| |
Мемориал воинам-интернационалистам в Красноярске
История первая. ГОРОД ДРЕВНИЙ — КАНДАГАР
В людском потоке улицы мелькнёт лицо знакомое —
Обветренные губы, коричневый загар.
Быть может, был в Кабуле, в Шинданде иль Баграме,
А может, сердце дрогнет при слове «Кандагар».
(Афганская песня)
Было время, когда в селе Зотино водоснабжение создавало жителям немало бытовых неудобств. Конечно, вода в дома поступала, но хозяевам всегда приходилось ждать водовозку, чтобы вовремя наполнить ёмкости — до появления скважин на личном подворье по-иному решить проблему было невозможно. В лютые морозы такой дедовский способ становился для каждой семьи заботой номер один. Электричество, дрова и вода — источники сельской жизни, а на Крайнем Севере, где быт отнимает особенно много времени, и подавно.
После трагической гибели любимого мужа в мае 1996 года, Надежда Краснопеева нередко задумывалась: может, и впрямь ей стоит переехать в город, всё-таки двое малолетних детей, за каждым нужен догляд, а тут ещё и хлопоты по хозяйству: две печи истопить, еду приготовить, бельё постирать. Так ведь и целого дня на «всё про всё» не хватит, а там, глядишь, уже и ночь на дворе. То ли дело в городе: с бытовыми хлопотами куда как проще и со временем, разумеется, тоже…
Но, взвесив все за и против, Надежда Юрьевна приняла твёрдое решение: пусть уж всё идёт так, как есть. Супруга не вернёшь, а думы о свершившейся трагедии и помыслы о женском счастье не станут такими навязчивыми, если внерабочее время будет полностью занято, до предела. Самой не верилось, что всё у неё, заведующей детским садом «Ёлочка», выйдет ладом. А ведь вышло: и высшее образование получила, и детей на ноги подняла.
Сын Сергей выучился, профессию строителя получил, а от отца Петра Викторовича унаследовал неизменное стремление к выполнению гражданского долга. Ничего не сообщая матери, сын всё-таки отправился в Мариуполь. Кто-то же должен восстанавливать город, чтобы в его разрушенные кварталы постепенно возвращалась мирная жизнь!
Быть там, где труднее, где требует от него Родина, — это чувство гражданского долга Сергей унаследовал от отца — воина-интернационалиста. Когда-то и Пётр Викторович Краснопеев стал посланцем Советского Союза в самой опасной точке Афганистана, какой был на тот момент Кандагар.
«Есть на свете три дыры…»
…Афганскую группу сибирских парней, призванных в ряды Советской армии в ноябре 1985 года, Ташкент встретил непривычным теплом. При абсолютном отсутствии снега ярко сияло солнце, вовсю зеленела трава и даже не думала увядать, били на улицах фонтаны, журчала в арыках вода, и всё говорило о том, что есть на территории огромной державы такие тёплые уголки, где холодной осени совсем не место, а лютой зиме — так и тем более.
Когда призывников посадили на поезд, идущий в Термез, хлопковые поля и виноградники сменились иной картиной: сразу же за отрогами Памира начинались пески Кыттыкум, которые уже к весне с её постоянными ветрами быстро заявят о себе частыми пыльными бурями. Термез без жары, спокойно бьющей температурные рекорды, не Термез, и «учебка» в древнем узбекском городе тоже не «учебка». Вот здесь и начинал свою армейскую службу туруханский призывник Пётр Викторович Краснопеев.
«Есть на свете три дыры: Термез, Кушка и Мары», — шутили бойцы и, возможно, совершенно напрасно: создание учебных центров в этих периферийных городах Средней Азии как нельзя лучше отвечало будущей заброске в Афганистан. Местный климат идеально подходил для адаптации советских военнослужащих не только к горным условиям, но и к безлюдным районам пустыни Регистан. Известно ведь, что зимой привыкать к экстремальным условиям жаркого климата намного проще, чем окунаться в него сразу, с наступлением весны. Здесь она для жителей средней полосы или северных широт — такое же невыносимо знойное лето…
Но Петру Краснопееву и его сослуживцам повезло ещё и в том отношении, что Генштаб, начиная с осеннего призыва 1985 года, удлинил сроки солдатского обучения в центрах военной подготовки: вместо двух месяцев, как прежде, сделали пять. Вспомнил «мозг армии» завет непобедимого Суворова: «Тяжело в ученье — легко в бою!», и сколько солдатских жизней было сохранено. Их и так немало за девять лет советско-афганской войны унесло…
А помимо общевойсковых занятий и обучения воинской специальности добавились ещё и психологическая подготовка, а также постоянные тренировки личного состава при ведении боевых действий в горах. Наконец-то в учебных центрах стали солдатам объяснять, что такое менталитет местных жителей. Много нужно было знать новобранцу, чтобы живым вернуться домой. Особая благодарность командующему Ограниченным контингентом советских войск в Афганистане Игорю Родионову, в скором времени генералу армии, будущему министру обороны РФ, — это при нём бойцов стали обучать, как вести себя правильно, находясь в условиях партизанской войны. Местный житель «дорогого» гостя угощает и улыбается, а ночью готов в него выпустить весь автоматный рожок или просто зарезать как неразумного барашка, пришедшего по чьей-то воле на его исконную землю, землю предков...
По старой традиции была ещё, конечно, в учебных центрах и «обкатка» танками — проверка на психологическую устойчивость, способность преодолеть первый страх. Но это, что называется, семечки по сравнению с тем, что вошло в новую программу. Не менее пяти выходов в горы нужно было совершить с полной выкладкой, чтобы успешно сдать экзамен и получить направление в боевую часть. Подняться на перевал с большим перепадом высот, имея на себе тридцать с лишним килограммов амуниции вместе со стрелковым оружием, далеко не каждый сможет, если жара достигает пятидесяти-шестидесяти градусов на солнце…
«Бог войны» против «духов»
Боец Краснопеев, конечно, смог. Дело в том, что ещё перед армией он прошёл такую профессиональную подготовку, какой даже опытный инструктор в любой «учебке» позавидует: сибиряк трудился сплотчиком.
Двоюродный брат Андрей Родичкин, учившийся вместе с Петром Краснопеевым в зотинской школе (тогда ещё восьмилетней), рассказывает об особенностях этой необычной профессии:
— Раньше Ярцевский леспромхоз сплавлял деловую древесину в плотах ниже по течению Енисея, до Игарки. Это были огромные караваны, которые тянул буксир-тягач. Но ведь плоты нужно было ещё и сформировать в устьях Каса, Сыма и Дубчеса. Восьмиметровые брёвна прямо в воде вязали канатами и тросами — работа такая, что не всякий справится. Только и делаешь, что поднимаешь тяжести, всё время на ногах, тут особенно нужны внимание и мгновенная реакция. А ещё следишь за водой, как она себя поведёт, мысленно выстраиваешь в голове будущий маршрут сплава…
Возможно, именно это качество — умение быстро оценивать обстановку — и стало решающим, когда отцы-командиры выбирали для бойца Краснопеева воинскую специальность: «артиллерист-разведчик». Даже профессия водителя, которую молодой парень получил перед армией после окончания Енисейского профтехучилища, не стала решающим фактором: подготовленные военнослужащие для артиллерии теперь были важнее механиков-водителей.
Танковые полки, введённые в Афганистан в начале восьмидесятых годов, оказались менее всего востребованными в ходе боевых действий. Расчёт на отражение массированной атаки вероятного противника, каким по планам Генштаба выступали США и Пакистан, не оправдался, война оказалась не той, что разбирали по полочкам в советских академиях, совсем другой — партизанской, а пушки у танков, разумеется, не имеют такого угла подъёма, чтобы бить по горам, поражая при этом цель. Вот почему танковые подразделения начали первыми выводить из Афганистана, тогда как артиллерийскую поддержку мотострелковых частей стали только усиливать.
Воинов-артиллеристов старались всячески поощрить, поскольку не всегда имелись возможности всех осыпать боевыми наградами. Даже Центральный Комитет ВЛКСМ старался как-то отметить молодых парней, служивших в артиллерийских дивизионах и батареях, награждая почётными грамотами за выполнение интернационального долга. Есть такая реликтовая благодарность и у комсомольца Краснопеева, этот документ бережно хранит Надежда Юрьевна как добрую память о дорогом муже.
— Пётр Викторович очень улыбчивый был человек, — рассказывает заведующая сельской библиотекой Светлана Родичкина, — даже не верится, что он в таком пекле побывал. Может, именно поэтому он жизнь по-особенному ценил…
Здесь дул горячий «афганец»…
«Пекло» в прямом и переносном смысле — это Кандагар, оплот афганской контрреволюции, её осиное гнездо. Но именно там, за окраиной этого древнего города, неофициальной столицы Афганистана, скорее даже духовной, в одной из батарей самоходных гаубиц 70-й отдельной гвардейской мотострелковой дважды Краснознамённой, орденов Кутузова и Богдана Хмельницкого бригаде гвардии ефрейтор Краснопеев и нёс свою опасную службу.
Моджахеды здесь минировали буквально всё: строения, дороги, даже «ненароком» оставленные импортные вещи в надежде, что солдаты подберут (любопытно же!). Мины на обочинах бетонки, соединяющей Кандагар с воинской частью, на полях, на подходах к городу, по бокам арыков. Во времена Александра Македонского здесь проходили торговые пути, а в период советско-афганской войны «духи» проложили свои собственные маршруты, и нередко их тайные пути были хорошо упрятаны под землёй. Так называемые «кяризы», многовековые глубинные сооружения для орошения полей и водоснабжения населённых пунктов, превращались в настоящее «метро», по которому боевики днём могли уходить на базы, а ночью вновь появляться в Кандагаре на правах хозяев положения.
Завершив подготовку в «учебке», Краснопеев прибыл в военный городок весной, когда уже стояла жара и дул горячий «афганец», пропитывая воздух красноватыми песчинками, и даже отроги Чёрных гор никого не спасали от пыли, которая приходила из пустыни.
Довольно частыми были обстрелы военного аэродрома «Ариана», он ближе всех примыкал к одному из горных склонов, и тогда за работу принималась артиллерийская разведка. Требовалось в считанные минуты вычислить координаты тех участков, где располагались огневые системы моджахедов, — в этом и заключалась работа отделения разведки, а также и его непосредственная задача, гвардии ефрейтора Краснопеева.
Воины-артиллеристы 70-й гвардейской бригады участвовали в рейдах, оказывая пехоте и группам спецназа огневую поддержку, вели отсекающий огонь вдоль всего маршрута, по которому двигались грузовые колонны по дорогам Кандагар — Шинданд и Кандагар — Газни. Без артиллерии была бы невозможна и самая масштабная операция «Шквал» в феврале-марте 1987 года в провинции Кандагар, в ходе которой была выявлена и уничтожена крупная перевалочная база Шинарай, снабжавшая вооружённые банды муллы Маланга, одного из прислужников ЦРУ и своих пакистанских хозяев. Мулла Наим, мулла Накиб — они тоже становились полевыми командирами, что лишний раз доказывает, насколько плотно исламисты и их мусульманские вожди связывали свою жизнь с международным терроризмом.
Но для успешного поражения целей артиллерии всегда нужна разведка, и в подразделениях 70-й бригады она была налажена чётко. Отделения и взводы разведки батарей и дивизионов были оснащены передвижными разведывательными пунктами (ПРП) — гусеничными бронированными машинами, способными изучать поле боя, искать цели и помогать работе артиллеристов, освещая местность в ночных условиях.
На афганской войне наибольшее применение получила оптическая разведка. Она позволяла быстро засекать противника и задавать артиллеристам его координаты: угол, дальность, высоту. Горные условия диктовали необходимость создания стационарных наблюдательных пунктов. И вот где пригодились ефрейтору Краснопееву «учебка» в Термезе, работа сплотчика и, конечно, школа возмужания посреди просторов енисейской тайги!
С дальномером и буссолью
Артиллерист-разведчик Краснопеев, вооружившись лёгким дальномером и буссолью, извечным артиллерийским компасом, умел вести скрытое наблюдение с возвышенной точки, обнаруживать вражеские укрытия и корректировать огонь. Парень из Зотино хорошо помнил наставление боевых командиров: «Главное правило войны в условиях горного Афганистана: преимущество у того, кто находится выше».
Он всматривался в горы, в распадки и расщелины, искал там скалы, где могли быть у душманов встроены примитивные домкраты, которые, точно по мановению волшебной палочки, передвигали массивные каменные глыбы и готовили плацдарм для скрытной стрельбы. Сделав несколько залпов из переносных зенитно-ракетных комплексов (ПЗРК), боевики исчезали в галереях подземных ходов, а скала снова занимала прежнее место, и поразить противника в этой рукотворной преисподней можно было только самоходными гаубицами. Да и то — далеко не всегда!
Сам древний город и провинция Кандагар напоминали настоящий ад, из которого хотелось как можно скорее вырваться…
Возвращение на родную землю в ноябре 1987 года и мирная жизнь для воинов-интернационалистов, служивших в Кандагаре, казались настоящим раем. Но уже чёрной тучей надвигались на страну политические катаклизмы, а за ними — и социально-экономические потрясения, выдержать которые удалось далеко не всем, кто с честью выполнял за пределами Отечества свой священный солдатский долг...
История вторая. ИЗ АФГАНА ВЫХОДИЛИ ПОСЛЕДНИМИ…
И снова сердца ветеранские вспомнят
Товарищей, павших на ратном пути,
И каждый свой долг перед ними исполнит,
И память не сможет в отставку уйти.
(Марш «Боевого Братства»)
Февраль очень насыщенный на праздники месяц у Андрея и Марины Нестеровых. Он хоть и самый короткий в календаре, пролетит — не успеешь заметить, зато памятен: у главы семьи буквально подряд три торжества, причём не только мужской праздник, День защитника Отечества.
Следом за Днём рождения (четырнадцатое февраля), сразу же идёт День памяти воинов-интернационалистов, и только успевай принимать поздравления от друзей и коллег в родном предприятии — Зотинском лесозаготовительном пункте Ярцевского участка Лесосибирского ЛДК-1.
Ветеран афганской войны трудился здесь до армии и после армии, поначалу на чокеровке леса, а затем стал самостоятельно управлять трактором — уже после того, как полгода проучился в Козульке. Оттуда, с маленькой станции на Транссибе, где поезда стоят не больше двух минут, он молодую хозяйку и привёз, и сейчас «весь дом на ней», вместе с Мариной Юрьевной они живут уже тридцать пять лет, воспитали двух сыновей.
В кино и в жизни
Чисто семейные рамки афганского праздника раздвигаются, когда Нестерова приглашает на встречу с юнармейцами Молодёжный центр. Зотинские старшеклассники, которые надели униформу единого образца и учатся шагать в ногу на занятиях по строевой подготовке, ждут от ветерана боевых действий живых воспоминаний о той минувшей войне, надеясь услышать что-то необычное, героическое.
— Порой меня спрашивают про душманов, но я с ними не встречался, — говорит Нестеров. — Я служил связистом в артполку, а это не разведка, не боевое охранение колонн и тем более не десант…
Скорпионов, этих спутников афганской пустыни, и ядовитых змей, обитающих на каменистых плато и в горах, Андрей Николаевич тоже не видел — не появлялись они в казарме и штабе дивизии, а вот ёжики приходили. Не питаться же им, в самом-то деле, одной верблюжьей колючкой, когда солдаты всегда чем-нибудь вкусненьким угостят. И приходили на запах непритязательной армейской кухни, а то и фруктов, выдаваемых больше по праздникам, и шумно топали своими ножками, как солдаты... Но разве наших школьников какими-то ёжиками удивишь?
Современную молодёжь Андрей Николаевич вполне понимает. Где им черпать сведения по событиям в Афганистане? Самый простой способ, особенно для мальчишек, — посмотреть боевик «9-я рота». Вот только «духи» в этом кино чуть ли не главные персонажи, да они к тому же и десантников побеждают.
В фильме много того, что было, конечно, в Советской армии. Куда, например, денешься от неуставных отношений? «Дедовщина» как ржа разъедала воинскую дисциплину, подтачивала эту основу основ, заменяя её другим порядком, характерным скорее для зоны с её собственными понятиями о мироустройстве внутри барака. Но она исчезала, если нужно было идти в бой, где не только тебя могли убить, но и ты, получая в руки автомат, имел такую возможность — направить его в ненавистных обидчиков. Была, к сожалению, и торговля оружием, иначе каким образом «Калашников» оказывался у тех же душманов? Но чтобы товарищ прапорщик выдавал новобранцу ручной пулемёт с искривлённым стволом, а РПК в таком состоянии, как ни в чём не бывало, ещё и стрелял по врагу вопреки законам физики — это, простите, ни в какие ворота не влезает, даже кинематографические.
В конечном итоге в живых остаётся только один герой, получивший за свои подвиги Красную Звезду. Когда только он успел награду получить, если про бедную 9-ю роту все в штабах забыли, а забыли потому, что уже пришёл приказ — выходить из Афганистана домой. Возвращаясь вместе со всеми в Союз, воин-десантник едет на броне…
После тесного общения со школьниками и ответа на их вопросы память невольно переносит Нестерова в далёкое прошлое. И вновь перед глазами пятнадцатое февраля 1989 года, когда 5-я гвардейская мотострелковая дивизия последней выходила из Афгана, закрывая ещё одну страницу военной истории. Здесь, в одном из лучших подразделений Советской армии, от «звонка до звонка» прослужил гвардии ефрейтор Нестеров, выполняя боевые задачи старшего связиста-телеграфиста в составе в/ч 71205 — 1060-го гвардейского артиллерийского полка.
«Я вернулся, мама!»
…Этот фотоснимок, сделанный в пограничном Термезе, в эпоху перестройки и гласности облетел едва ли не все крупные средства массовой информации. Уж очень он был колоритный! И драматичный по своему содержанию, если кто хотя бы немного был знаком с биографией легендарного героя Афгана.
По Мосту дружбы через Амударью с большим букетом цветов вышагивал Борис Громов, командующий Ограниченным контингентом советский войск в Афганистане, Герой Советского Союза, будущий известный политик, руководитель общественной организации ветеранов-афганцев «Боевое братство».
Вышагивал не один — встречать отца на государственную границу с Афганистаном прибыл сын Максим, которому в ту пору ещё не исполнилось и пятнадцати лет. Вот так сюрприз для отца!
Не было на Мосту дружбы только любимой супруги. Жена и мать двоих детей Наталья Николаевна этого счастливого дня, увы, не дождалась. Из-за роковой ошибки диспетчера она погибла в авиакатастрофе вместе со всеми пассажирами — тогда в одном воздушном эшелоне столкнулись два самолёта: военно-транспортный и гражданский. После этой жуткой трагедии генерал сразу же отказался от переезда в столицу, он решил, что вынести личное горе можно было только в боевой обстановке, в Афганистане. И правильно решил, снова отправившись в эту «экзотическую» командировку.
Впервые в Афган Громов входил полковником, получив под свою команду 5-ю гвардейскую мотострелковую дивизию. Его карьера будет стремительной — уже вскоре он станет командармом-40, и не будет ни одной тактической операции, которая бы им не выполнялась по-военному: быстро и результативно…
Организованный вывод с мест постоянной дислокации в Афганистане, с военных баз, городков и гарнизонов, полностью оборудованных для проживания военнослужащих и несения ими караульной и боевой службы, — это была сложнейшая организационная задача, в решении которой огромная личная заслуга генерала Громова. Им всё было сделано выверенно и чётко для того, чтобы выход в Союз стотысячной группировки завершился в соответствие с Женевскими соглашениями. И точно в определённый международным регламентом срок — пятнадцатого февраля!
Тогда в Термезе, где встречали восточную группу воинов-интернационалистов, ярко сияло восточное солнце, делая насыщенными снимки — на них в этот день особенно расщедрились фоторепортёры, не жалея плёнку.
Но всё иначе было с погодными условиями у солдат, которые выходили из Афганистана с западного направления в сторону Кушки, самую южную точку страны.
Гвардии ефрейтор Андрей Нестеров хорошо помнит, как ещё задолго до подхода к нейтральной полосе повалил густой мокрый снег и за какой-то час вернул всех в русскую зиму. Она так была похожа на метели и бураны, которые в феврале тоже крепко задувают в родных сибирских краях. Не только по снегу, но ещё и по берёзкам и соснам тоскует русский человек, если судьба забрасывает его вдруг на Восток, который, как известно, — дело очень тонкое...
Даже телекомментатор, который вёл с приграничья репортаж, вынужден был сослаться на восточную примету: мог, снег у туркмен — это всегда к добру. И это был хоть и красивый, но предельно точный образ: если покончено с войной, разве же не свершилось на белом свете добро?
На подходах к советскому берегу, за небольшой пограничной рекой, уже издалека бросался в глаза массивный каменный обелиск времён Первой мировой — знаменитый «Южный Крест», исторический символ максимального продвижения границ Российской империи на юг. Кто-то из офицеров 5-й гвардейской, сидя на бронетранспортёре, глубокомысленно заметил, что вот и на этой долгой войне поставлен наконец-то окончательный крест. А кто-то вспомнил давнишний армейский фольклор: «Дальше Кушки не пошлют, больше взвода не дадут». Но ведь всё-таки послали, и довольно далеко, как на самом-то деле оказалось.
Головная БМП уже въезжала на территорию СССР, и было видно, что разразившийся не на шутку снегопад каким-то чудом пощадил броскую надпись на борту. «Я вернулся, мама!» — белой краской на броне вывел воин-гвардеец и предвосхитил настроение многих тысяч бойцов, которые теперь возвращались домой. Здесь их ждали солдатские матери, они буквально выстрадали эту встречу за два года напряжённой срочной службы своих сыновей.
Быть вместе со всеми
…В «горячую» во всех смыслах точку, где седьмой год продолжалась война, Андрей Нестеров отправился добровольцем, хотя и был застрахован от Афгана: как-никак он единственный сын у Фёклы Фёдоровны. Потому мать не очень волновалась — её Андрюшу туда не отправят.
Даже «учебка» в Ташкенте, где готовили военных связистов, Фёклу Фёдоровну не насторожила. А потому и определили весенний призыв из Красноярска в солнечный Узбекистан, чтобы сибиряки могли постепенно, день за днём, адаптироваться к жаркому климату. Видимо, в призывной комиссии слишком бегло просматривали документы, иначе бы Андрей не попал в команду «20-А».
Литера «А» — это Афганистан, страна с экстремальными климатическими условиями, изнуряющей летней жарой на каменистых плато и в безводных районах (пятьдесят-шестьдесят градусов в тени в пустыне Регистан). Вот почему от новобранцев требовалось самое важное качество — отменное здоровье. С ним у зотинского парня всё было хорошо: хоть в отряд космонавтов зачисляй!
— Брать в Афганистан меня не хотели, — рассказывает Нестеров, — я же был у матери единственным кормильцем. Тогда я пошёл к командиру части: так и так, не надо для меня делать никаких исключений! Я тоже хочу быть вместе со всеми. Зря, что ли, целых три месяца нас готовили?..
Но, принимая такое решение, Нестеров попросил переадресовывать всю его корреспонденцию из Афганистана, чтобы мама ни о чём худом не подозревала и по-прежнему писала в Ташкент. О том, что её Андрей служит в городе Шинданде провинции Герат, Фёкла Фёдоровна всё-таки узнала от зотинских друзей сына: не хранится долго на деревне тайна...
— В «учебке» мы с товарищами думали, что нас всех направят в одну часть, а получилось, что раскидали по разным точкам Афганистана, кого куда, — вспоминает Андрей Николаевич. — Меня в Шинданд, в артиллерийский полк. Артиллерия так артиллерия, «бог войны»…
На вооружении 1060-го артполка, который входил в состав 5-й гвардейской мотострелковой дивизии, были не только самоходные артиллерийские гаубицы «Акация», но ещё и реактивные системы залпового огня «Ураган». Сами бойцы называли работу этих дивизионов «запуском столбов»: снаряды действительно внешне напоминали столбы, а после их применения обработку местности можно было считать абсолютно законченной. «Ураганы» намного превосходили «Грады» — последние впервые использовались ещё в шестидесятых годах на острове Даманском, где проходили восточные рубежи нашей страны. Более совершенные «Ураганы» поражали любые цели на расстояние свыше тридцати километров. А этими целями служили многочисленные подземные туннели, пещеры и норы в горах, куда мгновенно прятались боевики, исчезая прямо на глазах, как сквозь землю.
— Мне довелось видеть, как действуют эти системы залпового огня, — рассказывает Нестеров о первом боевом крещении. — Получив данные разведки, наш полк выдвинулся в горы, а там сразу, без пристрелки, батареи открыли огонь на поражение, и всё кончилось очень быстро. Был кишлак, и нет кишлака, сравняли его с землёй. Моя задача — обеспечить телефонную связь. Я тянул свою катушку, а где-то там, наверху, ещё шёл гул. И не по себе как-то было…
Сражаясь против зла
Герат и Шинданд отнюдь не случайно стали зоной ответственности одного из лучших подразделений Ограниченного контингента советских войск в Афганистане — 5-й гвардейской мотострелковой Зимовниковской Краснознамённой ордена Кутузова дивизии имени 60-летия СССР. Эта западная провинция была пограничной с Ираном, оттуда боевики получали оружие и проходили обучение на близлежащих военных базах исламистов. Сюда, после завершения самой успешной операции за всю афганскую войну под названием «Западня», бежал Исмаил-хан. Он полностью контролировал обстановку, вынуждая боевые дозоры дивизии постоянно совершать рейды в погоне за его пятитысячной бандой. Запрещая грабежи, этот «Лев Герата», как его любовно окрестили мусульмане, был особенно популярен у единоверцев и не знал проблем с пополнением боевых рядов.
Самый лютый враг не просто генерировал ненависть к «неверным», он вынашивал планы выйти «за речку», выдвинув вооруженные отряды далеко на север, в пределы другой страны. Это не были какие-то прожекты главаря-исламиста, уже скоро они станут для России страшной реальностью.
Кажется, только теперь, через три десятка лет, наше общество наконец-то приходит к пониманию, что Советский Союз воевал в Афганистане против абсолютного зла — международного терроризма. И вывод наших войск за Гиндукуш фактически послужил катализатором для последующих вооружённых конфликтов на южных границах бывших союзных республик и появления «горячих точек» уже на территории России. Афган, события в Абхазии и Южной Осетии, а также в Чеченской Республике — звенья одной цепи...
На снимке: мемориал воинам-интернационалистам в Красноярске (скульптор Борис Мусат, архитектор Сергей Геращенко).
Фото автора
_____
*Обновлённый альманах «Енисей» со второй половины 2025 года выходит при содействии Красноярского регионального отделения Союза писателей России.
|
|
