Современная русская литература, как и её великая классическая прародительница, по-прежнему дивит и притягивает. Что ни говорите, а высоким русским Словом можно, чувствуем, верим и знаем, выразить всю видимую и невидимую Вселенную, увлечь миллионы сердец на плодотворные дела государственных, международных – что там! – планетарно-космических охватов и возжечь жажду к жизни в угасающем теле. Душа и ум в высоком русском Слове едины и гармоничны, как, возможно, и сама Вселенная. Думать, не судите строго, тянет возвышенно и широко, и, конечно же, выходит порой не без некоторых преувеличений, когда, не затаиваясь в излишней робости и стеснительности, любишь и переживаешь.

Но всё-то оно хорошо и ладно было бы, и преувеличения воспринимались бы лишь невинностью, когда представления и ощущения более или менее полно совпадали бы с реальностью нынешних достижений, дел текущих, – год от году, лет, пожалуй, тридцать уже, нарастает тревожность. И тревожность, да её сопутница грусть, если уже не уныние, оттого, что видится весьма туманной, неразборчивой даль наша общая: а что, собственно, из русской литературы современности становится мало-помалу, не говорим – боже упаси! – классическим, но каким-нибудь, что ли, крепко, надёжно установленным, даже основополагающим, общенациональным, желанным народу, ещё точнее и проще можно сказать – в той или иной степени правильным, выверенным, то есть, если хотите, одобренным в том или ином виде едино государством и обществом, но ключевое всё же, – становится уважаемым и любимым читателями в поколениях? За двадцать пять – тридцать-то лет нечто подобное должно же было появиться и безоговорочно уже утвердиться в нашей жизни и судьбе. Появилось ли, утвердилось ли? Принято ли государством, обществом, не говорим, едино и согласованно, но хотя бы с каждой из сторон отчасти благосклонно, уважительно, ответственно?

Государство глубокомысленно безмолвствует: оно, демократическое, толерантное, отстранённое от суеты и бесконечных споров в художественных сферах, видимо, хочет, чтобы перво-наперво всё же общество определилось, хотя вопрос развития языка, а с ним, к примеру, продвижение художественного литературного творчества, и бытования общих смыслов жизни и судьбы, точно, что дело, как было издавна заведено, государственной важности в России, сильной и интересной для всего белого света своими традициями духовно-нравственных начал и воззрений, душой и совестью, борьбой за правду и справедливость. А что за борьба за правду и справедливость без высокого русского Слова, в том числе художественного? Дорого ли такая борьба стоит?

Да, общество пытается отвечать, однако нет как нет мнений определённых, взвешенных, проясняющих дали нашего бытия. Напротив, нарастает противоборство, решительное отрицание мнения противоположной стороны нашей общественно-художественной судьбы, и потому озабоченность и тревожность не отпускают душу и разум. Мы прекрасно с вами знаем из истории человечества и России, что искусствами, литературой, высоким Словом можно возвышать смыслами, надёжно обустраивать жизнь, неуклонно формировать положительное самоощущение нации, взвешенно и ответственно воспитывать и обучать подрастающее поколение, влечься всей своей человечьей сутью на высоты, доселе неведомые, преодолевать в обществе подозрительность и насторожённость, а то и страх и озлобление, от которых жизнетворчество народа сужается и оскудевает.

Стараюсь не отставать от движения литературы – её мыслей, образов, метафоричности, имён, тем, направлений, споров, хотя, конечно же, что-нибудь всё же упускается, часом приходится пролистывать книги и журналы не углубляясь, а потому ожидать предельной объективности от одного человека было бы опрометчиво; да и жизнь наша современная – хаотичная, переменчивая, суетная: где уж за всем поспеть, всё осмыслить, прочувствовать как надо бы. Однако склонности, устремлённости, приверженности, тенденции до известной степени всё-таки ясны и самоочевидны, и они многих из нас уже не столько поражают и настораживают, а – возмущают и даже вгоняют в уныние, порой даже ужасают, потому что столько плодится и пучится около и вокруг современного художественного русского Слова всевозможной скороспелости, несообразности, нечистоплотности, зауми, тупости, зависти, ерунды, необузданного нахрапа, злости, кликушества, подковёрщины, чинодральства, европодлости и черт те знает чего ещё!

Сами посудите и вспомните: что не выйдет в последние десятилетия на свет божий из хитромудрых лабиринтов и глубин крупных издательств, по сути, этих частных идеологических «штабов» (по Чапаеву, помните?), и что преподносится обществу и государству как высота, как достижение, как нечто общенациональное, на поверку оказывается весьма и весьма спорным, порой откровенно слабоватым, заумным, мутным, даже тёмным и зловатым, нередко – бессовестной отсебятиной, и, конечно же, настораживает, раздражает различные социальные и творческие объединения общества. Из года в год видим и слышим всё те же противоречия и несогласия: одни идейно-художественные группы восхваляют нечто ими же опубликованное и вытащенное на публику, другие – тоже самое разносят в пух и прах или же в гробовой похоронности помалкивают, поглядывая, прислушиваясь, – е-ей, всё одно что из окопов, блиндажей, дотов, снайперских лёжек!

Литературно-издательские и общественно-политические так называемые элиты пока выясняют в своих кругах, кто из авторов, их, разумеется, выдвиженцев, лучше, кто злободневнее, кто своеобычнее, кто, наконец-то, взял-таки смело и оборотисто художественного быка за острые и опасные рога, а тем временем читателя, серьёзного, подчеркнём, вдумчивого читателя, год от году становится всё меньше и меньше. Остатки читательские после пышных премиальных шоу и рекламной трескотни со стороны «штабов» вроде бы и потянутся к книгам хвалимого автора, да в который раз поймут в разочаровании и недоумении – снова пустоватым, развлекательно-опереточным дело вышло, более идеологическим, мутным, враждебным, чем литературно-художественным, вдохновенным и вдохновляющим. Вся эта трескотня, пафосность подрывают и без того шаткие основы читательской культуры. Искренно жаль бывает этих хвалимых «штабами» авторов: люди они, конечно же, неплохие, если пошли в писатели, в художники, в мыслители, и писатели многие из них – настоящие, что говорить уж, даровитые, да не повезло им – попали не в товарищеский художнический круг строгих, но и нежных, трогательных ценителей высокого русского Слова, словесности, больших художественно-воззренческих смыслов, а в клещи более-менее литературно-художественных, но всегда боевито и мудрёно идеологических «штабистов», дельцов, тёмных личностей.

Что ещё видим и слышим? Тиражи по-серьёзному, ответственно мировоззренческих, высокоталантливых и при том далёких от суеты «штабных» шоу современных, актуальных художественных книг – а их немало, немало! – смешные; издателями осознанно не продвигаются, не переиздаются, критиками замалчиваются, государством не поддерживаются. Да, смешные для огромной великой страны тиражи, а потому, так как смешные, то – смеёмся, но и – плачем. И как бы не рассказывали нам высокого ранга министерские, культурные работники или всевозможные статистические эксперты-счетоводы (паны Вотрубы из «13 стульев») о росте тиражей книг в разы, о «буме» электронного чтения и вообще чтения, но читателей в стране, отчётливо и горестно видно по жизни и в особенности по развитости, а точнее, нарастающих отсталости, ограниченности духовной и даже интеллектуальной молодого поколения, не добавляется никак. Если всё же и добавляется, то в основном по одному прямолинейно-несгибаемому направлению издательского, книгопродавческого бизнеса – развлекательному: «квестовому», «прикольному», «скандалёзному», так называемому «любовному» или «женскому», ещё по приключенчески любовному, фэнтэзи, «попаданскому», пошло и примитивно детективному (до англичан и американцев всё же по-прежнему далековато нам); и ещё в этом ряду что-то цветёт и пахнет на книжном рынке страны, но, извините, вникать и пачкаться не хочется. И данное направление призвано – сие не оспаривается даже самими читающими! – как-нибудь убить время (жизни).

(Об издании учебников, справочников, прикладной, религиозной, научной и так далее литературы промолчим: тут нужны иной заточки и направленности знатоки.)

Конечно же, если быть снисходительным, то можно сказать: ругаются? – да пускай ругаются себе эти всякие там группы идеологий и интересов; восхваляют? – да пускай восхваляют себе на здоровье: у нас в стране, слава богу, демократия, даже до известной степени либерализм, но читателя, вдумчивого, извините, необходимо оговаривать, напоминать, серьёзного читателя, книгочея, книголюба, дорогие сограждане, не прибывает! Ни в бумажных, ни в электронных ипостасях. И зачем, для кого, во имя каких идеалов, идей, миропониманий, спрашивается, шум, ругань, восхваления, эти дешёвые недешёвые шоу, эта тривиальная и топорная идеологическая «штабная» суета?

Остаётся молча и уныло пожать плечами и, может быть, спросить себя (а кого ещё?): «Доколе?».

Неоткуда услышать и ответа.

Очевидное, и уже выпирающее: на чтение серьёзной художественной литературы время жизни «убивать» не хотим, что там, – большинство из нас даже не способны уже к этому! А почему? А потому, что не формируется в обществе культура чтения, культура мышления, культура высоких мечтаний, уже не говорим о привитии в обществе уважительного, бережного отношения к книге, к рукописи, к высокому художественному Слову, к писательскому труду, к книгоизданию просветительского, высокого звучания и призыва. В домах уже давно не водится семейных библиотек; старые же собрания, оставленные в наследие родственниками, – на свалку да в печку, чтоб воздух и модный интерьер не портили!

За десятилетия работы в школьном образовании довелось с лихвой насмотреться на такую потеху: не хочется учителю добиваться, нервы, называется в обиходе, свои мотать, чтобы ученики прочитали программную книгу, – поступает проще и, что ли, утилитарнее, то есть по-современному: врубает на несколько уроков просмотр фильма по изучаемому произведению. Под надзором смотрят с горем пополам, – дремлют ребятишки, в смартфоны зыркают, шепчутся, шумят. После просмотра поговорили учитель и ученики для порядку о том о сём – дело в шляпе: мол, прочитали-изучили-прониклись, – какие мы молодцы! Среди старшеклассников добросовестно, от корки до корки прочитывающих насчитывается на весь класс, по моим многолетним наблюдениям и проверочным срезам в разных школах страны моих коллег, один – два человека, но чаще – вообще ноль. Большинство ребят предпочитают наскоро пролистнуть книжонки или файлы с пересказами, которых теперь в изобилии поступает от ушлых «штабов» в торговлю электронную и обычную.

Нет, нет, послушайте: учителей литературы и русского языка достойных, даровитых, ответственных, совестливых много в стране, очень даже, слава богу, много! Но, скажите на милость, как им проявить себя в среде повального читательского бескультурья, равнодушия со стороны чернильных, чиновных, душ разного уровня к серьёзной книге, к чтению, к просвещению, к высоким смыслам жизнетворчества? Итоговое за курс средней школы сочинение загнано куда-то, как к чёрту на кулички, – в зиму, в холода, и пишется тишком, украдкой, в серости и подавленности настроения пишущих, их родителей и организующих это, мягко говоря, странное действо. Что такое, зачем, кому оно нужно? И оно – поистине оно! Итоговое сочинение в России, и в старой, императорской, и в советской, и даже в лихих 90-х годах, всегда было негласным национальным праздником и писалось летом. Под солнышком, в пении птиц, в цветениях яблонь и черёмух. Многие выпускники душу распахивали на страницах сочинений, и если не для всего мира, то для того, кто будет читать их произведения. И писалось, немаловажно, после прохождения всего курса литературного обучения, и было первым, а значит, важнейшим, испытанием на зрелость интеллектуальную и духовно-нравственную младого поколения страны. Почему, на каком основании детей и нас, взрослых, лишили праздника, и связанных с ним волнений, ожиданий, гордости за русское высокое художественное Слово, за наши национальные и личные смыслы и мечты?

Оно – поистине оно!

Когда-то обязательный устный экзамен по литературе – где? Да, действительно, где? В Караганде? У нас в стране разве не надо учить детей правильно, красиво, точно говорить, произносить речи, письменно и устно выражать сложным литературным словом мысли и чувства, и при этом стремиться к художественности, хотя бы какой-нибудь азбучной в своих высказываниях, доводах, может быть, спорах с экзаменаторами, расширяя и оттачивая ресурс своего мышления, словарного запаса, знаний?

Современная школа, похоже, стала едва не одержимой идеей профориентации и начальной профессионализации. Нет, нет, профориентация с различными её модульностями, направлениями всегда была и будет в школах; в императорском и советском начальном и среднем образовании она благоденствовала и была действенной, практичной, целесообразной, человеколюбивой. Но нынешняя профориентация стремится безо всякой пощады загнать детей, как перегоняемых животных, в чудовищно узкий проход возможностей личностного развития и роста: «думай, думай о профессии!», «думай, думай о карьере, об успехе, о продвижении!», «думай, думай, как стать лидером, первым!», «думай, думай о заработке!», «думай, думай, как выжить, как не опуститься во взрослой жизни материально!». Вот некоторые скрытые и нескрытые лозунги современной российской школы! Детей после девятого класса выжимают в начальное профобразование, торопливо выталкивают из детства, из мечты, из нежных чувствований всеми правдами и неправдами. Задач и целей формирования гармонично, разносторонне развитой личности, увы, не стоит уже которое десятилетие. Приговор на обнищание духом и даже разумом – в действии. В действии для целых поколений наших граждан. Разве такой человек способен потянуться к книге, к высокому художественному Слову? Что ж, можно смело говорить: да здравствует ограниченность и односторонность, узость мышления и воззрений, отвратность к высоким духовно-нравственным началам, к книгам, знаниям, которые не стыкуются с профессией! С такой методой (путём) в образовании призывы учителей и части (с годами их становится всё меньше!) родителей к чтению, а значит, к самосовершенствованию, к раздвижению рамок мышления, мировоззрения и чувствований, – пустой звук. Конечно, стране нужны профессионалы, работники узких направлений и умений, но ребёнок прежде всего – человек, а не робот, и по своим возможностям и желаниям развиваться – он, по отношению к нам, взрослым, на Земле высший человек! А человек, надо всё ещё напоминать друг другу, «звучит гордо»! Мы естественную, дарованную природой любознательность, искреннюю распахнутость к миру в ребёнке вырубаем, вытравливаем на корню, и в большую взрослую жизнь выходит личность ограниченная интеллектуально и духовно-нравственно, обученная и воспитанная наскоро, наспех, кое-как, с вбитым в голову колом под названием «успех». Не пора ли вернуться хотя бы к некоторым сторонам опыта императорской и советской школ? Лозунг наш должен быть: «Всё для детей!». Не делайте, господа хорошие, ребёнка заложником сиюминутных экономических интересов и трудностей страны нынешней! Будущность, не сомневайтесь, только за детьми, а не за нами! Очнитесь!

Очнитесь!

И снова спрашиваем, или уже вопрошаем: если нет массового читателя высокохудожественной литературы, то как же можно ожидать появления и блистания в поколениях глубоко и широко мыслящих личностей, совестливых, нравственных, ответственных участников разнообразной общественной, общественно-политической, образовательно-воспитательной, производственно-экономической, торгово-предпринимательской, служебной, научной, военной, творческой и иной жизни? Бросаться в полемику: «читаем» – «не читаем», «то» – «не то», «мало книг» – «много книг», «лучше с монитора» – «нет, лучше с бумаги» и т.п., – глупо.

Глуп-по, господа и товарищи!

Да и, похоже, уже поздно.

Нужно – действовать! Государству, обществу, гражданам мобилизоваться и, наконец, действовать, и, возможно, так, как на пожаре, когда каждая секунда промедления, обсуждений, приглядок, суеты, замалчиваний, трусости, хитрости, желания припудрить ужас пожара, погибели увеличивает беды в разы, ключевая из которых – угроза шаткости государства и общества, оскудение личности.

Не можем не сказать: человек тогда растёт до Человека, когда начинает осознавать себя мыслителем, но непременно отягощённым сомнениями и совестью. И не надо бояться слова «мыслитель», полагая, что такие люди – редкость среди нас. Нет, совсем нет! От иного мужика, разгребающего за скотинкой навоз, или бабушки, вяжущей носок, такую прелесть языка услышишь, такую правду и даже, думается, истину жизни всей, что вспомнишь подчас об этих людях – и хочется увидеться с ними ещё, прикоснуться, прислониться к их житейскому и духовному опыту: они хотя в чём-то простоваты и наивны, но по жизни и судьбе своей – искусники, по-старинному говоря, любомудры ещё те! А, скажите-ка, как же бывает приятно и полезно поговорить с человеком образованным, начитанным, мыслящим осмотрительно, но точно и ярко! Такой человек – думающая, мыслящая личность; он не будет действовать прямолинейно, без осознания, что он человек прежде всего совестливый, а потом – профессионал, мастак, дока. В таком человеке непременно и с радостью обнаружишь какой-нибудь не общего порядка взгляд на жизнь, на профессиональную сферу его деятельности, хотя ничего особенного он, возможно, и не скажет вам, и внешне – сдержан, немногословен, и кажется, что сначала мысль взвешивает в себе. Ещё радость на всю жизнь: сколько ребятишек замечательных встречал в школах! Иные, знаете что: ещё только в каком-нибудь начальном классе, а уже просто-таки завзятые мудрецы, мыслители, вперёд нас норовят бежать, обгонять! «Вырасту, потянусь-потянусь на цыпочках – и поцелую солнышко, лучшую в мире звезду!» – сказал мне один такой малыш, когда мы с ним беседовали о его проекте «Что такое жизнь и откуда она взялась?». И родители у них, как правило, – весьма и весьма интересные ребята, и – стоящие профессионалы, деньги умеют зарабатывать, не бедствуют, успех, как заслугу, а не как результат расталкивания конкурентов, имеют. В откровенных, не низкого полёта беседах с ребятишками я нередко чувствовал в них биение тревожащегося за всё, что вокруг и в мире даже целом, биение нашего неповторимого русского сердца… и при этом… внимание!.. это бывали – и таджики, и узбеки, и киргизы, и армяне, и помню одну славную, задумчивую евреечку, перебравшуюся с родителями из Израиля, и, конечно же, сами мы – и русские, и русские немцы, литовцы, поляки, и белорусы с украинцами, и буряты, и якуты, и тофалары, проще, наверно, сказать – сибиряки, просто сибиряки. Нет, нет, у нас все, все до единого чудесные дети!

Но!..

Но с годами – и чем дальше, тем ужаснее! – открываешь: многие современные выпускники не могут, не способны ответить даже на элементарные вопросы по истории мироздания, например, – «что такое Солнце», то есть не знают, не понимают, не интересуются, что породило и отчего зависит вообще вся жизнь; но прекрасно разбираются, где какую вещицу купить, да подешевле, где работать так, чтоб, в общем-то, не работать, «не запариваться», но зарплата чтоб была отменная. А потому нам, взрослым, необходимо накрепко уразуметь, прочувствовать, что настрой на мыслительность, на вглядчивость, на любознательность, на серьёзное отношение к жизни зарождается и развивается в детях не просто так, не сам по себе, не ветром шальным заносится в голову и душу, а мало-помалу, шаг за шагом вырабатывается, собирается во что-нибудь единое и цельное только при правильном, ответственном образовании и воспитании, которые детство и отрочество наполняют охотой познаний, самовыражений, поступков и переживаниями не только душевными, но и интеллектуальными. Да чтоб и вокруг было побольше таких же людей из детей и взрослых! В качестве примера или образца, давайте на секундочку обратимся к русской литературе ХIХ века – вы из школьной программы, конечно же, помните, сколько там встретишь мыслителей среди внешне совершенно простых взрослых людей, а также – и среди детей, подростков, совсем юных мальчиков и девочек! Сейчас перечитываю старинный роман «Подлипки» чудесного Константина Леонтьева, подзабытого, к сожалению. Этот довольно толстый автобиографический роман написан им в 21 год, то есть мальчишкой ещё, а – какая же в нём прелесть интеллектуального и духовно-нравственного разнообразия явлений жизни, мыслей, чувств подрастающего мальчика и его сверстников – товарищей и недругов! «Судил я почти всех молодых людей строго. – «Помилуйте! Он ничего не знает, ничего не наблюдает, ничего не делает. У него нет никакой теории. Что это за человек!»…» – восклицает подросток – герой романа. Поистине: что это за человек, если у него нет теории! Тут же можно вспомнить «Детство», «Отрочество» и «Юность» Льва Толстого. Да список бесконечен!

Скажете, что на всех этих страницах описана жизнь дворянских детей, которых как только не холили, не голубили, как только не развивали, да сколько средств в них вкладывалось государством, обществом и родителями. Да, сие истинная правда, но дети наши сейчас разве не те же дворяне, барчуки, аристократы, утончённые личности: в большинстве семей то же – всё, всё для них! К тому же – к тому же! – у современных детей огромные возможности для развития и продвижения. И помимо нас, взрослых, у них в помощниках такое техническое и образовательное чудо, как компьютер – девайс, гаджет, – который может стать существенным элементом и даже залогом разнообразного, всестороннего, гармоничного развития юной личности. Но при этом, согласитесь, это «чудо» достаточно дешёвое, общедоступное по возможностям получения нужной, полезной информации любых объёмов и направлений, целых образовательно-развивающих, творческих, прикладных, информационных, игровых блоков, настоящих кладов, неисчерпаемых залежей для получения знаний, умений, навыков. Дворянству, высшему свету такое и не снилось. Нередко встречал детей, которые через интернет изучали самостоятельно иностранные языки, случалось, два – три кряду (!), поверх, конечно же, образовательной программы, предложенной школой; общались с носителями языка, не выезжая за рубеж. Другие по-учёному самоотверженно углублялись в математике, физике, химии, выискивали в интернете материалы для проектов и учебно-исследовательских работ. Казалось бы, «чудо» сие – роскошный, едва не идеальный инструмент для развития и продвижения в жизни, однако стараниями взрослых, то есть нас, компьютер, напротив, стал, и довольно шустро и дерзко, в какие-то искромётные годы, залогом гробовщика души и разума наших детей. Где, скажите на милость, от нас, взрослых, неусыпная опека, благородная строгость, ответственность с дальнозоркостью, без которых воспитание и образование с недавно народившейся электронной, высокотехнологичной подмогой, каковой ещё не бывало на белом свете у человечества, превращаются в абсурд и разврат, в тление и погибель, в насмешку дьявола над нами, простаками и разгильдяями? Неужели мы не может справиться с тем, что сами же и придумали, – с техникой, которая состоит из винтиков, проволочек и всего остального неживого, изготовленного нами же, и полностью хотя бы для начала в отношении детей поставить её на выполнение высоких жизненных и судьбинных задач воспитания и обучения? Начинаем истерить, что ИИ, мол, уже всесилен, что нам слабо справиться с его диктатом, изворотливостью, каверзами, «гениальностью», что он вот-вот заведёт нас в цивилизационное болото, в тупик, чёрт знает куда ещё.

Чепуха, бред, сплетни!

Сивую кобылу наслушались, что ли?!

ЧИ – человеческий интеллект – создал инструмент под названием «ИИ» и, скажете, не может человек – человек, Человек! – своими государственными законами и строгими, ответственными корпоративными правилами, распоряжениями полностью поставить его на службу, на услужение человеку, по крайней мере на развитие детей, а не на погибель их, а значит, и на извращение и даже погибель нашего будущего? Эй, умные, гениальные головы, вы где? Устами подростка из «Липок» восклицаем, несколько, правда, раздвигая смысл: «Что это за люди, не имеющие никаких теории для действий, поворота жизни к направлению лучшему, разумному, прекрасному!».

Да и сам интернет – с нашей же подмогой в виде безответственности и разгильдяйства! – не оборотился ли, как однажды сказал Валентин Распутин, «могилой для литературы», для высокохудожественного русского Слова, который – дар, переданный нам предками для сохранения, развития и продвижения дальше и дальше в поколениях? Мы не способны подчинить интернет, это нечто неживое, зачастую руководимое недобросовестными дельцами, злоумышленниками даже, требованиям и чаяниям высокой культуры?

Есть ли ответы?

«Нету», – слышу чей-то тихохонький голос.

«Пшёл вон!» – говорю ему.

Но!.. Но неужели столь плохи наши, всечеловеческие, дела!?

Но вернёмся к книге – просто к книге, которая, бедная, всё ещё цепляется за жизнь среди нас. Она большинству населения неинтересна, но, однако, мы ей – она же чудо цивилизации! – всё ещё интересны и желанны! Как важно – и скорее бы! – понять, что без книги, пусть и – бог с ней! – электронной, но приличной, нормальной, без серьёзного чтения мы превратимся – и превращаемся мало-помалу, и даже уже не мало-помалу! – в винтики и гаечки бездушных производственно-экономических процессов. Грехов больших, скорее всего, не совершим, потому что страсти, благородство нас покинут, но и людьми, наделёнными душой и разумом в своём гармоничном, высоком единстве, потихоньку перестанем быть. В перекосах и опустошённости изойдём как люди, как цари природы, как истинное чудо мира нашего земного!

Человек – это чудо чудес! Но во что и по какому праву мы себя превращаем?

Мы перестаём быть читающим народом, а значит, размываемся и расползаемся как нация. И в один «прекрасный» день нам скажут, может быть, даже с самих Небес, что мы перестали быть нацией мыслителей, нацией созидателей, нацией покорителей (как раньше, например, – космоса), нацией, искренно желающей процветания и добра всему человечеству! Наша участь нынешняя, в которую мы сами себя загоняем, – участь пошлая и паскудная: превращение в такого обывателя, которому начхать на всё, кроме своего комфорта, здоровья и ещё – успеха. Слово «успех», и успех непременно любой ценой, мы начинаем приравнивать, пока исподволь, как бы трусовато, к слову и понятию «бог». Не надо нам такой участи и таких смыслов жизни! Мы, народ российский, всё ещё – да, да, всё ещё! – люди пассионарной – страстной – живой русской души, к какой бы нации сами себя не относили!

Но – успокоимся и продолжим разговор о книге и чтении. Отчасти повторимся – грустный и тяжелящий итог уже выпукло виден: что-то в своём национальном состоянии и самосознании чрезвычайно важное, трогательно-долгожданное, как новорожденный ребёнок, мы теряем, отстраняем от себя. Зыбка, но всё же неподвижна, как болото, под некоторыми базовыми современными установлениями и в целом под всеми нами родная наша почва. Мы бываем чудовищно беспечны и доверчивы, а потому зачастую становимся подарком судьбы для всевозможных оборотливых деятелей, в том числе заграничных, которым одно определяющее слово – проходимцы. Под их улыбчиво-удушающим влиянием мы понемногу в десятилетиях становились, и безостановочны в этом направлении по сию пору, интеллектуально и духовно скованными, однородными, однополярными, равномерно плоскими, наши смыслы и мечты приземлялись и, не успев окончательно оформиться, уже обрастали мхом забвения и лени общественной. Нас методично, и также улыбчиво, удушали изощрёнными, хитромудрыми уловками, приучая любить неправду, чураться даже разговоров об истине, тянуться не к искусствам, а к их суррогатам, подделкам, вывертам мозгов, к тому же нередко извращённого толка, отворачиваться от нормальной, порядочной, честной, здоровой жизни, если хотите – бытия, и покорно погружаться в тёпленькую трясину какой-нибудь придуманной, фальшивой и уже изрядно обветшавшей после буржуазных революций на Западе версии успешной жизни. Проходимцы, как наши местные, так и гастролирующие, ядом, отравой вливали в нас – и по сей день усердствуют в этом направлении, но уже тишком, зачастую через местных иуд, – ощущение жизни как чего-то бескрылого, патологического, приятно греховного, абсурдно бессмысленного, и многие из нас чахли в самомнении, в нелюбви к родной земле с её великой, неповторимой и трогательной культурой, блестящей, своеобычной историей, непредсказуемыми и бессребреными порывами страсти и разума куда-то, куда-то выше и дальше, чем сложилось и в обыкновении наличествует у других народов. А потому по сей день мы, сбитые с исконного национального пути чуждой культурой, чуждым их художественно-мировоззренческим словом и чуждым образцом, никак не можем определиться, определиться чётко, с радостью, с ожиданиями великими, чего же, собственно, нам надо, какими нам хотелось бы стать, какой будущности мы хотим и достойны, хотя, знаете, в житейско-экономическом, хозяйственно-бытовом отношении какая-то определённость очертилась в последние двадцать – двадцать пять лет. Но не хлебом единым… – правда? Надо дальше нам всем вместе, в соработничестве продвигаться, отыскивая свой путь. Кстати, эту самую очерченность мой добрый знакомый, крепыш и умница мужичина, строитель-монтажник, выразил, слегка приняв на грудь в нашей строительной бытовке после тяжёлой смены, мне кажется, гораздо чётче всех сегодняшних трибунных и блогерских речей: «Эх, пожить бы, что ли, ёкалэманэ, хотя бы чуток душевно, сердцем да слезой чистой, как в детстве бывало. Да ещё б – без трясучки днём и ночью за завтрашний день, за деньгу! Так и мерещится, что живём только ради денег. Зло живёт. Затаились все друг против друга. Бедности боимся как смерныньки… что б её!.. А, как думаете, мужики? Не только ради денег? Не злом? Не затаились?». Что ему сказать было, чтоб убедительно и весомо вышло? Улыбнулись сморщенно, чокнулись-выпили, посудачили о большом и малом и прочем в нашей жизни непростой, изворотливой да разошлись по своим делам, которых у каждого невпроворот.

Нам надо крепко-накрепко взять в толк, что неясность в народе и во власти государственно-фундаментальных воззрений порождает немилосердную, болезненную рыхлость и опасный, роковой разнобой в жизни целой всей и, конечно же, в том числе в гуманитарном, литературном творчестве.

Но чтобы уверенно и по справедливости, оставаясь непременно беспристрастными, рассматривать и разбирать наши нынешние воззрения и уставы, необходимо время мира. Мы находимся в состоянии войны с полусотней взъевшихся и сбитых в бандюганскую стаю государств, войны, именуемой СВО, и она война – Священная, она война – Отечественная, она война – Народная. И все наши физические, умственные, духовные силы – туда, туда, братья и сестры! Туда, где смертный бой «с проклятою ордой», именующей себя «цивилизованным» миром, а духовно-нравственно насквозь уже давно – гнилым, дырявым, обветшавшим. Они не дают всему человечеству развиваться, хотят, чтобы мы были однообразными и замороченными, – такими, как стадом, легче управлять. Но мы победим их. И когда победим, а мы не имеем права не победить, тогда и поговорим. Поговорим – и почвенники, и либералы, и люди других воззрений, настроений и стояний – основательно, поговорим уважительно друг к другу, поговорим вместе с нашими братскими украинским и белорусским народами, с другими здравомыслящими народами, потому что если по-иному – снова уклонимся к распрям, а то и к брани гражданской, и сызнова попадём в полон, в беду, в разврат сплошной, который может оказаться похлеще 90-х. А вражьему гадью того и хочется! Дел и забот у нас много впереди! Верим: и быть по итогам их если не истине, то правде момента и жажде к истине. Мы сами поправим свои недочёты и упущения… только б не было войны.

* * *

Но – снова, снова: вернёмся к самой литературе с её книгами, именами, ценителями. Говорим лишь о её идейно-художественной сущности, и только о той её грани, которая притязает на самость, на открытие, на закладываемые в неё ориентиры, векторы, на власть над умами и сердцами. И что не говорили бы мы, многие и многие, а, повторяем, и повторяем с отрадой и надеждой, современная русская литература – интересная, внезапная, в особенности в некоторых своих чрезмерно, нередко до безрассудности пробных, экспериментальных образцах, с интересом, порой болезненным, к противоречиям неразрешимым. Авторы неустанно, азартно, с выдумкой работают со словом; настойчиво ищут в обычном необычное, в необычном – обычное, в малом – великое, в великом – малое, а то и смешное, в грубом – нежное, в нежном, зачем-то, непременно – грубое, недонежное, что ли, в безгрешном – грешное, низменное и грязное даже, в грешном – безгрешное и так далее и тому подобное. Не счесть, – и тематически и выдумкой наши литераторы просто бесконечны, как космос! Конечно же, право авторов нырять в бурные потоки сознания и чувств, подсознания и инстинктов, причуд и выдумок в поисках самых прекрасных и броских раковин и жемчужин. И совершенно точно, что современная русская литература оптически и зеркально отражает разноречивость и неоднозначность наших нынешних воззрений и ожиданий, многообразий любовей к русскому литературно-художественному Слову.

А потому, подводя промежуточную чёрточку, можно сказать, что, с одной стороны, современная русская литература интересна и светла, солнечна, радостно и щедро распахнута к читателям своими несомненно выдающимися достижениями, отдельными авторами, целыми направлениями даже, ещё чем-то своеобычном; всю её, пожалуй, труднёхонько описать и представить в заметках. Но…

Но!..

С другой стороны, – интересна и темна, потёмочна, порой ужасна, омерзительна, бессмысленна, беспринципна, гадка своими чудовищными фальсификациями, придумками, которые, как, видимо, представляется тому или другому автору, должны вывести его к так называемому Успеху (только с большой буквы он для них!) и которые напрямую связаны не столько с эстетическими, сколько с идеологическими предпочтениями авторов и тех людей (групп, организаций, издательских «империй», «штабов»), продвигающих этих авторов и их произведения. Но всё это затевается и происходит от дремучего и упёртого бескультурья, профессиональной сырости и расхлябанности, безобразной путаницы в мозгах, творческой аморфности как самих авторов, так и влиятельных, но с вывернутыми мозгами групп лиц, которые их затягивают, заталкивают всеми правдами и неправдами, сминая по пути толпы или группы недовольных, на Олимп русской высокой литературы, русской художественности, русского мировоззрения. Повторимся, уточняя, что нарастает по большей части скрытая, но жесточайшая идеологическая борьба за первенство в жизни своих идей и взглядов, позиций, систем образности, лингвистических предпочтений. Но ладно бы так: копошатся там где-то у себя, в своих издательствах и журналах, на своих страницах электронных сетей, на премиальных, хорохорящихся сценах, так нет же – им подай в распоряжение и в виде венка победителя русское высокое литературно-художественное Слово! Не листик с этого венка, нет, никак нет, а – весь, весь его подай-отдай!

Но, однако, проходят годы, уже даже десятилетия, – и они его всё же не получили: поймите, группу лиц, например, чиновников, пиар-менеджеров, журналистов-рекламщиков, критиков-чегоприкажете, недальновидных, а то и малограмотных редакторов, ещё кого-нибудь из активистов запутывания и развращения населения, особенно молодого, можно оплести, втравить в ахинею смыслов, всучая креативненькую поделку и подделку, а народ весь – не обманешь: немало людей бдительных, людей совестливых, людей решительных. И что же остаётся «победителям» делать? Да самое лёгкое – продолжать подличать, продолжать вместе с европодлецами терзать, силясь, пыжась растащить кусками, крохами по квартирам, по норам своих страхов, комплексов, амбиций, извращений наше общее великое достояние – русское высокое литературно-художественное Слово.

За Слово, собственно, и борьба, непримиримая и отчаянная, как в последнем, то есть смертном, бою. Даже на Украине, а точнее, с бандеровским сволочным пережитком и обывателями западного идейно-политического цирка, борьба по большому счёту за русский язык, за русские смыслы, за высокое русское Слово, что в единстве и являет собою международный, точнее, всепланетный Русский мир. И борьба за Слово и язык разгорается в мирной жизни и на войне уже не на жизнь, а - насмерть. Да, насмерть! Ни одна из противоборствующих сторон просто так не отступит. Надо понимать, что на кону стоят великие и святые идеалы русской жизни с её совестливостью и правдой, небесной красотой, милосердием, верой.

В положении смертельной опасности с нашей стороны – русская мысль, русская душа, вся наша великая и прекрасная страна Россия-Русь, историческая, нынешняя и грядущая, и, конечно же, русская литература, которая атакуема извне и изнутри и которая проживает на наших глазах тяжкие – тяжкие, как прекрасные, так и уродливые, – перемены и перерождения; но если коротко сказать, то в смертельной опасности наше русское всё.

С той же стороны если и в опасности какой-либо что-то там у них, то только химеры извращённого мышления так называемых элит, господствующего класса о так называемой либеральной свободе личности. Самоочевидно всему нормальному человечеству, что никакой свободы у них нет, а полное закабаление народа мороком извращённых смыслов, перетягивание людей в жизнь инстинктами и страхами. Свою старую высокую Культуру, равной которой нет ничего в человечестве всём, они предали, от веры отвернулись, потому что без Бога жить проще и веселее, запутались и погрязли в извращениях всего и вся. Упорство, нежелание признать свои грехи и заблуждения – их нынешняя идеология. Что ж, надо им помочь выбраться к свету Божьему: жалко людей, согласитесь! Мы же все люди, мы же по-прежнему единое человечество, и дом у нас один-единственный на всех – Земля!

«…зачем нам такой мир, если там не будет России?» – сказал наш президент, наш верховный главнокомандующий Владимир Владимирович Путин. Как ещё более точнее и ярче выразить наши общие тревоги и переживания за Россию? Не знаю! Прекрасные, высокохудожественные, высочайше ответственные слова. От души они, как птицы, оторвались и выпорхнули в большой человечий мир.

В развитие этой мысли хочется сказать: без высокого русского Слова быть ли России Россией, которую мы любили, любим и будем любить и отдавали, отдаём и будет отдавать за неё жизнь духовно, телесно, – как выпадет кому?

Но хочется ещё строже и как-то, что ли, безоглядно спросить – бросить: без России зачем этот мир?

Пусть там думают.

А мы свой ответ знаем.

В конце моих рассуждений напрашивается простой, но в тоже время тяжёлый, по крайней мере, лично для меня, вопрос: как, какими методами, способами, речами остановить, пресечь, отодвинуть с генеральных путей нашей современной жизни и судьбы художественное, нередко даровитое, но безответственное, слово, которое стремится породить в нас, повторяем, – и порождает вполне успешно, особенно среди молодёжи, – однозначные, плоские, однобокие, если не сказать, пошлые, банальные смыслы и мотивы, которые отвратительны здоровой, стремящейся к непорочности и ясности жизни? Как остановить шабаш художественной приземлённости, если не сказать, убожества, в том числе с экранов телевизоров и различных мониторов, вокруг нашего бережно возделанного в веках высокого литературно-художественного русского Слова-Поля?

Понимаем, что человечество снова перестраивает свой мир, и как никогда ещё – торопливо и зловато, дерзко и в большинстве своём без оглядки на прошлое, в особенности, на лучшие достижения человечества, заменяя их на коммерчекую, торгашескую выгоду, именуемую затаённо всё тем же словом «Успех» (напоминаю, извините, – у них обязательно с большой буквы, как «Бог»!). Изменений, перерождений не избежать, мы в состоянии массовых трагедий, бед, смут, и жертв будет ещё больше, потому что зла и дури в нас скопилось много, завались, но если мы окончательно извратим, задвинем в тёмный угол высокое русское Слово с его смыслами и просторами историческими и духовными, то точно ли, что и сама жизнь как высшее проявление естества нужна будет Земле?

Она живая – вы знаете, вы чувствуете?

Знайте, чувствуйте, думайте.

* * *

Любое слово рождают только люди. Люди же и в ответе друг перед другом, на что направлено слово, что оно в себе несёт. Нам надо, чтобы слово, особенно высокого, значимого звучания, рождалось для нашего продвижение в будущее, как и ребёнок для этого же рождается. Ребёнок без помощи погибнет, а слово само по себе так и вовсе не родится даже.

С этим чувством ответственности и совестливости и нужно заботиться о высоком русском Слове. Заботиться и отдельному гражданину, и всему народу, и государству целому. Пока в этой триаде не хватает государства нашего российского современного. Оно урывками себя проявит и – надолго в глухом нейтралитете, в дипломатичном политезе, в глубокомысленной молчанке: мол, сами там, товарищи и господа художники, разбирайтесь.

Не надо бы так!

Но в последние год – полтора порадовали робкие, крадущиеся вести, что государство всё же не против взять на себя заботу о продвижении в глубины и дали русской жизни высокого литературно-художественного русского Слова, и начало оно с переформатирования, преобразования Союза писателей России – большой  всероссийской коммуны литературных сил страны, литературно-художественного объединения со славным и великим прошлым, но, увы, с тяжёлым, неоднозначным, шатким настоящим. Углубляться в детали переформатирования не стоит – в литературной среде они хорошо известны, а массовому читателю они будут скучны; кому интересно – найдут соответствующие документы и статьи в интернете. Хочется отметить лишь один, но, на наш взгляд, существенный, даже, наверное, судьбоносный эпизод: участниками XVIII съезда Союза писателей России избран новый руководящий состав Союза во главе с Владимиром Ростиславовичем Мединским. Общеизвестно и отрадно: он уважаемый государственный деятель, писатель – его роман «Стена» помнится и перечитывается, – публицист, дипломат-переговорщик, любимец страны как исторический рассказчик, равный, на мой взгляд, самому Ираклию Луарсабовичу Андроникову.

Выбрали человека, служащего государству и высшей власти напрямую.

Выбрали человека несомненно государственника по мировоззрению и мироощущению;  он личность яркой либерально-демократической направленности, которая является незначительной подробностью, потому что его либерализм, самоочевидно, исконно русский, то есть идущий от совести и любви к народу, а не от выгоды и любви к чуждым ценностям.

Выбрали человека энциклопедических знаний, разносторонне образованного, книгочея и книголюба, учёного.

Выбрали ответственного гражданина, для которого русская история и русская культура – ценность, равная воздуху и воде, то есть жизненно необходимая.

Выбрали просто хорошего человека.

Был ли руководитель подобной величины, подобных высоких человеческих, творческих достоинств в писательской, литературно-художественной среде СССР и современной России?

Не припоминается. Хотя – может быть, кто-нибудь что-нибудь вспомнит, подскажет, направит.

Мы – в ожидании, в ожидании первых взблесков надежд и дальнейших просветительских дел. Лично мне хотелось бы через Союз писателей России наблюдать, изучать вживе, вблизи, в лицах, запахах, красках, звуках по всей стране нашей великой промышленность, науки, образование, а также попытаться быть нужным, как человеку пишущему, нашим войнам на СВО. Засиделись мы, однако, подзапылились в бездействии гражданском, общественном, в маниловщине засасывающей всё глубже, в грызне «творческой» и около таковой!

* * *

Припомнился один интересный случай: поэт Владимир Петрович Скиф, когда возглавлял Иркутскую писательскую организацию, переоформлял учредительные документы – устав, что-то ещё, и в итоговой красивой такой с гербом и печатью бумаге, которая была получена от властей, наш писательский Союз был назван «Союзом спасателей России». Опечатка знаковая для современной России, может быть, от самого Неба идущая.

И литераторы, как почвенники, так и либералы-совестники, владеющие высоким русским Словом, верим, могут, могут стать единым отрядом спасателей России. И если не спасателями, так точно, что не вредителями нашему высокому русскому Слову, а значит, России.

Да, снова, снова повторим, – дел и забот у нас впереди много, по самую маковку. Но надо торопиться, не раскачиваться, пустопорожне, с оглядкой присматриваться, вертеться по сторонам, славно бы ища подсказку, указующую руку, однако, конечно же, при всём при том, как говорится, не напороть бы чего сгоряча и, главное, не забыть бы, во имя чего объединяют пока что во многом разномыслящих и разночувствующих литераторов в одну общину, коммуну – служить своим творчеством высокому русскому Слову и народу.

Только б не было войны.

Комментариев:

Вверх

Вверх