КОГДА ТУМАН РАССЕЯЛСЯ*

«Стыд под каблук, а совесть под подошву».
Русская народная пословица.
П. И. Мельников-Печерский, роман «На горах».

Пусть морда овечья, была бы душа человечья.
Леонид Андреев. «Оригинальный человек». 

Алексей ехал по одному из второстепенных (а может уже и третьестепенных) подмосковных шоссе в сторону Москвы. Квадроцикл с полным ручным управлением, взятый в кредит, был на добром ходу. Погода ныне стояла хорошая, по-настоящему летняя, не жаркая, но и не холодная, столь редкая в последнее время в средней полосе России. И он испытывал естественное удовольствие и от неё, и от неспешной езды, а ещё от предстоящего события.

До госпиталя ветеранов войн, из которого Алексей отпросился на пару дней домой по семейным обстоятельствам, и куда сейчас направлялся, оставалось примерно полпути. Там он, после полугодового курса реабилитации, сегодня должен был получить протезы. Приподнятое настроение не портила даже двусторонняя глухота, образовавшаяся в результате серьёзной контузии,— Алексей почти полностью утратил слух с обеих сторон. Но врачи, проведя долгое исследование, определили, что к его случаю применимо протезирование с помощью двух слуховых аппаратов. Этот вопрос решался параллельно с приобрением возможности ходить в том же многопрофильном госпитале, и ныне ему должны вручить и слуховые аппараты.

Шоссе по направлению к столице практически пустовало, так как в пятницу, уже начиная с послеобеденного времени, москвичи плотным потоком по встречной полосе ехали в область. И Алексей, легко справляясь с управлением, предался ностальгическим воспоминаниям.

Вспоминал Алексей, как отец воспитывал его в необходимости защищать Родину, чтить своих предков, которые, по отцовской и материнской линиям в семье, всегда воевали, а в Великую Отечественную войну из четырёх прадедов двое погибли. Потому в 19-м году он отправился в ополчение, добровольцем в донецкий батальон. Вспоминал, как сражался, как потом вернулся и занимался авто ремонтами. Но когда началась СВО, снова пошёл добровольцем и стал штурмовиком. Непрерывные штурмы группой из трёх человек в сопровождении «птички», корректирующей их действия; обнаружение мест концентрации противника, его огневых средств, постоянное, хоть и не быстрое, продвижение вперёд — всё это заполняло время их боевой службы. Приходилось проводить и зачистку территории, и бороться с вездесущими беспилотниками, не забывая при этом про нужную оборону.

Часто Алексей совершал немалое усилие над собой, испытывая подспудное ощущение, что не осилит, потерпит неудачу. А порой он испытывал просто страх. Но преодолевал, так как где-то раньше читал, что стойкость — не отсутствие страха, а исполнение воинских обязанностей, несмотря даже на отчаянный страх.

Своё тяжёлое ранение Алексей получил в бою за укрепрайон. Все светлые часы суток они ожесточённо дрались с отдельными группами бандерлогов, которые упирались изо всех сил. Когда наступила ночь, перестрелка стихла, они  нашли место для отдыха и выставили часовых. Утром, после того, как он сменился со своего поста, один боец обратил его внимание на движение со стороны противника. Начался стрелковый бой. Один молодой новобранец-гранатомётчик ошибся, — выстрелив и тут же не покинув позицию, стал смотреть, каков результат стрельбы. По нему прицельно и отовсюду принялись наносить удары. Алексей поднялся из укрытия прикрыть того, и сразу его тяжело ранило в ноги… Он был на волосок от смерти, но ему вовремя наложили жгуты и вытащили оттуда, а потом врачи долго боролись за его жизнь. Алексея спасли, однако пришлось ампутировать обе ноги…

Жена приехала за ним, чтобы забрать из госпиталя.

***

Давняя водительская практика позволяла Елисееву уверено вести свой «Лексус». Шоссе по эту пору было пустынно, и он то и дело косился на голые полные коленки Марго, сидевшей рядом. В конце концов он не выдержал и положил свою правую руку, увенчанную крупным золотым кольцом, на её аппетитное колено. Та усмехнулась:

— Не гони!.. Там, куда мы мчимся, будет доступен любой кайф, в том числе и этот!..

— Это будет… А я желаю сейчас!

— Ты, что, жены давно не видел?

— Её-то я видел недавно, а вот тебя давно…— промолвил Елисеев, вожделённо сжимая её ногу. И уже начал тормозить, но Марго убрала коленку из-под его руки.

— Вредная…— Он тяжело вздохнул и вернул руку на руль.

Елисеев был владельцем сети автозаправок. Он тратил на работу много времени, так как не просто хозяйствовал, но и директорствовал, управляя всеми делами.  Кроме того, он заблаговременно устраивал профилактику оборудования и постоянно искал прибыльно новое для бизнеса, чтобы увеличить моржу от своих АЗС. «А тут ещё этот проклятый кризис с бензином навалился,— подумал Елисеев,— хлопот невпроворот…»

Елисеев лелеял заветную мечту — через десять-пятнадцать лет иметь больше досуга, для чего он задумывался о новых выгодных делах, которые могли бы приносить ему пассивный доход, то есть: «Сиди, ничего не предпринимая, а чтобы денежки текли и текли».

***

Алексею спешить было незачем. Все заботы остались уже позади. И после обязательных процедур он намеревался посетить реабилитационный центр.

В этот центр поддержки ему посоветовали обратиться, когда комиссовали. Сразу же по приезде туда Алексей почувствовал себя, будто дома.Его встретили доброжелательно, с заботливым участием. Там активно работают практические психологи. Ведь даже есличеловексчитает,что он здоров, то может не замечать сохранившееся с передовой эмоциональное восприятие всего чёрно-белой картиной без полутонов. Также у большинства возвратившихся существует невидимая преграда «свой-чужой».

И у Алексея, оказалось, это наблюдалось. Он вначале не мог уяснить, как два разных мира способны уживаться друг с другом, и время понадобилось ему, чтобы взять себя в руки. К тому же он долго не мог привыкнуть, казалось бы, к обычной домашней еде…Сейчас то уже в прошлом, но порой, когда он встречается с какими-то злыми словами или прискорбным фактом, направленными против СВО и ребят-фронтовиков,— то холодок пробегает по спине.

Раньше Алексей переживал, что не в состоянии больше воевать, но в центре помогли понять, что и здесь, в мирной жизни, он годен, поборов внутренние сомнения и адаптировавшись, принимать посильное участие в общем деле. В том числе оказывая помощь, в первую очередь, таким же, как он,ибо человек, несмотря даже на самые тяжёлые телесные повреждения и увечья, не должен терять непреклонную уверенность и надежду.

***

Дорога по-прежнему была практически пуста. И Елисеев мог, поглаживая иногда влекущую коленку Марго, предаваться мечтам о предстоящей вечеринке.

Перед его взором возникали бутылки дорогих водок, разных известных зарубежных марок виски, рома и коньяков, открытые коробки с дорогостоящими сигарами, богатый шведский стол и… отдельный небольшой сейфик с «дурью». Он не являлся заядлым потребителем её, но иной раз чуть-чуть баловался, как водилось в их кругу. И, главное, что возбуждало Елисеева — это женщины и мужчины, свободные от каких бы то ни было уз и ограничений…

И Марго тоже живо представляла себе обстановку вечеринки, на которых она уже неоднократно бывала. Большой стол, походивший на роскошную разноцветную клумбу, с тарелками из ценного фарфора, хрустальными рюмками и бокалами, ярко сверкающими ножами и вилками. И закуски: радужный балык, ярко-красная семга, розовая ветчина с белыми слоями жира; изысканные паштеты; чёрная и красная икра; салаты с букетами из овощей; свежие пупырчатые огурцы; нарезанные помидоры с луком и посыпанные перцем; лоснящиеся сардинки в оливковом масле; устрицы на льду. Порции заливного поросёнка в блестящем искорками желе, с ломтиками лимона цвета янтаря и пластинками моркови. На большом блюде — глухарь с рыжебровой, с крючковатым клювом головой, с вытянутой вперёд шеей и расправленными крыльями, в оперении, с приставленным хвостом; несмотря на то, что он был разрезан на части, как бы стремительно летел. Лежали также фазан, утка и тушки перепела. Красивые бутылки пирамидами на подставках между букетов живых цветов в вазах. Искрились красные, розовые, золотистые и белые вина. От множества закусок всех оттенков красок, играет в глазах и возбуждается аппетит даже у сытого человека.

И что важно, полная свобода и всепозволительность. Для чего наличествовали отдельные комнаты для тех, кому это было необходимо…

Дорога сделала один изгиб, другой. И вдруг Елисеев увидел перед собой еле плетущийся, на взгляд скоростного автомобилиста, квадроцикл…

***

Когда Алексей вернулся с фронта, у него возникло стойкое впечатление,что в этой жизни о войне и слыхом не слыхивали: люди отдыхают в кафешках, гуляют, ходят в торговые центры. Он находился в замешательстве, не понимал, почему так, не знал, как ко всему тому относиться.

А при попытке пожаловаться, конечно, по телефону или по Интернету — других способов Алексей, обезноженный, на то время не имел,— нередко получал в ответ: «Мы вас туда не посылали!» или что-то в том же роде. Обиднее всего было воспринимать элементарное непонимание, а порой и откровенную грубость со стороны некоторых простых людей: «Бегает тут со своими костылями!» или «Ты живёшь за наш счёт!».

Алексей очень переживал, читая и слыша, как участников СВО не пускали в кафе из-за военной формы, ссылаясь на «исходящую от них опасность», как подвыпившая ватага травила кавалера ордена Мужества без ноги. Героя высмеивали: «Подумаешь, воевал, ногу потерял!» и давали понять, что уважения он не достоин. Как водители боятся ставить машины с буквой «Z» на стоянки, потому что им режут колёса и бьют стёкла. Как в Батайске Ростовской области хулиганы, негативно высказываясь о спецоперации, напали на ветерана СВО. Как проворные дельцы требуют крупные деньги наличными за какую-либо необходимую справку, наживаясь на перенёсшем все тяготы войны заслуженном бойце. У Алексея было тягостное ощущение, что чья-то невидимая рука целенаправленно координирует всё это…

Алексею явно не хватало тех братских отношений, сложившихся у него с товарищами на передовой. Но он не спился и не подсел на наркотики.

В то же время, он страдал, коря себя за то, что остался жив, когда многие бывшие сослуживцы погибли. В его сознании ежедневно, особенно по ночам, возникали живые картины, связанные с боями; мучили переживания, нарушение сна, нервозность в общении. Мучило отсутствие протезов и глухота после контузии. Потому Алексей сейчас, направляясь в Москву, в госпиталь, был на подъёме.

Такие мысли занимали его ум, когда он не торопясь сделал второй поворот на шоссе.

***

Увидев впереди ехавший, мягко говоря, не спеша квадроцикл, Елисеев нажал на клаксон. Любой водитель, услышав нетерпеливо долгий гудок, взглянув в зеркало заднего обзора и поняв, что мчащаяся машина не собирается объезжать, а на огромной скорости летит на него, немедленно, чтобы избежать столкновения, повернул бы к обочине. Однако ничего не последовало. «Что за чёрт?!— подумал Елисеев и выругался. Он ещё раз пронзительно загудел, но никакой реакции… До квадроцикла оставалось небольшое расстояние, должно было произойти неминуемое катастрофическое столкновение с непредсказуемыми последствиями, и Елисеев, не убиравший руки с клаксона, воскликнул: «Б..дь, он, что, глухой?!» и резко рванул руль вправо. Автомобиль послушно свернул в сторону, но всё же задел квадроцикл. Тот отлетел к краю дороги и перевернулся. «Лексус» заскрежетал тормозами, гася скорость, проехал ещё какие-то метры и остановился. Всё происшествие длилось несколько секунд.

Бледная, с трясущимися руками Марго и находящийся в не менее тяжё-лом состоянии Елисеев вышли на шоссе. Недалеко от опрокинутого квадроцикла они увидели лежавшее безногое тело человека в камуфляжной форме с загнутыми штанинами. Елисеев подбежал к нему и попытался нащупать пульс. Тот еле-еле прощупывался.

— Живой, слава Богу,— проговорил Елисеев и замер в нерешительности.

— Некогда рассусоливать, пора сматываться пока нас кто-нибудь сзади не догнал или из встречного потока не зафиксировал наш номер и не позвонил…— восклицала явно пришедшая в чувство Марго.

Вдруг Елисеев, уже сделавший было шаг к машине, застыл как вкопанный. Боковым зрением он видел дорогу, бездвижного инвалида, оцепеневшую в нетерпеливом взмахе рук и с раскрытым в крике ртом Марго, но не слышал ни звука. Время для Елисеева остановилось, и его словно туманом объяло, и в этом зыбком тумане он увидел себя, мальчонку лет семи, сидящем на коленях у деда, ласково прижимавшего его к своей груди.

— Деда, а почему у тебя одна нога мягкая и тёплая, а другая твёрдая и холодная? — спросил он.

— Это потому, внучок, что одну ногу я потерял…

— Значит, ты был «саша-растеряша»?

— Нет, Сашенька, я не был растеряшей. У меня её отняли…

— Ты, что, за неё не дрался?

— Нет, внучок, я дрался, только не за неё, а за Родину. Тогда враги напали на нас и хотели сделать своими рабами. Помнишь, я читал тебе «Хижину дяди Тома»?..

— Помню, деда… А если ты дрался, то, как же они отняли?

— Снарядом из пушки оторвало, Сашок…— ответил дед и рассказал, как они сражались с врагами, как прилетел снаряд и как потом ему сделали искусственную ногу…

Это состояние Елисеева длилось какой-то миг, и когда туманное облако рассеялось, он услышал концовку восклицания Марго:

 —…в дорожно-патрульную службу!

Что-то вдруг надломилось в Елисееве, будто его коснулось что-то главное, вечное, будто он вдруг обрёл свои родовые корни, от которых оторвался в последние годы. И теперь, как освободившийся от ненужной напасти, как спасённый из омута, в  котором уже тонул, когда вся его недолгая жизнь промелькнула перед его сознанием короткой, но ёмкой кинолентой, он увидел себя, всю жизнь свою со стороны и понял, что уже не сможет вести её, ту, которую вёл до сих пор.  И он крикнул:

— Так, всё! Хватит орать! Помогай мне!

— Что ты задумал?

— Повезу его в больницу!

— Ты, что, спятил, хочешь под суд попасть?!

— У меня есть очень хороший знакомый — завотделением… Хватит истерить, давай, помогай!

Они осторожно подняли, как оно и лежало на боку, тело инвалида и положили на заднее сиденье «Лексуса», закрепив ремнём, а квадроцикл перевернули и прицепили к машине тросом. Взглянув на часы, Елисеев понял, что с момента аварии прошло не более пяти-шести минут.

«Вовремя!»,— подумал, увидев, показавшиеся сзади два автомобиля.

Елисеев, после того, как отвёз и устроил инвалида у своего знакомого завотделением, подъехав к дому, где должна была состояться вечеринка, не стал выходить из автомобиля. Марго удивилась:

— Ты, что, передумал?!

— Не могу, Марго, я всё ещё там — на шоссе…

— Чудак!

— Может я и чудак, но не могу. Извини…

***

Когда Елисеев приехал в больницу навестить Алексея, тот, отделавшийся сотрясением мозга и довольно сильными ушибами, чувствовал себя уже неплохо.

— Прости, брат!— произнёс Александр.

Алексей жестами показал, мол, не слышит, и Александр, достав записную книжку, написал всё, что хотел сказать. Они «разговорились». Алексей передал ему все необходимые документы для получения протезов и слуховых аппаратов, и назавтра Александр привёз всё это в палату.

— Поправляйся, брат!

— Спасибо! Братом меня ещё никто не называл с тех пор, как я вернулся с передовой! Спасибо, брат!

Александр подарил воину дорогой смартфон и дал ему свою визитку.

Прощаясь Александр сказал:

— Да, мы теперь братья, во имя всех воевавших давно, и ныне воюющих, каждый на своём месте, за то, чтобы мы могли жить, и во имя моего деда, ветерана Великой Отечественной! Звони, брат, просто звони, и если что нужно, не стесняйся, звони — всегда помогу тебе и вашему реабилитационному центру во всём!

И братья крепко обнялись.
_____________________
* Рассказ откорректирован благодаря воину СВО, пожелавшему остаться анонимом.

ЕГО ВЫБОР

«Качество человека определяется
не его интеллектом, а его душой»
Генерал-майор Б. К. Ратников

«Фронтовая заповедь
“ Никогда не сдавайся!”»
Борис Васильев «Неопалимая купина»

Алексей, как и все его сослуживцы, отдыхал в душном помещении медгруппы в ожидании приказа. Готовилось очередное наступление, и по всем, независящим от людей, беспощадным законам войны, как всегда, будут раненые и убитые. И должен был поступить приказ о выдвижении медгруппы для их эвакуации с поля боя — из «красной зоны».

Алексей, с позывным Демьян (Дёма), что означало — целитель, ещё в недавнее время — студент третьего курса медицинского университета в Ростове, мечтавший стать хирургом. Когда началась «ковидная» пандемия, он в одночасье оставил все свои дела и пошёл помогать санитаром в ковидный госпиталь.

Увидев, что творили ярые «бандерлоги» не только в близком Донбассе, но и в родном Ростове, увидев несчастные жертвы жестоких обстрелов и подорвавшихся на разбрасываемых тут и там коварных «лепестках» и других мини взрывных устройствах, и особенно узнав, что укронацисты собираются «ядерной грязью» заразить земли России,Демьяну сделалось так тяжело на душе, как не было ещё никогда.Он сразу же определился тогда — решил пойти на СВО, чтобы принять посильное участие в защите людей.Алексей ясно осознавал, что может погибнуть или получить тяжкие увечья. Кроме того, у него мать и любимая жена (он рано, на первом курсе женился), двое чудесных близняшек, мечты, множество задумок и незаконченных дел. Но в итоге он, ни одного дня не служивший в армии, стал добровольцем, зная, что на фронте всегда требуются медики разного уровня квалификации.

Далее всё шло по обычной схеме — военкомат, распределение и обучение боевому взаимодействию, после чего их отправили поездом на передовую. Вначале Алексей воспринимал всё, будто он с группой ребят находится в туристическом походе или едет со студенческим строительным отрядом (успел побывать в этой роли после первого курса). Но он быстро огляделся и, войдя в курс дела, полностью отдался службе на своём участке в медицинском взводе — спасать раненых и возвращать их к жизни. Хотя и восприятие войны у него было не таким, какое он ожидал. Зная по книгам и фильмам о Великой войне, Лёша думал услышать громовые раскаты тяжёлых орудий, вздымающиеся то тут, то там к небу столбы огня и земли от мощных взрывов, бегущие после артподготовки сквозь непрерывные автоматные очереди, и сами стреляющие,  цепи своих и чужих солдат… Всё носило иной, более камерный что ли характер — были, конечно и артиллерийские выстрелы и взрывы, но, по преимуществу, звучали выстрелы миномётов, шипение ракет и жужжание и стрекот дронов.

В вузе, помимо навыков первой помощи, Демьян самостоятельно приобретал знания и умения по тактике, по огневой подготовке и по медицине катастроф. Потому здесь он добровольно, в свободное время, по велению неспокойной души, проводил с санитарами занятия, передавая свои знания, в том числе, как преодолеть страх и научиться засыпать в любой обстановке и едва лишь представится случай. Ведь тут, в условиях фронта, всё должно делаться оперативно, правильно и не подвергая опасности ни себя, ни других. А при нападения на медгруппу, быть способным защитить жизнь раненого и свою.

За окном моросил мелкий навязчивый дождь. Погода сегодня не благоприятствовала не только работе санитара, но и, вообще, выходу из сухого и тёплого дома.

Рядом на койке завозился сосед — новобранец Сашка. Он заметно волновался. В недавнем бою Алексей отметил, что тот старался нянчиться и утешать пострадавшего.

— Саш, не переживай, всё будет нормально. Главное, нужно раненого подхватить и вывести из-под огня, а если тот не в силах идти, то вытащить его, ведь каждая минута дорога. У тяжело раненого необходимо перетянуть жгутом конечность, если она поражена, обезболить, поставить на лбу маркером время, ибо жгут на одном месте ставиться на не более чем определённое количество времени. И затем быстро на волокуше или на квадрике вывезти к точке эвакуации,  где раненых заберёт машина, в которой будет далее оказываться помощь. Понял? Извини, что я рассказываю тебе то, что ты, может быть, уже слышал, но повторение, как говорится, мать учения.

— Понятно, Дёма.

— Какой позывной-то у тебя?

— Пока не придумал…

— А откуда ты?

— Из Орла.

— Вот и будешь «Орлом»! И в прямом и в переносном смысле, понял?

— Ладно, Демьян!

— Ты думаешь, мы не боимся? Честно говоря, бывает страшно. Нет, мы не какие-то бесстрашные герои, не супермены. И хоть тебе сейчас боязно, но там ранен боец, и коль ты не подсобишь, а станешь, укрывшись, трястись от страха, то он помрёт! Санитару нужно быстро исполнять свои обязанности, ведь от этого зависят жизни людей, которых надо спасти. И здесь требуются холодная, ясная голова и твои верные действия, потому страх неоходимо преодолеть. И ещё помни, попадутся мирные жители, мы им тоже должны помочь, даже если у них и обычные болезни.

— Матери-то давно писал?— спросил Алексей, глядя на молчащего парня.

— Давненько…

— Плохо! Напиши, что у тебя всё хорошо, что рядом надёжные друзья.

Первый, самый запомнившийся ему бой у Алексея состоялся в ночь под Рождество, когда украинцы открыли огонь в нарушение объявленного нами перемирия. И первый, кому он помог, был солдат, легкораненый осколком.

Но тогда он понял, точнее, почувствовал, что в сражении нужно суметь выжить. Иначе и сам сгинешь, и людей не спасёшь. В том боестолкновении он почти сутки без сна и отдыха эвакуировал раненых из «красной зоны» под непрерывным обстрелом миномётов, настырных дронов, под взрывы ракет и свист пуль. И опаснее всего оказывалось перемещение по открытому месту. Однажды его легко контузило от близкого взрыва. Однако он продолжал спасать постадавших.

Сегодня Алексей стал санинструктором с богатым опытом санитарной работы. Сколько спас жизней он не знал — вначале помнил каждого бойца, потом сбился со счёта.

Попервости, видя нечеловеческие мучения и тяжёлые увечья, ему было не по себе, несколько раз его буквально рвало, когда у одного нога отделена от тела, у другого внутренности наружу, у третьего полчерепа отсутствовало. Но постепенно Лёша привык и к этому. Привык и к тому, что эвакогруппа отчётливо видна на передовой противнику, кому медики всегда — плотоядная цель.

Медгруппа размещалась в пустующих строениях и старалась оставаться незаметной, не собирая вокруг себя больших скоплений населения, так как среди жителей могли оказаться наводчики, указывающие врагу мишень для обстрела. Потому они иногда переходили с места на место, меняя помещения.

Размышления Алексея прервал сигнал к выдвижению на поле боя, чтобы помогать раненым. Он быстро собрался и вместе с другими вышел из дома. Стоял ранний май, и кое-где на уцелевших кустах бушевала кипевшая многоцветьем сирень. Захотелось отрешиться от всего и окунуться в эту красу, как в детстве, зарывшись лицом в её благоухающие ветви. Но война сурово вернула его к реальности…

Бой был очень тяжёлым. Одному бойцу осколки пробили оба лёгких, и человек мог легко захлебнуться кровью, заполнившей всю грудную клетку.Алексей быстро наложил ему окклюзионную повязку, которая полностью изолирует рану от воздуха, влаги и внешних микроорганизмов, и в положении на боку перевёз раненого к машине эвакуации. Там ему меж ребер вставили специальную иглу, чтобы человек мог дышать, и далее — в ПМГ*, где делают срочные операции.

Когда он возвратился, то увидел, что упал санитар. Осколок повредил бронежилет, край его согнулся и вонзился в позвоночник, защемив нерв так, что тот не был в состоянии передвигаться. А над ними повис вездесущий дрон. Пришлось лечь рядом с напарником и шепнуть ему, чтобы обоим притвориться мёртвыми. Дрон улетел, и он, вызвав квадрик, перевёз товарища к машине.

«Бандерлоги» безжалостно били противотанковыми управляемыми ракетами, и не только по медицинскому автомобилю, но и по людям.

Дождь стал уже лить напропалую.Было много пострадавших бойцов. Легкораненые, после перевязки, шли до эвакомашины сами, а тяжёлых выносили на носилках, волокушах и вывозили на квадроциклах. Делать это в защитной экипировке, честно говоря, нелегко. К тому же летали дроны и вокруг раздавались взрывы, свистели пули. И не оставалось времени думать о себе и беречь себя, хотя то и было необходимо.

Видимо, противник намеревался уничтожить медгруппу и бил прицельно, в том числе кассетниками.Двое медиков — Сашка-Орёл и ещё один из их группы — получили ранения. Огонь стал интенсивнее. Всë происходило молниеносно, нельзя было медлить, и Алексей решил перетащить пострадавших под подбитый танк, куда скрылись и трое штурмовиков.

Но внезапно послышался усиливающийся звук приближающегося FPV-дрона**. Сразу стало понятно — это вражеский дрон. Если спрятаться под танком, то конец всем. Оставался единственный выход, и Демьян решительно повернулся лицом к врагу и прикрыл собой проход между траками. В сознании ясно возникли образы матери, жены и детей – малюток-сыновей. Но мысли об изменении положения он отбросил прочь и удар боеприпаса принял своим телом, спасая ребят.

Бойцы выжили. Когда обстрел немного затих, они эвакуировали из «красной зоны» его, критически тяжелораненого, но ещё живого.

Началось длительное лечение в госпитале. Алексей перенёс несколько тяжелейших операций. Самочувствие его колебалось от плохого к очень плохому и обратно, но, в конце концов, стало относительно удовлетворительным.

«Война — экстремальный вызов для любого,— думал Алексей в перерывах меж лечебными процедурами — теперь времени для неспешных размышлений у него было предостаточно.— Она заставляет многих пересмотреть свои взгляды на жизнь, или убедиться в верности их.И ещё, в каждой, пусть и бесчеловечной, обстановке нужно оставаться человеком. Потому, несмотря на то, что состояние пострадавшего может быть на грани жизни и смерти, необходимо продолжать делать всё возможное, ибо всегда есть шанс спасти!»

Война положим и поутишила эмоции Демьяна, но не сделала того безжалостным и бессердечным. Даже сейчас — в нынешней ситуации. А укрепляли и поддерживали мысли о близких. Он знал, что дома его возвращения ждут мама, жена и дети, и беспокоятся о нём так же, как и он о них.Во сне Алексей часто видел дом, родных, видел исстрадавшуюся за него мать, добрые, доверчиво открытые ему, васильковые глаза жены Светланы и обнимающих его за шею, всем своим преданным тельцем прижимающихся к нему малышей. А ещё ему снилась повседневность своей службы, боевые товарищи и раненые, которых он спасал.

Соседи по палате для тяжёлых больных, когда чувствовали себя более-менее хорошо, зачастую говорили на темы СВО. Многие соглашались, что спротивоположной стороны передовой встречаются разные люди: как фанатичные нацисты, так и те, кого «тцкисты» отправляли на фронт насильно.Последние воевать не хотели, но, как правило, подчинялись общему оборонительному настрою. А были и наёмники, большей частью отличавшиеся изощрённой жестокостью. Среди которых, поляки являлись самыми злобными. Сплошь и рядом слышалось: «курва» и «пся крэв», видно, польское чванство за века не выветрилось у них...

Нередко раненые зло говорили о «комдивах»***, тех, кто, не желая или не имея возможности участвовать в СВО, энергично управляет «диванными подразделениями», поучая при этом, конечно на словах, людей, которые реально находятся в теме.

— Мои друзья, на самом деле, проживали по обе стороны ленточки. С ними я в прошлом совершал пешие туристические походы в Карпатах, в Крыму и на байдарках по Днепру и Днесту, мы спали в одних палатках, укрываясь одним одеялом, готовили еду в одном котле,— вспоминал один из них.— И у меня вызывало удивление и недоумение, когда мой товарищ из Одессы собирал деньги для ВСУ в то время как те обстреливали Луганск, где жили наши общие друзья,— возмущался он.— Я пытался разубеждать того, но это ни к чему не привело. А многие приятели отказались от дружбы со мной после событий тринадцатого года на Украине и в Новороссии.  

Алексей душой рвался на фронт. Внутренне он совершенно не воспринимал себя инвалидом, хотя был им, и непросто был, а очень высокой степени инвалидности. Его, естественно, комиссовали. В семье встретили Лёшу тепло, с чуткой заботой. Он восстанавливался, залечивая глубокие душевные раны, полученные на войне. Ему повезло, потому что потом пришлось узнать о случаях, впрочем редких, противоположного отношения к инвалиду…

Шло время, но Алексей не терял ни минуты. В ожидании поступления протезов, он перерабатывал свой опыт медика на передовой. И когда, пусть даже с помощью физических приспособлений, Демьян обрёл возможность активно действовать, он восстановился на третьем курсе медуниверситета и при поддержке местных властей организовал центр обучения тактической медицине, в котором заниматься могли все желающие.

Так воин-медик продолжил сражаться с врагом своей Родины. Ибо настоящие русские никогда не сдаются!

Яков Наумович Шафран — автор десяти книг прозы и поэзии. Лауреат всероссийских литературных премий: «Левша» им. Н. С. Лескова, «Белуха» им. Г. Д. Гребенщикова, лауреат литературной премии русских писателей Белоруссии им. Вениамина Блаженного, лауреат «Российского писателя» (2023 г.). Его имя внесено в «Тульский биографический словарь. Новая реальность» и в биографический словарь «Писатели земли тульской». Публикуется во многих изданиях. Награждён Почётной грамотой министерства культуры Тульской области (2025 г.) и многими медалями, дипломами, благодарностями и грамотами. Ответственный редактор-секретарь (зам. главного редактора) литературно-художественного и публицистического журнала «Приокские зори», главный редактор альманаха «Ковчег», редактор по литературе сообщества «Творчество в Туле». Член Союза писателей России, Академии российской литературы. Член Тульского областного общества «Знание». Живёт в г. Туле.

Комментариев:

Вверх

Вверх