| |
Анна ФЁДОРОВА-МАКСАКОВА
Касаясь сердцевины бытия...
(Из новых стихов)
***
Посвящается М.З.
Сегодня на Красной площади
Я внимаю живущим поэтам,
Чьи голоса, точно россыпи
Драгоценностей этого лета,
Чьи голоса разлетаются,
Как птицы по небу горячему.
Жизнь, что сейчас начинается,
Даже камни делает зрячими!
Даже крик, не боясь разбега,
Сразу к солнцу летит в путь далёкий.
Я внимаю голосу века,
Где поэт — пророк одинокий,
Где поэт на ветру крылатом
Создаёт родную мелодию,
Что понятна простым солдатам,
Защищающим нашу Родину!
Поэт — молодость с проседью —
Точно сызнова крутит планету.
Сегодня на Красной площади
Я
стала
ПОЭТОМ!
***
Посвящается Анне Шатковской
Светлый сегодня день — 12 июня.
Точно огромный улей, гудит пространство зала.
Камеры всюду и длинные ряды стульев,
На которых зрители праздника ждут начала.
Вот оркестр входит.
Взмах руки дирижёра —
Раздаются первые громкие звуки гимна.
В общем порыве, стоя, все мы поём хором:
Все, кто пришёл сегодня быть страной единой.
Слёзы в глазах...
А может, это блестят звёзды?..
Новой галактики дивный свет проникает вдруг.
В миг, что самый отважный, преодолевший вёрсты,
Каждый согрет объятиями целой тысячи рук!
Тысячи нот!
Глинка нас увертюрой встретил,
А на стенах полотна с детства знакомых былин.
Здесь — "Руслан и Людмила, здесь слышатся песни,
Сирина вещего сказы, что с Васнецова картин.
Образы русские там, где Прокофьев, живут:
В звуках протяжной мелодии славных тех лет,
В небе Лентулова
(Красном, что красочный бунт!),
Над куполами Покровского праздника свет!
Видим Куинджи, чья магия лунного сна
Вдруг поднимается лёгкой волной с водной глади,
Точно лебёдушка, струнных плывут голоса,
И на пуантах колышется белое платье...
Заворожённая публика слышит удар:
"Время вперёд !"
И Свиридов с Малевичем в ногу
Перешагнули столетие,
Точно Икар.
Взлет — Шостакович с Кандинским, как символ итога.
Светлый сегодня день —12 июня.
Точно огромный улей, гудит пространство зала.
Камеры всюду и длинные ряды стульев,
У которых публика стоя рукоплескала!
________________
Концерт 12 июня 2026 года
За дирижёрским пультом Юрий Башмет.
Балерина - Анна Никулина (ГАБТ)
Масленица
Масленица - перезвонница,
Колокольца русской души широкой!
На заснеженном небе солнцем в морозце
Улыбаешься с колокольни высокой!
Масленица блинная
Да душистая, маслом натёртая!
Поутру белым снегом умытая,
Что сметаной да сыром политая -
Сочная, яркая, мёдная!
Масленица - чародейка,
Босиком по сугробам бегущая
От зимы!..
Погоди маленько,
Скоро будет тепло вездесущее.
А пока угости нас песней,
Хороводом цветастым и шумным,
Подмалёвкой картины весенней,
Настроением ветродувным!
Да пошли за труды Прощёное,
Всех простившее воскресенье,
Что вода родника студёная,
Что заветной любви дуновение.
За окном, у знакомой околицы,
Нас встречаешь, родная гостья, -
Масленица - колокольница,
Русской жизни многоголосие!
Весна
Посвящается Н.А Ламм
Весна хватает за рукав
Зазря надетой шубы:
Ей по душе лишь птичий гам
И вальс на сточных трубах.
Ей подавай капель и грязь,
Да разливные лужи.
И светотени тонкой вязь,
И ленту лёгких кружев.
И мех уже некстати здесь,
Где куртка нараспашку!
И снег почти растоплен весь.
И облака в барашках
Сменились гроздями лучей,
Что лихо нос щекочут.
Совсем уж скоро, пару дней, —
Сороки застрекочут!
И будет талая вода
Искать канаву где-то,
А разбитная детвора
Каникул ждать и лета.
И вот тогда ты вдруг поймёшь,
Что год почти оттаял,
Что силы есть смотреть вперёд,
Туда, где птичьи стаи,
Туда, где после холодов,
Нас тянет, точно в детство,
В тепло новорожденных слов
Весеннего кокетства!
Первый день весны
За моим окном белёсое небо:
Оттепель началась накануне.
Горы снега москвичам на потребу
Таят у весны-хлопотуньи.
Ей сосульки по домам бы развесить
Да по лужам нестись без оглядки!
Но зима, между тем, холодом грезит,
Натянув на прохожих перчатки.
И они, закутавшись в шарф пуховый,
Всё бегут да спешат утром ранним,
А коварный лёд, подшутить готовый,
Притаился в дворах между зданий.
Лёд зимою — король!
Он весне не уступит
Просто так своё право быть первым!
Но весна-хлопотунья мороза не любит,
Всё согреет лучом своим спелым!
И в белёсом дне проталинка света,
Озорная, как малые дети,
Защекочет нос, чтоб тонким фальцетом
Улыбнулось нам счастье в берете!
То время
Цветущих яблонь аромат так нежен,
Но жаль немного прошлых тёплых дней,
Чей шелест дивно юн и безмятежен
И год от года слышится сильней,
Чьи розовые грёзы, опадая,
Подобно облетевшим лепесткам,
Влекут к себе.
И время, замирая,
Воспоминанием льнёт к твоим рукам.
И вопреки судьбе, что беспощадно
Уносит вдаль весенних яблонь цвет,
То время лёгким ветром, безоглядно
Далёкой юности нам дарит свет.
Сказка
Пойдёшь налево — лбом да в столб,
Направо — топь, ухабы, грязь.
А впереди лишь тень мостов...
Ну, вот и сказка началась.
Быть может сказочник не тот?..
Уж слишком путь загромождён.
И страх, беспомощный урод,
Стоит и стонет под дождём.
Тот страх, что хмарь, что небыль снов,
Кричит от будущих потерь.
Бесплотных призрачных оков
Тот страх, объявший день, как тень.
И шаг вперед с самим собой,
Хоть голос сдавлен, тих и груб,
Уже победа.
Ты — живой!
Хоть и скитаешься, как труп,
Духовный труп, духовный раб,
Страстям отдавшийся во власть.
Пусть голос сдавлен, тих и слаб,
Но ты живой и можешь встать.
Пусть лбом да в столб,
пусть грязь и топь,
Пусть страх кричит — в нём веры нет!
Дракона убивать не вновь,
Души спасая тёплый свет.
И пусть немая тень мостов
Маячит где-то впереди.
Быть может — это груды слов
На этом жизненном пути?
И стоит ли, увидев свет
И в пасть дракона заглянув,
Бояться слов и тленных бед,
Животный страх копьём проткнув?
Ни столб, ни топь, ни грязь, ни хлам -
Ничто не сможет истребить
Тоски по дальним берегам,
Той сказки, коей вечно быть.
***
Посвящается Ксении Максимовой
Почему стихи не переносят ложь?
Она, проникая в них, рвётся на части,
Вопит истошно, попадая под нож
Строфы, кроме правды, не знающей власти.
Ложь, искусно скрывающая нутро
В пафосных слагаемых речах умелых,
Трещит, корёжась, вдруг попав под перо
Звучащих клавиш - только чёрных и белых!
Клавиш, которые не терпят лести,
Чья правота заветных струн в кулак сжата,
Чтобы однажды в мир свободной песней
Взлететь до неба этой жизни крылатой!
Метроном
Есть заданный темп — из него невозможно выйти,
Есть заданный ритм — нарушить его невозможно.
Так жизнь: там, где просто, становится очень сложной,
Замкнувшись, как в сказке, в разбитом старухой корыте.
Погрязнув в условностях (что хорошо, что плохо),
Отмерив границу меж ними лишь эго-словами,
Она, эта жизнь, остаётся на завтра с нами,
Впечатавшись в заданный стук метрономного вздоха.
И голос живой, задохнувшись ударом метра,
Уже не способен пропеть даже отзвук ферматы.
Борьба — вечный двигатель поиска всех виноватых,
Кто может простить, и шагать, и лететь против ветра,
Кто просто способен от темпа на шаг отступить,
Кому невозможно и тесно в бездушных границах.
Есть мера в законах полёта взлетающей птицы,
Есть мера полёта души — и её не изжить!
1000 stories
Кто-то всё ищет свой путь среди тысячи stories.
Кто-то пиарится (до тошноты!) беспрестанно.
Кто-то зимой второпях собирается к морю:
Снег за окном для него видеть больно и странно...
Кто-то всё делит — кому-то всего не хватает:
Скучно и грустно, и некому сердце доверить.
Сердце ли?..
Скупость, что скудость, слетает
Листьями жухлыми:
Их пустоту не измерить.
Кто-то лишь занят своими плезирами чрева,
Лишь угождая изысканно прихотям плоти.
Кто-то ночами украдкою смотрит на небо,
Плачет тихонько и мира для ближнего просит.
Кто-то с трудом выживает, не жалуясь громко,
Денег немного скопя, оставляет их в храме.
Кто-то качает и кормит грудного ребёнка,
Мерно идя к пониманию счастья годами ...
Тысячи лет люди ищут средь тысячи stories
Путь в этой жизни короткой.
А может быть вечной?..
Поезд, где вера в любовь в самом первом вагоне,
До остановки однажды помчит нас конечной...
Дар
Посвящается маме
Время замирает в поцелуе солнца с океаном,
Даже тёплый ветер на песке не оставляет следа.
В этот миг не различаются ни форте, ни пиано,
Только алая прожилка жизни бьющегося света,
Только воздух, напоённый до краёв солёной цедрой,
Да тоска о том, что ускользает в ночь неуловимо...
Пульс живого настоящего стучит о берег мерно,
Растворяясь в завтра лишь воспоминанием красивым....
У океана
Звук жизни, ещё не воплотившийся в словах,
Как обертон для зарождающейся темы,
Вобравшей раскалённого песка дыханье,
Касания распахнутого океана.
Тот звук, не зная лжи, к ногам бежит в волнах,
(Не заплетая время в сложные дилеммы)
Доверив коже угадать лишь очертанья
И след любви, что исчезает беспрестанно...
Танец жизни
Иллюзорность ярких будней
Послезавтра и потом —
Маскарадный блеск минутный
С разукрашенным лицом.
Блеск, что шёлк восточной неги,
Что бесшумный летний дождь,
Обнимает за колени.
(Разве сложно верить в ложь?)
При свечах под песню юга
Звездный плащ нам стелет ночь.
В этот миг мы ищем друга
И стараемся помочь.
В этот миг мы верим слову.
(Ясность букв, что стройный ряд.)
Взгляд? Так маска, хоть не нова,
Затуманит каждый взгляд.
Только танец!
В нём несложно
Распознать мотив сердец:
Ритм подделать невозможно,
Как число любви колец.
Тех колец, что держат крепко
Наши хрупкие слова,
Зажимая смыслы цепко,
Иллюзорность миновав.
Только танец!
Бьются волны,
Воплотившись в жест судьбы,
В сочный звук неугомонный,
В час, когда не веришь лжи!
Этот час, звуча в глубинах
Всеобъемлющей ночи, —
Танец жизни, что картина
Света-тени от свечи...
Этот час, волной бурлящей,
Белой пеной, точно сном,
Будем самым настоящим
Послезавтра и потом!
***
Мы живём, как в аквариуме:
Наш мир стал прозрачным.
Всё проходит под камерами
В борьбе за удачу.
Даже блик сокровенного,
Искажённый сильно,
(Там, где отзвук заветного!)
Приоделся стильно.
И такая нелепица,
Что весь мир под рукой
Равнодушием стелется
И холодной войной…
И бессвязными звеньями,
Коих суть не найти,
Жизнь меж бледными тенями,
Точно пепел, летит:
Осыпается, сыплется
За прозрачным стеклом.
То, что глазу не видится,
Залетает в наш дом.
А дома — муравейники:
Окна в окна
(Предел).
Выметают, как веники,
Сокровенный удел
Обретения голоса
В безголосице дней...
Разлинован на полосы
Страж крамольных идей,
Что однажды аквариум
Просто так разобьют.
Мир, живущий под камерами,
По земле разольют.
И ковчег Богом избранных
Лишь спасётся тогда.
Человек будет сызнова
Возводить города.
Будет биться и ратовать
За возможность постичь
В тайне вечного атома
Вездесущую нить.
Путь
Роняет ночь безоблачные тени,
И небосвод колышется в окне.
Невольно опускаясь на колени,
Вдруг слышишь жизнь в заветной тишине.
И все тревоги дня уже далече,
Лишь только глубина живой ночи
Объемлет каждый миг,
Ведь время лечит
Всё то, что так снедает изнутри.
Всё то, что так болит, что так тревожит,
Вдруг исчезает в ярком свете звёзд.
И знаешь, что пройти немного сможешь,
Пусть на коленях, пусть не в полный рост.
Ты сможешь этой дивной звёздной ночью
Себя, растратив попусту, вернуть.
Пусть всё болит и сильно кровоточит,
Всё заживёт, когда найдёшь свой путь!
***
Посвящается матушке Татьяне Березовской
Так благостно начать свой день с молитвы,
Вдали услышать звон колоколов,
И на дороге, от сомнений чистой,
В снегу увидеть след своих шагов.
И воздухом, таким прозрачно-дивным,
Едва проснувшимся в глубинах дня,
Наполнить жизнь, чтоб время беспрерывно
Касалось сердцевины бытия.
И все вопросы: "почему?", "зачем?" "за что мне?",
Тогда покажутся совсем не в рост души.
И будет снег лететь, лететь в ладони,
Его смахнуть ты только не спеши.
Пусть в тишине рассветной крылья таинств
Нас приподнимут хоть немного вверх...
Всё для чего-то в жизни,
Неслучайно,
Во благо всё, как этот белый снег!
Как благостно начать свой день с молитвы,
Услышать звон колоколов вдали
И по дороге, от сомнений чистой,
Увидеть купола родной земли! |
|
