| |
8 января с экранов телевизоров целый день не сходила картинка открытия в Михайловском замке выставки «Эпоха Императора Александра III и её наследие». Замечательно! Мой любимый император!
Но заканчивается сюжет мифологическими комментариями по поводу крушения царского поезда под Харьковым, случившимся 17 октября 1888 года. И дает эти комментарии заместитель директора Русского музея по научной работе Григорий Наумович Голдовский, искусствовед, специалист по живописи 18 века. По версии указанного ученого Государь-силач держал над своей семьей крышу вагона-ресторана, пока все не выбрались из вагона, и от такого чудовищного напряжения у него могли развиться болезни почек, приведшие его вскоре в могилу.
Крушение царского поезда
Позволю себе поправить заместителя директора по научной работе. (В этом крушении 1888 года погиб мой прадед - кондуктор 2-го разряда Константин Осипович Каралис, и тема мне хорошо знакома, я изучал ее, когда писал роман-исследование "В поисках утраченных предков").
Никакой крыши Государь не держал. Эта версия, неизвестно откуда возникшая, давно канула бы в Лету, если бы, как говорится в народе, ученые изучали матчасть. Государь вместе со всеми сидящими за столом в вагоне-ресторане рухнул при аварии на пол и ему сильно защемило ногу - об этом и других подробностях крушения написано в письме Императрицы Марии Федоровны к своему брату - Греческому королю Георгу I. Вот фрагменты этого письма, написанного 6 ноября 1888 года:
«... Ты, наверное, помнишь последний наш вагон-ресторан, подобный тому, в котором мы вместе ездили в Вильну?
Как раз в тот самый момент, когда мы завтракали, нас было 20 человек, мы почувствовали сильный толчок и сразу за ним второй, после которого все мы оказались на полу, и все вокруг нас зашаталось и стало падать и рушиться. Все падало и трещало как в Судный день. В последнюю секунду я видела еще Сашу, который находился напротив меня за узким столом и который затем рухнул вниз вместе с обрушившимся столом. В этот момент я инстинктивно закрыла глаза, чтобы в них не попали осколки стекла и всего, что сыпалось отовсюду.
Был еще третий толчок и много других прямо под нами... <...> Все грохотало и скрежетало, и потом вдруг воцарилась такая мертвая тишина, как будто в живых никого не осталось.
<...> Я просто ощутила, что стою на ногах, без всякой крыши над головой и никого не вижу, так как крыша свисала вниз как перегородка и не давала никакой возможности ничего видеть вокруг: ни Сашу, ни тех, кто находился на противоположной стороне, так как самый большой общий вагон оказался вплотную с нашим.
<...> и, наконец, появился Саша, которого я заключила в мои объятья.
Мы находились в таком месте вагона, где стоял стол, но ничего, что раньше стояло в вагоне не уцелело, все было разрушено. <...>
<...>
Мой дорогой пожилой казак, который был около меня в течение 22 лет, был раздавлен и совершенно неузнаваем, так как у него не было половины головы. Также погибли и Сашины юные егеря, которых ты, наверно, помнишь, как и все те бедняги, кто находился в вагоне, который ехал перед вагоном-рестораном. Этот вагон был полностью разбит в щепки, и остался только маленький кусочек стены!
<...>
Саша сильно защемил ногу, да так, что ее удалось вытащить не сразу, а только через некоторое время. Потом он несколько дней хромал, и нога его была совершенно черная от бедра до колена.
<...>
Теперь прошло уже три недели со дня происшедшего, но мы все еще думаем и говорим только об этом, и ты представь себе, что каждую ночь мне все снится, что я нахожусь на железной дороге...»
Печально, что псевдоисторические мифы звучат не только из уст молодых журналистов, но и ответственных по должности сотрудников Русского музея.
Ничего личного - только факты.
8 января 2026 г. |
|
