| |
Игорь КУДРЯВЦЕВ
Стихи разных лет
ПОЭТ
«Я люблю тебя тысячу лет!» —
На рассвете признался поэт.
«Что ты, милый! — услышал в ответ —
Ты поэт, да не Тысячелет...»
И ушёл он, не зная куда,
И пришёл запыленно-седым,
И к ногам её бросил года:
«Я люблю тебя тысячу зим!»
ЗИМОЛЕТЬЕ
Как хорошо услышать лето
В морозном шёпоте снегов
И у подножия рассвета
Собрать, не ведая запрета,
Букет твоих душистых снов.
УТЕШЕНЬЕ
Наших тайн прикосновенья,
Горечь лет и свежесть меда –
Каждый раз, – как день рожденья,
Каждый раз, – как день ухода…
Но какое утешенье –
Согласиться, что природа
(Даже если непогода)
Вся из «чудного мгновенья».
РОМАШКА
Надену лёгкую рубашку —
Душа и ворот нараспашку,
Пойду на утренний восток,
Чтоб отыскать в степи ромашку,
Где «любит» — каждый лепесток.
ЯНВАРЬ
Придёт январь и улицы остудит,
Снега такие — хоть сойди с ума.
Открою дверь — навеки позабуду,
Что на земле есть тени, ночи, тьма.
Сбегу с крыльца на снеговое пламя
И — в глубину слепящую двора,
Где ты стоишь с весенними глазами
В серебряной оправе января.
НАС РАЗЛУЧАЕТ
Нас разлучает ливнепад,
Нас разлучает вьюгопад,
Но упаси меня однажды
Сказать, утратив чувство жажды:
«Нас разлучает звездопад».
ЗАГАДКА
Откуда ты? Из вьюги или мая?..
Но, как тебя взахлёб ни назови,
Ты даришь мне, пронзительно нагая,
Всех женщин мира тайно воплощая,
Два неизбывных яблока любви.
БЕЗ ТЕБЯ
О тебе напомнит море,
То ликуя, то скорбя...
Но какое это горе —
Быть счастливым (даже в ссоре)
Без тебя, тебя, тебя..
ИЗМЕНА
Спросила — как сердце задела..
Ответил — хоть святцы пиши:
«Помилуй, всего-то и дела —
Измена мгновенного тела
При верности вечной души...»
ЛЮБОВНИКИ
Подходит женщина к двери,
Звонком любовь оповещает;
Мужчина женщину встречает
И вечный праздник обещает,
Ну, скажем так, часа на три..
РАЗЛАД
Пришла... Спросила... Накричал.
С карниза голубь улетел.
Ушла... Опомнился... Присел.
В стекло оконное глядел.
Затем любовь, что Бог послал,
На перекрестке раздавал.
Я ВЫЙДУ
Я выйду в осень налегке,
Где свищет ветер под сурдинку.
Мелькнет знакомая косынка –
Тебя увижу вдалеке.
Услышу птиц залетных плач
И вдруг подумаю, как вскрикну:
Земля – пустынный зал, ты – скрипка,
Я – неудавшийся скрипач.
ЗАПРЕДЕЛЬЕ
У беспредела есть предел...
Но, как душе ни прекословь,
Я видел, друг мой, чёрный мел,
Во тьме — свеченье грешных тел
И — ненавистную любовь.
ГИПЕРБОЛА
Иду в мучительность разлуки,
Не оглянувшийся назад...
Твои протянутые руки,
Как гуси-лебеди, кричат.
БЫЛЬ
Не то чтоб жили — как шутили...
Но подступали к сердцу штили,
Да над судьбой царил пустяк...
И замок был, и песни были,
И выдувал любовь сквозняк.
ВАГОН
Тень от вагона налегке
Бежит по лунному откосу...
А на вагон упали росы,
Когда стоял он в тупике.
Что нужно тени? Этот склон,
К нему — свеченье голубое,
Ещё заплаканный вагон
Да полушарие земное,
Где тень любви бежит за мною
И выбегает на перрон.
ТЫ
Вошла в мой дом, затем — в поэму.
Прошли года. Пришла усталость.
Перечеркнув однажды тему,
Закрыла дверь... В стихах осталась.
ГДЕ
Где вы, дни мои, такие ясные,
Где вы, ночи лунозвёзднокудрые?..
Были Василисы — распрекрасные,
Стали Василисы — распремудрые.
СЧАСТЬЕ
Что такое счастье? У ответа
Глас невнятный, смута за плечом...
Но стучат в окошко гроздья лета,
Да пришло невдруг из тьмы и света:
Счастье — это думать ни о чём.
ОСЕНЬ
Не синева — в глаза, а — просинь,
Не годы — к сердцу, — времена...
Да вот беда: узор набросив,
Приходит солнечная осень,
Как повзрослевшая весна.
ВЕРЕТЕНО
Крутит, себе на потеху,
Тянет с добычей блесну.
Мета, засечка ли, веха —
Узел судьбы затяну.
Канут в былом — не заметишь
Лица, шаги, голоса...
Пряжа уходит на ветошь,
Редко – на паруса.
ГАРМОНИЯ
Под лавкой собака сидит...
На лавке лежит кошелёк…
И надо ж (природа чудит),
Его оседлал мотылёк.
Никто кошелька не возьмёт,
Никто мотылька не спугнёт:
Над лучшею из пирамид
Гармония мира царит.
МОРЩИНЫ
От наших юных лиц вдали
Морщины кружево плели.
Нам знать об этом не хотелось.
Но вдруг у глаз они легли,
То в сети нас поймала зрелость.
УЙТИ
Уйти на выдохе Зимы,
А там, за рощей, — Вёсень,
А там – и летние холмы,
А там — и горькие дымы
Относит к долу Осень.
Жизнь, говорят, затейный сон.
Горчит, а все же сладок он.
И хочется остаться,
И надо просыпаться.
ВЕЧЕРНЕЕ
Мир неухоженно расцвечен,
Мир сдвинет солнце набекрень,
Где стрекозу догонит тень,
Где станут медленнее речи
Людей, идущих мне навстречу,
Где на крыльцо присядет вечер,
А может быть, — уставший день.
ДЕРЕВО
Дерево морщинило корой,
Дерево любило непогоду…
Летнею и зимнею порой,
Не себе – хозяину в угоду,
Дерево надёжно и давно
От ненастий прятало окно,
Где, укрытый листьями добра,
Не держал хозяин топора.
О ВЕЧНОМ
Года мои, как трели соловья,
Рассыпаны в сиянии беспечном..
О будущем когда-то думал я,
Плыл не таясь в потоке бесконечном...
Теперь же, у домашнего ручья,
Сижу в сторонке, думая о вечном.
ЕДУ
Еду в невозвратное начало.
В электричке сердце укачало.
Еду к маме, в гости, на обед,
На огни крылечного причала...
И, хотя уеду я чуть свет,
От себя дорог обратных нет.
МНЕ ДОВЕЛОСЬ
Мне довелось о песне не жалеть,
Из ранних вод тянуть пустую сеть,
И говорить врагу порой — «Держись!»,
И жизнь ругать за пролитую жизнь.
НЕ БЕДА
Не беда, что август за плечами
И надземно слышится простор...
Громыхая тайными ключами,
Прихожу я к закрому ночами, —
Мот беспечный, звёздный крохобор.
ВОПРОС
Открылась истина простая,
Что середина золотая
Сотворена, увы, из рая,
Сотворена, увы, из ада...
Чего же мне на свете надо,
Когда он смесь любви и яда?
НО
Перечеркнул дорогу кот
Не впереди, а за спиною...
И всё бы ладно, но идёт,
Как утомленный пешеход,
По следу прошлое за мною.
БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ
Кричит над пустошью пичуга.
В заклетье мается зверюга.
Чуть дрогнув локоном и веком,
Молчит озябшая подруга...
И я зашёлся до испуга:
Как нелегко быть Человеком.
НЕНАВИДЯ
Подступило — узнать у людей,
Не поможет — спрошу у Богов,
Сколько было на свете друзей,
Сколько было на свете врагов.
А узнаю — до жути влюблюсь,
Невзначай на царевне женюсь,
А коль стану царём, повелю
Говорить — ненавидя — «люблю».
ВПОЛНЕ
Бесспорных истин нет. Как часто
Ищу покоя в суете.
Всегда ли смех, скажите, к счастью?
Всегда ль улыбка — к доброте?
А где же суть? Через туманы
Пришло спасением ко мне:
Бесспорны Солнце, Небо, Мама –
И хватит этого вполне.
НЕЛЬЗЯ
Май — такой-разэтакий, и в окне зарит.
«Умирать не хочется», — мама говорит.
Умирали, милая, смерды и князья,
Вороги несметные, молодцы-друзья,
Чудища болотные, солнышку грозя,
Царства-императорства... а тебе — нельзя...
ЧАСЫ
Часы отца спешат на пять минут…
Он от меня в безмерном далеке,
Где циферблат не носят на руке
И даже счёт столетьям не ведут…
Но это – там... за облаком… а тут
Часы отца покоя не дают
И впереди идут, идут, идут…
Пульсируя, как жилка на виске.
ПОРА
Зелёные листья желтеют,
Желтеют... Седеют... Немеют.
Как видно, бессмертна игра
С коротким названьем —Пора.
И хочется, Бог мой, взглянуть
На эту прекрасную жуть.
ТИХОНЬКО
Сажусь в электричку и сразу пишу...
Пишу надколесно о том, что дышу,
О том, что в дорогу билет не купил,
О том, что полнеба с утра отхватил,
О том, что намаюсь вечерней строкой —
Тихонько небесной, тихонько земной.
ВЕСНА
Я рифмовал «земле – во мгле»,
А за окном, где не светало,
Весна, припавшая к земле,
Во мгле травинку согревала
И ничего не рифмовала,
Хотя была поэтом звёзд,
Любви, травинки и меня.
РИФМА
Я перешёл из века в век,
Рифмуя «век» и «человек»...
Пусть рифма признанно стара,
Как, скажем, щи из топора,
Как дождь, что льётся из ведра,
Как день, начавшийся с утра,
Но старый век и новый век
Сойдутся в рифме — «человек».
ФАНТАЗИЯ НА ТЕМУ...
«Спасёт ли поэзия мир?» —
Спросили, по слухам, Шекспира...
«Конечно, — ответил Шекспир, —
Но прежде на этом пути,
Во имя спасения мира
Поэзию надо спасти».
НАЧАЛО
Говорили: пиши о корнях…
Я – напротив – писал о мирах.
А ещё говорили: неплохо,
Но такая вокруг эпоха,
О которой грешно не трубить
И при этом на облаке жить.
Я и сам – отвечал – из корней,
Я и сам – говорил – из людей…
А поодаль трубили в ночи,
Глотки к небу задрав, трубачи.
СЧЁТ
Книга издана за счёт
средств автора.
Из поэтического сборника
Писал и к Богу приставал —
Не отреши...
А после книги издавал
За счёт души.
ПРОЩАЛИ
Экономя деньги на билетах,
Было время — ездил в туалетах.
Запирался. Двери тормошили.
Говорил, чтоб дальше проходили.
Проводницы двери открывали,
К безбилетной совести взывали,
А послушав, чаем угощали —
За стихи и молодость прощали.
|
|
