| |
Нина Груздева
(1936-2016)
У ПАМЯТНИКА РУБЦОВУ
Ты жил, как Бог, без хлеба и без крыши,
Любой приют - твой временный причал.
Ты говорил - народ тебя не слышал,
Народ других провидцев привечал.
Давно звенит твое святое имя.
И все, твоей причастные судьбе,
Провидцы - оказались вдруг слепыми...
О, как они завидуют тебе!
1998 г.
КРЫША
Николаю Рубцову
Мы были бездомными, Коля,
Но словно родная семья,
И те, кто не знал этой доли,
К нам не набивались в друзья.
Мы вместе ходили к Неле -
В семейный налаженный быт,
А после брели еле-еле -
В общагу меня проводить.
Сказал разволнованный Чухин,
Нашедший у бабки приют :
- Вот ходят какие-то слухи,
Что нам по квартире дают !
И ты усмехнулся, невесел,
Прервав размышления нить;
- Серёжа и уши развесил.
Ключи не забудь получить!
А годы неслись молодые,
И были с тобою друзья,
Такие простые, земные,
Как Неля, Серёжа и я.
Мы долго скитались по свету.
Пожил ты в квартире своей
Всего только годик до смерти,
А я в комнатушке - поздней.
Спрошу я у Господа Бога,
За душу себя теребя :
- Откуда сегодня так много
Друзей развелось у тебя?
И пишут, и пишут, и пишут,
И хвастают, совести нет,
А дали бы вовремя крышу -
И жил бы великий поэт!
Николай Денисов
(1943-20017)
ВСПОМИНАЯ РУБЦОВА
Осенний сквер прохладою бодрил,
И битый час, нахохлившись над книжкой,
Я что-то бодро к сессии зубрил,
А он курил, закутавшись в плащишко.
Скамья, и рядом признанный поэт!
Заговорить, набраться бы отваги,
Мол, я из той - хотя без эполет! -
Литинститутской доблестной общаги.
Он всё сидел, угрюм и нелюдим,
Круженье листьев взором провожая,
И вдруг сказал: "Оставьте... всё сдадим!"
Я подтвердил кивком, не возражая.
"Вы деревенский?" - "Ясно, из села!" -
"Не первокурсник?" - "Нет, уже не гений..."
В простых тонах беседа потекла,
Обычная, без ложных откровений.
Вот пишут все: он в шарфике форсил.
Но то зимой. А было как-то летом:
"Привет, старик!" - рублевку попросил
И устремился к шумному буфету.
Теперь он многим вроде кунака,
Мол, пили с Колей знатно и богато!
А мы лишь раз с ним выпили пивка
И распрощались как-то виновато.
Потом о нём легенд насотворят
И глупых подражателей ораву.
При мне ж тогда был фотоаппарат,
И техника сработала на славу.
Он знал и сам: легенды - ерунда,
А есть стихи о родине, о доме.
Он знать-то знал - взойдет его звезда,
Но грустен взгляд на карточке в альбоме.
1989
Николай Колычев
(1959 − 2017)
РУБЦОВ
Он вышел. Он и был — не здесь.
Он не жил здесь — еще при жизни…
Неизлечимая болезнь
Неизреченных людям истин.
Деревня. Город. Порт. Вокзал…
Но над мирскою суетою
Узрел он Вечное, Святое.
А слов, чтоб выразить — не знал.
Но в час, когда взошла звезда
Светить полям неутомимо,
Он встал — и вышел. Навсегда.
Он торопился в Слово —
Мимо
Могильных плит и пьяных склок,
Довольных рож и глаз сиротских,
Огней столиц — во мглу дорог,
Лесов и пашен вологодских.
И снова — мимо — зла и лжи,
Сочувствия и укоризны…
Ведь он спешил — насквозь прожить
Как можно больше разных жизней.
Но на Руси за Божий дар
Поэт всегда платил судьбою…
И потекла его звезда
С небес слезою голубою…
Он предсказал судьбу свою.
Он знал, что надо торопиться.
Успеть. В последнее «Люблю»
Вложить прощение убийце.
***
Н.Рубцову
В последний путь… Людей за гробом - мало.
- Кого несут? – Хоронят-то кого?..
Никто не знал. И улица не знала,
Что будет зваться именем его.
Несут. Зияют черных окон дыры.
Посланник ЖКО уж осмотрел
Его простую, скромную квартиру:
«Хозяин и пожить-то не успел».
Достаток измерял вином и хлебом.
Бродяжничал, ютился по углам…
Но как богат был — полем, морем, небом…
О Боже, сколько он оставил нам!.
Комки земли замерзшей, как каменья,
О крышку гроба стукнулись…
И вот
Всё то, что прежде виделось паденьем,
Теперь – незавершавшийся полёт.
1999
Виктор Коротаев
(1939 - 1997)
ПАМЯТИ НИКОЛАЯ РУБЦОВА
I
Потеряем скоро человека,
В этот мир забредшего шутя.
У законодательного века
Вечно незаконное дитя.
Тридцать с лишним лет как из пеленок,
Он, помимо прочего всего,
Лыс, как пятимесячный ребенок,
Прост, как погремушечка его.
Ходит он по улицам Державы,
Дышит с нами Временем одним,
Уважает все его Уставы,
Но живет, однако, по своим.
«Как сказал он! Как опять слукавил!» —
Шепчут про него со всех сторон.
Словно исключение из правил,
Он особым светом озарен.
Только на лице вечерне-зыбком
Проступает резче что ни день
Сквозь его беспечную улыбку
Грозная трагическая тень.
И не видеть мы ее не вправе,
И смотреть нам на нее невмочь,
И бессильны что-нибудь исправить,
И не в силах чем-нибудь помочь.
В нашем мире риска и дерзанья,
Где в чести борьба да неуют,
Эти отрешенные созданья,
Как закаты, долго не живут.
II
За окнами мечется вьюга,
Сквозит предрассветная мгла.
Душа одинокого Друга
Такой же бездомной была.
И мне потому — не иначе —
Все кажется, если темно,
Что кто-то под тополем плачет
И кто-то скребется в окно.
Не раз ведь походкою зыбкой
То весел, то слаб и уныл
Он с тихой и тайной улыбкой
Из вьюги ко мне приходил.
В тепле отогревшись немножко,
Почти не ругая житье,
Метельные песни ее
Играл на разбитой гармошке.
Гудела и выла округа,
Но он вылезал из угла.
И снова холодная вьюга
Его за порогом ждала.
И слышало долго предместье,
Привычно готовясь ко сну,
Как их одинокие песни,
Сближаясь,
Сливались в одну.
III
Милый друг мой,
Прощаясь навеки,
В нашей горькой и смертной судьбе
Всею силой, что есть в человеке,
Я желаю покоя тебе.
Оставаясь покамест на свете,
Я желаю у этих могил
Чистых снов, тишины и бессмертья.
И любви.
Ты ее заслужил.
НА РОДИНЕ РУБЦОВА
Ну, что же, друг, я вновь к тебе приехал,
И вновь меня
В простуженной тиши
Встречает
Нарастающее эхо
Твоей
Освободившейся
Души;
Где, одолев
Крещенские морозы,
Знобя и сотрясая
Берега,
Шумят
Твои бездомные берёзы,
Свистят
Твои сиротские снега.
И ни забвенья нет,
Ни избавленья
От той,
Сверлящей самой,
Может быть,
Постыднейшей
Утраты поколенья,
Что ни простить,
Ни смыть,
Ни объяснить.
А где-то ходит по свету
Убийца
И, к жалости взывая
Без конца,
На людях
Не боится,
Не стыдится
Показывать
Порочного лица.
Угрюмо провожает
Пароходы –
И глухо стонет
Пристанский настил…
А ты не помрачнел
За эти годы,
И говорят,
Что даже
Всё простил.
Но помню я
Закатную полуду,
Прощальные снега,
Собачий брех,
И ничего вовеки
Не забуду,
Поскольку стал
Злопамятнее всех…
Я тоже
Безголовой круговерти
Отдал всю душу,
Воя и любя.
И не боюсь
Ни жизни
И ни смерти,
Хоть и страшусь таких,
Как у тебя…
Юрий Кузнецов
(1941-2003)
* * *
Не дом – машина для жилья.
Давно идёт сыра земля
Сырцом на все четыре стороны.
Поля покрыл железный хлам,
И заросла дорога в храм,
Ржа разъедает сердце родины.
Сплошь городская старина
Влачит чужие имена,
Искусства нет – одни новации.
Обезголосел быт отцов.
Молчите, Тряпкин и Рубцов,
Поэты русской резервации.
1988
Сергей Чухин
(1945 – 1985)
* * *
Н. Рубцову
Уходим за последними грибами
Под крапающим изредка дождем.
Хотя прекрасно понимаем сами,
Что ничего сегодня не найдем.
Уходим за последними грибами,
И для согрева пробуем бежать,
И сигаретки теплые губами
Стараемся подольше подержать.
На пустоши давно ли огребали
Просушенное сено... А сейчас
Уходим за последними грибами -
За первыми ходили и без нас.
* * *
И снова праздник наш печален,
Да и нельзя наоборот:
Ведь мы не Новый год встречаем,
А провожаем старый год.
Ах, были шутки легкокрылы!
Но годы вороном летят,
И множат близкие могилы,
И чую, новые сулят.
А нас и так осталось мало…
Да что тут сетовать на жизнь!
Как говорил Рубцов бывало,
Коли поехал, так держись!
Нам время строгое не в диво,
Намяло шею и бока.
Оно, конечно, справедливо,
Коль время мерить на века.
Но и при шуме ветра злого,
Когда и тяжко и темно,
Пиши, мой друг, как будто слово
Тебе
Последнее
Дано.
|
Сергей Абрамов
* * *
Памяти Н. Рубцова
Хотелось молвить: Боже, упокой!..
Когда читал страницу за страницей.
Но чувствовал – не мертвый он, живой
Поэт Рубцов, отвергнутый Столицей.
«Вот желтый куст…» – пытаюсь заучить,
Вот дальше вижу лодку «…кверху днищем».
Да это ведь о том, что нам не плыть, –
Не надо плыть туда, где злоба свищет.
А вот строка: «…забытое в грязи…» –
О колесе тележном с сожаленьем.
О чём же пел ты, песенник Руси? –
Дряхлеет память с каждым поколеньем.
Но если слово на́душу легло,
То время над душой уже не властно.
Со словом нам, ей Богу, повезло, –
Вся русская земля к стихам причастна.
Мария Аввакумова
ПАМЯТИ НИКОЛАЯ РУБЦОВА
Кто это там, среди могил,
во тьме неодолимой
звериным голосом завыл
о матушке родимой?
Кто вспомнил милости её,
половички простые?
Оплакал детство кто своё
среди болот России?
Кто жил, гуляка и босяк,
среди Москвы холёной
да и пропал незнамо как -
от рук своей гулёны?
Кто этот жалкий… этот бред…
всегда для всех неправый?
Не сумасшедший. А Поэт.
В пяти шагах от славы.
Екатерина Козырева
***
И смотрят из больших дворцов
Со стен портреты.
О, где ты, Николай Рубцов,
О, где ты?
Какая русская судьба,
Какая гибель!
Россия, Русь… Твоя мольба:
Ты знал, предвидел…
Но захотел ты стать земным,
Семьи, покоя…
И не успел, и стал иным,
Он стал звездою.
Взойдёт, взойдёт над Русью свет
Высок и волен!
Где каждый – воин и поэт,
Поэт и воин.
Январь1981
РУБЦОВУ
Он с фотокарточки глядит
В большой ремесленной фуражке.
Не вспоминайте жалкий вид
Его заношенной рубашки.
Те, кто его не узнавал,
Поглядывал высокомерно,
Кто славу у Поэта крал...
У вас последний, стал он первым.
По крохе соберём теперь
Жизнь...
Одинокая ловитва...
Поэт! Среди святых потерь,
Ты – обретённая молитва.
Январь 1991
ЁЛКА РУБЦОВА
Последняя ёлка Рубцова –
Жёстко ветки обнажены:
Молчит обострённое слово,
Ни дочки и ни жены…
Съездить бы надо за ними,
Ёлку в огни нарядить!
Счастье – семьёй любимой
В новой квартире жить!
Только судьба другая –
Поэту наперекор,
Сама себе потакая,
Мчится во весь опор,
Хватает за горло, душит…
Окстись! Отойди от зла!
Стекает с ёлки на душу
Горькой слезой смола.
3 января 2016
***
В селе Приютино он не нашёл приют,
Но всё живей блестят глаза поэта,
Когда его стихи читают и поют,
Тогда и звёзды излучают больше света.
19 января 2016
Валентина Коростелёва
ШИПОВНИК
Николаю Рубцову
… Пора уже, пора признаться, люди,
Что слишком зорки мы к чужим грехам.
Ведь и сегодня о поэте судят,
Увы, порой совсем не по стихам.
... Гостиничный холодный тесный номер,
И на столе - опять его стихи.
А город засыпает понемногу,
И улицы пустынные тихи.
Что ж, город, у тебя свои рассветы
И богатырский, скажем прямо, бег, -
Но ты не спас, а мог спасти поэта.
И, как укор, ложится первый снег...
Могильный камень ничего не помнит,
Не разорвать сгустившуюся тьму, -
Но пламенеет всё-таки шиповник,
И звёзды откликаются ему!
* * *
Божьей милостью чудный пиит -
Уж чиновничьих снов не нарушит.
Но Россия поныне хранит
Ту сиротскую нежную душу.
Вот и он прилепиться не смог
К этой жизни, что бури листает, -
И сорвался, как дуба листок,
И летает меж нами, летает...
Солнечногорск, 1994 г.
Юрий Максин
ПАМЯТИ НИКОЛАЯ РУБЦОВА
Всё увидят,
оценят, осудят,
издадут не один
яркий том.
Жаль,
что даже хорошие люди
по достоинству ценят -
потом.
Неприкаянной жизни
стезя
довела до бессмертья
Рубцова,
ничего в ней
исправить нельзя,
как из песни
не выкинуть слова.
Узаконился
ранний уход.
В день печали
стихом помяни.
Неживучий поэты народ.
Русь, Россия!
Храни их,
храни...
Павел Малов
(Ростов-на-Дону)
«НЕГРОМКИЙ» ПОЭТ
Николаю Рубцову
Бесится дорога за буграми,
Здесь балет на льду, а не езда!..
Сверлят ночь кромешную огнями
Медленные автопоезда.
Вдруг сигнал нечаянный прорежет
Колкую, упругую пургу,
Но чем дальше, тем всё реже, реже
Встречные машины пробегут...
И представлю я, как ночью где-то,
На развилке призрачных дорог,
Встретил я «негромкого» поэта,
Но промчался мимо, не помог.
И остался он среди равнины,
Сквозь метель шагая напролом...
И когда теперь ещё машина?
И когда деревни первый дом?
Не поднял руки он мне навстречу,
Поленился я притормозить...
Мне пред ним оправдываться не в чем,
Так же как ему меня – винить!
Только что от мыслей горьких проку,
На Руси – то вовсе не секрет –
Тяжко жить в отечестве пророку,
Если он, к тому ж ещё, – поэт!
11 февраля 1985 г.
Андрей Попов
ЗВЕЗДА РУБЦОВА
Терзаться — так высоким русским словом,
А не игрой усталого ума:
Ей ничего ни дорого, ни ново,
Горит, да в сердце остается тьма.
Когда чадит усталое безверие,
То нам нельзя принять его дела,
Нельзя забыть, что мы сыны Империи —
А не колониального угла.
И потому взойдем на холм — и снова
С него увидим и зеленый шум,
И крест церковный, и звезду Рубцова —
Звезду полей, звезду российских дум.
И силы обретем стерпеть измены
И от беды расплакаться навзрыд.
Постойте, братья, резать свои вены.
Бог не простит, Россия не простит.
Когда чадит ленивое безверие,
То кто-то должен бить в колокола
И сохранять высокий дух Империи,
А не колониального угла.
И сохранять молитвенное слово,
Державный свет, трудолюбивый ум
И храм, и волю, и звезду Рубцова —
Звезду полей, звезду российских дум
1994
ДВА НИКОЛАЯ
Не жаль мне, не жаль мне
растоптанной царской короны…
Николай Рубцов
Жил в Воркуте я, морем Карским
Дышал, читая между дел
Стихи Рубцова. Власти царской
Он не жалел.
А я жалел.
И морем Карским, и свободой
Дышало небо надо мной.
Жаль храм, разрушенный народом,
Народ, измученный войной
С собой…
Жаль веру:
став обузой,
Ушла в стихи и лагеря.
Мне жаль Советского Союза.
И жаль убитого царя.
Мне жаль разрушенный, как атом,
Народ
И храма русский свет...
Что царь убит своим солдатом,
Своею женщиной – поэт.
2014
Андрей Румянцев
* * *
Памяти Николая Рубцова
В пустой трубе эстрады гул затих,
И трубачам пришлось посторониться.
Застенчивый и смелый русский стих
На звездной отпечатался странице.
И поколенья с русскою душой
Читают сокровенного Рубцова.
В сыром углу избенки небольшой
Так согревает солнечное слово!
Родные не тускнеют письмена…
Над чуждой книгой пыль забвенья вьется…
Как все же справедливы времена:
Гул умирает,
Небо остается.
Геннадий Сазонов
ПАМЯТИ
НИКОЛАЯ РУБЦОВА
Звезда взошла и закатилась.
И горький миг был для земли.
Не все, кто видел, что случилось,
В сердцах потерю понесли.
Но все теперь полны порыва:
Что память о звезде хранит -
Запечатлеть, как будто диво,
В названиях, вдохнуть в гранит.
Свершается святое дело!
И у врагов безгрешен вид.
Природу жаль - осиротела,
И вьюгой голосит навзрыд…
В утеху ей, не угасая,
И так, что взору мир открыт,
И так, что сердце в дрожь бросает, -
Звезда Поэзии горит!
Владимир Скиф
ТИХАЯ ЛИРИКА
Тихой лирики светлое устье
Так призывно мерцает во тьме,
В горький час приютит, не отпустит,
Сотни строчек оставит в уме.
Не имея ни зла, ни корысти,
Освещая земную юдоль,
Вышним светом мне душу очистит
И утишит сердечную боль.
Распластаюсь на скошенном сене,
Подниму к Божьим весям лицо.
Мне с небес улыбнётся Есенин
И стихи прорыдает Рубцов.
2005
Владимир Хомяков
* * *
Куда уходят, Русь, твои пииты?
Ни в эту земь, ни в эти небеса.
Уходят, синью дымчатой увиты,
в твои непроходимые леса.
Идут, идут, ветвей не задевают,
не приминают тихую траву.
И меж собой речей не затевают
и не кричат далёкое: – Ау!
Им поначалу этот путь неведом,
неведом путь, как будто мир иной.
И самобраным служит им обедом
лесного света запах смоляной.
Ты укрываешь их в глухих глубинах
от лжедрузей, от недругов лихих –
своих певцов рязанских сердцевинных
и северных сказителей своих.
Им ни грибов не надо и ни ягод.
Идут, идут в дремотные леса.
Навек уйдут, как будто в землю лягут,
как будто вознесутся в небеса.
Своим путём уходят беспредельным,
не слыша, как над ним со всех сторон
плывёт немолчным пеньем колыбельным
и сосен шум, и сосен перезвон...
ПРИСТАНЬ
Ст. К.
Тянулись тихо тучи с севера.
Повсюду царствовало Слово.
И на столетии Есенина
на пару пели мы Рубцова.
Да-да, ту самую, о пристани,
о потонувшей, отдалённой.
И нам казалось, что до истины –
подать рукою … окрылённой.
А жесты наши были резкими,
как бы в предчувствии полёта.
А строчки песни были дерзкими,
всё про кремлёвские ворота.
А листья реяли над крышами,
и песнь неслась по всей округе.
И эту песнь в Рязани слышали,
а может, даже и в Калуге.
Нам не кричали «бис!», не хлопали,
да и не нужно было это.
Но, протянувшаяся во поле,
светилась родина поэта.
И в те мгновения предлунные
Есенин сердцем нас приветил:
его слова «Цветите, юные!»
нам распахнулись, словно ветер.
Есенин – синий мир таинственный.
Рубцов – цветок вечнозелёный.
И вновь казалось, что до истины –
подать рукою окрылённой…
|
