Не боюсь ошибиться: в нашем городе проживает поэтический гений – Владимир Пучков. Догадка такая моя о нём сложилась постепенно в уверенность.

Чем дальше я читаю стихи Пучкова, тем сильнее они изумляют меня и притягивают своеобразием, стойкой новизной. Про стойкость новизны говорю потому, что явная неповторимость Пучкова величина постоянная. Он долго утверждался именно в таком стиле и духе мастерства, открывая себе самого себя. Это, думаю, черта особого творческого дара. Бывает, оказывается, гениальность разовая: блеснул человек единственными великими строчками или нотами – и всё. Вон Стефан Цвейг в очерке «Гений одной ночи» ссылается на случай с французским поэтом и композитором (инженером тоже) Руже де Лилем, который в ночь 25 апреля 1792 года сочинил на революционном подъёме «Марсельезу», ставшую национальным гимном Франции, и больше вроде ничего путного он не создал. Нет, у русского поэта

Пучкова сам творческий почерк гениальный, ни на чей не похожий. Его стихи сразу узнаёшь среди многих прочих. От кого-то из литераторов я слышал: Пучков похож на Фета. По-моему, он рядом с Фетом не стоял, то есть в лучшем смысле. Он – поэт Владимир Пучков, больше никто. И вообще, походить на Фета, может быть, почётно, но едва ли похвально; а ты попробуй в творчестве походить на самого себя. Жаль, нет под рукой замечательной книги Пучкова «Эклоги». Но для примера возьму его стихи из альманаха «Владимир». Попробую изумить ими и заворожить любителей поэзии. Вот произведения, изданные в 2003 году:

Подойди к колодцу и загляни:
Там сжимается тьма, как зрачок змеи!
Так ещё никто не глядел на нас,
Только эта тьма да змеиный глаз!

Пролетит пчела на родной леток,
Где зелёное солнце шумит листвой,
Я тебе улыбнусь, а в душе ледок,
Как змеиный взгляд в темноте лесной.

Другое стихотворение Пучкова 2003 года издания будет покруче:

Кругом сгущается растительная тьма!
Земля повязана железными узлами
Корней закрученных, дремучего ума,
И тени вязнут под ногами!

Суглинок замысла, сюжет известняка
Колючей птицею мелькает,
Поёт сурдинкою сухого тростника,
Глухим урочищем встаёт под облака,
И Божий Промысел, небесная река
Сквозь них, ликуя, протекает!

А это из альманаха издания 2018 года. Стихи здесь смелее прежних. Налицо прогресс собственного поэтического самовыражения, нащупанного однажды:

Блестит листва в ночной пыли,
В небесных ямах лужи стынут,
И, отрываясь от земли,
Всплывают тени. Воздух вынут,
Как мёд из потемневших сот...
Я тот, кто этот мир спасёт!
Я знаю, как развеять морок.
Спокойно я достану ключ
И в дом войду, прямой, как луч,
И свет зажгу, без оговорок!

Дальше произведение 2018 года, ещё более хитрое. Требует для его понимания усилий ума и фантазии. Кто-то скажет: «А зачем такая шарада? Делать мне, что ли , больше нечего, как только её разгадывать?» И это тоже правильно. До поэзии вообще нужно дорасти, а до Пучкова – особенно:

Одолевая вслух скрипичное пространство,
На шатких розвальнях стареющей зимы,
Мы дышим роскошью небесного дворянства,
Ветвей, прочерченных на жёстком фоне тьмы.
Плетётся заговор узора хохломского,
Морозный замысел головоломно крут,
И ослепительно взрослеющее слово
Освобождается от колыбельных пут.
Железным воздухом продрогшего трамвая
Церквей владимирских окликнут известняк.
И дышит города система корневая,
Как в землю, вросшая в густой летейский мрак.

Я не всё понимаю у Пучкова, иные его строчки слишком зашифрованы неповторимой образностью. Но стараюсь понять – это для меня дополнительное самообразование. Мне кажется, что у автора, которого я назвал гением, небывалые органы чувств. Он не так, как мы, видит, слышит, осязает. И из него рвётся мощная сила, он едва её сдерживает и пускает в полёт. При этом я вижу не какого-то одержимого, съехавшего с панталыку, а высокообразованного умного человека, очень талантливого и честнго – такой не стане придумывать себе для рекламы заковыристую манеру самовыражения, как не будет он упрощать свой дар или подлаживать его под доходную моду. Он – Мастер, и принимайте его, каков есть, или отвергайте, всё равно не сойдёт с пути. Но каждое своё стихотворение, если надо, я уверен, Пучков легко разъяснит.

Мне доставляет удовольствие читать его стихи вслух. Строфы – как слитки неизвестного ценного металла, рифмы – парадный строевой шаг; содержание – многозначащее, бывает и таинственным. По прочтении Пучкова западают в голову ассоциации с какими-то значительными событиями жизни, то светлые они, то суровые; нежданно думаешь о том, что давно на ум не приходило, например, о тайнах космоса; а иногда охватывает тревога, даже глобальная, как предчувствие крушения мира:

Какая тьма! Смотри, какая бездна!
Деревья каменеют по углам,
И ветер, ударяющий отвесно,
Раскалывает воду пополам!

Так что за новый блистательный поэт перед нами? Что за стихи у него, если объявить их направление единым словом: лирические, драматические, психологические, романтические, гражданственные? По-моему, всякие, и бывает, что в одном стихотворении есть те и другие признаки. Гармонию свою Владимир заметно «поверяет», нет, не алгеброй, так как он близок к Моцарту, далёк от Сальери, а философией. Он абсолютно современный поэт, энергичный, стремительный, и эпиграфом к его творчеству я бы взял название одного из рассказов Андрея Платонова «В прекрасном и яростном мире».

В восьмидесятые годы прошлого века мы с Володей вместе трудились во Владимирском бюро пропаганды художественной литературы. Однажды в большой краеведческой книге «Золотые ворота» (изд. «Современник», 1985 г.) я прочёл его поэму «Крылья». Она о старинном русском мужике Никите, который смастерил себе крылья и удачно спланировал с колокольни. Тем и отличился; но был казнён царём, как богоборец, дьявольское отродье. Я поздравил Пучкова с поэмой. Он усмехнулся и ответил:

— Правда, ничего. Но это не моё настоящее.

Сорок лет с тех пор минуло. Пучков давно утвердился в своём настоящем и много сделал. Пора писать о нём не проходные заметки и статейки, а учёные исследования. Надо широко печатать его и громко оценивать, хвалить, журить, но возвышать. Хороших и замечательных поэтов у нас достаточно, всех не прочтёшь и о всех не расскажешь. И не обязательно. Если пропустишь кого, найдёшь другого, не хуже. А Пучков – мастер штучный, он должен быть взят на особый учёт. Боюсь, поэтическая братия не станет вслух восторгаться товарищем своего цеха, в ней все потенциально великие поэты; но должен ведь быть цех литературоведов, критиков. Там специалисты по созданию и развенчанию кумиров. Существует он во Владимире или нет?

Максим Горький назвал Есенина органом, сотворённым природой исключительно для поэзии. Я думаю, что для поэзии сотворён и Пучков. Он любимец своих муз, великий труженик и всю жизнь привязан к перу и бумаге. Он озабочен только поэзией и сжигает себя в этом искусстве.

Некогда я бывал у него дома. Они с супругой жили в старой избе-развалюхе, затерявшейся в цивилизованном районе города. Мне запомнилась теснота их комнаты и полная неблагоустроенность всего жилья. Говорят, таланту плевать на уют, сытость и всё такое. Нередко со стороны именно это видится. Пучков, конечно, больше думает о художественных образах, метафорах и гиперболах, о поэтическом языке, чем о хлебе насущном. В обычной жизни он, скорее всего, теряется, а к налаживанию своего быта едва ли способен. Но «талант должен ходить голодным» – шутка подловатая. Высоко одарённому человеку как раз необходимо, пусть не благоденствие, но удовлетворительное существование, возможность тратить силы на творчество, а не на бытовые неурядицы и выбивание у государства законных социальных благ. Ещё внимание и ласка ему требуются.

Жена Пучкова, надо полагать, берёт на себя все суетные дела их жизни. Она до конца проходит с мужем, плечом к плечу, его тяжкий творческий путь и достойна такого яркого супруга. Но помощь заслуженному поэту, теперь немолодому, утратившему здоровье, нужна и от государства. Взяло бы оно Пучкова на полное своё обеспечение, и это было бы справедливо. Знаю, такое произойти не может, но верю в чудо, а заодно беспокоюсь о чести местной власти. Когда-нибудь Владимиром Пучковым наш край станет гордиться. Мог бы край погордиться и властью, опекавшей большого поэта.

21.10.2023 г.

Комментариев:

Вверх