| |
Борис КОМАРОВ
(Тюмень)
Мои стихи, как в горле кость…
* * *
Мои стихи, как в горле кость,
На фоне благости и мути
И потому их путь не прост
Среди газетных перепутий...
А в одиночестве, скажу,
И сильному шагать не просто -
Уж слишком много куражу
В невежестве любого роста!
В паскудстве даже, я скажу…
И потому, его бичуя,
Мне жаль редактора – ему
Понятно, чем порой рискует.
* * *
- Чтоб о политике – ни слова! –
Роняет по утрам жена.
И я согласен, ведь основой
Семьи является она.
А что политика? …Повсюду,
Что ни политик, то и вор!
И потому не хватит суток
Вести о дряни разговор.
Забыть - и точка! …О хорошем,
О деле надо толковать,
О том, что есть в России всё же
И рай, и Божья благодать!
И песни распевают с пылом…
Но всяким днём, который год,
Молчим угрюмо, рядом стыло
Молчит заброшенный завод.
***
Россия, Русь – не узнаю…
За годы воровства и бреда
Ты оказалась на краю
Вдали от собственного следа.
Ты расслоилась, как пирог,
В котором дрянь спешит всё выше,
А то, что лучше – видит Бог,
Уходит ниже, ниже, ниже…
И потому приятель мне
Не говорит о силе духа,
А лишь ворчит: - Живой? …Во сне
Опять привиделась разруха!
А это – к смерти, милый мой… -
Я ненавижу байку эту:
- Шути, да меру знай – порой
И сам шучу для этикету!
Но нынче – некогда шутить…
Пока предательство повсюду -
Я лишь о дряни говорить
И день и ночь, наверно, буду!
***
- Я ненавижу эту власть, –
Сказал приятель, подбоченясь, –
Но вот ругать её сейчас
Я не позволю даже тени!
Ведь мы – Россия… Пусть внутри
Холуйства и ворья хоть сколько -
Но между нашими людьми
Пускай останется и только.
Державу, милый, не позорь!
- Но ведь нищаем, друг сердечный…
- И пусть! Не у одних разор,
И за границей не безгрешны.
- Ну, погоди… Когда пожар,
Кричи об этом, что есть силы:
Горит не брошенный амбар -
Горит мой дом, моя Россия!
Не правда разве? – Он сопел,
На те примеры негодуя,
…И оставались не у дел
Слова о власти и холуях.
***
Такой вот день - товарищ умер…
А начинался хорошо:
Светило солнце не угрюмо
И разливалось горячо.
Стучало в каждое окошко
И всякий тёмный уголок,
Где царствовали ложь и пошлость,
Не зная боли и тревог.
Не зная страха… Лишь подонок
Из статистической среды
Не видит этого и сонно
Взирает на бесчинство тьмы.
Да властный суетный мошенник…
Когда народ беды бедней,
Он лишь старается ошейник
Надеть на крикунов скорей.
Согнуть в дугу… Не получилось!
Товарищ умер, а не сдох
Рабом того, кто тянет жилы
Любого, кто на память плох.
***
Давным-давно моя сестра
Мне говорила, негодуя:
- Как ненавижу, милый, я
Бездельников и ложь любую! -
А я смеялся: - Ну, даё-ё-ёшь…
Добрее надо быть к народу,
А то, глядишь, и непогоду
Вот также яро проклянёшь! -
Но всё уходит …Став взрослее,
Я поседел и позабыл
Свою наивность – глаз острее
Когда его слезой промыл.
Ведь то безделье, что когда-то
Так ненавидела сестра,
Вдруг вспучилось неоднократно
Затмив собою всё и вся.
И воровство бушует всюду,
Как продолжение беды,
Как результат людского блуда
Среди духовной пустоты.
Среди молчания заводов,
Убитых фабрик – ведь от них
Остались лишь, согласно моде,
Скелеты зданий неживых.
Да лишь названия… А рядом
Так расплодилась нищета,
Что в телефон уткнувшись взглядом,
Молчать удобней от стыда.
***
- Не нравится – так уезжай! –
Я каждый день такое слышу.
Стою ли в очереди, край,
Которой и в очках не вижу,
Ругаю ли в сердцах ворьё,
Что оккупирует Россию -
Мне кто-нибудь да всё равно
Об этом вякнет, что есть силы:
Не любишь, мол, Отчизну ты!
И сплюнет, искренне сутулясь,
Как будто воровства плоды
С любовью радостно сомкнулись.
…Как будто, так и надо жить,
Как будто, не они недавно
Убили яростную прыть
Самоотверженной державы.
Её костяк… Теперь спешат
Добить остатки русской сути -
И потому мне уезжать
Нельзя и даже на минуту!
***
Есть скверик возле таксопарка
И книжный шкаф среди берёз,
И книжки в нём стоят подарком
В любую слякоть и в мороз.
Судьба у книжек непростая…
Когда-то думали они,
Что их, конечно, прочитают
Не в эти, так в иные дни.
Мечты, мечты… Не прочитали -
Ведь если это бы стряслось,
То никогда бы не упали
Мы низко так, как довелось!
Не обессмыслились… Не стало
Владельцев книжек под луной -
Все смертны, всякое начало
Идёт когда-то в мир иной.
И сердобольные соседи,
Печали выплакав свои,
Несут сюда их – вдруг да следом
Придёт читатель, чёрт возьми!
А вдруг придёт… Бывало чудо
И поднималась Русь с колен –
…Но шкаф стоит себе, покуда
Не видя ярких перемен.
***
Вчера сдавал металлолом
И на задворках «Вторчермета»
Увидел Ленина… Кругом
Гудели суета и лето.
Летели в солнечную даль,
Летела Русь куда-то тоже,
А он серьёзный, словно сталь,
Стоял среди кустов и мошек.
Среди обломков бытия
Страны, которой нет на карте,
В которой Ленин был всегда
Авторитетом самым ярким.
Который знал куда идём
И потому вся погань мира
Его спешит в металлолом
Отправить с глаз долой ретиво!
…Но «Вторчермет» есть «Вторчермет» -
И там рабочий существует,
Что бережёт немало лет
Тот памятник, мошной рискуя.
И верит, чёрт возьми, что он
Вдруг обретёт былые силы
И будет впереди колонн
Шагать Ильич по всей России!
***
Он шёл вечернею порой
Навстречу мне по тротуару -
Обычный парень городской,
Которых в этот час немало.
Студент, наверно… И сказал:
- Поздравьте! У меня сегодня
Великий день, я нынче стал
Взрослее раз, наверно, в сотню!
Я гражданином стал! И я
Иду с учёбы в общежитие,
Ведь день рождения - нельзя
Испортить праздник пьяной прытью. -
…Вот это - вечер! Никогда
Я этот случай не забуду -
Ведь в восемнадцать лет вода
И то звенит иначе людям!
Быть гражданином… Только он
Стал гражданином не сегодня -
Он рос и рос! Он слышал стон,
Он видел боль простонародья!
Побольше бы таких парней…
Глядишь и вырвется Россия
Из нищеты, где много дней
Живёт, паскудство не осиля.
***
Что лучше: стоя умереть
Или тихонько на коленях
И тлеть, и тлеть, и тлеть, и тлеть,
Не вспоминая слово «Ленин»?!
Тяжелый выбор, чёрт возьми…
И я спросил кассиршу Зойку
«Магнита» местного, они
Побольше видят возле стойки.
Побольше чувствуют… И та,
Не долго думая тревожно,
Сказала: - Это – ерунда!
И на коленках жить не сложно…
Вон бабушка у нас: всю жизнь
Елозит у икон, как веник –
Готова даже землю грызть
Без всяких выходных и денег!
- Ну, Зойка… Что ты говоришь? -
Я повидал людей немало:
Ответы всякие нашлись,
Но главного - не доставало.
…Выходит, страх сильнее нас?!
Выходит, ошибался гений -
Когда удобней нам сейчас
Годами ползать на коленях.
***
Обычный книжный магазин,
Который не найдёшь с разбегу,
Но всё же есть они – не блин
Один лишь нужен человеку.
Ему и книжку подавай…
Гляжу, у книжного развала
Перебирает этот рай
Угрюмый гражданин устало.
Наверно, нужное ему
Найти во множестве непросто –
А может я чем помогу,
Немалым обладая ростом?
Но гражданин сопел под нос,
От изобилия сатанея,
И я был вынужден вопрос
Два раза повторить, жалея.
Но он молчал, а взгляд его
И подозрительно, и цепко
Коснулся лика моего
И растворился выше кепки.
…Убого, нечего сказать –
За тридцать лет никчёмной жизни
Мы научились лишь молчать,
Молчать, молчать, как червь осклизлый.
***
Здоровый, как тяжеловес,
Он шёл аллеею горсада
И от шагов его окрест
Неслись могучие раскаты.
Будили сумрак и покой…
И я спросил его ревниво:
- Скажи, отец, сейчас бы в бой
Пошёл за Сталина ретиво?!
Как отношение к нему? –
Старик помедлил для почина,
Потом сказал: - Я в ту войну
Шагал до самого Берлина!
Но никогда не слышал я,
Что мы за Сталина воюем -
За наши хаты и поля
Бежали под чужие пули.
И победили… Что молчишь?
Я полюбил его сегодня,
Когда убито всё и тишь
Стоит в селе полуголодном!
Я полюбил его сейчас,
Увидев мёртвые заводы,
Увидев воровство - у нас
Оно крепчает год от года.
Оно жиреет, словно впрок,
Оно звереет, убивая!
…Теперь я Сталина, сынок,
И днём и ночью вспоминаю.
***
Зачатки будущего здесь -
В остервенелом настоящем,
Когда желает каждый съесть
Любого, кто мешает счастью.
Простому, как слепая вошь:
Плодиться… Каждому дитёнку
Подать на блюдечке, что хошь,
Чтоб помнил отчую котомку.
…Но жизнь не терпит пустоты,
Её животного начала,
И потому вдруг на Руси
Иуд намного больше стало.
***
Стихи писать совсем не сложно:
Сожрут любые – нынче власть
Благоволит тому, с кем можно
Лишь фарисействовать и красть!
Транжирить земли… Спор и грозы
Ушли с сегодняшних страниц
И лишь безликие берёзы
Заполонили белый лист.
Заполонили всё на свете,
Заполонили даже свет -,
Вы дайте мне берёзу эту
В её трагический момент!
В её отчаянном изломе,
И человека - не вдали,
А рядышком, без маски… Внове
Такое будет на Руси!
…И понимаю: без таланта
Не одолеть такой подъём,
А эта штука, как ни гляньте,
Не уживается со злом.
***
Захочешь увидать врага -
Взгляни на зеркало немедля!
И ты увидишь… Он пока
К тебе не сильно привередлив.
Он распояшется тогда,
Когда погрязнешь в самомнении,
Когда поймёшь, что никогда
Не ошибаешься в решениях!
Вопросов сложных и простых,
Вопросов важных и не очень –
Какая разница? Из них
Слагается слепая осень.
Из них слагается метель,
Что дьявол пестует от века…
Ну а пока - смотри и верь,
Что время лечит человека!
***
Когда ругают молодёжь,
Я ненавижу род бывалый
За эту ложь, и ложь, и ложь –
На молодёжь молиться мало!
На молодёжь равняться бы,
Сверяться бы с её умением,
Где меньше сытой похвальбы,
В связи с недавностью рождения.
В связи с непроизводством зла!
Не молодёжь уничтожала
Заводы, фабрики, когда
Капитализм слюнявил жало!
Не молодёжь крушила строй,
Что созидали наши деды,
А люди с белой головой
И далеко не непоседы…
И маски не она кроит!
И забираться в мозг не хочет,
А лезут те, кто знаменит
По части сучьих проволочек.
Совсем, совсем не юный род!
Я ненавижу вопли тлена -
И если кто-то Русь спасёт,
Так это - молодая смена.
***
Старик стоял в регистратуре
И удивлялся: - Вот беда…
Как будто бы в макулатуру
Врачей отправили вчера?!
И ведь никто не протестует…
Видать, грешны, а как ещё –
Иначе бы гремели стулом
И возмущались горячо!
Знать, негодяй на негодяе…
Я был в начальниках не раз
И потому немного знаю
Про совесть и рабочий класс.
Рабочий честный – всё изложит:
И радость, и наоборот,
А если совестёнка гложет –
То слова не произнесёт.
Молчит, как рыба, тварь такая… -
И всё ворчал, ворчал, ворчал -
А за окном, не утихая,
Осенний дождичек стучал.
***
Она копалась в грязном баке
И я спросил: - Ну как дела?
И бабка бросила: - Собаке
Ищу вот косточек с утра!
- И я собачке… - тётка рядом
В такой же бак нырнула вдруг -
И я неравнодушным взглядом
Взирал на мусорных подруг.
У нас собак – наверно, горы…
Хотя не видно тут и там -
И лишь старухи, словно воры,
У баков вьются по утрам.
Потом – весь день… Но я согласен
Насчёт собак, что жрут народ,
До нищеты доводят – ясен
Такой словесный поворот!
Они цветут среди поруки
Роскошных замков и дворцов,
Пока беззубые старухи
Врут о костях для мнимых псов.
***
Про зиму говорить непросто:
То вдруг ленива, то - в намёт!
Вот осень, да-а… Она коростой
Вгрызается в живую плоть.
И поневоле замечаешь
Огонь на яблони в саду,
Который с каждым годом тает
Быстрее, чем в ином году.
…Что откровеннее, чем это?
Не знаю… Разве лишь содом,
Который видел этим летом
Обычным августовским днём!
Седая тётка, не стесняясь,
Кидала книжки в грязный бак
И мусорка, как будто сжалась,
От этих дьявольских атак.
Ведь это книжки… День помпезный
Скукожился, как пустоцвет –
И я полез в тот бак железный,
Чтоб книжки вызволить на свет.
***
Летели вёрсты, словно пули,
И вот деревня, где я рос,
Где мать с отцом навек уснули,
Исчерпав жизненный вопрос.
Исчерпав вечное… С сестрою
Судачим про житьё-бытьё,
А солнце бьёт в глаза - не скроешь
Любую скверну от него.
Ни сад заброшенный - за далью,
Ни ферм, где буйствует печаль…
И я спросил сестру: - Наталья,
Неужто этого не жаль?
Болит душа-то? – Как, мой милый!
Болит, конечно… День-деньской
Смотрю на это – нету силы
Идти на улицу порой!
- А согласилась бы, Наталья,
Опять шагнуть в социализм,
Который мы в сердцах прогнали
Под гогот иноземных крыс?!
Под гогот неуёмной блажи… -
И мне Наталья, помолчав,
Ответила: - Не знаю даже
Кто виноват, а кто тут прав…
Ведь там, мой милый, дисциплина!
Отвыкли мы… - А солнце вновь
Привычно било, било, било –
Согласно внутренних основ.
***
Не дай мне Бог сойти с ума,
Забыть и горе, и остуду
И сесть на лавку у окна
В объятья старческого блуда!
В объятья тлена всех мастей
До тунеядцев помоложе,
Что кроме ломоты костей
Не знают горестей, похоже…
А рядом мёртвая страна,
Убитая своим народом,
И мы сидим, и сатана
Жиреет при любой погоде.
И жрёт, и жрёт… И телевизор
Грохочет в комнате любой,
И задыхаясь в этой слизи,
Россия тонет с головой!
Вот-вот исчезнет… Даже ветер
И то об этом голосит,
И то не терпит междометий
Из дряни мелочных обид.
И тут с ума - сходить нельзя
На радость всевозможной мрази!
…А кто же будет за меня
Страну вытаскивать из грязи?!
***
Знать, простудился… Только ночь:
Опять кошмаров эстафета
И принимается толочь
Одно и тоже до рассвета.
И просыпаюсь каждый миг…
Ведь я не предавал идеи!
Так почему же тот старик
Вдруг привязался, в самом деле?!
Не Ленин… Вроде, не похож!
Не Сталин – тот не терпит гама.
Но он как будто острый нож
Впивается в меня упрямо.
- Не предавал! – кричу ему.
И повторяю снова, снова:
- Я лишь хотел, чтобы в страну
Ввозились яркие обновы!
Капитализм – не только зло,
Не только войны то и дело… -
И вижу: старика чело
От возмущенья побелело.
…Какая тягостная ночь!
И тот старик с колючим взглядом -
И хоть ответ держать невмочь,
Но надо, надо, надо, надо!
***
Идут года, и мы идём…
Хотя с годами всё понятно:
Они торопятся и днём
И ночью в Боговы объятия!
А мы-то, Господи, куда?!
Я задаю вопрос об этом
Соседу, что спешит всегда
На дачу и зимой и летом.
Но он - молчит… С вопросом тем
К любому лезу, лезу, лезу!
Да, знать, других немало тем
У старика, и у повесы.
…Наверно, странен мой вопрос.
И с этим я почти согласен:
Ведь мы же были там, где рос
И люд другой, и строй без басен!
Теперь болтаемся, боясь,
Признаться в преступлении века,
В предательстве! …И эта грязь
Треножит нас, как стыд, калеку.
***
Огромный дом передо мною:
Как муравейник – я его
И ненавижу и, не скрою,
Ласкаю, словно божество.
Как островок… Не счастья, что вы!
Судить о счастье не берусь,
Когда давным-давно оковы
Капитализм надел на Русь.
Иное благо: там, где людно,
Где скопище таких домов,
Там обязательно паскудный,
Но всё же есть больничный кров!
Не сдохнешь… Сон социализма
Вот-вот забудется и мы
Очнёмся там, где только брызги
Из крови, грязи и тюрьмы.
***
- Какой тяжёлый человек… -
Сказала мне жена сегодня. –
Поговоришь, так будто век,
Таскала прах из преисподней!
Откуда это?! – Что сказать…
Хотя иные позабыли,
Но память ушлая опять
Из полумрака тянет были.
Расстрел парламента… Потом
Стреляли в каждое скопление
Станков, заводов – белым днём,
Без суеты и без сомненья!
Без выходных… Кровавый след,
Оптимизацией удобря,
Загнал людскую душу в бред,
Кладбищенского неудобья.
Во мрак и немощь… Тот прожект
Страшнее мастеров заплечных -
Да, я тяжёлый человек!
И то - от памяти, конечно…
***
Однако, осень… Раньше я
Не замечал такого дива,
А нынче листьев чешуя
Вдруг обжигает, как крапива.
Какая осень на счету…
И радует богатство это:
Когда пишу про суету,
Когда пишу про нищету –
Не лезу в книжку за советом!
И боль тупая, чёрт возьми…
Ведь это мы, рыча утробно,
Зачатки света на Руси
Убили истово и злобно!
Убили споро, словно тать…
И листья пышут, будто пламя:
Наверно, от стыда - опять
Дни Ноября не за горами.
***
На злобу дня писать непросто –
На то и злоба, чёрт возьми,
Чтоб напитаться кровью вдосталь
Любого на своём пути!
Зацепит и того, кто пишет…
Что для неё такой пустяк,
Когда лишь ненавистью дышит
И каждый миг, и каждый шаг?!
И незаметный, и особый…
И потому писать о ней
Необходимо – слишком злобой
Напитан нынче мир людей. |
|
