Всё произошло неожиданно и быстро. Степан Изумрудов из вполне успешного журналиста превратился в безработного. Нет, даже не в безработного,  а в самого настоящего  пенсионера. Степану Фёдоровичу было чуть за шестьдесят,  и он до последнего времени даже не думал  о пенсии. Изумрудов работал одним из редакторов областной газеты, учредителем которой было правительство области. Совсем недавно в газете появилось сразу  несколько редакторов. Дело в том, что должности начальников отделов и ведущих специалистов были переведены  в статус – редакторы. Не все понимали, ради чего проведена такая реформа, но вскоре в редакции газеты начались сокращения. Степан Фёдорович считал, что его это не касается. Он работал в газете почти четверть века, был уважаемым и узнаваемым не только в городе, но и в области, являлся  заслуженным журналистом и лауреатом звания «Золотое перо области». За время его работы в газете сменилось пять главных редакторов и четыре губернатора. 

Изумрудов был не только журналистом, уже многие годы его рассказы на фантастическую тематику печатались в соответствующих альманахах издаваемых в Москве, за которые он получал, пусть небольшие, но регулярные гонорары. 

Но  однажды его пригласили в кабинет главного редактора, который даже не пытался сгладить щекотливость вопроса.

- Вы, Степан Фёдорович, знаете, что в редакциях журналов и газет области идут преобразования. Планируется  создать  печатный конгломерат, точнее областное агенство, куда войдут СМИ аффилированные с органами власти. Вам до пенсионного возраста – совсем немного. По закону, Вы, в данной ситуации,  можете выйти на пенсию раньше. Дело в том, что нам дополнительное финансировании на реорганизацию  откроют только при сокращении штатов.  Если Вы напишите заявление о выходе на пенсию, это снимет ряд вопросов.

- Но на мне проект аналитического  блока и ещё один по открытию литературной страницы…

Степан, так растерялся, что сумел сказать лишь то,  о чём думал в последние дни.

- Не переживайте  об этом. Газета будет издаваться  всего два раза в неделю. Все не профильные материалы будут выходить только  в электронном виде, на сайте газеты.  Сейчас, правда,  пока не до них.  В общем, зайдите в отдел кадров, там Вам всё оформят. Надеюсь, останетесь с нами в качестве внештатного сотрудника. Всегда готовы рассмотреть Ваши материалы.

Дальнейшие события происходили в какой-то сюрреальной действительности, которой он посвятил немало сюжетов в своих фатастических опусах, но лично столкнулся впервые. За два дня он сдал все статьи, что были в работе и получил полный расчёт. Ему даже трудовую книжку вручили со словами:

- Сейчас она не обязательна. Всё ведётся в электронном виде. Но вдруг и бумажная пригодится. Вы ещё молодой, может работать надумаете.

Коллеги накрыли стол, или как принято говорить «Поляну». Степан в этом не участвовал, он лишь достал из бумажника деньги и передал организаторам неформального мероприятия. Зарплата и гонорары ему приходили на банковскую карту, но он всегда носил в кошельке наличные. Так, на всякий случай.

Коллеги говорили какие-то слова. Некоторые, вполне искренне. Женщины даже со слезами на глазах. Ему вручали  грамоты, сувениры, а он даже улыбаться не мог. Вся его жизнь прошла в Доме печати, где располагалась редакция газета, а сейчас он здесь – лишний.

Два дня Степан не выходил из квартиры. Он жил один. За несколько недель до этих событий, жена,  Дарья  Григорьевна, уехала в Санкт-Петербург к дочери  Анжелике. Дочка  два года назад вышла замуж за мужчину, который лишь на несколько лет  был моложе Степана Фёдоровича, это не нравилось Изумрудову, но он старался не подавать виду.  Теперь у Анжелики с мужем появился ребёнок – мальчик и Дарья Григорьевна поехала помогать дочери,  у которой, это был первый и надо сказать, поздний ребёнок.

Только Степан в глубине души осознавал, что жена уехала надолго, а возможно – навсегда. В последние годы в их отношениях появился такой тихий разлом, который страшнее ссор и скандалов.  Дарья Григорьевна была моложе своего мужа,  ей хотелось  общения, компаний, совместных поездок и выходов на природу, а Изумрудов был весь в работе. Причём не только в  офисе редакции, у него были постоянные поездки по районам области, а потому в выходные ему было необходимо находиться  дома, сидеть за компьютером и писать  свои фантастические рассказы. В рабочие дни на это времени не оставалось. Вместе они ходили только в театр. Степан  был не просто театралом, он писал статьи о драматических и музыкальных  постановках и входил в состав  экспертов на различных театральных фестивалях.

На третий день Изумрудов решил выйти из дома. Закончились продукты, да и одиночество, которое ему раньше было необходимо для работы, теперь давило и разрушало его  изнутри.

Степан  оделся и посмотрел на себя в зеркало. Из хорошо сложенного, всегда целеустремлённого и энергичного мужчины он за несколько дней превратился в растерянного и поникшего человека. Причём седины явно добавилось. Глаза – совсем потухшие.

- И где твоя статность и осанка? Как будто даже сгорбился, - отметил про себя  Степан и вышел из дома.

Некоторое время он просто шёл по улице. Конец мая принёс в город  все весенние цвета, удивительное благоухание запахов,  отражение солнечных бликов от окон, витрин и стёкол машин. Впервые в жизни Изумрудов не ощутил в себе прилива сил и энергии от всепоглощающего света  весны, которая несколько запоздала в этом году. Ему казалось, что в этих бесконечных переливах зелени, цветов и солнца, он – совершенно чужой, не нужный, а потому отторгаемый природой объект.

На бульваре, где люди гуляли, разговаривали, наслаждались, он остановился, а потом сел на скамейку.

- «Надо взять себя в руки. Ты же сам всегда утверждал: «Ничего не может быть постоянным.  Всё когда-то заканчивается». Вот и закончилась твоя журналистская деятельность».

Он достал из кармана сотовый телефон и позвонил своему другу Никите, с которым вместе работал несколько  лет и  который  вышел на пенсию два года  назад. После взаимных приветствий Степан рассказал о своём увольнении и честно признался:

- Я не знаю, что мне делать.

- Тебе надо выпить водки. Может даже много. Жизнь, она не просто черно-белая, как зебра, она многоцветная и многогранная.

- Тебе это хорошо  говорить. Ты – охотник, рыбак. На реке и в лесу можешь сутками пропадать. Плюс – на даче, как садовод возишься. У меня  дачи нет, а рыбалкой и охотой я никогда не увлекался.

- У тебя  открываются другие возможности. Ты всегда жаловадся, что не хватает времени для литературы. Сейчас твоя научная фантастика выйдет на первый план. Времени у тебя достаточно.

Однако советы  Никиты усиленно творить, как   писателю - фантасту не дали результата. У Степана пропали все идеи, которых всегда было предостаточно.  Замыслы сюжетов, что он вынашивал ранее, сейчас казались неинтересными и не вдохновляли его. Более того, ему с каждым днём стало сложнее сосредоточиваться чтобы продолжить работать над чем-либо из начатого ранее, поэтому он оставил попытки возобновить сочинительство.

Степан чуть ли не физически начал чувствовать пустоту вокруг себя. Редкие телефонные звонки от коллег и знакомых казались знаком вежливости, сейчас они не имели никакого значения.  Сначала он допускал, что это его состояние  временное и через несколько дней, он возьмёт себя в руки. Но шли дни,  а явная депрессия и очевидная апатия не покидали его. Попытки устроиться на работу в другие редакции ни к чему не привели. Он пытался даже анализировать - чем занимаются его знакомые пенсионеры, но результаты разочаровали его: например,  один бывший приятель  часами гулял по набережной и паркам, другие проводили время на огородах и дачах, кто-то увлекался скандинавской ходьбой, кто-то танцами (оказалось, в городе есть целое сообщество пенсионеров, которые арендуют помещения и танцуют под руководством профессиональных хореографов. Многие устраиваются на работу вахтёрами, охранниками и даже дворниками. Только  это было не для Изумрудова.  Он ничего  не имел против любого  труда, в том числе и физического, но ведь не дворником же. Постепенно и незаметно пришла мысль: «Всё кончено. Это финал. Занавес».

Он воспринял осознание такого шага совершенно спокойно. Для него было даже удивительно, что идея суицида его не испугала. Значит, действительно, - жизнь позади, впереди - одиночество, болезни и всеохватывающая пустота, которая парализует его натуру и превращает  жизнь в существование. Здесь у него закралось сомнение - почему болезни? Он как бы до этого времени не жаловался на здоровье, скорее наоборот,  ещё недавно с удовольствием играл в теннис, волейбол и футбол. Но мужчина  мысленно не стал выслушивать другую сторону своего воспалённого  сознания, ему нужно ставить    точку   - если примешь решение, не надо затягивать. Но и делать это нужно осознанно.

Сначала  он размышлял - как это осуществить. Затем понял, неважно как, но надо подготовиться.  Он вошёл в спальню, выдвинул верхний ящик комода, где лежали документы. Паспорт - на месте. Он понадобится при оформлении свидетельства о смерти. Дальше - в чём его будут хоронить? Изумрудов любил хорошо одеваться. Возможно, эта привычка вошла в его жизнь со  студенческих лет. Во время учёбы в университете он не мог позволить себе дорогие вещи, но следил за модой и, применяя некоторые ухищрения, выглядел среди сокурсников вполне прилично и достойно.  Во взрослой жизни, Степан одевался со вкусом и даже иногда броско, хотя и  старался  руководствоваться  чувством меры. В этом  ему всегда помогала жена.  Особую привязанность Изумрудов имел к пиджакам. У него их было более десятка: выходные, для офиса, нарядные, яркие, полосатые, с золотыми пуговицами, с накладными карманами и т.д. Но хоронят всё же в костюмах. Он их носил реже, а потому лишь убедился, что они все на месте и зарыл шкафы для одежды.  С завещанием заморачиваться не придётся: квартира, машина и  небольшие накопления на банковском счёте останутся жене и дочке. Наверное, он их любил, но это всё  было в той, прошедшей жизни. Её уже нет, а другой  не будет.

Степан сел на кровать в спальне, машинально поднял журнал с прикроватной тумбочки и вдруг увидел под ним  билет в Молодёжный театр на премьеру мюзикла «Стиляги». Он приобрёл его ещё месяц назад, после отъезда жены. По возможности,  он старался бывать на премьерах в театрах города, а теперь, получается, совершенно забыл, что сегодня именно такой день. Степан держал в руках билет и вспоминал, как в студенческие годы он покупал дешёвые билеты на балкон, иногда, на второй ярус, а после третьего звонка, билетёры пропускали его в партер, на свободные места, если таковые были. Молодого человека знали все администраторы и билетёры. А одна, особенно сердобольная дама, сотрудник Музыкального театра, несколько раз разрешала садиться в правительственную  ложу, если она  в этот вечер не была занята важными чиновниками.

Впоследствии, уже во взрослой жизни,  когда он приходил в театры, обычно вместе с женой, то ритуальным правилом стало посещение перед спектаклем кабинета художественного руководителя или комнаты для вир-персон, где он общался с другими приглашёнными гостями и официальными лицами. Впрочем,  в каждом театре города были свои устоявшиеся традиции. Незыблемым оставалось одно правило для  Изумрудова: он  всегда приветливо здоровался со всем персоналом театров, начиная с гардеробной. Его пальто они вешали отдельно, без номерка, зная, что он может задержаться после спектакля для разговоров с режиссёром или актёрами. Если обсуждение было плановым, заранее предусмотренным, то он проходил в театр через служебный вход и раздевался в приёмной художественного руководителя.

- А ведь это знак. Схожу в театр, скажем так, попрощаюсь мысленно и воочию, затем посижу в ресторане, закажу хороший коньяк и не двести-триста грамм, а бутылку. Не важно, сколько выпью, там и решу:  как это сделать.

У него  появилась вполне ясная задача на остаток дня и он, как всегда раньше, в прошлой жизни, стал действовать обдуманно и рационально. Надо прилично одеться. Могу позволить себе всё. Он снова  направился в одну из комнат, которая служила ему кабинетом и одновременно семейной  гардеробной. Поеду не на своей машине, как обычно при посещении театров, а  закажу такси.

Степан не спеша оделся. Пиджак сиреневого цвета, белая рубашка с чёрными пуговицами и стоячим воротником, тёмно-синие брюки и лакированные чёрные туфли. Он постоял перед зеркалом в прихожей, затем в зале и вдруг увидел в отражении зеркала, фотографию в рамочке, стоящую на секретере на самом видном месте.  Это был он с женой Дарьей, в молодости. Фото было сделано давно, ещё до свадьбы и они берегли его.  Изумрудов  это тоже воспринял как особый знак и сигнал. Иногда, когда жена не могла сопровождать его на театральное мероприятие, а он перед уходом спрашивал, как он, то она в одобрительных тонах напутствовала мужа.  Вот и сейчас Степан повернулся к фотографии:

- Ну как я выгляжу перед выходом в свет? Последним выходом! Будем считать, что ты меня проводила.

 Он приехал в театр за полчаса до начала спектакля. Прошёлся на первом этаже здания по просторному вестибюлю, зашёл к буфет, взял чашку кофе «Американо», бутерброд с сёмгой и сел за столик. Постепенно фойе, лестницы и буфет заполнялись посетителями. Знакомые подходили к нему поздороваться и обменяться дежурными фразами. Степан поднялся на второй этаж, но ни к главному режиссёру, ни к директору театра заходить не стал. Точнее, даже мысли такой не появилось. Он сегодня здесь по другому поводу - в последний раз войдёт в зрительный зал, но сделает это как всегда  - легко и непринуждённо. У него было крайнее место на шестом ряду в партере. Молодёжный театр был недавно отреставрирован, сценическое пространство углублено и расширено, а потому крайние места были очень удобны: не надо продвигаться вглубь зрительного зала, смотреть  удобно и выходить без проблем.

Он в этом зале бывал неоднократно, но снова про себя отметил, что после реконструкции, этот практически новый театр с его просторными фойе, широкими, из белого мрамора лестницами, обновлённой сценой со всеми технологическими новшествами, выполнен в таком стиле, что создаёт атмосферу торжественности и одновременно лёгкой  праздности.

Сразу после начала спектакля Степан понял, что мюзикл «Стиляги» создан чтобы откровенно наслаждаться. Конечно, в нём  присутствовала  определённая сюжетная линия, но не она доминировала в ходе музыкальной постановки. Главное в новом спектакле - это зажигательные танцы, исполненные с такой увлечённостью  и энергетикой, что самому придирчивому зрителю невозможно оставаться равнодушным к такому прекрасному танцевальному ансамблю молодых артистов игравших стиляг. Всё было очень динамично, ярко и даже необыкновенно. Многие  танцевальные номера были поставлены в стиле рок-н-рола  и твиста.

Вокальное исполнение было тоже на высоте. В мюзикле солисты часто поют в движении, и даже танцуя, это требует особой техники и многочасовых репетиций.

 Изумрудов, постепенно захваченный  красочным, весёлым  мюзиклом просто смотрел на сцену. Сегодня ему не надо  оценивать игру актёров, определять   задумки  сценариста и режиссёра, видеть соответствие сценографии. Сегодня, здесь и сейчас - он обычный зритель. Он не забыл, что смотрит спектакль в последний раз в жизни, но это было заложено в концепцию его сегодняшнего дня и это не мешало ему следить за действием на сцене. В какой-то мере он был даже рад, что именно такой мюзикл завершает его театральную жизнь и не только театральную. А дальше произошло нечто  неожиданное: по ходу сценария двое артистов, парень и девушка спустились со сцены в зрительный зал. Парень пригласил на танец девушку из первого ряда, а девушка щла по боковому проходу,  остановилась около Изумрудова и протянула к нему руку, приглашая потанцевать с ней. Чуть смущенней мужчина встал, и они начали вальсировать прямо на небольшой площадке, которая разделяла на две половины каскад  ступенек  вдоль партера. Степан умел танцевать, в своё время они с женой даже посещали студию бальных танцев, а двигаться в такт музыке с профессиональной танцовщицей и было вовсе легко:

- Вы прекрасный партнёр для танцев, - сказала девушка Изумрудову.

- По сравнению с Вами - я могу только в массовке и то в сельском клубе. Как Вас зовут?

- Мария Ефремцева, - представилась девушка, - А Вас?

- Степан Изумрудов, в том же духе ответил мужчина. - Скажите, почему выбрали именно меня? Обычно для такого, якобы экспромта, приглашают подготовленных «подсадных уток» с первого ряда.

- Я Вас ещё со сцены заметила. Вы такой представительный, я бы даже сказала роскошный, но Вы не смеялись, как остальные зрители и совсем немного аплодировали. А насчёт «подсадных уток» - это у нас не приветствуется. Наш режиссёр требует делать всё по-настоящему: петь, танцевать, ругаться и смеяться

- Мне очень нравится ваш мюзикл. Это настоящий прорыв для нашего города.

- Вы, похоже, не только хорошо танцуете, но и разбираетесь в нашем репертуаре.

- Скорее это просто комплимент Вам и вашим коллегам.

Маша была в широкой,  короткой,   яркой  юбке, которая на уровне тонкой талии девушки  была охвачена широким ремнём. Это подчёркивало изящество фигуры и красоту стройных ног, которые буквально порхали в танце. Её светлые, завитые в локоны волосы касались лица Степана, он даже чувствовал их запах. А глаза Маши  просто светились  искренней непосредственностью.

Другая пара, которая танцевала рядом со сценой, уже закончила свой выход и парень - актёр поднялся на сцену, а Маша с Изумрудовым продолжали кружиться, под восхищение  зала. Звукорежиссер уже дважды продлял танцевальную мелодию специально для них.  Наконец Изумрудов сказал:

- Я бы хотел, чтобы это не заканчивалось, но Вам пора. Иначе мы сценарий под себя переписываем.

 Он проводил девушку до ступенек, ведущих на сцену, а она уже со сцены послала ему воздушный поцелуй.

До конца спектакля Изумрудов пребывал в какой-то возникшей безмятежности, но его аналитический ум выдал через какое-то время вердикт:

- Судьба одобряет твои намерения и в  последний вечер послала тебе приятный сюрприз. Это подарок небес. Следуй намеченному плану.

После окончания спектакля зрители устроили артистам настоящие овации.  Степан не сразу покинул здание театра. Он прошёлся ещё раз по фойе второго  этажа, затем не спеша спустился на первый. В глубине просторного вестибюля он увидел группу девушек из кордебалета, участвовавших в мюзикле, они все были в сценических костюмах. Изумрудов подошёл к ним:

 - Поздравляю вас! Вы все были великолепны. А где Мария?

- Ваша партнёрша осталась в гримёрной. Что ей передать?

- Скажите, что я ухожу, но сердце и душу оставляю ей навсегда..

Он говорил спокойно, но для себя вкладывал особый смысл в эти слова.

- Прикольно! Обязательно передадим, только ей на данный момент нужно нечто больше.

- Что вы хотите сказать этим?

- Маша в трансе. Ей только  сообщили о том, что она должна быть в Нижнем Новгороде не послезавтра, как намечалось, а завтра, в десять утра.

- Почему она должна быть там?

- Предварительный просмотр и прослушивание для поступающих из регионов Поволжья  в Московский ГИТИС перенесли на день раньше. Даже на первой маршрутке Маша не успеет приехать к назначенному времени. Вот она расстроенная  сидит в гримёрке. Вообщем,  ей ранним утром на завтра нужна машина с водителем. А с кем договоришься сегодня, в такой поздний час?

- Вы можете меня проводить к ней, - неожиданно для себя сказал Изумрудов.

- Да, конечно, согласилась одна из девушек. Пойдёмте со мной.

Когда они вошли в гримёрку, Маша отреагировала чуть заметной улыбкой.

- Это Вы? Извините, я даже не переоделась.

- Маша, мне девушки сказали, что у Вас проблема. Расскажите. Может я смогу помочь?

Маша чуть подробнее объяснила ситуацию и вдруг с какой-то надеждой вскинула глаза и спросила:

- Как Вы мне поможете?

- У меня есть машина. Завтра рано утром поедем в Нижний.

- Серьёзно? Вы меня спасли. Это ангелы мои повелели пригласить Вас на танец. Секундочку, я приглашу нашего администратора.

Буквально через минуту в комнату вошла моложавая женщина. Это была Немирова Зинаида Валерьевна. Она узнала Изумрудова, ранее видела его в театре и на  различных мероприятиях. Через несколько минут, поездка была согласована. В конце разговора Немирова обратилась к мужчине:

- Степан Фёдорович, можно Вас на конфиденциальный разговор? – и они, вдвоём  вышли в коридор.

- Вы меня простите ради бога, но надеюсь, Вами движут благородные желания помочь. Маша, талантливая танцовщица и поёт хорошо, но она молода и очень наивна.

- Не продолжайте, Зинаида Валерьевна, она мне в дочери годиться. Никаких задних мыслей. Это другое совсем.

- Я Вам верю. А сказать обязана. Во-первых, я несу ответственность за неё, как администратор по работе с персоналом. Во-вторых, не секрет, что поклонники преследуют часто иные цели. Спасибо Вам огромное! Выручили! Перед премьерой, мы не решились сказать Маше о переносе просмотра, чтобы она была в форме во время спектакля. Я ей рассказала только сейчас, вечером уже. Автобус, который имеется в театре, не разрешат использовать для одного человека, на такое большое расстояние, а служебная машина всего одна и она завтра занята.

- Не беспокойтесь. Завтра, рано утром мы с Машей выезжаем. На всякий случай и с Вами давайте обменяемся номерами телефонов.

Степан возвращался домой снова на такси. Ресторан само собой был снят с повестки дня. По крайней мере, на какое-то время. Поднявшись в квартиру, Изумрудов взял ключи от машины и спустился во двор. Подошёл к своей автомашине, завёл её, убедился, что она в порядке, заглушил двигатель и снова поднялся в квартиру. Утром, очень рано,  он встал, по будильнику на телефоне. Позавтракал, взял с собой термос с чаем, бутерброды и поехал за Машей по адресу, что она сказала вчера. Девушка спустилась сразу, как он позвонил. Видимо, была уже готова. Выглядела она по-другому, чем накануне, но от этого была не менее привлекательной. На выезде из города они заехали на заправку, где Изумрудов залил полный бак бензином  и поехали по трассе, которая в столь ранний час была почти свободной.

Поездка прошла успешно. К тому же Маша оказалась очень интересной собеседницей. Если в первую половину пути, она рассказывала о своей учёбе в колледже культуры, подругах, спектаклях, то на обратном пути в деталях обрисовала весь процесс пробного экзамена. Она просто светилась от счастья, когда объясняла, как известный светила из ГИТИСа, сказал ей, что если она успешно пройдёт и другие испытания, уже в Москве, то он возьмёт её в свой класс. А пройти она обязана, поскольку поступает по целевому направлению от области. Учиться будет на очно-заочном отделении, поэтому продолжит выступать в Молодёжном театре, а дальше будет видно.

- Может я стану звездой... - Маша весело рассмеялась.

 - Ты и сейчас звезда. По крайней мере - яркая звёздочка.

- Послушайте, Степан Фёдорович, у нас через пять дней постановка «Алые паруса». Надеюсь, Вы придёте?

- И Вы снова пригласите меня на танец?

- Нет, в этом спектакле, такой экспромт не предусмотрен. Но я со сцены могу помахать Вам рукой.

- С воздушным поцелуем?

- Вы заслужили не только воздушный, Так меня выручили. Но, всё равно,  должны мне пообещать. Мне кажется, у Вас проблем с приобретением билета не будет. В крайнем случае, Зинаида Валерьевна эту проблему решит, в крайне случае, пригласительный организует. Ой, надо ей позвонить. Я совсем забыла. Обещала ведь, сразу набрать, ещё в Нижнем. 

Маша, позвонила Немировой, весело ей доложила об успешном испытании и снова вернулась к теме:

- Итак, жду от Вас ответа. Я должна знать, что Вы будете в зале.

- Хорошо, я постараюсь.

- Вот и замечательно! Я буду ждать.

Они пару раз останавливались у придорожных кафе. Маша ехала салатики, а Изумрудов пил кофе и смотрел на девушку, этого наивного ангела воплоти. Взгляды его были вохищенные, но доброжелательные и, можно сказать, платонические. Он ещё раз подумал, что судьба дарит ему перед последней чертой изумительные часы. Потом мысленно осёкся: - «Почему часы? Я обещал ей быть на «Алых парусах», значит ещё пять дней. Нельзя обманывать эту юную, очаровательную девушку. Пронесу этот крест благородства до конца».

По приезду в город, Степан остановил машину у подъезда, где жила Маша.

- Спасибо Вам огромное! Вы самый лучший! Мужчина года! - чётко проговорила девушка на прощанье и впорхнула в подъезд.

Изумрудов не хотел ехать домой. Он провёл за рулём большую часть дня, но не чувствовал усталости. Остановил машину у кафе, в центре города,  недалеко от драматического театра и зашёл внутрь.

Он сидел за столиком, ковырялся вилкой в тарелке с запечённой  форелью и пытался не думать, что он будет делать в отведённые ему пять дней.

- Степан Фёдорович, добрый вечер! Почему известный журналист в одиночестве? - перед ним остановился директор драматического театра, с которым Изумрудов был знаком давно, несколько лет.

- Добрый вечер! Не знаю насчёт «известного», но уже не журналист, а безработный, - ответил Степан, просто и без эмоций.

- Не понял. Можно присяду? -  директор уселся за столик, - Объясни толком.

- Да, что объяснять!? Проводили меня на пенсию. Досрочно.

- Так это же здорово! Это просто замечательно!

- Ты что, издеваешься?

- Наоборот! Радуюсь своей удаче. Мне художественный руководитель театра вчера выволочку устроил - где зав. литературной частью?  Срочно нужен. А я где сразу найду? Предыдущий уволился и уехал в другой город. А ты - готовый специалист, мы тебя знаем и ты в теме. Более того, я тебя на полставки ещё и своим замом по коммуникациям, т.е по связям с общественностью и рекламе оформлю. Если согласен, завтра в 10 жду тебя в театре. Приказ  подпишу о твоём назначении, и сразу начнём работать.

Изумрудов молча смотрел на директора. Затем выдавил:

- Ты серьёзно?

- Куда серьёзнее? Ты меня, можно сказать, от растерзания  спасёшь. Знаешь, как крут бывает наш «великий и вечный» художественный руководитель.

 Мужчины ещё несколько минут разговаривали, а затем довольный директор попрощался:

- Всё, побежал. Давай до завтра!

Изумрудов остался сидеть за столиком. Он не мог себе представить, что за одни сутки с ним могут произойти такие изменения. Надо вернуть себе ощущение реальности и всё станет на свои  места, но это ощущение не приходило. Он вышел из кафе,  сел в машину, но двигатель не заводил, а сидел в салоне, смотрел на тёмную улицу и вдруг заметил, что вокруг стало светлее. Нет, не от света уличных фонарей, а от сознания того, что ему не надо переходить  ту линию, после которой ничего быть не может. Наконец он завёл машину и поехал домой.

 В квартире  разделся и лёг спать. И тут с   удивлением осознал, что  заснёт очень быстро.  Защитный механизм его организма включил своё действие, и Степан проспал до 8 часов утра. Весь последующий  день в театре, который он провёл в качестве штатного сотрудника, наполнял  его новыми впечатлениями, заботами и устремлениями. Вечером он решил ужинать дома, открыл холодильник с мыслями, что приготовить. И тут услышал звонок в дверь. Он вошёл в прихожую и не глядя в глазок открыл входную дверь. На пороге стояла его жена Дарья.

- Даша, ты как здесь? Случилось что?

- Может, сначала обнимешь жену? А что случилось, я хочу у тебя спросить. Ты неделю на звонки не отвечаешь.

 Изумрудов взял дорожную сумку на колёсиках, поставил в глубине прихожей и обнял жену.

- Мы с дочкой извелись от твоего молчания, разве так можно?  Говори, что случилось. Может у тебя кто-то появился?

- Да, появился. Ангел хранитель. Он мне многое вернул, в том числе и тебя.

- Опять твои писательские фэнтези - загадки?

Через час они сидели за столом на кухне и ужинали. Изумрудов налил в бокалы вино и посмотрел на жену:

- Я рад, что ты приехала. Надолго?

- Навсегда. К молодым можно ездить в гости, но жить надо дома. Я очень соскучилась. Ты ещё не разлюбил меня?

- Я для жены и страны однолюб. Всё остальное может быть не стабильным и хрупким. Хотя надо ценить всё, что имеем.

 Утром следующего дня, Степан тихо, чтобы не разбудить жену поднялся с постели и прошёл в зал. Подошёл к окну и только сейчас заметил, что на улице даже не весна, а начало настоящего лета. Всё зеленело, источало теплоту и блестело от солнечного света. Мужчина поднял руки к верху и неожиданно громко сказал:

- Спасибо, Маша!

Через некоторое время, после завтрака, Дарья Григорьевна, провожая мужа на работу, спросила в прихожей:

- На обед ждать?

- Нет. В обеденный перерыв поеду в кассу Молодёжного театра. Обязательно надо приобрести билеты. Через три дня мы с тобой идём  на «Алые паруса».

- Постановка эта как бы для молодёжи? 

- А мы кто? Всё только начинается.

Комментариев:

Вверх

Вверх