В Бога верили истово,
храмы статные ставили.
Неужель потрясения
нашу силу состарили?
Сколько люду крестьянского
раскулачено, выслано?!
У Бориса Можаева
это болью написано.
Из книги «Зелена моя дубрава»

Самым крупным произведением выдающегося русского писателя Бориса Андреевича Можаева (1923 – 1996) является роман «Мужики и бабы». Над его первой книгой автор работал с сентября 1972 по июнь 1973 года. Она была выпущена в свет в московском издательстве «Современник» в конце 1976-го. Вторая книга романа создавалась с ноября 1978 по март 1980 года. Только спустя семь лет после написания её опубликовали в ростовском журнале «Дон». Вскоре, в 1988 году, роман был впервые полностью напечатан в издательстве «Современник». За создание этого произведения Борис Можаев, уроженец села Пителина (ныне рабочий посёлок в Рязанской области), удостоен звания лауреата Государственной премии СССР за 1989 год. Что же стало исторической основой романа «Мужики и бабы»?

НАЧАЛО «ВЕЛИКОГО ПЕРЕЛОМА» 

В декабре 1927 года, на ХV съезде ВКП (б), был взят курс на коллективизацию сельского хозяйства СССР: «В настоящий период задача объединения и преобразования мелких индивидуальных крестьянских хозяйств в крупные коллективы должна быть поставлена в качестве основной задачи в деревне». Это решение было в дальнейшем проведено и на местах. Так, 30 декабря на заседании бюро Пителинского райкома ВКП (б) приняли постановление: «Коллективизацию в районе завершить в основном к 1 мая 1930 года, обобществив к тому времени 80 % всех крестьянских хозяйств и создав из 25 % хозяйств коммуны, в остальных же – сельхозартели». Планы по охвату постоянно пересматривались в сторону увеличения и ускорения. Крестьян загоняли в «светлое будущее» областные и районные руководители, уполномоченные по коллективизции, приезжие двадцатипятитысячники, активисты местного масштаба. Зажиточные крестьяне изображались в средствах массовой информации в виде кровожадных убийц, в умах людей насаждался образ очередного врага народа – кулака. Списки кулацких хозяйств составлялись райисполкомами в соответствии с решениями колхозных собраний, батрацко-бедняцкого актива и утверждались в Рязанском округе. Эта кампания по раскулачиванию, помимо всего прочего, позволяла расправляться с личными врагами, наживаться за счёт односельчан, что, разумеется, усиливало рвение активистов.

Однако не стоит думать о столь безропотном принятии крестьянами своей участи: по информационной сводке административного отдела Рязанского окрисполкома, «11 января милиционер Пителинского РАО, ехавший в село Высокие Поляны по делам службы, … попал в засаду в лесу, находившемся в 3-х верстах от деревни Новая. Милиционер был обстрелян с двух сторон. Отстреливаясь, он ускакал. В засаде участвовало по крайней мере 3 человека». Противостояние усиливалось, так как темпы коллективизации к февралю 1930 года возросли неимоверно. Уже и некоторые бедняки выражали недовольство и выступали в защиту лишенцев, как, например, это происходило на собрании 21 февраля в селе Ункор Пителинского района.

РУССКИЙ БУНТ

22 февраля 1930 года раздались тревожные удары колокола церкви села Веряево Пителинского района. Здесь насчитывалось более восьмисот крестьянских дворов. В связи с проводимой политикой сплошной коллективизации хозяйств в Веряеве, как и по всей стране, милиция и местные активисты изымали у земледельцев зерно, муку, пшено, крупу, а также предметы домашнего обихода. На крестьян накладывались штрафы за «несвоевременную сдачу семян в непомерном размере». Бригадники ходили «по дворам с повальным обыском, и у ряда середняков были выбраны из амбаров последние семена». Это и «вызвало возмущение. Толпа набросилась на уполномоченных, которые побежали у селу Гридино… В то же время ударили в набат, подошедшие по набату крестьяне – частью бросились догонять убегающих уполномоченных, а оставшиеся начали громить амбар с ссыпанным семенным зерном, затем выбили в здании сельсовета все окна, поломали инвентарь, растащили амбар с отобранными при раскулачивании вещами у лишенцев и избили председателя сельсовета, уполномоченного по коллективизации и одну женщину – жену члена партии. Волнение продолжалось до 5 – 6 часов вечера». Эти сведения дошли до нас из тогдашней оперативной сводки ОГПУ. Даже в этом документе было отмечено «нетактичное поведение уполномоченных по коллективизации в момент работы по обобществлению семян».

А стихийно вспыхнувший бунт разрастался: «Часть толпы, бежавшей за уполномоченными по направлению к селу Гридино», и набатные удары подняли тамошних сельчан, а за ними и жителей деревни Павловка. На защиту своих прав встали и крестьяне Андреевки, Высокого, Дмитриевки, Знаменки, Макеевки, Михайловки, Нащей, Нестерова, Обухова, Пёта, Потапьева, Свищёва, Сенюхина, Станищей, Темирёва, Терентеева, Фермы и других окрестных селений. В ночь на 23 февраля веряевцы выставили патрули по 1– 2 человека. Затем патрули были сняты.

НЕ БЕССМЫСЛЕННЫЙ, НО БЕСПОЩАДНЫЙ

Утром в Веряево вошёл присланный из Сасово отряд милиции и железнодорожной охраны. Его возглавляли председатель Пителинского райисполкома В. Субботин и секретарь райкома ВКП (б) Васильченко. Крестьяне вновь ударили в набат. Под натиском восставших отряд отступил в Гридино, а затем в Пителино. Во время этих событий был убит технический сотрудник районного уголовного розыска Кузьма Евдокимович Горюнов. Избиениям подверглись председатели сельсоветов, местные коммунисты, милиционеры, рабочие-двадцатипятитысячники. Сельчане не могли простить им жестокого, несправедливого вмешательства в свой жизненный уклад.  

Жертвы были с обеих сторон. По рассказам очевидцев, в селе Потапьево «с колокольни пулемёт строчил, … застрелили парня, звонившего в набат, … бабу убили в грудь и навылет».

А восстание продолжалось. В селе Гридино нарушили телеграфно-телефонную связь, в Полтевых Пеньках были расклеены листовки с призывами: «Долой грабёж, долой насилие!»

В центре восстания, селе Веряево, собралось несколько тысяч крестьян. Но не дремала и агентура, выявлявшая наиболее активных участников мятежа. Подавляющее большинство их являлось середняками. Так называемые кулаки ещё в январе 1930 года «были высланы с семьями в Сибирь, в Казахстан, на Север».

24 февраля «в главных очагах брожения, сёлах Веряево и Гридино», местными властями проводились «разъяснительные собрания». Однако «крестьяне не дали гарантию, что набат впредь производиться не будет». Пламя восстания вовсю полыхало и в других населённых пунктах Пителинского района. Крестьяне деревни Ферма «совместно с пришедшими к ним крестьянами соседних деревень (Русановка и Сухуша) в количестве до 100 человек взломали и растащили страхфонд, а семфонд предполагают разобрать». В селе Пёт «толпой в количестве 400 человек забрано и уведено по домам 130 голов молочного скота, до этого обобществлённого». Затем «толпа направилась к сельсовету с требованием освободить от семфонда церковь», а «также требовала открыть ссыппункт», чтобы забрать семенное зерно. В деревне Станищи «толпой женщин» был «разгромлен общественный скотный двор и избит местный кустовой агроном». Волнения отмечались в деревне Обухово и селе Темирево.

Из села Гридино в деревню Хохловка выезжали «ходоки с целью привлечения поддержке своему выступлению». В самом же селе состоялось «общее собрание граждан, на котором присутствовало около 300 человек, преимущественно женщины». Было вынесено требование в течение 48 часов «устроить суд» над председателем исполкома Субботиным, его заместителем Олькиным и председателем колхоза Косыревым. Собравшиеся «настойчиво требовали возвращения семфонда, мотивируя, что при общественном хранении он … испортится». Была принята окончательная резолюция о «переизбрании сельсовета и оказания помощи бригаде в выявлении всех случаев искривления». Семенной фонд решили сохранить.

В селе Веряево состоялся совместный пленум сельсовета и актива. Было решено переизбрать сельсовет, за исключением особых случаев прекратить колокольный звон, возвратить крестьянам семенной фонд. Участники пленума одобрили «мероприятия по мирному улаживанию конфликта».

В тот же день «неизвестные лица» повалили спиленную берёзу на телефонную линию, связывавшую Пителино с Потапьевым. Но вскоре телефонное сообщение было восстановлено.

Положение постепенно нормализовывалось. Но начались массовые выходы из колхоза. К примеру, в деревне Знаменка «толпа женщин пришла ко двору, где находился общественный скот, и разобрала часть своих лошадей. 25-го февраля жена секретаря сельсовета взяла свою лошадь, после чего был разобран и остальной скот».

ВЛАСТЬ ИДЁТ В НАСТУПЛЕНИЕ

Председатель Рязанского окружного исполкома А.П. Штродах и другие руководители округа выехали в Пителинский район. Во главе с секретарём Хамовнического райкома партии А.М. Алексеевым в Пителино «прибыли отряд слушателей Центральной школы ОГПУ и рабочая бригада Московского областного комитета ВКП (б)». В райцентре находилась и местная оперативная группа.

25 февраля в Пителино из Нестерова пришла возбуждённая толпа женщин в количестве около 80 человек с требованием освобождения арестованного попа Карпинского. После разъяснений, данных представителями окрисполкома и ударных бригад, толпа ушла обратно в Нестерово». Но, увы, подобными разъяснениями дело не ограничивалось.

И уже на вечер 25 февраля была намечена «операция по объектам выступлений … сёл Гридино и Веряево, куда выбрасываются группы под руководством оперработников в составе охраны НКПС (народного комиссариата путей сообщения), милиции, местных партийцев и комсомольцев. Для арестованных приспособлено помещение в Пителине, под охраной милиции. Отряд Рязанской ВПШ в Пителине в качестве маневренной группы. В нём создано конно-пулемётное отделение, в случае ухода отряда на операцию в Пителине остаётся отряд милиции, местных партийцев и комсомольцев в составе 25 человек. 26 февраля. Ночью состоялось заседание членов окружкома, … которое признало целесообразным … в силу политических соображений постепенно вызывать на допрос, после чего задерживать».

25 февраля в Пителине был проведён официальный митинг с участием около 800 человек. На нём приняли резолюцию, «осуждающую действия веряевцев и гридинцев, а также требующую принятия мер в отношении представителей местной власти, допустивших ряд грубых ошибок». Тем самым уже заранее готовилась почва как для предстоящих репрессий в отношении крестьянства, так и для обвинений районного руководства.

Агенты ОГПУ определили, что инициатива «антисоветских выступлений» принадлежит веряевцам, и «всё возглавляющим организатором был раскулаченный мельник села Веряево Степанушкин».

КРЕСТЬЯНЕ НЕ СДАЮТСЯ

А волнения в Пителинском районе ещё продолжались. 25 февраля группа женщин деревни Знаменка разломала 26 стойл скотного двора. Прозвучали требования разобрать семенной фонд, ученики местной школы на занятиях порвали портреты вождей. В селе Нестерово во время похорон убитого милиционера, где присутствовал весь актив, женщины развели по прежним владельцам скот, отобранный при раскулачивании. Здесь также «намечалось нападение на винзавод».

26 февраля в селе Высоком собравшаяся по набатному звону «толпа требовала возвращения отобранных мельниц и семенного фонда». В селе Потапьево, возле кооператива, обралась толпа женщин с кольями. Сельчанки направились затем к сельсовету, а после начали «громить кормушки в скотном дворе», требовали возвращения семенного фонда.

В тот же день 70 женщин села Пёт выставили требования «открыть им церковь и раздать семфонд». С подобными требованиями выступили и пришедшие сюда женщины из деревень Станищи, Каменки, Гоголки и села Веряево.

ВОЙНА С НАРОДОМ

Но восстание было уже обезглавлено, «в разных местах района арестовано 11 человек, установлено несколько участников выступлений, намечен ряд операций по другим сёлам. Изъятие предполагается провести на рассвете и в течение завтрашнего дня закончить».

27 февраля произошло столкновение крестьян села Потапьево с опергруппой и взводом присланных красноармейцев. В результате этого сперва был «легко ранен один мужчина и убита одна женщина – жена церковного старосты… На звон набата из ближайших деревень начала собираться толпа, вооружённая дубинами, навстречу ей вышел взвод на окраину села и, остановив толпу, просил её разойтись, но толпа не расходилась, … бросилась на повозку бойцов» и, несмотря на предупредительные выстрелы, «продолжала бежать, что заставило открыть по толпе огонь, ... один крестьянин был убит и один ранен. Произведены аресты – 12 человек».

Жители деревни Знаменка тоже противостояли «изъятию антисоветского элемента», и посланная опергруппа «вынуждена была из тактических соображений временно от изъятия воздержаться».

Вот строки воспоминаний П.А. Холопова, участника подавления восстания в Пителинском районе: «28 февраля 1930 года нас, учащихся курсов по подготовке в вузы, вызвали с занятий в кабинет секретаря Рязанского   окружкома Тимофеева. В то время у него находился начальник Рязанского пехотного училища… Тимофеев сказал: «… в Пителинском районе поднято восстание против коллективизации… Ваша задача: локализовать восставшие сёла и не дать разрастись восстанию».

…Через три часа мы – человек тридцать – поехали на станцию Сасово. В Сасовском райкоме партии получили информацию, потом на санном обозе двинулись в Пителино. Оттуда нас человек десять повезли в село Высокое, то есть к месту действия. В тот же день в Высоком окружной прокурор провёл собрание жителей села всё с тем же вопросом – о сплошной коллективизации: предложил осудить восставшие сёла. За это предложение никто рук не поднял… На другой день в село Высокое прибыла с санным обозом группа военных с рюкзаками, наполненными бутылочными гранатами…»

Далее автор воспоминаний пишет о том, что с карательным отрядом «был следователь со списком на выселение тридцати семей, … стал оформлять документы на высылаемых… Наше самоуправство вызвало возмущение населения, и человек двести жителей двинулись навстречу нам. Толпа набросилась на нас, отобрала ключи от церкви и от амбара с семенным зерном, которое потом растащили. Особенно досталось москвичу … Он же выхватил из кармана наган и всю обойму выпустил в первого мужчину, который и был убит… Это событие накалило толпу. Она стала окружать непрошеных усмирителей, то есть нас… Военный бросил гранату в толпу. Один смельчак из толпы хотел эту же гранату бросить в нас, но она взорвалась, и он был убит. Тут люди бросились во все стороны. В этой суматохе мы забыли о следователе, который оформлял в сельсовете документы на высылаемых… Его вытащили из сельсовета, избили, переломив позвоночник… В районном центре, в Пителине, было много военных на конях. Многосотенная толпа выкрикивала антисоветские лозунги, готовились сани для высылаемых. При разгоне манифестантов и при задержке их, – некоторые мужчины оказались в женской одежде и, видимо, это дало основание Сталину характеризовать эти события как женские волынки, а его головокружение от успехов являлось трагедией, унынием и распадом всего содеянного».

ИСКРИВЛЕНИЯ И ПЕРЕГИБЫ

2 марта 1930 года в газете «Правда» была опубликована статья Генерального секретаря ЦК ВКП (б) И.В. Сталина «Головокружение от успехов». В ней вся вина за искривления и перегибы, допущенные при проведении сплошной коллективизации, была переложена на местную власть.

Это коснулось и Пителинского района. Были освобождены от должностей и 12 мая 1930 года приговорены по статье 109 (злоупотребление властью) к различным срокам исправительно-трудовых и принудительных работ «бывшие предрика В. Субботин (5 лет ИТЛ), его заместитель Н. Олькин, нарсудья Родин, нач. рай. адм. отдела Юрков (по 3 года), райуполномоченный по коллективизции И. Косырев (2 года), секретарь райкома Васильченко (6 месяцев), пред. Веряевского сельсовета Алёшин и ещё несколько человек (почти все с последующим запрещением занимать руководящие должности). Дело о бывшем судебном следователе Беляеве, не явившемся в суд, было выделено в отдельное производство. В марте 1930 года были проведены досрочные перевыборы ряда Советов (в том числе районного Пителинского), Штродах снят с поста и выведен из состава бюро окружкома. На его руководящую брошюру «За сплошную коллективизацию», как и на приказы окружного штаба коллективизации, обвиняемые ссылались во время суда в своих попытках оправдаться».

В апреле 1930 года партбюро Рязанского окружкома «пересмотрело и отменило все ранее принятые ошибочные постановления. В апреле-мае в округе прошли районные партийные конференции с осуждением допущенных ошибок. Принимались меры по их исправлению». 

ЧТОБЫ ДРУГИМ НЕПОВАДНО БЫЛО 

Но, несмотря на то, что руководство признало неправильность своих действий по проведению политики сплошной коллективизации, основной вал репрессий захлестнул крестьян. Как сообщала сводка ОГПУ, «ночью выбрасывались маневренные группы и производилось изъятие» участников волнений.

По официальным данным, за участие в восстании, к уголовной ответственности были привлечены 109 жителей из 18 сёл Пителинского района. Это «веряевские каменщики, гридинские санники и штукатуры, плотники, нащинские бондари…»  12 человек приговорили к высшей мере наказания, 7 обвиняемых получили десятилетний срок заключения. Всего же было репрессировано 556 пителинцев. Вот фамилии некоторых организаторов и активных участников восстания: Богомолов, Зотов-Плюшин, Игнаткин, Костиков, Курицын, Малышев, Пузин, Рыжов. Был в их числе и Н.Г. Осичкин, житель села Веряево, депутат II Государственной Думы.

Писатель Б.А. Можаев рассказывал: «Я помню, как прогоняли этих «врагов Советской власти» через Пителино: огромная колонна длиной в полверсты, свернув с большака, протопала в оцеплении стрелков охраны через райцентр, чтобы «другим было неповадно». Стояли мои односельчане вдоль мостовой тихо и сумрачно; мужики сурово насупились, бабы всхлипывали, провожая крестным знаменьем ту серо-зипунную колонну «бунтарей-вредителей». И даже мы, несмышлёные мальцы, во все глаза смотрели на это жуткое шествие, присмирев и позабыв о своих забавах».       

ЭХО КРЕСТЬЯНСКОГО БУНТА

Отголоски пителинского восстания были услышаны во многих сёлах и деревнях Рязанщины, где выражались массовые недовольства политикой «великого перелома».

Пителинский район ещё долгое время находился под пристальным надзором властей: «В селе Веряево (центр волнения) и его окружающих сёлах крестьяне считают, что они победили и сорвали коллективизацию по всему округу. Охваченные таким настроением крестьяне считают возможным для себя и впредь таким путём (массовым выступлением) бороться против правительственных мероприятий…»

Большинство осуждённых по делу восстания жителей Пителинского района в соответствии с Указом Верховного Совета СССР от 16 января 1989 года «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-40-х и начала 50-х годов» реабилитировано.   
              
Знаменитый роман Бориса Можаева «Мужики и бабы» как раз и поведал о противостоянии пителинских крестьян беспредельному произволу властей. Недаром это произведение входит в первый ряд русской советской прозы последней четверти ХХ века. Актуально оно и поныне.

Август 2000 – июль 2025

Литература:  

Можаев, Б.А. Мужики и бабы: роман // Б.А. Можаев. – М. : Современник, 1988. – 779 с.
Соколов, Н.Г. Переход к массовой коллективизации (1929 – 1930 гг. // Победа колхозного строя на Рязанской земле. – Рязань, 1976. – С. 83 – 129.
Рязанская деревня в 1929 – 1930 гг. : Хроника головокружения. Документы и материалы. – М. : РОССПЭН, 1998. – 703 с.  
Зелена моя дубрава : сборник стихов поэтов пителинского края, посвящённый 80-летию со дня рождения Б.А. Можаева. – Шацк : Шацкая типграфия, 2003. – 79 с.  

Комментариев:

Вверх

Вверх