| |
На сайте «Российский писатель» уже публиковались стихи Вадима Никитина, поэта из глубинки, из степного городка Квмышина на Волге. Его новая подборка ,которую я рекомендую к публикации, сильная и глубокая по христианскому ощущению мира. Это не внешнее ,обрядовое, но подлинное и живое чувство, выраженное талантливым словом.
Нина Орлова-Маркграф
Вадим НИКИТИН
(г.Камышин, Волгоградская обл.)
Из нового
Экзамен
Раскинь, дружище, руки, встань крестом,
весь мир людской в объятья принимая –
и встанешь рядом с Господом Христом,
исправится твоя душа хромая.
Зовёт Голгофа – радуйся, друг мой,
она намного выше Эвереста.
Не упускай возможности благой
занять на ней хоть маленькое место.
Взгляни, мы все похожи на кресты ,
мы все, кто выбрал путь любви Христовой,
распятые для вечной высоты
земною тяготой многопудовой.
Возьми в себя стоянье при свечах –
и мрак судьбы останется снаружи.
Раскинь же руки. Всё в твоих руках.
Ни от чего не опускай их, друже.
Их не опустим никогда и мы,
пока Христос и ты перед глазами.
Стоим, стоим среди лучей и тьмы
и держим рук раскинутых экзамен.
Соль
Осенюсь щепотью троекратно,
осолю себя, живой пока.
Несолёностью пустой запятнан,
загляну душой за облака.
Загляну в источник вещей сути,
взора от него не отводя.
Осолю среди кромешной мути
сердце, вроде хлебного ломтя.
Осолю, чтоб сердце не загнило,
не покрылось плесенью мирской,
чтобы било Небо в это било*
без конца тревожащей рукой.
_______________
*Било – металлический лист или отрезок рельса,
в который бьют молотком или железным прутом,
чтобы собрать людей
для оповещения о чём-либо важном.
Другого нет
Желая ближним всяческого блага,
не забывать бы Господа желать.
Пусть на ресницы выпадает влага,
святое Небо чтобы отражать.
Почаще пусть она напоминает,
что счастье и здоровье – Божий дар.
Иначе дней и лет безбедных стаи
лететь, возможно, станут не туда:
не к людям, а наоборот порою.
А разве это благо, это свет?
Желаю ближним Бога всей душою.
Но Он с крестом. Другого Бога нет.
Двойное слово
Воля – это широта полей.
Воля – это сила обуздать
личную свободу жить во зле.
Это воля воле "нет" сказать
и в простор желаний путь закрыв,
выйти к людям, травам, к высоте,
вскрыть себя, как будто бы нарыв
на свободе, точно на звезде.
Да не гаснуть ей в твоём пути!
Ну а остальное всё – потом.
Воля – это ширь и даль. Иди,
стиснув сердце на кресте своём.
И два смысла слова одного
русским языком произноси.
Всею жизнью говори его
посреди колоколов Руси.
Выбор
Есть Божий дар по имени свобода.
Подобен ветру человек любой.
И веет собственной душе в угоду,
идёт, как знает, личною тропой.
Идёт, как хочет, как он выбор сделал.
Бывает, что и людям поперёк.
Ну что же, пусть. Имеет право смело
служить себе среди иных дорог.
Свободны мы от жёсткого устава.
Того, кто волен, не посадишь в клеть.
И я свободен. И имею право,
имею право права не иметь.
Стою в соборе
Вхожу в былины. Не героем, нет,
а только тем, кто внемлет этим сказам.
Вхожу сюда. где инок Пересвет
был с полем Куликовым крепко связан.
И связаны молитва здесь и меч,
родным векам предшествующим вторя.
Для сердца их узлы хочу сберечь.
Вот и стою в торжественном соборе,
соборе всех корней, любых времён.
И внемлю эху, внемлю отголоскам
событий, бдений, подвигов, имён
и морю пота, крови, слёз и воска,
пролитых в пригоршни земли моей.
И сразу отзываются ладони,
едва я ими прикасаюсь к ней.
И сердце снова и поёт, и стонет.
А чтобы прикоснуться, мне нужна
одна лишь мысль. Её опять листая,
вхожу в былины, в корни, времена.
И точно сам оттуда прорастаю.
За ответом
Что успел я за свой век недолгий ?
Только полюбить. И этим жить.
Енисею поклониться, Волге,
выйти в Русь и путь назад забыть.
А забыть его и означает
вечно задавать себе вопрос:
с чем пришёл я к ветровому краю,
что сюда я доброго принёс?
И никак не находя ответа,
кланяться священным берегам
и сжигать обратные билеты
как мешающий вопросу хлам,
хлам, мешающий любить, и верить,
и ветрам навстречу выходить.
Выхожу и запираю двери,
чтобы путь назад себе закрыть –
вот любовь, вот цель моей дороги.
Но достиг её я или нет?
Взвешиваюсь вопрошаньем строгим.
И к ветрам иду искать ответ.
Мне туда
Я соткан из молитв и песен,
раздумий, снов, улыбок, слёз.
В их нескончаемом процессе
живу под стук и зов колёс
сердцебиенья путевОго.
Живу в дороге. Мне туда,
где дышит высь,
где царство слова,
где не скудеют никогда
молитвы, песни, дали, травы
родимой, отчей стороны,
где робко,
точно в детстве, правы
мои улыбки, слёзы, сны...
Молвлю
Да ну и ладно, ну и что же,
что жизнь подёргивает вожжи
и хлещет яростным кнутом.
Я не о том ведь, не о том.
О солнце я, о небосклоне,
о чудном колокольном звоне,
о тропах, что с людьми идут
на звон призывный там и тут,
о песнях я, о ветре в поле,
о вечере с костром на воле,
о глубине любимых глаз,
о тишине в надмирный час...
Об этом я. Да, я об этом.
Верней, не я, а луч рассвета,
туман в долине у реки
и утренние рыбаки,
лампады, лики, в Божьем храме,
земля былин, дорога к маме...
У них учусь, учусь всегда,
все "нет" отставив, молвить: "Да".
И вновь и вновь в пути суровом
я молвлю, вторю это слово.
По снимку
Фотограф* с Неба смотрит из-за туч
и говорит мне: "Улыбнись, давай-ка!"
И сердце, отыскав глубинный луч,
затягивает солнечную гайку.
Так надо. Ибо Т А М судить мой путь
по снимку будут: как на тёмном фоне
улыбкой светлой проникаю в суть,
ТУДА, за тучи протянув ладони.
_______________
*Фотограф – в этом случае Бог.
Дарю
Вселенная души – ей нет предела.
Недаром же вселенная она.
На зависть ограниченному телу
вовек не исчерпать её до дна.
Зачем же душу экономить, братцы,
к чему скупиться ? Не жалейте трат.
Пусть наши звёзды в темноте лучатся
сильнее, искреннее во сто крат.
... Я состою, наверное, во многом
из вас – миров, пульсаций, далей, звёзд.
Они теперь во мне под общим Богом,
мы обнялИсь, на вечный выйдя мост.
Мы обменялись ранами сокровищ ,
обогатились тайнами планет.
Мы – братья, сёстры, близкие по крови
орбит-артерий, рвущихся на свет.
Поэтому дарю. Берите, люди
вселенную мою, что в глубине.
И в ней, безмерной, только лишь прибудет
галактик, прикоснувшихся ко мне.
Пора, пора!
Сторонюсь банальности своей.
Но она меня не сторонится,
а хозяйничает в доме дней,
и в душе, и даже на страницах.
Свежесть слов и дел, ау! Ты где?
И , я слышу, отвечают свечи:
"Здесь она, как прежде, на кресте.
Только подставляй под Небо плечи.
И омоется росой трава,
запоют колокола и птахи.
Разве же банальна голова,
избежавшая огня и плахи?
Вот об этом и трезвонь с утра
вместе с птицами, с колоколами.
Ну, давай, давай! Пора, пора.
А не то банальность вновь нагрянет".
Да, от истины не убежать.
Верно, верно мне сказали свечи.
И под Небо снова и опять
ради песни подставляю плечи.
Ради благовеста росных трав,
тех, куда банальность не ступала.
Ибо, только тот на свете прав,
чьи ресницы влагой пропитало.
Густые травы
Когда я прав, когда не прав я,
не знаю. Лишь сомненья сплошь.
И внутреннее разнотравье
таит и истину, и ложь.
Густа трава моих сомнений,
раздумий, путаных шагов.
И с голосом полночной тени
смешался утра светлый зов.
Хожу по кромке между ними.
Иль эта кромка – сон больной?
Мне кажется, дышу во Имя,
и кажется, что я иной,
другой, не тот, что нужен Богу.
И растворяется тропа
у ног, у самого порога,
на стадии потёмок лба.
Густые травы, мыслей стаи,
осадок горечи на дне...
А вот сейчас я прав? Не знаю.
Сомненья сгрудились во мне.
Ухожу
Ухожу от жизни снова
в путь раздумий горних мест,
в кровоточащее слово,
так похожее на крест.
Ну, не поминайте лихом!
Ухожу. Зовёт, вдали
плачет где-то тихо-тихо,
узел Неба и земли.
Плачет по молитве слёзной.
Я иду искать её.
Ухожу пока не поздно
в сердце бедное своё.
От себя, от внешних бредней
к загрудинному себе
ухожу, как в час последний,
по молитвенной тропе.
Ничего с собой в дорогу
не возьму. Оно всё там,
там, где неподъёмно много
весит и малейший грамм.
Там в глаза очами брызнет
соль на самой глубине.
Ухожу от зримой жизни
в жизнь, которая во мне.
Свидание
Нежностью живу. И под часами
вечное свиданье у меня
с тёплыми сердечными строками
млечного мерцающего дня.
Я всегда встречаюсь тут с молитвой,
ибо ею правятся пути
стрелок, назначающих открыто
всем вокруг свидание в груди.
Всем вокруг свиданье назначаю
с нежностью распахнутой моей,
той, которой вечность обнимает
вздохи наших быстротечных дней.
Приходите на свиданье это,
приходите все, кто здесь и там,
кто полёта жаждет, песен, света...
Приходите. И я их отдам.
... Расстояний нет, а только зори
на тропе моих бегущих дат,
где секунды с вечностью не спорят –
просто на свидание спешат.
Где-то с краю
Неуслышанные краски,
неувиденные звуки,
как отвергнутые ласки,
заштрихованные муки,
бродят в сердце где-то с краю,
с краю от того, что надо.
Я себя не понимаю.
Затушёванные взгляды
правят мною в повседневьи,
в закавыченности истин,
где на высохших деревьях
те же пятна серых листьев,
те же, что вчера; висели
надо мной, меня скрывая,
пряча мир моих капелей,
где так редко я бываю.
На его пороге
Есть у каждого из нас такие
эпизоды старые, слова
памятные, тёплые, родные,
те, которыми душа жива.
И у всех свои огни-помины.
Не согреться ими никому,
кроме тех, кто возле их камина
замирает в собственном дому.
Сердце-дом встречая по дороге,
не стучусь, не рвусь войти туда.
Замолкаю на его пороге.
Пусть горит каминная звезда!
Здесь и там
Вижу в людях здесь и там себя.
Это я, наверное, повсюду.
...Вновь и вновь, дороги торопя,
ветром с Неба веет, веет чудо,
чудо жажды сердце отдавать
словно бы себе, живущем в ближних.
Сколько есть меня! – не сосчитать,
и ещё прибавить бы не лишне.
Да и правда, самому светлей,
ежели светить выходишь встречным,
точно в жизни собственной, своей
зажигаешь солнечные свечи.
Это я, наверно, здесь и там
маюсь на крутых дорогах века.
Как же посреди камней и ям
не помочь такому человеку!
Как не поддержать себя в пути,
он ведь – я, конечно, непременно.
И за чудом вновь душа летит,
словно бы лучи зари по венам.
... Здесь и там от ветра с высоты
серебрится влага на ресницах.
Это ты, и ты, и ты, и ты
видите себя во встречных лицах.
Жёлтая дорога
Сказочной дорогой вновь иду,
жёлтым кирпичам кладу поклоны.
Открываю дружбы высоту,
точно первый раз и миллионный.
Сколько было их, таких разов,
на пути не в Изумрудный город*!
Но я слышал твой душевный зов,
Элли — и лилось тепло за ворот.
И твоя судьба — давно моя.
Две судьбы слились в одну дорогу.
И друзья твои — мои друзья.
Вот они, со мной шагают в ногу.
Вот они, награда из наград.
Наши. Наши до последней точки.
И дорогу пишет листопад
жёлтым чудом сказки.
Вдаль. По строчке.
______________
* Смотри сказку "Волшебник Изумрудного города".
Кто я такой?
Кто такой я, чтобы говорить,
что-то там вещать высоким слогом?
Кто такой я, чтобы во всю прыть
нарезать на строки слово Бога?
Но и кто такой я, чтоб молчать,
ежели глагол тревожит душу?
И снимаю с языка печать,
вывожу сокрытое наружу.
А сокрытое в груди моей –
это то, что высь туда вложила.
Как с ним быть на перекрёстках дней?
От вопросов кровоточат жилы.
Кто такой я, чтобы говорить,
кто такой я, чтоб молчать в тряпицу? –
Этой мне дилеммы не избыть,
об неё до смерти сердцем биться.
Взор Небес неизъяснимо строг.
Потому, не ведая покоя,
вновь и вновь на стыке двух дорог
говорю себе: ну кто такой я?! |
|
