Сергей ЛУЦЕНКО,
(Павловск Воронежской области)
СНЫ СТАРОЙ ЯБЛОНИ
* * *
Лёг я в травы, несказанное храня.
Тень кузнечика упала на меня.
Наклонилась вслед за ней земная ось.
Не мгновенье, а столетье пронеслось.
Вдруг по-новому расправилось крыло.
Пригляделся – а под радугой светло.
На вершине белопламенного дня
Песня выпорхнула: близко ли родня?
А кузнечик подхватил – и не затих.
Эта радуга и песня – на двоих.
На двоих – а горячо-то как в груди!
Будет отсвет, будет отзвук, погоди…
* * *
На левой ладони – безмолвствует лес.
На правой ладони – дымится гора.
Я веки смежил и склонился к земле –
И дую на прах векового костра.
Мне кажется: вечно не будет тепла,
Не будет жилища – на тысячи вёрст.
О Господи Боже! Скорее зола
Взметнётся – и вспыхнет от сгинувших звёзд.
Молву ль раздуваю, беду ль сторожу?
Кого заклинаю: приди иль не тронь?
Неужто забудусь – и переложу
Я гору и лес из ладони в ладонь?..
* * *
Мёрзлая корка хрустит под ногами,
Солнце в зените, но за облаками.
Мрут всюду люди – зато
Не затихает авто.
Денно и нощно – белила, румяна,
Тошная патока телеэкрана…
Пестуя ужас и лоск,
Вспышки вонзаются в мозг…
Сколько вас, глупых, забывших о Слове!
Мухи для вас и сверчки наготове.
Тихо поставят вас в ряд,
Что-то куда-то вживят.
Недалеко революция эта.
Будет дичать потихоньку планета,
Усмирена – и сыта
Цифрой заместо Христа…
Разве напрасно, бессмысленно разве
Я прикасаюсь к пылающей язве?
Чтó обезболивать вас? –
Близок назначенный час.
Метавселенная – внешне – богата,
Только на волю не будет возврата.
Воля? А может, она,
Глупые, вам не нужна?!
Станет какая-то пища плодиться,
Что-нибудь перед глазами крутиться,
Что-то таиться в мозгу…
Всё, замолчу, не могу!..
* * *
К Саулу, к Ашшурбанапалу
Я преклоняю слух помалу
И Навуходоносор, Кир
Меня заводят в оный мир…
Я отстаю…
А перед ними,
Навек владыками земными,
Лежат пространства, племена,
Сквозь них струятся времена…
К чему мне древние беседы,
Те пораженья, те победы?
Иль мало мне в мой скорбный миг
Вождей других и войн других?..
Потомкам, может быть, простёртым
В тысячелетии четвёртом
Иль в пятом – так же суждено
Пить наше чёрное вино?
Да что! Грядущее нагрянет,
И кто-нибудь оттуда глянет,
И будет – не кровавый ток,
А – восхищенья холодок…
* * *
Несовершенство – двигатель всего,
Первооснова и первопричина;
Явились древле из несовершенства
Искусства, и науки, и ремёсла…
Не будь несовершенства, как могли бы
Мы осознать прекрасное, скажи?
Все были бы равны: Ньютон и неуч,
Шекспир и щелкопёр неукротимый…
Вселенная была в начале – хаос,
Поэтому хулить несовершенство
Нельзя, но и кичиться не пристало,
Особенно – оправдывать пороки:
Лень, зависть, алчность, злобу… Нет числа им!
Нам надо неустанно повторять,
Что совершенство – высшая вершина,
Она близка – и всё ж недостижима,
И каждый шаг к ней – есть восторг и подвиг.
Да, совершенство – высшая вершина,
Но только не машины для убийства!
Как дико! Сколько создано чудовищ
И сколько совершенствуется их,
Чтоб изрыгались пламя и железо
И сокрушались плоть и кости наши…
О, Человек, остановись!
Остановись пока не поздно, слышишь!
Пусть голос мой – песчинки малой голос:
ОС – ТА – НО – ВИСЬ!
Ты должен, должен, должен это слышать!
К тебе со мной взывают недра, горы,
Моря взывают, степи и леса –
Планета вся взывает неустанно…
Остановись! Направь свои усилья
В живое русло – как прекрасно это!
Перед тобой века, тысячелетья:
Из мига в миг, из года в год ты будешь
(Несовершенство – двигатель, ты знаешь…)
Мир создавать таинственный, великий,
Чудесный, тёплый, светлый мир – всеобщий! –
Где вдоволь хлеба, вдоволь добрых песен,
Где горя нет, где царствует Любовь!
Подумай, как прекрасно это!
Боже!..
* * *
Потреплет небо за вихор –
Останется у неба волос.
Глядишь – а время раскололось…
Ветра поют! О, как свой голос
Ввести в их запредельный хор?
Да был бы волос золотой –
И к небу можно подступиться.
А так – в ответ слетит зарница
(Мол, пусть потешится зеница!) –
И будешь бражничать с бедой…
Но вдруг возьмёт и грянет гром –
И в собеседники покличет…
Поди, дознайся, где тут вычет,
Когда такая сила рыщет,
Паля столетий бурелом!..
* * *
Ветер озябший и хмурый
Щубрит щетину стерни,
Тщетно желая микстуры
Майской настойке сродни.
Бродит – то стонет, то шепчет,
Жалуясь или виня…
Ах, ничего нет покрепче
Ныне, старик, у меня!
Трезво за пазухой ныне –
Не приукрасить нам путь...
Впрочем, ты можешь осине
Сходу румянца плеснуть.
Действуй! Попутно и сами
Малость поправимся мы,
Чтоб не дрожать пред очами
Неотвратимой зимы.
Сколько б она ни грозила,
Ты не минуешь зарю.
Я же, как горе-осина,
В час предрассветный сгорю…
* * *
Я слышу перекличку именную…
Я где-то посредине, и миную
Жерло неотвратимое – пока.
И медлит да сорваться с языка…
И отступали те, кто шёл вначале,
И те, кто сзади, вдруг опережали;
И вздох, и ропот явно слышал я –
И содрогалась вновь душа моя;
Она, тоскуя, отзывалась немо…
Но слышало все отголоски небо –
И слушало, зарницами слепя,
Как я искал кого-то и себя;
Как, смертную оспаривая участь,
Я шёл так редко радуясь – и мучась
Так часто, что срастаются уста.
Их рана не даёт сказать мне да…
* * *
Детство само улетело.
Юность пустил под откос.
В душу она так несмело
Смотрит сквозь сумерки слёз.
Юность! Покоя не знаю…
Из-за полынной межи
Ты не смотри так, родная,
Что-нибудь – только скажи! –
«Думой больной и неправой –
Той, без которой ни дня,
Чёрной-пречёрной отравой
Сколько морил ты меня…»
Юность, певунья, царевна!
Слышу твой голос живой:
Шепчешь печально, безгневно
Из-за межи грозовой.
Дальше, всё дальше, – а вскоре
Словно с погибших планет
Смотришь – и слепнешь от горя…
Вот уж и голоса нет…
Ясно всё до содроганья.
Холодно, пусто в лесу.
Боже, хотя бы дыханье
Не упущу, донесу…
* * *
Железные горы сошлись –
И стужей повеяла высь.
Бог Мрака, крепя свой предел,
Всё мёртвой водой окропил.
И кажется – Бог Вешних Сил
Навеки во тьме схоронил
Колчан белопламенных стрел…
Но явится Бог-Великан,
На горы пойдёт – и тогда,
Гремя, разомкнётся колчан,
Железные рухнут врата.
И канет поверженный стан –
И хлынет живая вода
На мир, изнемогший от ран…
* * *
Раздумьями день мой вышит…
Слетая на сердца стук,
Синица крылышком пишет
Всё то, что не скажешь вдруг…
К зениту судьба стремится…
Да вот, на мою беду,
Твои письмена, синица,
Я всё никак не прочту.
Учась погружаться в детство,
Сквозь тысячи лет стекла,
Я всё не могу вглядеться
В пробег твоего крыла.
Тебя поймает ресница,
А ты держи на весу,
Лови на лету, синица,
То семечку, то слезу.
Для пташки – от Бога крошки,
Для сердца – раздумий нить
И песня, что ждёт сторожко.
Последняя, может быть…
ЗИМУШКА
Горбушку леса крупной солью
Посыпала в полночный час
И по обугленному полю
Слегка белилами прошлась.
Куда ни глянь – везде обновы…
Не обсчитала ни на пядь!
Пускай холсты её суровы,
Примерь и ахни: благодать!
А надо – забинтует рану,
А надо – части полотна
Срастутся, вставленные в раму
Гостеприимного окна…
А разыграется рассудок –
Какой-нибудь применишь грош:
Хоть ранний выявишь рисунок,
Обиды ей не нанесёшь;
Особенно когда обеты
Приняв, и всех чураясь зол,
Ты с ней сердечные беседы
О врачеванье в поле вёл…
ВОЗВЕДЕНИЕ
Зима суровая пришла –
А мир калила добела
И создавала формы…
Была работа тяжела,
И заводили спор мы.
Она (попробуй так суметь!)
Мешала олово и медь,
И серебро, и что-то –
И всё держала втайне, ведь
Лиха её работа.
Летела по земле зола
И небо липло, как смола,
И длили тёмный спор мы –
А вылились колокола
И вытянулись горны…
Меж тем росли и крепли дни,
И вместе с ними, вместе с ни-
ми вызрело доверье:
«Берись за формы, лей, тяни,
Уж ты не подмастерье!»…
…И – разделило солнце нас.
Но я остался – и в свой час
Вступили мощно струны
Там, где от горя заходясь,
Сосна роняла руны…
СНЫ СТАРОЙ ЯБЛОНИ
С ветки
на ветку
синица
прыг-скок.
Падает
редкий
снежок.
Старой яблоне снится
Ветерок весенний,
золотого семени
крепкий росток,
майского дождика
добрый глоток…
Прыгай,
синица,
клюй
крошки,
остерегайся кошки –
весна возвратится!
Спи, старая яблоня, спи,
ветры терпи,
морозы терпи,
семена держи наготове –
земля возродится!
Всё сбудется:
в слове поэта нет лжи.
* * *
Когда прибавится на треть
Февральский день, – небеспристрастно
В лесу и в поле солнце встреть
И встречу радостно отпразднуй!
Бывало сердцу нелегко
(Да и сейчас ему непросто),
Но до весны недалеко –
И день всё прибавляет роста.
Вот-вот сойдут с лица земли
Снега, залёгшие упорно.
А там – кузнечики, шмели,
А там, вдали – плоды и зёрна…
* * *
В годину горестей и бед,
Когда повсюду – лютый бред,
Я исполняю Твой завет.
Ты – милый свет в ночном окне,
Ты – солнце в вешней вышине,
Ты – даль поющая во мне…
Горюю – но не поддаюсь,
И груз нести свой не боюсь:
Меня Ты укрепляешь, Русь!
Среди лесов, среди степей –
Повсюду, на любой тропе –
Ты вся во мне, я весь в Тебе…
Клянусь прогнать сомненья прочь,
Любые беды превозмочь!
Приходит день, уходит ночь…
* * *
Ты вся – от схимы до разгула,
От моря и до моря – вся
К груди отчаянно прильнула –
Вошла – и нежа, и грозя.
Я весь – твоя беда и сила,
Твоя молитва и хула…
Ласкай – но не мертви, что было!
Сжигай – но не сгори дотла!
* * *
А до весны – рукой подать,
А до весны – всего лишь пядь,
Всего одно дыханье.
День вымок с головы до пят,
Но есть в запасе ткани.
Туда-сюда – снежку аминь,
Туда-сюда – окрепнет синь,
А там (процесс недолгий!) –
И зелень наберётся сил,
Срастётся без иголки.
А вот стихи – всё шов да шов…
Ты на свиданье, день мой, шёл,
А тут – чудак с речами:
«Тебе идут парча и шёлк
И крылья за плечами!»
А всё ж листочки – вот они! –
Хотя бы в ситчик заверни,
Снеси весне в подарок.
Так получилось, извини:
Стихи не без помарок.
Когда ж весна их развернёт,
Помарки потеряют счёт
Как звёзды, как соцветья, –
И примутся тогда в зачёт
Одни лишь междометья.
Да главное ведь не глагол,
Не междометий произвол,
Не крылья и не ткани,
А тонкое дыханье смол,
Всего одно дыханье… |
