Марина МАСЛОВА (Курск)
|
Предлагаю пришивать лычку на голое плечо тем, И шагу по интренет-пространству не сделаешь, чтоб не вступить в этот «нарратив»… Какое-то поветрие на просторах русской речи, о чём написала ранее в заметках о рассогласовании в языке… Эпидемия пострашнее ковида. Или даже образчик умерщвления родной речи… Одно время собирала высказывания известных писателей, публицистов, где резало слух недавно возникшее в общем пространстве словечко «нарратив». Поддалась чувству, будто авторы текстов, призывая хранить национальные ценности, вдруг зарычали на меня ни за что ни про что… Собирала, собирала, и пришла в отчаяние: примеров этого поветрия оказалось так много, что даже растерялась – как быть, что с таким «богатством» делать? И обмолвилась в переписке с прозаиком Борисом Агеевым о том, что намеревалась написать о некой острой проблеме, касающейся нас, носителей русского языка, да пришла в такой ужас, что и дар речи пропал. Борис Петрович чуть иронично, как он умеет, откликнулся: «…Спешу уверить в том, что нет более ярого неприятеля "нарративов", чем ваш покорный слуга». И сделал предложение, которое размещаю в качестве эпиграфа к этим заметкам. Подумала о постоянной рубрике на сайте, к которой эпиграфом пойдёт как раз шутливо-грозное предложение Бориса Агеева. И стало понятнее, что делать дальше. А завершу негодующую речь недоуменным вопросом: где наша любовь к русскому языку, если на потребу дня мы, походя презирая грамматику языка, стремимся щегольнуть бессмысленными «нарративами»? Выношу на ваш суд, дорогие читатели, всё, что накипело… скопилось у меня не за один день странствий по патриотическим ресурсам, по сайтам «Российский писатель» и «Русская народная линия». Надеюсь, вы поймёте мой порыв правильно: собираюсь не сор из избы выметать, загрязняя окружающую среду, но аккуратно пылесосом в нашей избе прибраться. Кому же начинать такую работу, как не писателям…
Начать с прямого словарного значения слова, которое загрязняет нашу языковую среду. «Нарратив». Звучит умно и устрашающе… Читаю на сайте РП (с указанием источника: РИА «Катюша»): «Неслучайно в РЖД пообещали активно начать использовать биометрию для идентификации пассажиров, ну и банкстер Герман Греф с остальной цифробратией двигали те же нарративы». …Хоть с иронией вы это напишете, хоть и без иронии, а от вездесущего «нарратива» спасения больше нет… Вот попался текст от лица редакции РНЛ (со ссылкой на источник) от 22.07.25 – и снова устрашающий «нарратив» (в чужой цитате): «…Канал пишет, что эти «деятели по отмашке кураторов из ЦРУ, МИ-6 и МИ-8 вливают в массы различного рода нарративы к «покаянию перед миром», признанию «ошибок прошлого», искажению истории, делению общества на истинно правильных и «заблудших», приравниванию СССР к нацистской Германии». А цель – «сформировать предпосылки к дестабилизации обстановки в России».
Поняли, что такое «нарратив»? Я не очень. Ясно только, что нарратив – это предмет или вещество, которые можно «двигать» и «вливать». Но как понять «нарратив к покаянию»? Призыв, приглашение или воззвание? А можно ли приглашение толкать или вливать? Идём по интернету дальше. И в комментариях читателей, заплутавших в дебрях лексических значений чужих модных слов, уже кишат «нарративы», как ядовитые змеи, хотя пытаются эти читатели демонстрировать свои самые чистые патриотические чувства: «…А партия и фракция в Госдуме КПРФ, – имеющая намного больше ресурса, – сделала что-нибудь для преодоления рассредоточения и демобилизации? А в целом "левые" движения России? Не звучат ли, напротив, от них гораздо чаще тезисы об "империалистической" войне на Украине? Каково их отношение к преимущественно православно-националистическому духу на фронте, смысловым нарративам и соответствующим группам поддержки в тылу?»
Что-то новенькое прорисовывается. Нельзя же сказать «смысловой предмет» или «смысловое вещество», которые можно «вливать» и «двигать». Значит, «нарратив» – нечто, что может прилепиться к отчётливому, всем понятному смыслу и подменить его собой, стать неким обтекаемым, неуловимым, ничего не значащим… «Благодаря» поддержке активных читателей рычащее иноязычие, этот агрессивно бессмысленный «нарратив» не тайно крадётся из джунглей запада, а победоносно шествует по русскому интернету. Вот ещё пример комментария к речи политолога и общественного деятеля Сергея Михеева. Материал озаглавлен его словами: «Человека всё больше пытаются приравнять к неживому. Компания Microsoft увольняет сотрудников в связи с внедрением искусственного интеллекта». И вот откликнулся вроде бы сочувствующий: «…Приравнивать человека к неживому стало особенно модно после "трудов" Дарвина. Теория эволюции уже более 100 лет продвигает нарратив, что всё живое, а в конечном счёте и человек, якобы возникло само из неживого и является, тем самым, просто эксцессом мёртвой материи».
Я не сторонница идей Дарвина, однако же теория эволюции продвигает лишь теорию, а читатель вцепился мёртвой хваткой в словцо, позволяющее ему, по его разумению, выглядеть умным человеком… И какая удача для читателей РНЛ, что у самого Сергея Михеева никаких «нарративов» в речи нет (он признался, что старается следить за собой). Есть только мысли, идеи и смыслы, отчётливые и всем понятные. Вдохновила и одновременно озадачила статья-диалог на РНЛ с подзаголовком: О духовных смыслах нашего противостояния Евросодому беседуют прот. Андрей Ткачёв и писатель Алексей Шорохов. Отца Андрея читаю нечасто, слово бойца и публициста Алексея Шорохова всегда привлекает на интернет-ресурсах. Алексей ШОРОХОВ: …В войне с терроризмом в Чечне Российская армия победила, опираясь ещё на старые советские нарративы патриотизма, необходимости защиты Родины и мирных граждан. … сегодня России противостоит весь содомский интернационал Запада на территории Украины — со всеми своими вооружениями, космическими технологиями и средствами разведки. В том числе — с информационным воздействием, когнитивным и психологическим оружием. Какая идеология в силах противостоять и побеждать в этой войне, а также в грядущих сражениях XXI века? Есть ли она у нас? В достаточной ли мере её доносят до современного общества и воюющей армии?
Протоиерей Андрей ТКАЧЁВ: Нарратив об интернациональном долге дал сбой в Афганистане. Мы тогда совершенно не учли религиозный фактор, не знали врага и не стремились его хорошо узнать. Наша интернациональная наивность разлетелась как дым при встрече с религиозной мотивацией и средневековой неприхотливостью противника.
…Потом на советских нарративах была проиграна первая чеченская. И для победы во второй чеченской нужна была уже изменённая идеология. Мы поняли, что воюем не с «мятежной провинцией», а с международным терроризмом. Признаюсь искренне: мне просто хочется плакать, кричать, бить кулаками в стену, когда натыкаюсь на эти рога «нарратива» в речи близких по духу авторов… Особенно страшно, когда они говорят о серьёзных, основополагающих вещах – и не замечают, какими словами пытаются донести до нас свои мысли, свою боль… На сайте РНЛ в адресной строке этот материал дан с подзаголовком: «О духовных смыслах нашего противостояния Евросодому». Но как же мы противостоим, если чуть ли не каждый второй автор вместо слов «традиция», «смысл», «идея», «значение» и т.п. употребляет этот дичайший, нелепейший, ни о чём не говорящий русскому уху «нарратив»! С чего это вдруг всем так понравилось это словцо? Что с нами произошло, если буквально в каждом тексте оно выскакивает, как чёрт из табакерки?! Будто авторы разом согласились, что русских слов слишком много, надо заменить все синонимы, касающиеся понятий «традиция» и «смысл», одним – «нарративом». Непонятно, зато модно, современно. И вот беда – эмоционально ты уже перекрыт для соучастия в беседе, читаешь далее механически, с тревогой ожидая очередного «нарратива»… Если у нас «метафизическое противостояние двух цивилизаций», то оно ведь и на лексическом уровне происходит, на уровне языка. Разве с таким маниакальным пристрастием к «нарративу» мы не на западной стороне оказываемся? Я так часто повторяю это слово затем, чтобы у вас возникло стойкое неприятие и даже рвотный рефлекс в ответ на его употребление… Вы заметили, что слово это настолько обтекаемо и бесформенно, что им можно подменить любое позитивное русское понятие, любые «национальные ценности». К примеру: «нарративы Святой Руси». Звучит? Для любителей красноречия ещё как! И уже не удивлюсь, если у кого-нибудь из ретивых публицистов увижу такое. Давайте проведём эксперимент: в следующем абзаце заменим многие привычные нам слова на новейший, внезапно активизировавшийся в нашем речевом пространстве «нарратив», и вы увидите, что это слово-паразит способно сожрать и подменить собой очень многие ценные и спасительные наши смыслы. Итак, фраза отца Андрея Ткачёва: «В XX веке нас почти обнулили при нашем же участии. Мы просто впитали убийственную идеологию и лет за тридцать снесли всё то, что строили лет пятьсот. Но произошло очередное чудо. Стало ясно, что концепт Святой Руси не сдан в архив. Бог нас не забыл, и мы до конца от Него не отреклись. Русь ожила, как птица феникс. Восстала из пепла. Теперь у нас на повестке огромная в области облагораживания умов и очищения сердец работа в сфере культуры, информации и государственного строительства. Русская цивилизация продолжает рождать смыслы. А это самое главное. И мир, по прозрению Достоевского, ещё должен услышать новое слово, сказанное Русью. Это слово будет об Иисусе Христе, от Которого одни уже отреклись и Которого другие ещё не знают».
А теперь увидим, как прозвучит эта мысль, заражённая когнитивным вирусом нарратива. Причём это не какое-то фантастически нелепое речетворчество будет. Такое вполне вероятно при том увлечении носителей русского языка дичайшим иноязычием, какое мы наблюдаем сегодня на просторах инета. Итак, уберём все смысловые нюансы, оставив один столь любезный многим «нарратив». Посмотрите, как он способен проглотить всё многообразие понятий, схлопнуть целый образный ряд («идеология», «работа», «смыслы», «слово»). А при этом текст останется вроде бы прежним, вроде бы понятным: …В XX веке нас почти обнулили при нашем же участии. Мы просто впитали убийственные нарративы и лет за тридцать снесли всё то, что строили лет пятьсот. Но произошло очередное чудо. Стало ясно, что нарратив Святой Руси не сдан в архив. Бог нас не забыл, и мы до конца от Него не отреклись. Русь ожила, как птица феникс. Восстала из пепла. Теперь у нас на повестке огромные в области облагораживания умов и очищения сердец нарративы в сфере культуры, информации и государственного строительства. Русская цивилизация продолжает рождать (свои) нарративы. А это самое главное. И мир, по прозрению Достоевского, ещё должен услышать новый нарратив, озвученный Русью. Это будет нарратив об Иисусе Христе, от Которого одни уже отреклись и Которого другие ещё не знают…
Поверьте, этот фокус только кажется нелепостью. Меня терзают худшие опасения, что через недолгое время, если не остановить эту взрывную волну заражения «вирусом нарратива», мы в каждом тексте на месте самых глубоких, самых важных, имеющих священное значение для нас слов и выражений будем тупо созерцать эти вездесущие «нарративы». Кровь проливается… Но в страданиях наших почему-то не новые смыслы рождаются, а вирусно внедряются западные «нарративы», подменяя собою наше прежнее, наши традиционные слова и смыслы. И если отец Андрей своим пастырским словом благословляет очищение страны путём работы на местах, то я, провинциальный филолог, категорически не приемлющий подмену привычных слов, объявляю войну этому хитрому идеологическому врагу, внедрившемуся в сознание соотечественников. Если люди сами клеймят себя этими чудовищными «нарративами», то и лычки на голом плече уже нипочём… *** Собирая в инете фразы, к которым присосались разжиревшие слова-пиявки, в некоторых случаях даже не придумала, как их перевести на русский язык. Не смогла подобрать подходящее по смыслу и в таком высказывании: «Сюжет этих двух песен сильно перекликается с нарративом MAGA о нелегальной иммиграции. Многие из этих людей совершают здесь очень плохие поступки. Часть повествования, не раскрытая в песнях Спрингстина, — это уничтожение американских граждан, пристрастившихся к нелегальным наркотикам, которые пересекают южную границу...» и т.д. Не понимаю, какое русское слово здесь подменено вездесущим «нарративом». Неужели первое, которое никто из «нарратующих» не утруждается вспоминать? То самое, которое изначально и заслонил собой «нарратив». Это слово близко писателям, оно такое простое и понятное: ПОВЕСТВОВАНИЕ. Или РАССКАЗ. Немного теории. Из Википедии узнаем, что разные понятия о нарративе могут давать, скажем, философия, теория литературы, психология. И что-то подсказывает, что в активный лексикон «нарратив» пришёл именно отсюда, из психологии, а вовсе не из философии или теории литературы. Какое-то всепроникающее, подавляющее, как европейский унисекс, явление.
Нарративная психология (англ. и фр. narrative, от лат. narrare — рассказывать, повествовать) — направление в психологии, в основе которого лежит идея о том, что с помощью историй человек может упорядочить собственный опыт. Исходя из предположения, что человеческая деятельность и опыт наполнены смыслом и историями, а не логическими аргументами или обоснованными формулировками, нарративная психология — это исследование того, как люди выстраивают нарративы, чтобы получать опыт и работать с ним. Можно попроще: Нарратив (от англ. narrative — «повествование») используется в психологии в контексте нарративного подхода — направления, которое рассматривает жизнь человека как серию историй (нарративов), которые он рассказывает о себе и своём опыте. Этот подход был разработан в 1980-х годах австралийским психотерапевтом Майклом Уайтом и новозеландским терапевтом Дэвидом Эпстоном. Цель нарративного подхода — помочь людям переосмыслить свои жизненные истории и найти новые, более позитивные нарративы.
Кажется, понятно теперь, откуда в текстах завзятых интернетовских ораторов внезапные выскакивания словесных прыщей-«нарративов», – они пытаются помочь нам отвлечься от страшной действительности, «найти новые, более позитивные»… Хоть убейте, никогда не заменю традиционные «смыслы» этими жуткими «нарративами»! Читаю дальше: «Работа с людьми, страдающими смертельными заболеваниями — врач-нарратолог помогает пациенту отделить свою личность от болезни, что позволяет сохранить ощущение собственного достоинства и человечности даже в самых тяжёлых ситуациях».
Медицина, наука, психотерапия… Возможно, даже из военных госпиталей это слово проникло в не очень мирную повседневность… Но зачем тащить специальный термин на страницы публицистики, которая должна быть понятна всем? Зачем эта пиявка священнику, от которого «нарративов» точно никто не ждёт и вряд ли будет рад о них услышать? А теперь посмотрим, как обстоят дела с «нарративом» в литературе.
Нарратив (англ. и фр. — «рассказывать, повествовать») — повествование о некотором множестве взаимосвязанных событий, представленное читателю в виде последовательности слов или образов. Часть значений термина «нарратив» совпадает c общеупотребительными словами «повествование», «рассказ». С начала XXI века под влиянием англоязычной политологии термин приобрёл в русском языке дополнительное значение — «высказывание, содержащее мировоззренческую установку или предписание» — синонимичное идеологеме. Ещё одна длинная выписка: Термин был заимствован из историографии, где появился при разработке концепции «нарративной истории», рассматривающей исторические события не сами по себе, как результат закономерных исторических процессов, а в контексте рассказа о них и в неразрывной связи с их интерпретацией (например, работа Тойнби «Человечество и колыбель-земля. Нарративная история мира», 1976). Таким образом, как событие в рамках нарративной истории не возводится к некой изначальной первопричине, так и для текстов наличие в них исходного смысла не является важным, что проявилось, например, в идеях Жака Деррида о разрушении «онто-тео-телео-фалло-фоно-лого-центризма» текста и Юлии Кристевой о необходимости снятия «запрета на ассоциативность», вызванного «логоцентризмом индоевропейского предложения».
Настораживает это желание «снять запреты» и упразднить «логоцентризм». Надо ли напоминать, что «логос» в греческом не просто «знание»; в богословской традиции это ЛОГОС-ХРИСТОС. Отказ от логоцентризма видится отказом от христоцентризма, то есть «нарративная» история попросту безбожна. В качестве основополагающей для нарративизма берётся идея субъективной привнесённости смысла через задание финала. В связи с этим неважно понимание текста в классическом смысле слова. Фредрик Джеймисон считает, что нарративная процедура «творит реальность», утверждая как её относительность… так и свою «независимость» от полученного смысла. Барт рассматривает текст как эхокамеру, возвращающую субъекту лишь привнесённый им смысл; повествование идёт «ради самого рассказа, а не ради прямого воздействия на действительность, то есть, в конечном счёте, вне какой-либо функции, кроме символической деятельности как таковой». Значит, я это всё пишу затем, чтобы ничего другого не делать, кроме как настукивать пальцами буковки на клавиатуре и наслаждаться «символической деятельностью как таковой»? Не ради «прямого воздействия на действительность» и публицисты пишут свои жгучие воззвания к соотечественникам, и священники не ради спасения своей паствы пишут и говорят свои проповеди, толкуя Евангелие воскресного, да и каждого, дня? И ничего, кроме «субъективной привнесённости смысла» (то есть анархии смыслов?) в русской литературе не было и нет? Ясно, что научный термин предполагает научные его толкования, но разве можно не заметить странность: термин, внедрённый в науку для утверждения относительности смыслов, их релятивности, субъективности, привнесённости, а не данности свыше, не заданности этих смыслов человечеству, — именно этот термин вдруг разросся в своих значениях, расплылся, разлился по всем сферам бытия, везде привнося разрушительную идею независимости человеческой деятельности от какого бы то ни было смысла. Мы должны увериться, что смысл субъективен, и нет никаких всеобщих, основополагающих смыслов. Писатель пишет «ради самого рассказа, а не ради прямого воздействия на действительность». И отсюда следующий шаг: русская литература (как, впрочем, и любая другая) существует не ради «воздействия» (откровения, преображения, воспитания), а ради «символической деятельности» писателя «как таковой». То есть литература – способ занять самих себя? И у каждого есть право на «привнесённый» откуда угодно смысл? Именно теперь, когда у нас идёт война по всем горизонтальным и вертикальным (духовным, идеологическим) фронтам, теория бессмысленности истории и литературы вдруг выползла за пределы узкой науки (нарратологии) и ужалила носителей русского языка так, что они вдруг по-попугайски закричали: нарратив, нарратив, нарратив! А сейчас ещё одна исключительно научная цитата, чтобы уже поставить точку в нашем разговоре о причинах оккупации речи современных авторов словом-уродцем, словом-агрессором, словом-убийцей смыслов и словом-уничтожителем реальности. Оно, это слово, страшно наукообразными понятиями свидетельствует об элементарной потере человеком всех и всяческих духовных ориентиров:
Для принятой постмодернизмом концепции истории главной является идея значения финала для конституирования нарратива как такового. Фрэнк Кермоуд считал, что лишь существование определённого «завершения», изначально известного нарратору, создаёт некое поле тяготения, стягивающее все сюжетные векторы в общий фокус. Деррида предложил идею отсрочки (фр. différance), согласно которой становление (сдвиг) смысла осуществляется «способом оставления (в самом письме и в упорядочивании концептов) определённых лакун или пространств свободного хода, продиктованных пока ещё только предстоящей теоретической артикуляцией». Деррида рассматривает «движение означивания», при котором каждый «элемент», называемый «наличным» и стоящий «на сцене настоящего», соотносится с чем-то иным, храня в себе «отголосок, порождённый звучанием прошлого элемента», и при этом начинает разрушаться «вибрацией собственного отношения к элементу будущего». То есть, находясь в настоящем, он может быть отнесён и к «так называемому прошлому», и к «так называемому будущему», которое является одной из сил настоящего. Поскольку для постмодернистского текста наличие объективного смысла не имеет важности, то и не предполагается понимание этого текста в герменевтическом смысле этого слова. «Повествовательная стратегия» постмодернизма рассматривается как радикальный отказ от реализма в любых его проявлениях: – литературно-художественный критический реализм, так как критиковать — значит считаться с чем-то как с объективным (а постмодернисты критиковали даже символизм, обвиняя его последователей в том, что символы и знаки являются всё же следами определённой реальности); – традиционный философский реализм, так как, по мнению Д. Райхмана, постмодерн относится к тексту принципиально номиналистично; – сюрреализм, так как постмодерну не нужны «зоны свободы» в личностно-субъективной эмоционально-аффективной сфере и он находит эту свободу не в феноменах детства и сновидениях (как сюрреализм), а в процедурах деконструкции и означивания текста, предполагающих произвольность его центрации и семантизации. По мнению Ганса Гадамера, истинная свобода реализует себя именно через всё многообразие нарративов: «всё, что является человеческим, мы должны позволить себе высказать». Наши постмодернисты вроде Пелевина, Ерофеева, Сорокина всё позволили себе высказать… Но какое отношение это имеет к свободе?
В данном контексте можно рассматривать и одну из сторон общей для всего постмодерна установки, иногда называемой «смерть субъекта» (и, в частности, «смерть автора»), нарратив Автора в процессе чтения заменяется нарративом Читателя, по-своему понимающего и определяющего текст. Если же последний пересказывает текст, то он, в свою очередь, становится Автором для другого Читателя, и так далее. Таким образом, нарратив является рассказом, который всегда можно рассказать по-другому. Можно давать медаль тем, кто сумел дочитать это до конца… Отсюда вытекло столько яда, что хватило даже на тех, кто ни за что и никогда не согласится быть отнесённым к постмодернистам. «Нарратив является рассказом, который всегда можно рассказать по-другому». И какое бы своё, кровное, глубинное, выстраданное значение вы ни вкладывали в то, что обозначили в своей неисчерпаемо патриотической речи словом-призраком «нарратив», вы уничтожаете всё то, что пытались защитить. И чем разгульнее шныряет «нарратив» по городам и весям страны, тем большим сумбуром и агрессией наполняется пространство нашего общения. Да и как может быть иначе, если из нашего сознания вытесняются отчётливые понятия, превращая в хаос гармоничную языковую картину мира. *** И ещё одна странность. В инете в сентябре 2021 года читаю по поводу «нарратива»: «Сейчас термин существенно расширил своё лексическое значение (не все носители точно понимают исходный смысл и употребляют слово, самостоятельно реконструировав его смысл из встреченных контекстов), стал достаточно удобен в силу приобретённой им универсальности. Однако судя по данным Национального корпуса русского языка, мода на это слово снижается с 2018 года. Следовательно, можно ожидать некоторое падение его уровня употребительности». Через пару лет наблюдаем резкий скачок. Весной 23-го студент-семинарист на уроке русского языка спросил у меня, что такое нарратив. Я объяснила и спросила: зачем тебе это? Он замялся: «пригодится». Я не предвидела тот ужас, который охватил меня, когда этот неглупый, начитанный студент вдруг принёс мне прозаический набросок, так плотно напичканный иноязычной лексикой, что читать его было не просто смешно, а даже противно. И вот началась эпидемия «нарратива»… Однажды наткнулась на фразу, сгенерированную ИИ: «Пространство за зеркалом – это пространство официального нарратива, где черное – белое, война – мир, агрессия – освобождение. И миллионы ежедневно созерцают это отражение, принимая его за единственно возможную реальность». Уже не странно, что это происходит во время войны. Но не все отупели. Многие понимают, что происходит, и не дают себя одурачить. Умственно независимые люди отвергают навязанный «нарратив» как никчёмный, ничего нового не объясняющий термин, всецело паразитирующий на общеизвестных и давно утвердившихся в науке понятиях. Ноябрь 2025 г. Материалы по теме: |
||||
|
| ||||
|
|
||||
| Нажав на эти кнопки, вы сможете увеличить или уменьшить размер шрифта Изменить размер шрифта вы можете также, нажав на "Ctrl+" или на "Ctrl-" |
||||
|
|
||||
|
|
||||
|
|
||||
