 Обращаясь к поэтическому наследию Леонида Семёновича Мерзликина, мы должны начать прежде всего разговор об огромном и совершенно особенном русском мире, в котором поэзия – голос души, речь сердца. Это может быть плач или победная песнь, юмористическое повествование или неторопливая дума... Суть поэзии остаётся неизменной: прямая речь, обращённая к самому себе, другим людям, окружающему миру, Богу. В русской поэзии собеседником может быть и само пространство бытия, внимательно вслушивающееся в звучащее слово и отвечающее на понятном поэту языке.
Блудным сыном древнего сказанья, И стою, как будто бы нездешний, Два аспекта большого разговора о замечательном сибирском поэте – востребованность его творчества и перспективы изучения – требуют прикосновения и к теме поэзии вообще: что она такое, почему и зачем существует вопреки обыденности, экономической выгоде, прочей прагматике. И здесь необходим краткий культурологический экскурс. К сожалению, сегодня уже недостаточно просто внимать и сопереживать поэзии: состояние культуры таково, что приходится говорить о значении поэзии на языке науки и доказывать, что это не столько особая форма речи и не искусство жонглирования словами, сколько особое, глубокое переживание человеком своего единства с миром. *** В русской культуре глубоко укоренено понимание того, что человек существует в огромном и сложно организованном мире, Универсуме. Он не один – он соседствует с другими людьми, с животными и растениями, с самой землёй, с небом и звёздами. С этим миром человек составляет онтологическое единство, поддерживает постоянную и обоюдную связь, духовную и экзистенциальную. С одной стороны, эта культурная модель чрезвычайно устойчива: она предполагает, что мир, в который мы приходим, не хаотичен, не агрессивен по отношению к нам – мы рождаемся по колоссальной космической необходимости. И значит, всегда можем найти поддержку и опору в трудных ситуациях. С другой стороны, понимание сложной упорядоченности мира накладывает на человека существенные ограничения и обязательства, как и в любом общем бытие. Человек обязан соответствовать своему высшему призванию, самим фактом своего существования призван быть строителем и хранителем, а не грабителем и разбойником... Травинка моя всхожая, И я живу затеями, ...Стою, дышу прокуренно В поэзии единство личности и Универсума является априорным и лежит в основе непосредственного переживания поэта. Поэзия своими средствами стремится воссоздать идеальное состояние соразмерности, гармонию целостного мира и целостной личности как основополагающую характеристику прекрасного. Поэзия формулирует словами это состояние единства, состояние максимальной открытости и даёт возможность участникам поэтического общения пережить чувство своей сопричастности Миру. Особую роль в этом связующем переживании играет слово: оно является целостным, неделимым, в него вкладывается вся сила человеческой души. Звучание, значение и действие в поэтическом слове слиты воедино. Здесь невозможна ложь и явно предощущается истина. В рамках поэтического дискурса слово становится посредником, вестником, оно определяет и связывает материально-вещное и идеально-духовное в единое целое. Элементы в поэтическом образе преломляются друг через друга и взаимно друг друга пронизывают, вызывая в сознании взрыв разнородных ассоциаций, структурно образующих целостное впечатление. В поэтическом образе преодолевается трагический разрыв между материей и смыслом; по ту сторону условности обнаруживается безусловность. Поэтическое сознание всегда стремится к установлению связей между различными явлениями и по-особому осмысливает действительность, одушевляя и олицетворяя явления и силы природы, выявляя их общие свойства, сближая различные объекты по принципам смежности в пространстве и времени и по вторичным чувственным признакам. Таким образом, поэзия обладает особой способностью превращения хаоса в космос и создаёт возможность постижения мира как некоего организованного целого. В силу этого возможно говорить об особом поэтическом моделировании реальности, «высвечивании» и возведении в гармоническое сочетание с другими элементами жизни тех сторон бытия личности в цельном и целостном мире, которые недостаточно осмыслены и освоены общей культурой, то есть об эктропической направленности поэзии, её организующем и структурирующем воздействии на личность, на человеческий мир в целом. Это актуально не только для самого поэта, но и для всех участников поэтического общения. Поэт (и сопереживающий читатель!) в прямом смысле становится точкой схождения глобальных смыслов бытия, личностью, знаком Универсума. Поэзия формирует особые надличностные коллективные ценности, образы и идеалы, которые выходят за рамки наличного существования людей и смыкаются с вечностью, способствуя национальной и культурной самоидентификации личности. Человек определяет себя по отношению к другим людям, исходя из максимально возможного соотнесения: «я» и Мир. В душе поэта жизнь легко становится песней. Музыка речи добавляет к словам и образам лад – особенное созвучие человека с другими людьми, с миром, с иными мирами. А то, что становится песней, уже не канет в Лету, не исчезнет бесследно: когда к песне прикоснётся сердцем другой человек, она снова наполнится любовью, горечью, тихой радостью или яростным гневом... Это есть в поэзии каждого народа – но лад каждого народа уникален, неповторим, и его сохранение – это залог сохранения самого народа. Русская культура по своей природе языкоцентрична, слово является в ней тем цементом, который скрепляет материальное и духовное, реальное и идеальное. Если эта скрепа будет удалена, мы будем иметь дело с совершенно иной культурой (мутантом), если она, конечно, выживет. Поэтому поэзию можно назвать кропотливым трудом собирания человека и мира в гармоничное единство. История доказывает, что каждый раз, когда Россия оказывается в кризисной ситуации, она обращается к своему золотому запасу – к литературе, к поэзии. Поэты же, наиболее отчётливо проявляющие именно национальный характер, национальный лад, становятся колоссально востребованы в те периоды истории, когда народ выходит из кризиса, когда он начинает искать внутренние духовные резервы для своего развития. *** Во всемирной своей отзывчивости, в открытости и детской очарованности всем иноземным за двадцатый век мы многое растеряли из золотого запаса собственной культуры. Постоянно догоняя прогресс (в технике, торговле, общественных отношениях), мы существуем сегодня в каком-то странном мире, где родного, кровного принято чуть ли не стыдиться. Это родное объявляется то дремучей провинциальностью, то воинствующим национализмом. Мы изо всех сил приспосабливаемся к иной культуре, иным традициям, иным виденьям и чувствованиям – то это Запад, то это Восток, то оба сразу в своей несовместимости... Рвутся корни, трещат жилы, уходят в нети потерянные поколения!.. И только поэты по-прежнему пытаются собой соединить несоединимое, понять, что происходит, и сохранить родину в пространстве собственной души. Одним из таких пронзительно русских, глубоко искренних народных певцов является поэт Леонид Мерзликин. Дальней мечтой не мечтаю, В свете вышеприведённых размышлений значение его творчества переоценить трудно. Это воистину русский национальный характер, особый русский лад с миром, который должен быть особенно востребован именно сейчас, когда вопрос сохранения государствообразующей нации достиг такой остроты, что рассматривается в стране на самом высоком уровне. Востребованность поэзии Л. Мерзликина, как и современной русской поэзии в целом, – вопрос непростой. С одной стороны, именно поэзия, как ничто иное, даёт колоссальный резерв психических сил для преодоления кризиса и личности, и общества. И этот резерв нужен нам сейчас как воздух. С другой стороны, поэзия как духовный труд требует усилий от человека, а сегодня уже требует понимания и самой необходимости этих усилий. «Не позволяй душе лениться», – сказал Николай Заболоцкий, переживший не менее трагические коллизии первой половины ХХ века. «Бери от жизни всё» – лозунг, абсолютно противопоставленный духовному труду, создающему из человека личность, ответственную за своё существование в Мире. Вот почему, говоря о востребованности поэзии, мы должны говорить сегодня прежде всего о необходимости воспитания особого отношения к жизни, об умении переживать происходящее во всей полноте и чувствовать смысл своего существования не только в городе, стране, мире, но и в самом Мироздании. Эта тема – выход в пространство Мироздания – находит глубокое лирическое воплощение в поэме Л. Мерзликина «Млечный путь», в которой взгляд поэта поднимается от довольно простой житейской ситуации, от воспоминаний детства через нравственные максимы – к звёздам, к тому молоку, которое разлито над нашими головами... Я даже руку протянул В финале поэмы взгляд поэта возвращается на землю, где мера всех вещей – сам человек, его дела и мысли... Но мера вещей – человек, а Мера человеческой души – Мир. Незримое присутствие Мира как Меры ощущается во многих мерзликинских стихотворениях. Космическая Мера пока ещё велика для человека, она вызывает в душе смятение и тревогу, но она же и заставляет его неустанно, порой мучительно искать высшей красоты, высшей справедливости, высшей истины здесь, на русской земле, в неустроенном быте, взвихренном времени, в ежедневности встреч и расставаний. Говоря о востребованности поэзии Леонида Мерзликина, мы должны говорить о возвращении к крестьянским корням, кровным связям с миром природы, к особой философии русского человека, о которой много писали и пели в ХIХ веке Кольцов и Суриков, в начале ХХ века – Есенин, Клюев, Клычков, Орешин, позднее – Николай Тряпкин, Николай Рубцов... Эта линия в русской литературе, к счастью, неистребима, но она постоянно подвергается критике, зачастую отрицается сама естественная необходимость её. Сегодня как никогда мы остро испытываем необходимость жить в мире с природой, насылающей страшные катаклизмы, мы жаждем понимания и доверия, мы хотим осознать и утвердить собственную уникальность среди других уникальных народных культур и философий, преодолеть, наконец, комплекс вины и неполноценности, который нам внушается под любым возможным предлогом. И на самом деле равносильно чуду, после всех катастроф и реформ, после соревнований с Западом и мучительных прививок чужой культуры, – открыть книгу своего современника и прочесть: Над тайгою блескуче и зыбко Час, другой – и от края до края А потом как-то так, незаметно, Сотни сотен. Пегасы и Лиры, Можно спятить! И, точкой мерцая, А на ней, на единственной в мире, И костёр возле старой протоки, И уха в котелке закипает, Этот текст сразу начинает звучать сам, он словно и не предназначен для бумаги, он мгновенно расправляется, наполняясь музыкой, как ветром парус... В поэтической речи слиты воедино звучание, значение и действие, следовательно, философия вплавлена в обыденную жизнь, и этот сибирский рыбак (лирический герой стихотворения) все поступки свои совершает, памятуя о звёздах, об ином масштабе бытия, об иных мерках и мерах нашей жизни... Трудно (пожалуй, невозможно) найти образ, объединяющий стихи Л. Мерзликина, потому что река его речи течёт так же, как и река жизни – прихотливо и непредсказуемо. Каждое мгновение, каждый разговор, каждая встреча могут легко стать – и становятся – стихотворениями, а когда их читаешь, они с той же лёгкостью воскрешают русский мир, русский быт, жизнь русского сердца. Пошли предзимние дожди, Купаясь в ласковых лучах, ...На взъёме около ДК Невольно ты прищуришь глаз, *** Одним из направлений изучения творчества Л. Мерзликина должен стать философский пласт – в его разнообразных преломлениях через современные реалии бытия и быта. Центральная идея русской крестьянской философии, нашедшей своё отражение и развитие в философии русского космизма, – предстояние человека перед Миром как целым. Это философия космической ответственности человека за происходящее на земле. В отличие от философии потребления, в моделях которой существование человека катастрофично и конечно, философия ответственности перед Миром, перед Богом не катастрофична, она гармонично вписывает нас в окружающий мир, ограничивая и постепенно упорядочивая хаос. Она, по сути, определяет потенциальный масштаб личности человека и бесконечные возможности его развития, соединяет с родной землёй, природой, вечностью. Именно эта философия сегодня является колоссально востребованной во всём мире, поскольку вызовы времени становятся всё жёстче, а социальные и природные катаклизмы – всё сокрушительнее. Всё больше человек становится расхитителем и разрушителем, и всё более яростно и непредсказуемо сопротивляется человеческому насилию природа. Философия ответственности особенно важна как направление воспитания молодого поколения, дезориентированного культом потребления, но инстинктивно ищущего жизнеспособные и жизнеутверждающие истины. В творчестве Л. Мерзликина философия воспринимается не отвлечённо и абстрактно, а живо и действенно. *** Исследователей поэтического наследия Л. Мерзликина, безусловно, должны заинтересовать и лингвистические особенности его поэзии. Его песенный строй обладает рядом уникальных черт, мелодии стихов удивительно разнообразны и в то же время кровно родственны народным мелодиям. Ему равно под силу и короткая строка со сквозными созвучиями, и длинная балладная строка, требующая глубокого дыхания. В своих произведениях он поднимает целый пласт народной речи и сам, естественно, становится языкотворцем. Легко, словно сами собой, рождаются и звучат слова: «прибагрянилась», «вьюжево», «небо отзвездилось», и поэту веришь: да, эти слова живут в крестьянском обиходе, а если не живут, то могут войти в него легко и естественно, как родные, свои. То ли по-над озером В озеро ли, в зеркало, Ах, зачем печалиться? К женщине ли, к роще ли, Плат на землю сбросила, Такая лёгкость словотворчества возможна только при глубоком природном чувстве языка, знании или интуитивном ощущении его смысловых законов и музыкальных основ. Сейчас новые лексические пласты в русском языке складываются преимущественно двумя способами: либо из заимствованных вместе с техническими новинками иностранных терминов, либо из сокращений и аббревиатур, вызванных к жизни социальными переменами. Мы с горечью констатируем, что трагически безвозвратно утрачивается музыкальный смысл речи, тот её пласт, который определяет степень уникальности конкретной национальной гармонии. Этим разрушительным процессам способны противостоять только истинно национальные поэты, в чьём творчестве возрождается родниковая чистота речи и новые слова не разрушают общей мелодии, а вносят в неё новые краски. *** В отношении различных аспектов поэтической формы Л. Мерзликин, к счастью, весьма несовременен. К счастью – потому что современные массовые тенденции в развитии поэтических форм настораживают, во многом они противоречат традиции и даже впрямую разрушают её. Среди подобных тенденций можно назвать в первую очередь повышенное внимание к рифме, в угоду которой уводится в сторону или искажается мысль, стремление к ярким образам, становящимся самоцелью текста, к рискованным метафорам, зачастую работающим в ущерб цельности стихотворения. Это тенденции, характерные преимущественно для молодого поколения российских поэтов. Они сформировались в ситуации угнетения традиции, под активным влиянием западной поэзии, у которой своя традиция, несколько иная система ценностей (вполне соответствующих собственной культурной модели). И дело здесь не в том, чья культура и традиция лучше, а в том, в каких условиях существует и развивается каждый конкретный народ – дело в органичности природных, исторических, философских и практически-бытовых основ. Сегодня, к сожалению, у молодых поэтическая мысль развивается зачастую в ущерб и синтаксису, и семантике, и логике. А ведь мышление напрямую проецируется в практику. Словесный хаос неизбежно порождает внутреннюю агрессию, которая выплёскивается в различных эпатажных формах. И это расплата за пренебрежение собственным культурным опытом, за следование чужим традициям, сложившимся и действующим в совершенно иной ситуации. Леонид Мерзликин – наш современник, современник штормовых девяностых, его поэтический опыт в этом смысле уникален и достоин внимательного изучения. Обращает на себя внимание то, что он зачастую легко жертвует частностями – но только во имя целого, не допуская небрежного отношения к слову. Например, он может выстраивать простейшие созвучия «мечтаю – расцветаю», «спешу – дышу», которые в современной поэзии воспринимаются уже на уровне самопародии. Но эти рифмы звучат в стихотворении органично, они мягко ведут мысль поэта, сохраняя её непрерывность и музыкальность. Рядом с этими бесхитростными созвучиями поэт демонстрирует высочайшее мастерство сквозной рифмовки – панторифм. И читатель уже на уровне созвучий воспринимает многообразие и целостность родного языка, родного русского мира: Возле автобазы – Очевидно, что поэт не подчинён рифме и не властвует над ней – он сотрудничает с языком, а подобное сотрудничество создаёт естественную мелодию, простота которой напоминает простоту чистой воды, бездонной и прозрачной. *** Тематически стихотворения Л. Мерзликина чрезвычайно разнообразны. И это ещё одно направление изучения его творчества. Вся многосторонняя, широко распахнутая жизнь русского человека отразилась в поэзии нашего сибирского современника. Жизнь и смерть, любовь и отчаяние, юмор и пафос – всё переплетается тесно, неразделимо, так же, как и в реальной жизни. Но вот что удивительно: ни одно стихотворение не сводимо к обобщению, к морали – все финалы открыты в переживание, мысль чувствует, а чувство мыслит, и это признак истинно, глубоко поэтического ощущения. Традиционный вопрос: что хотел сказать автор? – здесь абсолютно неприменим. Что сказалось – то сказалось, и едва ли получится дайджест, усреднённый пересказ. Это просто нужно пережить, и тогда в тебе откроется что-то новое, родится иное отношение к миру, как в стихотворении «Тайные черты»: Реальнее, чем ты, Черты той борозды, Черты и знак кольца Черты далёких крыш, Это и есть реализация философии космизма, в которой одно из центральных понятий – переживание, состояние, а главное мерило – качество состояния. Состояние может быть высоким, и тогда человек ощущает своё бытие на уровне Мироздания. Состояние может быть низким – когда человек замкнут на своих сугубо эгоистических потребностях: выживания, пропитания, размножения и наслаждения. В каждом стихотворении Л. Мерзликин стремится воссоздать высокое состояние с самого низа: из бытовых ситуаций погоды, общения с другими людьми, воспоминаний и прочего. Это задача, достойная большого поэта. Она предполагает владение широкой палитрой интонаций – от пафосных до юмористических. И то, и другое в его стихотворениях присутствует. Их нельзя разбирать на уровне школьных понятий, поскольку надо учить чувствовать их и сопереживать им. А значит, необходимо развивать духовный потенциал юного читателя, чтобы он в мире творчества Л. Мерзликина сумел увидеть свой внутренний мир, его богатство и силу. *** В данном предисловии мы обратили внимание на четыре основных, на наш взгляд, направления при изучении творчества большого сибирского поэта Леонида Мерзликина. Это, во-первых, философская, мировоззренческая основа его творчества. Во-вторых, лексическое богатство и словотворчество. В-третьих, разнообразие поэтических форм. В-четвёртых, культура высоких поэтических состояний. Перечисленные направления – это только начальные научные подходы к его творческому наследию. Несомненно, дальнейшая перспектива откроет новые направления и новые темы для исследований, она позволит глубже осознать и полнее освоить поэтические открытия нашего современника. Искусство поэзии – искусство создания высоких смыслов нашего бытия. Сегодня Россия снова на подъёме. И прежде всего это подъём духа народа. Только потом следуют экономика, политика, новые культурные свершения. Мы должны быть благодарны Богу, Родине, судьбе, что в самые непростые времена приходят и надолго остаются с нами такие русские поэты, как Леонид Мерзликин. Это наш золотой запас, духовный стабилизационный фонд нации.
Автор 12 поэтических книг, в том числе «Россия» (1965), «Таисья» (1967), «Ивушка» (1973), «Просека» (1981), «Зимняя роза» (1987), «Заря пылает» (1990). Сборник «Избранное» был издан посмертно.
|
|
|
Леонид Семёнович Мерзликин (1935 — 1995) — поэт, член Союза писателей России. Родился в селе Белоярском (сейчас рабочий посёлок Белоярск ), Первомайского района Алтайского края. Окончил культпросветшколу в с. Троицком, служил в армии, работал в Калманской районной газете. Первые стихи опубликованы в 1950 году в краевой молодёжной газете. В 1959 году поступил в Литературный институт им. Горького , который окончил в1964 году. Тогда же в Москве, в издательстве «Молодая гвардия», вышел первый поэтический сборник «Купава» (1963).