И снова День Сурка.
Едва глаза открыв,
встречаю потолка
медлительный наплыв.
Тяжелый бой в груди
на подвиг не зовёт -
хватает впереди
обыденных забот.
Поднявшись кое-как
пойдёшь, откроешь кран
и с тремором в руках
нальешь воды стакан.
«О, Боже, Боже мой!»
подумаешь в сердцах:
когда пришёл домой?
и на своих ногах?
А надо морду брить,
хоть ляг сейчас костьми,
копытом землю рыть,
чтобы успеть к восьми...
Гораздо проще — всё
давно послать к чертям!
Так говорил Басё,
о том писал Хайям.
Как жалко что женой
не обзавёлся я:
порхала б надо мной,
красавица моя.
Но вот — готов омлет,
боржоми и батон.
Сидит анахорет
и думает о том,
что снова День Сурка
маячит впереди
и вечная тоска
в прокуренной груди.
МУЗЫКАНТ
Музыкант уйдёт, но музыка останется…
Отголоском прозвучит вдали.
В даль умчится синеглазая красавица,
как Ассоль, встречая корабли.
Прочь уйдут тревоги, треволнения.
Вновь душа, как феникс, из огня
возродится и без сожаления
из трюмо посмотрит на меня.
И опять по-новому представится
Окунуться в будни с головой…
Возвращайся, синеглазая красавица,
Чтобы жизнь наполнить синевой.
ТЫ МЕНЯ НЕ СЛЫШИШЬ
Я говорю, но ты меня не слышишь.
Я весь горю, но ты меня не слышишь…
Я в бешенство впадаю, я смешон.
Молчание — последний твой подарок
В ночь пересотворения времён.
Горит свеча, верней, свечной огарок.
Всё, что осталось… Свет его неярок.
Осталось только несколько имён
Да самородки звёзд над головою…
В душе моей — ни света, ни покоя,
Там олово словесного прибоя…
Не надо слов, лишь помаши рукою —
я в ночь уйду, в себя не приходя,
встречая неминуемость дождя…
Я говорю, но ты меня не слышишь.
Я весь горю, но ты меня не слышишь…
ЭПИЗОДЫ
1.
Вода вдоль берега бежит,
И ножки белые мелькают…
На солнце девушка лежит,
Под солнцем ласточки порхают.
Маячит бакен вдалеке,
Как будто призрак нелюдимый.
Несётся лодка по реке.
Куда? Не знаю. Просто мимо.
С моста рыбачат рыбаки.
На леске — рыбка золотая.
Вон пиво тянут мужики,
От удовольствия икая.
И вновь передо мною пляж —
Как бы животное большое.
Являя высший пилотаж,
Мне птицы не дают покоя.
Вода вдоль берега бежит.
Зонты, игрушки, побрякушки.
На солнце девушка лежит,
А на лице её — веснушки!
2.
С неба серого
с прожилками грозы
покатились две твоих слезы…
ты стояла, теребя в руках платок,
(пробегал между лопаток холодок),
как расплата, как расстрельная статья,
как утрат моих свидетель и судья…
А с утра — сверкает солнце в образах:
Ни грозы, ни серебра в глазах.
3.
Снег лепит памятник зиме.
Сверкают скользкие дорожки.
Снег лепит памятник земле,
Себе… и нам с тобой немножко.
Седой упрямый следопыт,
Свидетель суеты и судеб,
Снег, прикрывая праздный быт,
Следит, но никого не судит…
Мне сорок лет, почти старик.
Тебе — всевечно — восемнадцать.
В пакете на ветвях болтается
Растерянного ветра крик.
4.
Крик грачей в кривых деревьях.
Начинается весна.
Я с утра — как чудо в перьях,
ты как кошка — у окна.
На стене висит Саврасов,
и Саврасов за окном.
Торжество пастельных красок
и пакетик — три в одном…
* * *
Душа тоскует по-иному…
Она болит, а, значит, есть.
Скажите доброе мне слово
Пришлите мне благую весть!
Я видел свет на русских лицах
Я слышал тысячи молитв.
И если хочется напиться —
Душа болит, она болит!
Я стал взрослее и черствее!
Я многих знал, любил — одну.
Читал смиренного Матфея
И слушал-слушал тишину.
По съёмным странствовал квартирам,
Писал весёлые стихи.
Как в этом мире мало Мира!
От криков стали мы глухи…
* * *
Сегодня вторник.
Полвторого.
Крадётся время, не спеша.
А в голове засело слово
Такое праздное — «душа»!
Во всех стихах оно мелькает.
То бабочкой в окно порхнёт.
А то лучом на нём играет…
Листвой на солнце шелохнёт.
И пусть другой, ища иного,
Как Велиар, велеречив,
А мне приятно это слово,
Как может быть приятен миф.
* * *
Когда-то жили, не тужили,
У мира не были в гостях
И о прекрасном говорили,
Как о последних новостях.
И выражаться не стеснялись:
Торжествовал высокий стиль,
Но паруса души порвались,
И торжествует в жизни штиль.
В любовь заранее не веря
И гор для дружбы не найдя,
Мы запираем на ночь двери,
В самих себя не приходя...
И, сидя в замкнутой квартире,
Чтоб не рассеять мысли свет,
Мы мудро думаем о мире,
В котором нас в помине нет.
* * *
Ангел мой с глазами серыми,
Ты не видишь вещих снов,
Меришь всё земною мерою
И боишься громких слов.
Словно ты из мира горнего
Вниз на цыпочках сошла,
И, хлебнув земного горя,
Потеряла два крыла…
Распускается на улицах
Нелюбимая сирень.
Ангел мой, не надо хмуриться,
Встретим вместе новый день!
И, когда луной отравлены,
Звёзды выцветут в окне,
Два крыла твоих расправленных
Я увижу на стене.
Ангел мой с глазами серыми,
Дай мне руку в этот час —
Станем близкими и первыми
В мире, созданном для нас.
* * *
Она ответила молчаньем.
Она ушла, закрыла дверь...
А я души в тебе не чаял.
А я страдал, как дикий зверь.
Зачем мне это наважденье?
Всё для тебя – нелепый сон…
Но я, как ангел в помраченье,
В одну тебя всю жизнь влюблён.
Иди, ищи себе другого!
Другую жизнь, другой любви.
От одиночества пустого
Пускай в объятия свои.
А я устал терять надежду
И счастья спутанную нить.
Меня давно зовёт Надежда.
Всё хочет чаем напоить.
* * *
Время маленьких побед
и бессмысленных забот –
ручеёк случайных лет
мне о юности поёт.
Ничего не изменить
в этой песенке его.
Можно только извинить
что в итоге – ничего,
кроме памяти и слов,
где себя не узнаю…
Время – вещий птицелов –
дует в дудочку свою.
* * *
Благодари людей за то, что есть.
Благодари друзей за то, что здесь…
Не забывай благодарить отца и мать,
Благодари врага за меткий мат.
Благодарение своё твори в тиши.
Спасибо, Господи, спасибо от души!
За все мои пороки и грехи,
За все мертворождённые стихи,
За хмурый день и каждый битый час,
За то мгновенье, что связало нас
С великой тайной жизни на земле.
Благодарю тебя за пресный хлеб,
За пригубленье терпкого вина,
За то, что есть во всём моя вина,
За кладбище, растущее окрест,
Куда несу судьбы посильный крест.
* * *
Я тебя любил, я тебя жалел.
Ничего, ничего не вернуть сейчас.
Остаётся памяти цепкий плен,
Где счастливые тени живут за нас…
«Я тебя люблю», – я скажу другой.
И подумаю, может быть, о тебе.
Только ты не надейся, что я – другой,
Что в моей судьбе без тебя – пробел.
Пусть меня и манил посреди ночей
Электрический твой, а не звёздный свет,
Ты не вынесешь снова любви моей.
И за это тебе оправданья нет.
* * *
Холодна любовь любимой
И, как лодочка, легка
На волне, бегущей мимо
Вдаль за солнцем, в облака…
Дай мне, милая, напиться
Счастья из холодных рук.
Я – не ангел, ты – не птица.
Ну а вдруг, а вдруг, а вдруг?
Может быть, чего-то стоит
Эта бедная душа?
Отчего так сердце стонет?
Почему ты хороша?
Почему, когда ты рядом,
Замирает всё вокруг?
Но любви тебе не надо…
Ну, а вдруг, а вдруг, а вдруг?
Холодна любовь любимой,
Как Дивеевский родник.
Проходил когда-то мимо,
А сейчас к нему приник.
Не могу никак напиться,
Остудить сердечный стук.
Жизнь уже не повторится…
Ну а вдруг, а вдруг, а вдруг?
* * *
Вьётся по ветру дымок.
У окна уснула кошка.
Рассыпается снежок,
Как варёная картошка.
Может быть,
Приснившись кошке,
Я шагаю по дорожке:
Вензеля собачьих лап
Опечатали ухаб.
Стог сугроба золотится.
Небо тонет в тишине.
Или это только снится
Зачарованному мне?
* * *
Тяжело оживать после долгого зимнего сна.
Просыпаться едва и с улыбкой ручного Будды
прикасаться к прозрачности утра, когда луна
белым облаком тает в небе. Всё меньше чуда
остаётся в сердце. Всё больше пустых утрат.
Жизнь растёт, как пустыня, не утоляя жажды…
И холодному солнцу не рад соловелый взгляд.
Всё старо и знакомо… Всё было уже однажды.
Но себя (по привычке) опять заставляешь жить –
словно ворон ты или гость на чужом раздолье…
Ветер бьётся в окно. Золотую колеблет нить.
Почему-то ему одного не хватает поля.
* * *
Весна пришла, как школьница,
Пришла и говорит:
И хочется и колется,
И мама не велит…
А всюду веет свежестью,
И, голову кружа,
Какой-то дикой нежностью
Охвачена душа!
И хочется шампанского
За нищие рубли,
Чтоб заливаться ласково
На празднике земли.
* * *
Я мечен месяцем ущербным,
Но не в накладе, не в ущербе.
Лишь ходит лунный серп по нервам,
Как по цепи косматый цербер...
И, в одиночество впрягаясь,
Как ломовая единица,
Я оправдаться не пытаюсь
За то, что мне ночами снится.
А то, что есть, а то и будет.
Но не в ущербе, не в накладе
Живут несломленные люди
С ущербным месяцем во взгляде.
И пусть сегодня мне приснится,
Пусть раны снова беспокоит
На небе огненная птица
И сном глаза мои проколет.
* * *
В тени прохладной возле церкви
Стою, как уличный Исайя.
А чёрт бросает крести, черви,
А я курю и не бросаю.
Стою и ничего не стою
Перед величием вселенной.
Её любуюсь красотою –
Халявой вечной и нетленной…
Я думаю, о чём томится,
Уму неясная Психея?
Быть может, надо ей напиться,
Чтоб жизнь казалась веселее?
А может быть, она устала,
Но от чего? – сама забыла.
Или её любили мало,
Или она недолюбила?..
В тени прохладной возле церкви
Я не во зле и не в обиде.
В тени прохладной возле церкви
Как будто Бога я увидел…
Я мог бы здесь стоять годами,
Смотреть в немыслимые дали.
Но мне сегодня нагадали,
Что в гости ждёт соседка Галя.
* * *
Не шепчи мне про время
Оттуда, где времени нет…
Не шипи мне про время,
Которого так не хватает.
Я бы многое отдал,
Чтоб выполнить каждый завет.
Но зовёт меня новая
Нового времени стая…
Сколько разных осколков,
Сколько разовых резвых секунд
Режут, словно стеклом,
По горячему пульсу запястья.
– Не кричи мне про время! –
А то не дай Бог просекут
И потянут к ответу
За все обещанья и страсти.
Я к ответу пока не готов,
Я ещё тишиной не запасся…
* * *
В белый космос одеты косматые ели.
Я стою и немею от этого чуда.
Мне приснилась зима в середине апреля.
Что бы значило это? А, впрочем, не буду
С головой погружаться в толковые книги,
Выясняя случайного чуда значенье!
Мне приснилась зима и закатные блики
И в зеркальных озёрах твоё отраженье.
Ты, увы, не придёшь и окна не прикроешь.
И в каморке моей не найдётся камина,
Чтоб искать саламандр
в ослепительном рое…
Отчего же такая приснилась картина?
Это всё-таки странно, и я озадачен,
И меня за разгадкой зовёт неизвестность.
Мне вчера ни с чего улыбнулась удача,
Оглашая заливистым смехом окрестность.
А сегодня с утра не найду я покоя:
Вспоминаю тебя да надеюсь напрасно.
В белый космос одеты… Приснится ж такое!
Жизнь прекрасна.
|
* * *
В русских лицах – как будто в оправе –
Затаился загадочный свет,
Словно в зеркале ангел оставил
Своего отражения след.
Сквозь печали, тоску и невзгоды
Он мерцает над русской землёй –
Этот свет неизвестной природы,
Но знакомый и близкий такой.
И пока не призвали к ответу
Небеса за блужданье во мгле,
Я, доверившись этому свету,
Буду жить на родимой земле.
* * *
Киммерийская тьма, я в тебе пропаду.
Я дорогу к себе в эту ночь не найду.
Я обратно один, как прямой Китоврас.
А дорога, петляя, скрывается с глаз.
Где былая Хвалынь? Где казацкая быль?
Опочила на всем придорожная пыль.
Ничего не осталось от славных веков…
Лишь стоит в небесах топот конских подков!
Половецкие танцы степных кобылиц
Над полями и пылью казачьих станиц,
Над молитвой могил и молчаньем церквей.
Над распятой… и вечной Россией моей.
СВЯТОСЛАВ
Простое, смелое лицо.
Глаза горят из-под бровей!
На ухе воина кольцо
И чуб на лысой голове.
Он был ребёнок удалой,
И остриё его копья,
Давно проеденное ржой,
Хранит древлянская земля.
Когда ж он вырос, возмужал –
Ходил в походы, точно барс!
Но всех врагов оповещал
Словами: «Я иду на вас!»
И хитроглазый печенег,
Чтоб не испытывать судьбу,
Галопом обращался в бег,
Когда слыхал его трубу.
Был Святослав – светлейший князь!
При нём славяне в гору шли.
Но всё душа его рвалась
Подальше от родной земли.
Он Русь водил на Цареград,
Громил отчаянных хазар.
И больше всяческих наград
Ценил мечи – прекрасный дар!
Но византийскому царю
От русских – белый свет немил.
Он кровожадного Курю’
На Святослава подкупил.
Привстал на лапы Скимен-зверь
И оглядел свои поля!
Эх, Святослав, погиб теперь,
Не сбережёт тебя земля.
…Стрела калёная метка,
И меч в сраженьях закалён.
Устала крепкая рука
Рубиться с четырёх сторон.
А Дивы вражеских полей
Уж саван вьют из горьких трав…
С весёлой головой своей
Расстался славный Святослав!
Её за волосы поднял
Рукой кровавою Куря’.
Он череп златом оковал
И с этой чашей пировал,
И … славил русские края!
БЕЛЫЕ ПОЛЯ
Какие белые поля!
Здесь солнце рассыпает рожь.
Звенит морозная земля
Страны, в которой ты живёшь!
Хватаешь снег горячим ртом,
И с ветерком — по телу дрожь!
Уходит прочь за дальний дом
Страна, которой ты живёшь.
И время силишься объять,
Но понимаешь — не солжёшь,
Что не придётся умирать
В стране, в которой ты живёшь.
На небесах погаснет свет,
И вдруг подступит к сердцу ложь:
«А, может быть, давно уж нет
Страны, которой ты живёшь?»
Под звонким ливнем знойных лет,
Под бледным саваном порош
Пускай хранит Нездешний Свет
Страну, которой ты живёшь.
ГЕРОИ РОССИИ
Они себя не жалели,
Любой принимали бой…
Качала Судьба качели
Под смертный ракетный вой.
Бранились словами хлёсткими,
Но помощи не просили.
Вчера ещё были подростками,
Сегодня – Герои России!
Все мы играли в «войнушку»,
Из палок рубя пистолеты.
По кругу пускали кружку
И первые сигареты.
Бросали бараньи альчики
Двоечники и разини,
Вчера ещё были мальчики,
Сегодня – Герои России!
Любили простых девчонок,
Не светских лукавых львиц.
Наташек, Марин, Алёнок!..
Держали в руках синиц.
Оделись в броню матёрую,
Отсчитывая секунды,
уличные мушкетёры,
дворовые Робин Гуды.
Зимой и осенней распутицей,
под солнца июльского жар
никто и ничто не забудется:
Змеиный, Бахмут, Угледар…
Будет пора весенняя
И с неба слова простые:
«От люльки до Воскресения
Вы все Герои России!»
ГОРОДОК
Забытьём заросший город.
Справа, слева — камыши!
Был я здесь когда-то молод,
Жить отчаянно спешил.
Три-четыре остановки
да пустой автовокзал.
«Студия изящной ковки» -
прям не верится глазам!
Кто-то, видимо в простуде,
перепутал города...
Здесь изящества и студий
не бывало никогда.
Город временем забытый,
как назойливый старик,
со своим убогим бытом
ко всему давно привык.
Есть, конечно, перемены.
Вон построен Детский сад...
В остальном же неизменно
всё как сорок лет назад.
Верный спутник постоянства
тяжкий он оставил след:
безработица и пьянство...
Почему-то жизни нет.
АСТРАХАНСКАЯ РЫБАЛКА
Край рыбацкий, но безрыбий.
То колючка, то камыш...
Кони взмахивают гривой
и жуют речную тишь.
Ветерок взволнует реку –
волн прокатится орда.
Есть местечко человеку,
коль с добром пришёл сюда.
Капли катятся по леске,
перелески вдалеке...
Облаков живые фрески
на прозрачном потолке.
Вдруг
проклюнется под сердцем
задремавшая душа –
с давним другом, иноверцем,
выпьем прямо из ковша.
Не клюёт сегодня рыба:
ни подлещик, ни карась.
Скажем Родине «спасибо»:
рыба вся перевелась…
Напоследок снова кинем,
сушим вёсла и айда.
В камышах в прибрежной тине
дышит мусором вода.
Отдохнули, слава Богу.
Как ни как а благодать!..
Завтра заново – в дорогу.
Жаль, что рыбы не видать.
* * *
На подмостках глухой Державы
Мы пустые держали речи…
В ожидании славной жатвы.
В предвкушении доброй сечи.
И скрипели слова, как петли.
И болтались слова, как двери.
Закордонные ветры пели
о весёлой звериной вере.
Расставляла Держава кегли,
словно кости былых империй…
Городки, города, столицы…
И повсюду одна нирвана.
Можно было бы просто спиться,
и не поздно, но, вроде, рано.
Свои раны в бинты чужие
Обернула душа-русалка.
Повзрослели, не став большими,
Поседели, волос не жалко.
И осталось одна усталость,
и досталась одна благодать:
не давить на мозоль и жалость –
воевать и детей рожать…
МОЛИТВА РУССКОМУ БОГУ
О, Господи, спаси Россию
От всех «спасителей» её…
От тех, кто мнят себя мессией
И неподвластным судиёй.
Кто о своём патриотизме –
К заботам ближних нем и глух –
Твердит, не ведая Отчизны;
От всех подобострастных слуг.
О, Боже, упаси Россию
От всех «хвалителей» её,
Кто голосят, как мерин сивый,
Или икают соловьём;
Кто в пересудах о минувшем,
Своих амбиций не тая,
Кричат юродивым кликушей:
«Свя-та-я родина моя!»
О, Грозный Боже Светозарный!
Господень неминуем суд…
Пусть не растут у нас казармы,
А дети здравыми растут.
Чтоб меньше было генералов,
Но в час Отчизны роковой
Пусть Рокоссовский и Макаров
Нас поведут в священный бой.
О, Боже мой, обереги
Мою страну от бедствий многих:
Пусть просветлеют дураки,
И всюду сделают дороги…
И пусть чиновники на «отл»
Сдают «Историю» и «Русский»,
Чтобы со лба стирая пот,
Идти в народ тропою узкой.
Обереги и сохрани
От либеральных идеалов,
И да продлятся наши дни
вдали от шатких пьедесталов.
ДРЕВНЕРУССКАЯ ЗАПЛАЧКА
Всё продано за старые долги,
И на кармане больше ни гроша.
Трусы, бейсболка, рваные носки
И вечная бессонная душа…
Коллектор мой! Мне нечем оплатить
Твой скорбный и неумолимый труд.
И не на что теперь гулять и пить —
Есть всё же польза от кредитных пут!
Есть мера в отношениях людей —
Отсутствие кредиток и бабла.
Не полежать у девичьих грудей,
Для фронта не купить Бэ-Пэ-эЛА.
О пристав мой! Забудь меня, сотри
Из памяти мой вечный телефон…
Списание долгов мне подари
Под бой курантов и кремлёвский звон!
ДОМ
Вот старый придорожный дом —
обвис и почернел.
Жил человечек в доме том,
пожил — и вдруг сгорел…
Никто не знает почему.
На склоне буйных лет
и газ отрезали ему,
и отключили свет.
Так отчего же он сгорел?
Чернее всех чернил,
Дом беспризорный почернел,
но тайну сохранил…
Тот человек горел не раз
в заботах о родных,
горел вблизи любимых глаз,
горел вдали от них.
И часто развевался флаг
над флигелем его,
он Родину любил за факт
отсутствия всего?
Никто не хочет покупать
тот дом уже давно…
Кто не горел, тем не понять,
Сгоревшим — всё равно.
ВИРШИ О НОВОЙ ХРОНОЛОГИИ
От Нестора былого летописца
Остались только смутные слова…
Истории события и лица
Живут покуда Родина жива.
Переписать и всё переиначить –
У новых летописцев зуд в крови.
Для них былое ничего не значит:
Пусть свинья хрюкают, где пели соловьи.
И не бывало Поля Куликова,
За Балтику не бился Грозный царь –
Для славы праздной, для пустого слова
Готовы реформировать букварь.
Пускай Иван без племени и рода
Забудет всё, сопьётся под конец.
Пусть виски пьёт и чествует свободу,
Где свинья во дворе, не сказочный дворец.
ВИРШИ КО ДНЮ НАРОДНОГО ЕДИНСТВА
Мы едины,
Непоколебимы
Красною Рябиною хранимы!
Пусть грешны, но с нами Божья Мать –
Нас не переделать, не сломать.
Под святым спасительным Покровом
Под Москвой и светлым градом Псковом –
Всюду, где не дремлет лютый враг –
В небо устремится русский стяг.
Не страна, а Родина за нами.
Пропитавшись потом и слезами,
Здесь свята земли любая пядь.
В эту землю нам придётся пасть.
С нами Минин и герой Пожарский!
Мы народ, не лживый род боярский.
Семя Правды, Истины, Добра
Сеять нам не ради серебра.
Жаждет иноземное отрепье
Владиславы, Мнишеки, Отрепьевы,
Папы Рима или паны Польши
Больше власти и богатства больше.
Но едины мы,
Неколебимы,
Красною Рябиною хранимы.
Будет бой, а после добрый пир.
Да прославится народов вечный мир!
ПУТЕВОДНАЯ ЗВЕЗДА
Моя страна, по вездесущим ямам,
По мятым лицам и хмельным глазам,
По мату пьяной малолетней мамы,
По жалобам
пытливым образам
Тебя — родная! — я всегда узнаю,
Возненавижу,
прокляну,
взмолюсь:
«Русь необрезанная, Родина резная,
Святая святотатственная Русь!..».
И оборвётся сказанное слово.
Умолкнет стих, как тёмная вода.
Россия возродится из былого.
И встанет Путеводная Звезда.
***
Втоптаны в копоть
Звёзд позвонки.
Времени хлопать
Мне не с руки:
Древняя крепость
Над головой —
Огненный Эпос
вечно живой!
В тёмное время
Тёмен язык…
Дайте мне лемех,
двух вороных —
Я бы осилил
пашню небес.
Лишь бы в России…
Лишь бы воскрес…
ДРУГУ
Друг мой, незнакомый и далёкий!
Ты прошёл, как странник, по земле.
Все мы в этом мире одиноки,
Словно звёзды в первозданной мгле.
Не во зле я время проживаю.
Пусть хожу, как ты, по кабакам.
Но когда стихи я сочиняю,
На столе пустым стоит бокал.
Я пьянею от стихов и песен.
Слёзы лью на светлое лицо.
Этот мир всегда нам будет тесен,
Словно обручальное кольцо!..
Этот мир — прекрасный и суровый —
Любит сильных, злых и молодых,
Тех, кто держит сказанное слово
И не бьёт исподтишка поддых.
Мы его с пелёнок полюбили.
Ни к чему сомнений пелена.
Били мы, и нас нещадно били.
Были мы — два русских пацана.
Пили всё, что плещется и пьётся,
Но остались верными душой
Этому единственному Солнцу
Над единой Родиной большой!
С сигаретой и опухшей рожей,
Как бывало на Святой Руси,
Мы крестились на распятье Божье,
Если верить не хватало сил.
Дьявол нам нашёптывал над ухом:
Вот тебе верёвочка — устал…
Повзрослели мы, окрепли духом,
Стали несгибаемы, как сталь.
Пусть чернеет крестик мой нательный,
Но души моей не очернить.
Я решил навеки и смертельно
К Родине себя приговорить…
РОДИНА
Родина — суть пространства,
времени и свободы,
радости, постоянства,
долго звучащей ноты,
что начинает мучить,
но не дает забыться…
Родине — не научат.
Родина — не приснится…
Пусть повышает градус
чувство патриотизма —
сколько ни пей, а каясь,
снова клянёшь отчизну.
И ничего плохого,
вроде бы, не случилось —
комом дурное слово
Родиной покатилось…
Эта любовь к последним
истинам и пределам
хуже пристрастья к сплетням
в скверике запустелом.
БРЮГГЕ
Лист, чернила, чистая сорочка —
больше ничего не надо.
В. Маяковский (вольная цитата)
Допиваю вино,
надеваю рубашку и брюки
и залягу на дно
в достопамятном городе Брюгге.
Как бывалый шпион,
заложивший промозглую душу,
нарушая закон,
я поставлю его на прослушку.
Там повсюду цветы
и дома в историческом стиле.
Там следит с высоты
лёгкий ангел на башенном шпиле.
Каждый камешек малый
хранит отпечатки столетий.
И прожилки каналов
кровят на осеннем рассвете.
Осыпается медь,
покрывает мурашками кожу…
Не хочу я смотреть
на бездушные сытые рожи.
Не поеду я в Брюгге,
Останусь в немытой России.
Есть рубашка и брюки,
а всё остальное — осилим.
О ВОЙНЕ
Зачем писать о той войне
И ворошить былые беды?
Мы отмечаем день Победы,
собой довольные вполне.
Минута Памяти и год
беспамятства души вертлявой.
Да, вертимся мы, Боже правый,
среди проблем, среди невзгод.
Ты помнишь наш девятый класс?
Ходили в гости к ветеранам.
Их ордена, как будто раны
на сердце, не касались нас…
Мы пили вместе горький чай
И что-то слушали про танки.
Для малолеток на гражданке
Всё это было невзначай.
Но вот мы взрослые уже.
Тех ветеранов нет в помине…
Теперь бы мы гордились ими?
Их имена живут в душе?
Надев георгиевскую ленту,
всего один лишь день в году
несём гвоздики к монументу
у всех знакомых на виду.
И Вечное живое пламя
для нас ли светит по ночам?
Не думал я, не замечал.
Но тень войны той — между нами…
ОСВЕНЦИМ
В Освенциме идёт ремонт…
Под серым небосводом
не устают здесь от работ —
«Труд делает свободным»
Здесь реставрируют барак,
там — ветхий крематорий.
Замазывают так и сяк
следы живой истории.
Следы от сломанных ногтей
на равнодушных стенах
сожженных заживо людей,
невинно убиенных.
В Освенциме идёт ремонт.
Вот обновляют карцер…
Евроремонт… который год
всё покрывают глянцем.
Чтобы туристы веселей
глотали бутерброды.
Нет, здесь не вешали людей —
«Труд делает свободным!»
Здесь даже Памятника нет
советскому солдату…
Для русского — везде запрет.
Повсюду — казематы.
СПАСИБО СОРОСУ…
А так ли было в сорок первом,
в том сорок первом роковом:
Гармонь по русским сёлам пела,
закусывая рукавом?
Плясали блудные дивчИны
солому в косы заплетя,
под флагами из кумачины
точили лясы у плетня?
Страна сдавала пятилетку
как недоученный урок?
За то, что небеса не в клетку
средь урок распивали грог?
Не зная заграничных далей,
варили сталь за чёрствый хлев,
а Берия — пока спал Сталин —
насиловал советских дев?
Так что там было в сорок первом
с народом в сорок сороков?
По кабакам лечили нервы,
мочили в нужниках врагов?
От центра до земли окраин
народ страдал, лишённый сил?
В глухом Кремле страны Хозяин
пустую трубочку курил?
Листая томики историй,
ты удивляешься чему?
Спасибо Соросу -«I′m sorry» —
чтобы ни сердцу, ни уму…
Ему б ни дна и ни покрышки
за переписанный им век:
за «просветительские» книжки
на полках всех библиотек.
Святой, юродивый и грешный
многострадающий народ
посадит ма-лень-кий Орешник
в ваш европейский огород.
И вы поймёте, англосаксы,
как мы умеем петь и пить.
И вам придётся извиняться…
или по-русски говорить.
СУВОРОВ
Суворов едет в Петербург
чтобы сказать известный тост:
«Ах, Матушка, повержен турк!
до первых звёзд
до первых звёзд!»
Горит луна, молчит звезда,
скрипит карета в борозде.
Прекрасны русские места,
где каждый тянется к звезде.
Суворов дремлет, Ванька бдит
и подгоняет лошадей.
Давно фельдмаршал знаменит
среди чинов, среди людей…
Он спит, заполонили сны
Варшава, Рымник, Измаил,
Отчизны верные сыны,
кого отсрочил от могил
и те кто пал в земле чужой…
Пылит дорога в тишине.
По грустной родине большой
Суворов едет как во сне.
И снова горы, города,
богатыри, ночные Альпы…
Горит над теменем звезда.
И месяц, словно тонкий скальпель,
снимает скальпы с облаков,
деревьев подрезает кроны.
Туманятся родные склоны
как бы парное молоко…
Гудит луна, звенит звезда…
Суворов расквитался с турком.
Дождливым петербургским утром
его встречают господа.
И лица прячут в модный шарф.
И парики бросают в ноги.
«Поди устали Вы с дороги,
Граф Рымнинский, великий граф?!
Налейте водки из графина!
Виват! Виват Екатерина!»
МАЛЬЧИКИ
Без вести пропавшие
Мальчики вчерашние
Тили-тили-тесто
Смерть — твоя невеста.
Раз-два-три-четыре-пять
Не умеет Смерть считать
Спят святые воины
Морги переполнены.
Ах, война проклятая
Ты ли виноватая?
По-над облаком летя,
Плачет Месяц как дитя.
Минул месяц, минул год,
Провернулся небосвод
И другие мальчики
Загибают пальчики
Целясь, щёлкают курки,
Время делая другим…
Без вести пропавшие
Бледные, опавшие
Ни значка ни имени
Крестики да линии…
* * *
Поют покамест в огненной России
Поэты, что не предали страны.
Быть может, они ангелы простые?
Отчизны беспризорные сыны?
Пока звучат торжественные песни,
Пока от скверны лечит звукоряд
И очищает небеса и веси,
Россию никогда не победят!
Здесь свято всё, что не бывает пусто.
Пусть каждый день — как скоротечный бой
За право жить, за правду, за искусство,
За Родину, за счастье быть собой.
Уходят в бой с молитвою и песней,
Где горизонт натянут как струна…
И тех, чей подвиг ныне неизвестен,
В грядущем просияют имена.
* * *
Война
никогда
не кончается...
Она в дома возвращается
Тех поседевших ребят,
Что по ночам не спят.
А если и спят – недолго.
Потому что есть чувство долга.
И не спасает водка
И колет игла наград.
Война никогда не кончается...
Большое — не забывается.
Ведь позабыть нельзя
как погибали друзья.
Те фронтовые дороги,
где русской пехоты боги
к Победе святой стремясь ,
месили врага и грязь.
Сожжённые сёла и веси
Просили священной мести.
С глазами на мокром месте
Встречали солдат невесты...
Матери с образами,
Ангелы с Небесами,
Вечный бессонный полк
И русский суровый Бог.
* * *
Был он весел, молод и красив,
Песни пел и рюмку поднимал,
Руки трудовые распустив,
девушек к берёзкам прижимал.
А потом, внезапно повзрослев,
навсегда захваченный войной,
сеял в поле, не колхозный хлеб -
одногодок из страны чужой...
Русский несгибаемый солдат,
словно огненный с небес сошедший столп,
он врастал руками в автомат
метя в свастикою
заклеймённый лоб.
Нелегко победу добывать.
Ноги сбиты. Ранена рука.
Русские умеют воевать
оттого страна у нас крепка.
Взят Берлин. Победа за спиной
крыльями расправила страну…
И вернулся он к себе домой
ненадолго пережить войну. |
