Андрей ПОПОВ
(Сыктывкар)
Из нового
***
Я открою тетрадь – и каким она чудом осталась? –
Между книг пролежала полвека почти. И прочту,
Что писал вздорный юноша, веривший в сон и усталость,
Рисовавший смазливых девиц на горящем мосту,
Пляс латинских каракуль и строй восклицательных знаков,
Гитариста в экстазе от собственных мыслей и нот.
А писал он, что жизнь понимает писатель Булгаков,
Да и то не всегда. Только больше никто не поймёт.
В той тетради живут моя искренность с темной гордыней,
Смертный страх, что берет все слова о любви на испуг,
И пунктиры, и облачность будущих авиалиний,
Убиенный мой сын, никогда нерожденный мой внук.
И летит по полям ровных крестиков-ноликов стая,
Не растет в тундре дерево, медленно строится дом.
Почему мост сожжен? Потому что на нём, догорая,
Повторяются прошлое и неуклюжий приём,
И цитаты из Чехова, цифры прогнозов погоды,
И дворняга хромая, и надпись на ней «Не скули!».
И закрою тетрадь – и во мне говорят ее годы,
Сохраненные в клетках бумажных морей корабли.
***
Так не хватает дня, так не хватает слова
Задуманным делам, заоблачным мирам.
Зато тоска твоя – не квелая корова,
Которую бы гнать к цветущим клеверам.
Тоска твоя сильней минутного разлада,
Заставит сесть за стол и говорит: - Пиши,
Что жить так хорошо, что умирать не надо,
Когда с тобой тоска правдива от души.
***
Я спрошу у вечности, как дети:
Почему дожди приходят к четвергу?
Только как же мне она ответит,
Если я ее представить не могу.
Что представлю? Жизни путь недолог.
Облака молчат. Безгрешности не жди.
Но войду я в вечность, как ребёнок,
Как пройдут по четвергам мои дожди.
***
А главное – не надо пить с утра
Майя Борисова
Пить перестал с утра я. Не стоит, решил я. Иначе
Время затеет качаться, словно прогулочный катер.
Мысли затеют шататься, считать, ничего не значат
Все прелести этого мира – можно лежать в кровати,
Думать, как всё ничтожно. Лишь пьяные сраму не имут.
Любить пускай не умеют. Друг друга пускай не слышат.
Зато им по барабану любой общественный климат.
В Бодлере нет правды, вздрогну. Но нет ее даже выше.
С чего вдруг в Бодлере?! Случайно. И без причины вскоре
«Ксанф, выпей море» вспомню – о древней Эзопа цитате.
Пить с утра перестану. Не выпить житейское море.
И время его качает, словно прогулочный катер.
***
Всё тягостнее атмосфера:
Вчера в последних новостях
Узнал я, что Париж Бодлера,
Не то чтоб, умер, но зачах.
Пришел совсем другой редактор,
А с ним и новая метла.
И зла цветы увяли как-то
В циклонах мирового зла.
И совесть нищенкою рыжей,
В ночи к рекламному огню
Не бродит ныне по Парижу
По улочкам и авеню.
В потёмках города Бодлера,
Где шулер заправлял и вор,
Еще жила однако вера
Всем сумеркам наперекор.
Нет ныне прОклятых, проклЯтых,
В последних новостях прочёл:
Гуляют негры и мулаты
И смотрят в соцсетях футбол.
***
Не живу по уму, Не живу в Крыму
Не похож на атлета и бугая.
И чего мне завидовать? Не пойму.
И за что ненавидеть? Не знаю я.
Не живу я в Москве. Не вхожу во власть.
Не зовут ни в «Динамо», ни в Голливуд.
Только есть желающие мне пропасть,
Пусть от мыслей своих они не пропадут.
Как прискорбно, что это мои враги,
Даже если придут за моей душой,
Освяти Ты их милостью, Всеблагий.
Освяти Ты их милостью, Всеблагой.
И меня освяти, чтобы ничему
Удивить не мог – ни один пересуд.
А они в Москве пусть живут. И в Крыму.
И зовут их в «Динамо» и в Голливуд.
***
Такая жизнь, что не до шуток,
Легко куда-нибудь пошлют,
Когда жалеешь проституток
За их особый грешный труд.
Земля куда бы ни катилась,
В какие сны и миражи,
Не справедлива справедливость,
А в бочке правды ложка лжи.
И я не скрою – ясно вижу
Нас окружающий обман,
В каком бы ни дышал Париже,
Ты все-таки не Мопассан.
Тоска к чужим словам прижалась,
К сердечности иных времён.
И я жалею свою жалость,
Что длится, как мертвецкий сон.
И падают, чтоб не забыться,
Как снег на голову мою,
Все эти выдумки столицы,
Хотя живу в другом краю –
Там, где блатная хата с краю
Вновь поминает чью-то мать,
Что проститутки понимают …
Редактор может не понять.
***
Говорил ученикам своим Спас,
Никого из них ни в чем не виня:
Этот мир, возненавидит он вас…
Потому что ненавидит Меня.
Слов Писания не очень ценя,
Переполнил мир тщетой интернет.
Как же он возненавидит меня,
Если я его пока еще – нет?
Если я живу, привычно терпя
Этот мир гордынь, предательств и бед.
Может, мне возненавидеть себя,
Чтобы мир возненавидел в ответ?
***
Скажу в обыденных словах
Без лишнего размаха –
Жизнь хороша, как смерти страх
И как любовь без страха.
Такое видят в вечных снах,
И мы увидим, верьте –
Жизнь хороша, как смерти страх
И как любовь от смерти.
***
Они ушли из жизни слишком рано,
И тридцать не исполнилось им лет.
Нашли покой за облачным туманом.
И знают всё о Небе.
А мы нет.
А мы еще не знаем. И не смеем
Поторопить об этом знанье час.
Они, наверно, были нас мудрее,
В духовном смысле были старше нас.
Внимательно их не умели слушать,
Не ведали про их последний год.
Чем ближе к смерти, тем взрослее души,
Взрослее мысли.
Здесь другой отсчет.
И своего ухода накануне
О времени вздохнули тяжело.
Со стороны казалось, ропщет юность,
А это Небо в них произнесло.
***
На горе Афон в монастыре,
Говорят, качается лампада.
Старцы видят в том недобрый знак –
К бедствиям готовиться нам надо.
Не один такой сегодня знак:
Плачут в храмах древние иконы,
Нет законов Божьих для людей,
Издают безбожные законы.
То пожар, то язва, то потоп.
И дрожит земля от произвола,
Убивают женщин и детей
И сжигают города и села.
Скоро, задохнувшись от свобод,
Будут гнать жестоко отовсюду,
Если не отрекся от Христа
И Его не предал, как Иуда.
Ветер недовольства гонит мир.
Старцы говорят: Апостасия…
Но для верных сохранится свет –
Примет христиан одна Россия.
Так что, иноземец, поспеши!
Хоть в последнем, но успей, вагоне.
Если не успеешь, пропадёшь…
Сдвинулась лампада на Афоне.
***
Перемешались суета и чушь,
Что не благословил меня Державин,
Что скучный муж объелся спелых груш,
А нервную жену без груш оставил,
Что Саша Чёрный все-таки еврей,
Хотя, как русский весел и несложен,
Что жизни помогает сельдерей,
Когда еще помочь чему-то может,
Что лают псы на каждый караван,
Наверно, им в пустыне не до жиру…
И в голове тревожный таракан
Решается сказать о судьбах мира.
Он полон разных слухов и вестей –
В глубинном государстве стало тихо,
Боятся, видно, за своих детей,
Как за птенцов боится воробьиха.
Но буря грянет. Полночь бьют часы.
На вспольях начинаются пожары.
И поднял таракан свои усы,
Как чуткие антенны и радары.
***
Вникаю – да не разберусь.
Как вертится скучно планета!
Как будто не нужен союз
С небесным дыханьем и светом,
Как будто её темнота
От края объяла до края,
Что имя не помнит Христа,
К столетней войне привыкая.
И тянет, как лямку, свой срок.
Как будто в пугливом полёте
Её направляет не Бог,
А боги унынья и плоти.
В душе моей тоже разброд
От снов и от чувственных знаний.
А кто на планете живёт?
Такие, как я, христиане.
***
Не доверяйте звездочетам.
Прельстят небесностью труда,
Смутят неточною работой.
Непредсказуема звезда
Моих полей, моих ошибок.
Непредсказуема печаль,
В ней звезды плавают, как рыбы,
И если знают, то молчат.
И лишь друг другу понемногу
Расскажут в утреннем дыму
О том, что всё известно Богу,
И неизвестно никому.
***
Вздохну легко – сны не возьму в расчёт.
И полетит мой самолёт на море.
Так буду забывать, который год –
Который год я забываю горе.
И я вздохну – как далека тоска!
Как далеки пустые разговоры
На высоте, где тают облака
И кажутся смешными даже горы.
***
И будем мы жить до ста лет,
Напишем по толстому тому.
Другого-то выхода нет,
Не выйдет у нас по-другому.
Людской станет спрашивать суд
При каждом свободном режиме:
- Чего они долго живут?
Чем это они заслужили?!
Не станем искать мы в ответ
Какого-то высшего смысла.
Живем и живем до ста лет –
У нас по-другому не вышло.
Андрей Гельевич Попов родился 25 сентября 1959 года в Воркуте Коми АССР.
С 1977 по 1982 год обучался на филологическом факультете Коми государственного педагогического института. С 1982 года преподаватель русского языка и литературы среднего профессионального учебного заведения и методист Воркутинского Дворца творчества молодёжи. С 2007 года — заместитель председателя Правления Союза писателей Республики Коми.
Член Союза писателей России с 1996 года. С 1977 году в газете «Молодёжь Севера» были опубликованы первые поэтические произведения А. Г. Попова. В дальнейшем из под пера Попова вышли такие произведения как: «И всё дано нам — молодость и сила» (1993), «Где сладкий дым отечества?» (1994), «Кто же нас отравил своеволием?» (1995), Сокрушайся, сердце! (2001), выпущенное в Коми книжном издательстве, поэтические сборники «О любви и смерти» и «В гордом мире роковом» (2008), «Смысл дождя и листопада» (2010), «Перекличка» (2013), «Ловцы человеков» (2014), в 2015 году вышел сборник с собранием стихов разных лет «Знаки», сборники поэзии «Молчание реки» (2017) и «Небесное время» (2018). Произведения Попова публиковались в таких литературно-художественных журналах «Молодая гвардия», «Литературная газета», «Литературная Россия», «Наш современник», «Север», «Московский вестник», «Юность» и «Арион», а так же в иностранных литературных альманахах Белоруссии, Франции, Германии, США и Казахстана
В 2010 году А. Г. Попову было присвоено почётное звание Заслуженный работник Республики Коми. В 2013 году за выдающиеся достижения в литературной деятельности становится лауреатом Премии Правительства Республики Коми в области литературы. В 2015 году за сборник «Ловцы человеков» становится лауреатом Международной литературной премии имени Сергея Есенина, а за поэтическое мужество в книге стихотворений «Ловцы человеков» Южно-Уральской литературной премии. |
