Из почты

Заработать прощение у Господа

Только что прочёл подборку о страшном дне четвёртого октября 1993-го.

"Российский писатель"сделал великое дело: ни за что нельзя дать забыть это братоубийство — позор русских людей бывших тогда современниками расстрела братьев и лежащий этот позор и на нас, их наследниках. Могила пьяного чудовища, давшего команду стрелять по Верховному Совету, после его смерти, после его захоронения на Новодевичьем кладбище, забрасывалась бутылками и пивными банками, её стали охранять. Бетоном залили, чтоб не убежал. Сделаны ему музеи и по разнарядке водят туда школьников, внушая им, что этот дяденька желал им счастья. Может, эти школьники вымолят его со дна ада.

О, как же я помню эти дни противостояния!

Ещё на Крестовоздвижение, 27 сентября, в уже окружённом охраной Верховном Совете, мы свершали молебен и обходили его Крестным ходом. И в последующие дни потом я там был, и вполне мог бы четвёртого быть убитым, но 2-го октября вечером возвращалась из Керчи тёща, а она всегда набирала с собою южные дары, так что встретить её было просто обязательно. Не оправдываю себя, так получилось. Встретил, но в тот же день вернуться в Дом было поздно, а третьего октября побежал, но уже всё было перекрыто, прежний пропуск не работал. Меня не пустили. А уже по приказу Ельцина отключили от дома и свет и воду. Свинство редчайшее.

Во время расстрела,четвёртого числа, мы (ещё друг мой, редактор «Вологодского комсомольца» Владимир Шириков) стояли совсем недалеко от Дома, у моста. Горько и стыдно до боли сердечной вспоминать, как от (символично), от гостиницы «Украина», от памятника Тарасу Шевченко, (тоже пьянице, безбожнику, оскорбителю царского трона ) били по этажам. Безстрашный Володя рвался идти к Дому, но куда там. Да, мы прошли ближе других. Помню трансформаторную будку, за которую схоронились. И очень помню те короткие, звонкие как вскрики, удары пуль рикошетом по камням мостовой.

Конечно, было страшно. И очень помню ту отчаянную, чёткую мысль: ведь убьют. И сразу: а так нам и надо! То есть всем нам, кто вне Дома. А внутри его погибали за нас. Предвозвестники нацизма их убивали.

И на долгие годы, да уже теперь и до конца жизни в памяти зрения, слуха, в душе и сердце тот день. Это навсегда: брат убивал брата. Какая же мерзость завелась в России, что сумела нас стравить. Но сами-то мы что? И Невского помним и Суворова. А грянул гром, и что? О, Русская земля, не за холмом ты, здесь ты, родимая, но как же мы плохо защищаем тебя, позволяя всякой гнуси нами командовать.

Но это урок нам. Урок от Бога.

Вернусь в те дни.

Из Дома под охраной выводили защитников его. Быстро затолкали в автобусы, увезли. Делать нам было больше нечего, мы пошли домой. По-прежнему работали уличные рекламы пепси-колы. У меня дома мучилась, в неведении обо мне, жена. Увидев меня, прямо села и заплакала. Да, такие минуты посылаются мужьям, чтобы они узнали, как их любят жёны.Трещал каждую минуту телефон, потому что у нас приютились алтайские ребята, друзья сына, которых он пригласил. Их родители, как и вся страна, не отходили от экранов, на которых в прямом эфире показывали расстрел Верховного Совета, которым, кстати, восхищался и любовался Окуджава. В Вологде переживали за Володю, звонил Василий Белов. Я позвонил Распутину. Он с трудом, глухим голосом сказал: «Володя, я весь обугленный».

Утром, вместе с сыном и ребятами мы пошли на место расстрела. Множество людей было около этого задымленного здания. Много было иностранцев, которые покупали гильзы от автоматов и пулемётов по доллару за штуку. А что мальчишкам — наживались.

Проехал танк, в открытом люке сидел молодой танкист, видимо ожидавший приветствий. Но в его сторону плевались. Но что ему плевки, ему звёздочку на погоны добавили и денежный паёк выдали.
Ещё одно унижение пришлось выдержать — это разгон шествия ветеранов войны к Вечному огню, к могиле Неизвестного солдата. Милиция била стариков дубинками, кровь выступала на белых рубашках.

Каинов грех — братоубийство не осталось без наказания.

Все страшные изуверские 90-е годы были расплатой за четвёртое октября 1993 года. Рухнула оборона, экономика, провалилась в тар-тарары идеология (её-то не жалко), особенно покалечена была, и доселе не очнулась, школа. Страна погрузилась в разруху. Кто из старших не помнит эти оставленные фермы, задичавшие поля, брошенные дома с заколоченными крест-накрест окнами, дороги в рытвинах и ухабах. Смертность превысила рождаемость. Разврат усилился. Ему учили в школах, преподавая уже в начальных классах пользование презервативами. Оккупировавшие Россию проповедники: католики, протестанты, сектанты, экстрасенсы не вылезали из экранов, учили демократии, то есть безбожию, пошлость хлынула в театры, жеребячье ржание эстрады глушило своими децибелами, что говорить!

А как выжили? Господь не оставил: Церковь выстояла и спасла. И теперешние напасти переживём, если поймём, что спасение только у Христа.

И это главный урок: без Бога нам не спастись. Жаль, если кто-то ещё этого не понял. Более того жаль, если ещё нет понимания, что главный дар Бога нам — это любовь к Богоданной нам земле, к нашему Отечеству. Любовь. Любовью спасёмся.

Молиться надо! Бог простит.

Владимир КРУПИН

Комментариев:

Вверх