 14 июля исполняется 70 лет известному астраханскому поэту, переводчику, публицисту и прозаику Юрию Щербакову.
Корни Юрия Щербакова из старинной волжской станицы Замьяновской. Работал судовым механиком на Дальнем Востоке и на Каспии, журналистом, занимался издательской деятельностью. Первая книга стихотворений вышла на Сахалине в 1982 году. Участник девятого всесоюзного совещания молодых писателей. В 1989 году был принят в Союз писателей СССР. 1998 году избран председателем правления Астраханского регионального отделения Союза писателей России, которым является по сей день.
Он – автор многих книг разных жанров, вышедших в московских издательствах «Молодая Гвардия», «Советский писатель», «Роман-газета», «Литературная газета», «Литературная Россия», «Наш современник», «Эксмо», «Вече», «Яуза», в Нижневолжском (Волгоград) и Дальневосточном (Южно-Сахалинск) книжных издательствах, в издательствах «Колорград» (Минск), «Бичик» (Якутск), «Шупашкар» (Чебоксары), «Джангар» (Элиста), «Грозненский рабочий» (Грозный), «Волга» и «Астраханская цифровая типография». Его произведения печатались более чем в ста российских и зарубежных журналах и альманахах, в их числе – «Молодая Гвардия», «Наш современник», «Дружба народов», «Слово», «Аврора», «Неман» и «Новая Немига литературная» (Беларусь), «Улирал ба зохиолч» (Монголия), «Простор» (Казахстан), «Звезда Востока» (Узбекистан), «Литературный Азербайджан» и «Улдуз» (Азербайджан), «Казахстан – Россия», «Созвучие. Беларусь – Россия».
Юрий Щербаков – победитель Национальной литературной премии России «Слово», лауреат первого международного конкурса переводов тюркоязычной поэзии «Ак торна», международного славянского Форума «Золотой витязь», международной премии имени Михаила Сеспеля, международного конкурса литературных переводов «Резьба по камню» имени Эффенди Капиева, международного поэтического конкурса, посвящённого 750-летию Александра Невского, всероссийских литературных премий «России верные сыны» имени Александра Невского, «За верность Слову и Отечеству» имени Антона Дельвига, Бунинской, «Имперская культура», «Словес связующая нить», имени Валерия Брюсова, «Традиция», имени А.К.Толстого, «Русский лад», «Белые крылья Непрядвы», имени Курмангазы Сагырбаева, всероссийского конкурса литературных переводов «От края до края», всероссийского литературного конкурса «Хозяин земли» имени Бориса Можаева.
Создатель и руководитель центра литературного перевода в Астрахани. В 2004 – 2020 годах был депутатом Астраханской городской Думы.
Награждён орденом Дружбы, медалью ордена «За заслуги перед Астраханской областью», почётным знаком губернатора Астраханской области «Честь и Слава» 1, 2, 3 степеней. Заслуженный деятель искусств Астраханской области, заслуженный работник культуры Республики Калмыкия, почётный гражданин Енотаевского района Астраханской области.
ПЕРЕВОДЫ С ЯЗЫКОВ НАРОДОВ МИРА И РОССИИ
НИЗАМИ ГЯНДЖЕВИ
(1141 – 1209)
Перевод с фарси
* * *
Едва-едва сегодня различаю,
Где ясный день, а где совсем темно.
Луна и солнце – те, к моей печали,
Как свечи стали для меня давно.
Что ж, слепота – за прегрешенья кара!
Вся жизнь моя сложилась из грехов.
Как будто в ожидании удара,
Согнулся я, к возмездию готов.
Пир новой жизни, что желанья будит,
Кипит вокруг седого старика.
Заздравных чаш не предлагайте, люди, –
Расплещет их дрожащая рука.
Неотвратимо близится мгновенье,
Когда придёт ко мне последний гость.
Неужто смерти лучшим угощеньем
Никчемной жизни скоро станет кость?
Мне говорят: печалиться не надо
О днях ушедших – им возврата нет.
Но ожиданья тягостного ядом
Уже пропитан дней моих щербет.
Жизнь, обними! Тебя не знал я толком,
Хоть был когда-то и силён, и лих.
О, как бы не рассыпаться мне только
От ветхости в объятиях твоих!
А, впрочем, я устал уже бояться –
Недаром дух переживает плоть…
И я, увы, не стану святотатцем,
Который смерть сумеет побороть…
О, эта за бессмертием погоня!
Во сне её веду, а наяву
То хорошо уже, что, вроде, помню,
Который год я на земле живу!
«Целебный воздух и вода живая,
Где вы?» – гоню я мысли прочь.
Я чуда от Исы не ожидаю,
И Хызр ничем не может мне помочь.
Не оживёт былое, не воскреснет…
Но сказанное слово не умрёт,
Пока душою созданные песни
Под небом вечным будет петь народ!
* * *
Воспеть любовь – моё призванье в этом!
Всевышний, мой удел благослови,
Чтоб до конца остался я поэтом,
Творцом газелей о святой любви!
Да, о святой! Обман и лицемерье
Царят на свете, если нет любви!
Мир, – ты любовь! Живи, в надежду веря!
Живи любовью! Солнечно живи!
Лишён души небесной волей каждый,
Не ощущавший никогда любви!
Молю, Творец, дай им любовь однажды!
Я, Низами, что звался Гянджеви!
* * *
Нет ничего страшней разлук…
Мы снова вместе, милый друг!
Натянут лук твоих бровей –
Ты прямо в сердце сразу бей!
Чтобы заветная стрела
Туда без промаха вошла
И запылала сразу в нём
Не опаляющим огнём,
А пламенем, в котором впредь
Мне будет сладостно гореть!
Пусть закипает кровь моя,
И льётся страсть через края!
Ты эту чашу подними
И выпей душу Низами!
АЛИШЕР НАВОИ
(1441 – 1501)
Перевод с чагатайского
НЕ ДЕРВИШ И НЕ ШАХ
Для нищего одежды краше нет,
Чем тот халат, в который он одет.
Сними рваньё! Дарю тебе обнову!
Не слушает он добрый мой совет!
Он не заснёт на ложе из перин –
Засаленных лохмотьев господин.
Предложат – даже царские палаты
Отвергнет он как будто без причин!
Как без причин? Владеет миром шах,
А дервишу весь мир, спаси Аллах,
Не нужен! Он готов его отринуть!
Он шаху – враг и в мыслях, и в делах!
Вот посадите дервиша на власть –
Нет лучшего ли способа пропасть
Для вольного ума и для свободы?
Останется от них хотя бы часть?
Для дервиша богатство – ничего!
А счастье – в отреченье от него!
Возносит он Всевышнему молитвы
За участи подобной торжество!
У шаха войско – нет ему числа –
Оборонит от вражеского зла!
Но если б застонал от горя дервиш –
И армия бы шаха не спасла!
У дервиша один высокий путь –
Чтоб праведником стать когда-нибудь.
И заодно правителю при этом
Он озарять способен власти суть!
Властитель не оставит суету,
Но будет жить как будто на свету!
Стать дервишем, забыв про сан высокий,
Он сохранит заветную мечту!
Ещё никто на свете из владык
Такой мечты пока что не достиг.
Но из души, мечтающей об этом,
Струится справедливости родник!
Достойного вознаградит Аллах!
– Ты – дервиш! – о себе услышит шах.
А в дервише величественность шаха
Увидят люди добрые в веках!
Без воли Милосердного Творца
Прозревшим ты не сделаешь слепца.
И шах, и дервиш – все в руке Аллаха!
Они ему лишь служат до конца!
Султан и нищий – спутники мои.
А я – не шах, не дервиш – Навои!
Пока зовусь в народе Мелодичным,
Я буду петь мелодию любви!
ПРИТЧА О ШАХМАТАХ
Я был рождён в Герате на заре,
Чтоб научиться шахматной игре.
Чтоб чёрно-белых клеток череда
Вела меня к победам сквозь года.
Я постигал за костяной доской
Науку жизни, право, день-деньской.
Была она обманчиво-легка:
К сраженью приготовились войска,
Где во главе султан иль падишах
На боевых неистовых слонах.
Ферзи-везири подле тех владык
И конница у башен крепостных.
И замер перед битвою-игрой
Отчаянной пехоты тесный строй.
Конечно, будет первой эта рать
Безропотно на поле умирать.
Мы хитроумие своё пускаем в ход:
Атака, оборона и отход –
Ловушек в них раскидываем сеть –
Конечно, в ней врагу не уцелеть!
А чтоб легко захлопнулся капкан,
Мы на любой решаемся обман.
Кто в ложных жертвах больше преуспел,
Тот выиграл – таков царей удел!
Любой ценой противника разгром!
А убыль войска? Снова соберём!
Не так ли в поле жизни, где султан –
Везде и всюду – господин Обман?
Ему мы служим. А какой в том прок,
Когда один в конце концов итог?
И битвы, и героев в тлен и прах
Всемилостивый превратит Аллах!
Жизнь – только миг за шахматным столом,
Где смерть с тобой садится игроком,
Где наперёд известен результат:
Как ни хитри, получишь шах и мат.
У вечности в мешке, увы, внутри
Все вперемешку: пешки и цари.
Так стоило ль рождаться на заре,
Чтоб научиться шахматной игре?
О, жизнь, зачем премудрости твои
Постиг, в конце концов, я – Навои?
На все вопросы есть один ответ:
Коль нёс по жизни ты добро и свет,
На счастье людям из того мешка
Засветится в ночи твоя строка
И робко озарит кому-нибудь
Не шахматный, а настоящий путь.
А, значит, объявить и шах, и мат
Судьбе своей сумел я, о Герат!
ИЗ СОРОКА ЧЕТВЕРОСТИШИЙ «АРБАИН КИРК ХАДИС»
* * *
Ветшает всё, что юным было прежде:
Плоть человека и его одежда.
Не старятся по милости Творца
Лишь скупость человека и надежды.
* * *
Жизнь человека – вечная борьба
Со злым проклятьем – участью раба.
Но рабство денег горше, чем ошейник.
Не прокляни динарами, судьба!
* * *
В час урочный придёт за всеми,
Неизбежно за всеми нами
Разрушительница наслаждений,
Разлучительница собраний.
Не перечу я, многогрешный.
Да воздаст мне Аллах за гробом!
Знаю, многое Бог прощает.
Для предательства нет оправданий.
* * *
Судьба щедра бывает на улыбки
Тем, кто от самой колыбели-зыбки
Использует, как добрую науку,
Чужие заблужденья и ошибки.
* * *
Не повторяйте вслух чужих речей
Бездумным эхом речку иль ручей.
Услышанное может стать грехами,
Когда болтлив у Слова казначей.
БУХАР ЖЫРАУ
(1668 – 1781)
Перевод с казахского
* * *
Пытливый ум насытится едва ль
Дворцом, где все на золоте едят.
И даже звёзд потрогавши хрусталь,
Вернётся обязательно назад –
Туда, где ждут открытия опять,
Куда стремится дерзкая мечта!
Но если перестанет он мечтать,
То станет человека жизнь пуста!
А может ли насытиться душа
Прекрасным миром счастья и забот?
Земная жизнь – она тем хороша,
Что нам надежду вечную даёт!
На новый день, на новый урожай,
На новые свершенья и пути!
Не торопись, душа, не улетай!
О, сколько предстоит нам обрести!
АБАЙ КУНАНБАЕВ
(1845 – 1904)
Перевод с казахского
* * *
Поэт витает в облаках,
И жизнь прекрасна и легка.
Дарованы душе такой
Лишь безмятежье и покой.
Согласие царит вокруг –
Омоет от сердечных мук
Того согласия родник
Своей живой водою вмиг!
Но просыпается поэт,
А вслед за ним – весь белый свет!
О, сила стихотворных строк! –
Живительный чудесный сок
Вершит святое волшебство
С душой поэта самого!
Тот сок отмоет мир от бед,
И станет белым белый свет!
Летит, не ведая преград,
Поэта соколиный взгляд.
О, эта участь смельчака –
Нести прозренье – нелегка!
Готовит в злобе для атак
Арканы ненависти враг!
Но справедливости, добра
Грядёт заветная пора!
И что нам злые языки
И яд чернильный – пустяки!
Иной дороги к счастью нет,
Чем та, что указал поэт!
* * *
Я счастлив, что душой и телом
Моими песня завладела!
Такого ж – без конца и края –
Я плена каждому желаю!
В нём забывается порою,
Что мир заполнен суетою.
О, как мечтает обогреться
У песни той любое сердце!
Родник её целебен. Каждый
В нём утоляет часто жажду.
Та песня учит не для виду
Покорно не сносить обиду.
В ней правда – вечная, земная!
Да только песня есть иная,
Что надевает спозаранку
Судьбу, как шубу, наизнанку!
Та шуба – радости преграда –
Пропитана смертельным ядом
Покорства, робости, смиренья…
Там не горение, а тленье!
Там не дороги – бездорожье,
Там правду называют ложью.
Там за предательское слово
Поверить подлецу готовы.
Как не поверить лицемеру?
Как обрести былую веру?
Ответ один, ответ известен:
Не запевай фальшивых песен!
* * *
Меж ноябрём и декабрём
Зимы лежат границы.
«Сейчас вернуться в зимний дом?
Не буду торопиться!
Пока домой из дальних мест
Нам трогаться не надо.
Проворно пастбище объест
Там, у аула стадо!» –
Так размышляет нынче бай,
В богатой юрте сидя.
А пастуху – хоть погибай –
На бая он в обиде.
В дырявой юрте – горький мрак,
Холодный ветер свищет,
И нечем растопить очаг
Во временном жилище.
Там дни и ночи напролёт
И млад, и стар понуры.
Там женщина одежду шьёт
Из облысевшей шкуры.
Жизнь бая тоже нелегка –
Он сыт бараном старым.
Но наделяет батрака
Сегодня щедрым даром –
Вот, драгоценным кизяком!
Здесь полмешка, как много!
Но пастуху в богатый дом
Заказана дорога…
Сын, со слезами на глазах,
Играет с байским сыном.
Приходит маленький казах
К жилищу господина
И жадно ловит сладкий дух
Баранины варёной.
Не угостит ли добрый друг
Кусочком утаённым?
Да только чуток байский нос –
Следит из сил последних,
Чтоб ни кусочка не унёс
Дружкам его наследник!
Пускай растёт отцу вослед
Он жадною собакой!
Что? Совесть? Не было и нет
Её в роду! Однако…
– Что ты расплакался, сынок?
С чего рыдать припёрло?
От жалости к дружку кусок
Не лезет нынче в горло?
Привыкнешь! В жизни только так
Решается задачка:
Чтоб у богатого бедняк
Выпрашивал подачку!
ЛЕТО
Июльский зной готовится к атаке.
Степные травы силою полны.
В ковыльном море утонули маки –
Последние творения весны.
За уходящей свежестью в погоню
Кочевье устремляется к реке.
И, словно люди, радуются кони
Воде, что показалась вдалеке.
Блаженства миг! Прохладою объяты,
Они спешат к владениям реки.
И не зазорно им, как жеребятам,
По берегу носиться взапуски!
У птиц окрестных отдых был коротким –
Летят подальше в чащу камыша.
О, как играют бёдрами молодки,
Что ставить юрты радостно спешат!
Хохочут в предвкушении девчата
Над тем, как засмущается джигит,
Когда вдруг белизной из-под халата
Его плечо девичье просквозит!
Торопит бай коня с улыбкой плетью,
От скорой встречи наперёд он пьян.
Кумысом самым лучшим, знает, встретит
Его накрытый щедро достархан.
Аула уважаемые люди
Разделят возвращенья торжество.
И даже плач младенца не разбудит
Плохое настроенье у него!
Как чаем самовар, так щедрым словом
Поделится он мудростью своей,
Чтобы она, как добрый всадник, снова
Опередила всех в байге речей!
Чтоб оценить ничто не помешало
Высокой байской мысли оборот,
Взлетит сердито посох аксакала:
«Мол, пастухи, гоните дальше скот!
И нечего тут ползать на коленях!
Пускай до дыр протрёте вы чапан,
Кумыса не нальют вам, дети лени!
Не позовут за байский достархан!»
А юность без хмельного веселится!
Ей кажется, что выше счастья нет,
Чем в небеса, подобно ловчей птице,
За диким гусем ринуться вослед!
И я смеюсь. А что мне остаётся –
Седому старцу, в ком джигит живёт?
Я улыбаюсь ласковому солнцу
И дню степному, полному забот.
Родной аул меня улыбкой этой
И верой в то сегодня наградил,
Что радоваться наступленью лета
Моих ещё надолго хватит сил!
ОСЕНЬ
Застыла степь в предчувствии дождей,
Угрюмо зябнет под кошмой тумана.
И только жеребята – кто резвей –
Беспечно выясняют без обмана.
Бесстыжий ветер оголил тела
Деревьев, что состарились до срока.
И даже детвора невесела.
В траве пожухлой нет былого сока.
Дубится в бочках кожа-сыромять,
Что шкурами скота была когда-то.
Успеть бы мастерицам залатать
До холодов и шубы, и халаты.
На юг стремятся клинья журавлей.
Дни монотонны, словно шаг верблюдов.
Чтобы в ауле стало веселей,
Должно в степи случиться, видно, чудо.
А вместо чуда – злобные ветра
И старому, и малому в заботу.
Для псов пришла голодная пора –
Хоть на мышей устраивай охоту!
Песок и снег друг другу – не враги,
Они – враги аульному народу.
И если б не горели очаги,
Совсем плохое было б время года.
ЗИМА
Всему живому самый лютый враг,
Пришедший в степь надолго и всерьёз,
Впечатывает в землю каждый шаг
Неутомимо, с хрустом злой мороз!
Суровый дед лютует неспроста –
Чтоб не вернулось никогда тепло,
Не пар он выпускает изо рта,
А снеговеев и буранов зло.
Ледышками плюётся, как верблюд,
И юрту одинокую трясёт,
Где от него пощады и не ждут
Хозяева. Совсем наоборот!
Он поджидает молча их детей,
Клеймя жестоко щёки и носы.
Пастух в шубейке съёжился своей,
Ему минуты длятся, как часы!
Как трудно сохранить несчастный скот,
Коль пастбища сейчас под властью вьюг,
И волчья стая злобная вот-вот
Замкнёт, служа морозу, смертный круг!
Пастух, скорей табун перегоняй
В иное место и не жди наград!
Да, злы на нас Конай* и Кондыбай*,
А всё ж не заморозят, не съедят!
* Соседние аулы, с которыми соперничал род Абая — Тобыкты.
ВЕСНА
Земля согрета ласковым теплом,
В весеннем ветре – аромат цветов,
И тополь машет радостно крылом,
Как будто с ветром улететь готов.
Бывает всё же радость без причин!
Не верите? Глядите – вот она!
От мала до велика род един
Необъяснимой радостью! Весна!
Сошлись кочевья на груди земной
За этим счастьем солнечного дня!
Здесь все соседи кажутся роднёй!
Не кажутся! Они и есть – родня!
Жизнь торжествует! Верблюжонка мать
Ликующею песнею зовёт.
Текут отары. Птицам прославлять
Не надоест и степь, и небосвод!
Над озером из чащи камыша
Тяжёлый гусь тревогою взметён.
И, ремесло охотничье верша,
Твой сокол устремляется вдогон!
Летишь за ним с надеждою: вот-вот
Та девушка, которой краше нет,
Окликнет и в добычу заберёт
Не птицу – сердце до скончанья лет!
Кипит под ней тюльпанная волна,
И славу ей возносят соловьи,
Как будто на коне сама весна
Ворвалась в ожидания твои!
Она зовёт людей на добрый труд –
Удвой стада и целину засей!
Тем, кто земле все силы отдадут, –
Лишь тем и быть счастливыми на ней!
Прекрасен по весне родимый край,
И справедлив Всевышнего закон:
Сторицею получит урожай
Тот, кто со степью солнцем обручён!
Щедра земля по милости Творца,
Живителен её глубинный сок,
Питающий надеждою сердца
На обновленья вечного итог!
О, дух весны! Ты сокрушаешь льды!
Ты делаешь и труса храбрецом!
Ты старца можешь сделать молодым
И мёртвый камень оживить ростком!
Ты можешь совершить… Нет, совершил!
Опять наш аксакал – о, чудеса! –
Чья седина белее всех вершин, –
Детей и птиц услышал голоса!
Увидел, как над юртой россыпь звёзд
Выносит в небеса поднос луны,
Как протянулся вдаль рассветный мост
Из бархата ночного глубины.
Как заскользила по нему заря,
Прекрасная и юная, тайком.
Румянец на щеках её не зря –
Грядёт свиданье с солнцем-женихом!
Да только у светила есть земля,
Других ему не надобно невест!
Об этом ветер травам, тополям –
Всему живому повестил окрест!
О, как земля избранника ждала,
Вся поседев морозною зимой!
И так цветёт от вешнего тепла,
Как не мечталось расцвести самой!
Мы все – от солнца! Вижу наяву,
Как хорошо степи в его тепле.
Люблю, надеюсь, верю – тем живу
Весною на разбуженной земле!
* * *
О, казахи мои, бедолага-народ,
Столько ты перенёс и страданий и бед,
Что всегда за усами твой прячется рот,
Словно зла и добра там записан секрет.
Хоть лицом ты – казах, но душою ты – сарт,
Только сарт не простой, а предатель-торгаш.
Слышишь только себя. Как позорен азарт,
Если косит словами безжалостный раж!
Если ты – не хозяин добру своему,
Если ночью и днём нет покоя тебе…
И когда же служить надоест самому
Злой, заносчивой, подлой, трусливой судьбе?
Ты не сам изуродовал душу свою,
Виноват беспородный, бессовестный сброд.
Вражьей силой повержен совсем не в бою.
Только разве от этого краше исход?
Чтоб вернуться опять на спасительный путь
Ради родины нашей и нашей земли,
Надо совесть и честь поскорее вернуть,
Что валяются нынче в дорожной пыли.
Зависть с жадностью – их нелегко побороть,
Коль казах для казаха – лишь враг, а не брат.
Мёртвой хваткой вцепились и в душу, и в плоть
Недоверие, злоба, раздор и разлад.
Нам единство вернуть – и вернутся стада
И другое добро, что украла судьба.
Ну, а коль не прозреешь, народ мой, – беда:
Превратишься навеки в слугу и раба.
О, народ мой, тебе бы опору найти!
Не валун, не скалу и не горный хребет.
Путь к себе самому – нет иного пути,
И опоры иной, чем народ, – больше нет!
Не тайком – во весь голос сейчас говорю.
Лишь услышал бы ты сквозь бессмысленный смех,
Что мешает принять возрожденья зарю
Самый страшный из всех – разобщённости грех…
* * *
Домбра моя не ведает покоя.
Хотя какой тут может быть покой,
Когда опять на сердце перебои
От каждой новой горести людской!
Когда душа чужой бедой печальна,
И душат слёзы сутки напролёт,
Когда ты ждёшь, что даже смерти тайна
Вдруг до конца откроется вот-вот,
Когда от безнадёжности тоскую,
И жжёт бессилье посильней огня,
Любимая, лишь об одном прошу я:
Ты посмотри скорее на меня!
Бальзама жизни вечная основа –
Всегда улыбка нежная твоя.
И верю я: единственное слово
Вернёт меня в объятья бытия,
Залечит и утраты, и обиды,
Которые на части душу рвут.
Любимая, чья прелесть не для виду,
А для таких вот искренних минут,
Дай мне постичь то главное на свете,
Ради чего пришёл на белый свет!
На тот вопрос и Муза не ответит.
Ты – мой живой, единственный ответ,
Надежда на мечту, на обновленье,
На то, что для людей не зря живу –
Всё в нём одном, единственном мгновенье…
Любимая, ведь это – наяву?
ДЖАМБУЛ ДЖАБАЕВ
(1846 – 1945)
Перевод с казахского
* * *
Отчего в любое время года
Ты надменен, как орёл степной,
Выбранный в начальники народом,
Господин чиновник волостной?
Выборы прошли, а перед ними
Излучал ты милосердья свет.
И твоё тогда звучало имя
Звоном раздаваемых монет.
Щедрым другом и любезным братом
Каждому готов был стать, ей-ей!
Неужели должность виновата
В том, что отвернулся от людей?
Одному ты молишься закону,
К совести отныне глух и нем,
Чтобы люди шли к тебе с поклоном,
А вот уходили бы ни с чем!
Был тебе Джамбул когда-то другом,
Но уже не будет больше впредь!
Болен ты. А средство от недуга
Вот оно – спасительная плеть!
* * *
Нет нигде веселей земли,
Чем в ауле Мамбет-али!
И недаром впервые в нём
Обозвали меня стариком.
Обижаться? Но видит Бог:
У всего на земле свой срок.
Вот ужалит старость-змея –
Стану дедом седым и я.
Всё ещё впереди! А пока
Разве это – песнь старика?
Я сегодня здесь ради той,
С кем хочу на весёлый той!
А парней в том ауле – тьма!
Выбирает пускай сама:
В звонком пении кто победит,
Тот и будет её джигит!
ШАКАРИМ КУДАЙБЕРДИЕВ
(1858 – 1931)
Перевод с казахского
* * *
Уйду. Останутся слова,
Как продолжение полёта.
Тысячеустая молва –
В ней, может, и похвалит кто-то.
А кто-то пачкать будет всласть –
И не ответишь ведь из гроба!
Тем, кто готов чернить и клясть,
Скажу сейчас: оставьте злобу!
О, критик мыслей, чувств и фраз,
Готов ли ты к суровой яви?
Ты сам плечо хотя бы раз
Под непосильный груз подставил?
На утлой лодке в трудный путь
Ты выходил штормам навстречу,
Чтобы постигнуть жизни суть?
Попробуй, прежде чем злоречить!
Ты роды слова принимал?
Ты пуповину резал снова,
Чтобы понять, что жизнь сама –
И есть одно большое слово?
* * *
Увы, казахам русское – непросто.
И ничего смешного в этом нет.
Когда сорвём невежества коросту,
Только тогда увидим белый свет.
Читать, считать, писать – да, это нужно.
А только в меру разума и сил
Постичь бы нам ещё богатство дружно
Поэтов и мыслителей Руси!
Глубины Салтыкова и Толстого –
В них не один отыщется совет.
А Гоголь с Пушкиным! Великая основа
Грядущих озарений и побед!
Нас Лермонтов с Некрасовым тревогой
И жаждой правду в битве обрести
Зовут идти одной святой дорогой –
За справедливостью. Нам с ними по пути!
Подонки есть, увы, в любом народе.
Чужих пороков вы не пейте муть.
В колодцах русской мудрости находим
Полёт ума и чувств высоких суть!
Зло скудоумья навсегда отринем!
Казахи, братья! Гордый мой народ!
Пускай степное солнце нас отныне
К познанию и радости ведёт!
* * *
Турецкий для меня – почти родной.
На нём я много мудрого постиг.
Он помогал бороться с темнотой
Заветным светом светоносных книг,
Сказаньями, легендами. Восток,
Как в зеркале, там в слове и в строке.
Но истину, друзья, открыть я смог
На величайшем русском языке!
Которым говорит сам Лев Толстой!
Его б учеником я быть хотел.
О, старец, справедливый и простой,
И гениальный в этой простоте!
Кто говорит, что мой кумир – кафир?
Неверный? Только те, в ком веры нет!
Дарует нам писатель целый мир,
Где мы, слепцы, впервые видим свет!
На поводу у суфия идти?
Насильник веры не бывает свят!
И эти «толкователи пути» –
Хоть тысяча – ни в чём не убедят!
Мне по пути не с ними, а с Толстым,
Хотя дорога эта нелегка!
Да будут наши помыслы чисты,
Как русской прозы вечная река!
* * *
О, племя юное, конечно, сгоряча ты
Певца степи причислило к богатым!
Души богатство видеть не желая,
Презреньем дышишь, поросль молодая.
Обидный слух расходится в народе:
«Сошёл с ума, ну, не сошёл – так сходит
Старик, напавший на устои веры!»
Тот слух пустили муллы-лицемеры.
А для других я – мракобес открытый,
Отжившего, прогнившего защита!
В степи непонимания в печали
Один остался. Все откочевали…
Скажите, земляки, родные люди,
За что меня судьба сегодня судит
Вашей молвой со строгостью особой?
Будил я совесть, а проснулась злоба…
И, кроме правды, ручки и бумаги,
Нет ничего сегодня у бродяги…
* * *
Когда бы встретил я пророка Моисея,
Что вывел свой народ из вечных бед,
Сказал бы я ему, что иудеи
Его переиначили завет.
Когда бы встретил мудреца Давида,
Что будоражил некогда умы,
Сказал бы я ему, что – не в обиду –
Но не поют сейчас его псалмы!
Зардеша огорчил бы я, конечно,
Когда бы наши вдруг сошлись пути:
– Огонь твоей души пылает вечно,
Но где огнепоклонников найти?
Я допустил бы, верно, святотатство
И Будду ухватил за край одежд:
– Учение твоё – святое братство!
Да только ламы – скопище невежд!
– О, Иисус, что пострадал без меры,
За нас, людей, отдав святую кровь,
Послушай, как сегодня маловеры
Кричат, чтобы воскрес ты вновь!
Сказал бы я пророку Мухаммеду,
Весь праведною верой обуян:
– От мулл нечестных – все на свете беды!
Неправильно толкуют твой Коран!
Безверья дух все испоганил Веры,
Вы слышите, как просит он, злодей:
– Владетель царства, пахнущего серой,
Приди на землю, душами владей!
О, дьявольская выбора свобода!
Свобода забрести в дремучий лес,
Откуда человеку нет исхода,
Откуда не видать святых небес!
Там искушеньям ложным нет предела,
Там обольщенье – стража и указ:
– Живи, о, смертный, наслажденьем тела
И тешь его сегодня и сейчас!
Чтобы желанья все исполнить разом –
Схватить, купить, достать, украсть, отнять!
Когда молчит душа – молчит и разум,
И лженаука пыжится опять
Доказывать, что бренно всё на свете,
Что за чертою – ничего во мгле…
Кто же спасёт, кто наконец ответит:
Зачем живу сегодня на земле?
* * *
О, человек, придя на белый свет,
Ведёшь себя, как будто смерти нет!
Грешишь безумно много лет подряд,
Не вспоминая про грядущий ад!
Не совершаешь добрые дела,
Толкает лень тебя в объятья зла.
Вкушаешь мира Божьего плоды,
Запреты нарушая до беды.
К своей особе сеешь интерес –
К тщеславию толкает душу бес.
В тебе он будит гибельную страсть,
Чтоб над людьми поизмываться всласть.
Ты накопил богатства? Ну и что ж –
Ты совесть продаёшь за медный грош!
Неужто хочешь, двигаясь к концу,
Стать глиною, не нужною Творцу?
РАБИНДРАНАТ ТАГОР
(1861 – 1941)
Перевод с бенгальского
МОЕЙ ЗОЛОТОЙ БЕНГАЛИИ
Бенгалия! Из сердца моего
Ты рвёшься в небо, озаряя землю!
О, музыка души! О, волшебство,
Которому я, словно флейта, внемлю!
Как ароматом манговых садов
Меня волнует твой весенний ветер!
О, мать моя, я повторять готов,
Что нет родней тебя на белом свете!
Я осенью на рисовых полях
Твою улыбку вижу непременно.
О, мать моя, бенгальская земля,
Ты вечным плодородием бесценна!
Цветущих трав невиданный ковёр
Зовёт меня прилечь в тени баньяна.
Словно нектар – от рек до синих гор –
Дыхание твоё благоуханно!
Хочу, чтоб никогда тоска и боль
В твоей судьбе пристанища не знали!
О, мать моя, Бенгалия, позволь
Вместо тебя принять твои печали!
ЯНКА КУПАЛА
(1882 – 1942)
Перевод с белорусского
МОЛОДАЯ БЕЛАРУСЬ
Вольный ветер промчался в могучей красе
С доброй песней над бором и пущею,
Осеняя стремительный солнечный сев.
Звёзды веру вдохнули в грядущее!
Здравствуй, бурное время великих надежд,
И рассветное, и долгожданное!
Беларусь, ты – ручей из-под снежных одежд,
Ты – живая вода первозданная!
Далеко тебе течь к светлой сказке житья
Полем, лесом, горой и долиною…
Из подснежников нежных – корона твоя,
Ты сама – чистота лебединая!
Заповедною песней былых гусляров
Ты звенишь над лугами и нивами
Из минувшего, из стародавних веков
В те, что самыми станут счастливыми!
Плоть от плоти от солнца – живой огнецвет –
Сеешь ласково сны золотистые.
Не пугает тебя беспокойный сосед,
Не пугает дорога тернистая.
И не зная границ городов, деревень,
Наступает волна обновления!
Сердце радостью полнится: завтрашний день
Принесёт золотые мгновения!
Веселей топоры в заповедных лесах
Будят эхо зимою морозною.
Веселее поют за косою коса
От зари до зари песни росные.
И как радостно, что в этих в песнях труда,
Слышу меньше страданий и горя я!
Счастья новый закон для людей навсегда
Пишет крепкой рукою история!
Над тобою орлиные крылья простёр
Новый век, чтобы думы постылые
Ты будила, зовя на великий простор,
Наделяя живительной силою!
На край света гонцов отправляешь в полёт –
Соколят из гнезда соколиного.
Пусть скорее народ поднимают в поход –
Нет сильнее народа единого!
Сторона моя, хватит в дремучих лесах
Прозябать сиротою забытою!
Из болотища кривды на праведный шлях
Выходи ты с душою открытою!
Соколиное племя, родная семья,
Поднимайся ты в небо просторное!
Занимай, Беларусь молодая моя,
Меж народами место достойное!
* * *
Подобен сиротской судьбе
Листочек, ветрами гонимый.
Нет места на свете тебе,
Нет радости, сердцем хранимой.
Тебе свою долю нести
Меж холмиков тяжко могильных.
Без веры нет цели в пути,
В мольбах утонувшем бессильных.
Кто душу твою оживит,
Вернёт ей заветные краски?
Бредёшь ты, не зная любви,
Не ведая солнечной ласки.
Избавит весна от невзгод –
Приснится тебе, сиротина.
А вот наяву не вздохнёт
Никто над твоею судьбиной…
ЯКУБ КОЛАС
(1882 – 1956)
Перевод с белорусского
ОСАДИ НАЗАД!
Погибаю, люди!
Всё идёт не в лад.
И кричат мне всюду:
– Осади назад!
Боже ты мой милый!
Бьюсь я, словно гад,
Только с новой силой:
– Осади назад!
Я хотел жениться,
Был со мною сват.
Но кричит девица:
– Осади назад!
Зло, не понарошку –
То сосед Кондрат
Мне подставил ножку:
– Осади назад!
На параде был я,
Лез в передний ряд.
Обломали крылья:
– Осади назад!
Зря просить не буду –
Рожь повыбил град.
– Дай, начальство, ссуду!
– Осади назад!
Ни гроша в кармане,
Я трудиться б рад.
– Дай работу, пане!
– Осади назад!
Свитка моя будет –
Пугалу наряд.
– Помогите, люди!
– Осади назад!
В услуженье сына
Рад бы сдать Игнат
Нынче господину.
– Осади назад!
За бесплатным хлебом
Нищие стоят.
– Хоть краюху мне бы!
– Осади назад!
Из меня хороший
Был бы депутат.
Ум-то есть, а гроши?
– Осади назад!
Солнце, ярче брызни!
Мой пришёл черёд!
Два разочка в жизни
Вышел я вперёд!
На господ проклятых
Я поднял народ.
Но пришла расплата:
– Выходи вперёд!
Пристав ошалелый,
Слышите, орёт:
– Воли захотелось?
Дать ему вперёд!
ЗВЕЗДА
Светит звезда из бездонных глубин.
Тайна небес так прекрасна над нами.
Следствий незримая связь и причин,
Та, что никак не опишешь словами.
Ласково шепчет звезда: отдохни!
Издали сердцем моим обогрета,
Непостижимым просторам сродни,
Все их печали разносит по свету.
Звёздочка ясная, ты хоть на миг
Горечь тоски моей в небо возьми.
Может, подаришь мне радость покоя!
Только не греешь ты, холоден луч.
Вечер мой никнет под пологом туч.
Арфа разбита – но чьею рукою?
БУДЬ ТВЁРД
Брат, не гни покорно спину
Робкою травою,
Куй судьбы своей пружины
Собственной рукою!
Кто придумал, что поклоны
Не вредят здоровью?
Рабским рождено законом
Горькое присловье.
Не надейся на участье
К жертвенному делу.
Через беды и несчастья
Пробивайся смело!
Может, и помогут люди
Отыскать дороги,
Но собьёшься, снова будешь
Обивать пороги.
Что ты гнёшься! Нету хуже –
Быть холопом верным!
Так ярмо не сбросишь, друже,
Наберёшься скверны.
Только мужеством для рати
Ты поднимешь людство.
Лучше вольным сгинуть, брате,
Чем терпеть и гнуться!
Не проси господ лукавых,
О подачках ноя,
А бери своё по праву
Крепкою рукою!
МИХАИЛ СЕСПЕЛЬ
(1899 – 1922)
Перевод с чувашского
В ДНИ СЕВА
Синий сон был сладок пред рассветом,
Снился солнца пышный каравай.
Трудно хлеборобу стать поэтом,
Коль отец командует: «Вставай!»
За окном пастух – рассвет весенний –
Гонит облака на водопой.
Смыл и я остатки сонной лени
Синей родниковою водой.
Мать с отцом в амбаре, их забота –
Семена. Я снаряжаю плуг.
Нараспашку синие ворота –
Ждёт телегу нашу синий луг!
Видно, впрямь пора – готово к севу
Синее отборное зерно.
И глядит нам вслед спросонья дева
В синее соседское окно…
ПАШНЯ НОВОГО ДНЯ
Трудяга-солнце, глянь, рассвета плуг
Выносит, не спеша, на небосвод.
И Новый День – земли родимой друг –
В чувашском поле борозду ведёт.
Пласты столетий перепашет он,
Им снова плодородие даря.
И алым светом будущих времён
Горит на плуге юная заря!
О, новый день! Как жаждет целина
Прикосновенья золотой руки!
Животворящей силою она
В сердцах рождает веры родники!
О, новый день! Ты сеешь над страной
Не зёрна – звёзды в глубь моей земли!
Пройдись по ним заветной бороной,
Чтоб всходы светоносные взошли!
О, новый день! Я знаю наперёд:
Ты не обманешь радости святой!
Пускай судьба чувашская взойдёт
Заветная на ниве золотой!
О, новый день! Твой заповедный труд –
Как песня, что взлетит под облака!
И гусли эту песню разнесут
По всей земле родимой на века!
О, новый день! Грядущего чуваш
В тебе иную душу обретёт.
На поле жизни поле счастья наш
Увидит пробудившийся народ!
О, новый день! Твою святую суть
Хранят сердца чувашские внутри.
Ты укажи им самый верный путь
И радугою дружбы озари!
* * *
Вчера с весною обвенчался сад!
И огород, чужому счастью рад,
Молодожёнам подарил, что мог, –
Подобный солнцу, золотой цветок.
И на берёзе иволга с утра
Им пела величальное вчера.
Сегодня снег укутал огород.
Замёрз цветок и вряд ли оживёт.
Где иволгиной песни красота?
А на берёзе – белая фата...
* * *
Чуваш! Чуваш! Чуваш! Чуваш!
Смиренный сон твоих полей
И кротких сёл твоих пейзаж
Трудно любить душе моей.
Когда в дверях – грядущий день,
Покорность – трусости сродни!
Дремоту с кротких деревень,
Как наваждение, стряхни!
О, как мечтаю видеть я
Отвагу дерзкую твою!
Отринь бескрылость бытия
И солнце заслужи в бою!
Пусть разум смелость обретёт
И ярость заповедных сил,
Чтоб алой сталью плавил лёд
И камни древние дробил!
Чуваш! Чуваш! Чуваш! Чуваш!
И робость, и покой – долой!
Чтоб новый мир родился наш,
Стань непреклонною стрелой!
Чуваш! Стань сердцем чувашом
Грядущих дней наверняка!
Стань очагом, огнём, котлом,
Где плавят золото века!
САНДЖИ КАЛЯЕВ
(1905 – 1985)
Перевод с калмыцкого
ЯГНЁНОК
Мать и дитя. Единство, тайна, чудо.
Вот на земной распахнутой груди
Лежит степи серебряное блюдо.
На блюде том… Ты только погляди!
Ягнёнок новорожденный впервые
Встал на ноги весенним ясным днём.
Не солнце ли, не песни ль ветровые –
Кто научил заботиться о нём
Мать молодую? Чьё святое имя
Любви установило торжество?
И кто заставил без ошибки вымя
Ягнёнка сразу отыскать того?
Наверное, не знаю я ответа
Иного – без сомнений, укоризн…
Один источник у добра и света,
Одно начало, что зовётся жизнь!
Её дыханье – счастье и награда,
Мгновение и бесконечность лет.
Как всё живое в этом мире радо
Тому, что он пришёл на белый свет –
Кроха-ягнёнок. Новой жизни песню
Высвистывают суслики вразброд.
Её, как гимн, в высоком поднебесье
Калмыцкий ветер радостно поёт!
МУСА ДЖАЛИЛЬ
(1906 – 1944)
Перевод с татарского
НАСТАВЛЕНИЕ
(О человечности)
Мне знакомы люди-исполины:
Мощь машины, в три обхвата грудь!
Может ли такой в дороге длинной
Человеком стать когда-нибудь?
Гнёт железо голыми руками,
Ступит шаг – родится колея!
Силой дядя – вровень со слонами,
Ну, а пользой – ростом с воробья!
Да покроют совести страницы
Только человечные дела!
Той лишь силой следует гордиться,
Что другому радость принесла!
Каждый шаг да будет шагом к людям!
Оставляя в душах добрый след,
Сила человечности разбудит
Вечный свет свершений и побед!
Маяки неведомым потомкам,
Для того сердцами мы горим,
Чтобы в равнодушия потёмках
Не споткнуться ненароком им!
Лишь в огне получит силу глина,
И железом выльется руда.
Родины своей достойным сыном
Стань в огне прозренья навсегда!
ВОЛКИ
Кровь человечью волки чуют.
Закон войны всегда таков:
Когда двуногие воюют,
Пожива будет для волков!
А тут не надобно усилий –
Всей свежей падалью владей!
Перестреляли, порубили
На радость хищникам людей!
Вожак ведёт к добыче стаю,
Извечен серого порыв.
И вдруг сторожко замирает:
А человек-то, вроде, жив!
Он у израненной берёзы
Не вольной волею прилёг,
Где по стволу, как будто слезы,
Стекает заповедный сок.
Застыл, как боль, рассвет кровавый
У недобитого в глазах.
И кажется: лесные травы
Стоят не в росах, а в слезах.
Исходит парень смертным жаром
И дышит из последних сил.
На жертву посмотрел волчара
И от добычи отступил…
Не тронул человека серый
Ни когтем острым, ни клыком.
И потянулись мимо звери
Послушно вслед за вожаком.
А днём пришли к берёзе люди,
И слышала её листва,
Как издевались: жить не будет,
Хоть жизнь, мол, теплится едва.
Потом в костре разбойном долго
Они калили шомпола…
Как лютовали люди-волки
У белокорого ствола!
Кровь человечью волки чуют.
Закон войны всегда таков:
Когда двуногие воюют,
Пожива будет для волков!
Когда восходит волчье солнце,
Гуляет по лесам беда…
Да, хищным зверем волк зовётся.
Но кто же человек тогда?
У ПАРАДНОЙ ДВЕРИ
Как-то я по улице шагал,
В свет и радость бесконечно веря.
Вдруг гляжу: кудрявый мальчуган
Топчется растерянно у двери
У парадной. Видно, до звонка
Дотянуться он никак не может.
Я остановился – паренька
Оставлять без помощи негоже.
– Роста не хватает? Не беда!
Это, братец, дело наживное! –
Говорю ему. Он отвечает «да»,
Вежливо здороваясь со мною.
Что же, помогать так помогать!
По душе мне вежливость такая!
– Сколько раз звонить-то надо?
– Пять! –
Отвечает мальчик, весь сияя.
Жму на кнопку честно, от души –
Да не будет мальчуган в обиде!
Только он вдруг:
– Дяденька, бежим!
На звонки сейчас хозяин выйдет!
Он, тут понимаешь, шибко злой!
И хитрец умчался со всей прыти.
Ну, а мне…, а мне не повезло
У парадной двери.
– Извините...
РАСУЛ ГАМЗАТОВ
(1923 – 2003)
Перевод с аварского
КИНЖАЛ
Кинжал старинный на моей стене,
В который раз любуюсь я тобою
И думаю: не приходилось мне
Ни разу обнажать тебя для боя.
Иным оружьем – не тобой, кинжал,
Владеть мой жребий в жизни уготовил.
Я только пыль всегда с тебя стирал
И никогда не отмывал от крови...
Ведь не на страх заклятому врагу,
Как главное сокровище на свете,
Не ратной славы ради берегу,
Клинком твоим любуясь на рассвете.
Тогда зачем я хвастаюсь гостям,
Тебя из ножен гордо вынимая?
Зачем я проверяю по утрам:
Остра ль сегодня плоть твоя стальная?
Зачем ты мне в неведомом пути?
Не место ли тебе в родном ауле?
Дождь за окном так мирно шелестит,
И ты, кинжал, в почётном карауле...
Так говорил с кинжалом я, платком
Пыль вытирая. И не ждал ответа.
А он ответил:
– Потому что дом,
Твой дом со мной – дом горца и поэта!
МНЕ КАЗАЛОСЬ
Казалось мне, что осень золотая
Торопит птиц лететь за перевал.
Но не они, а годы улетают,
Камням подобны, рухнувшим со скал.
О, страсть неповторимых вёсен, где ты?
Неужто без возврата и следа
Любви, надежды, юности и света
На дно ущелья канула звезда?
Казалось мне, что зимние метели
Папахи на вершинах горных вьют.
Глаза мои, что ж вы не доглядели,
Как падал снег на голову мою?
Далёкий март, свидетель нашей свадьбы,
Остался неужели ты в былом?
В потоке дней катящихся узнать бы,
Куда тебя, беспечный, унесло.
Казалось мне, что вечно будут рядом
Друзья, с кем начинал я путь земной.
«В бинокль смотреть, чтоб их увидеть, надо! –
Печально век смеётся надо мной. –
Гляди, вот ими взятые высоты,
А вот ущелья, что они прошли,
Там под плитой могильной дремлет кто-то...»
Казалось мне… Нет, в этом жизнь земли!
ГОВОРЯТ
Без неба и земли был мир пустым.
Они – начало, говорят. Но нет!
Не верю! Потому что первой ты
Собою озарила белый свет!
Что небеса? Они – лишь зонтик твой,
Что из любви к тебе родился сам.
И стала для того земля землёй,
Чтоб было где ступить твоим ногам!
Что день и ночь – начало, говорят,
Они, мол, принесли, и свет, и тьму.
А вот их разделившая заря
Явилась по веленью твоему!
Лишь для того приходит в мир рассвет,
Чтоб нежно поздороваться с тобой.
Важней у ночи назначенья нет,
Чем охранять твой сон и твой покой…
Свет глаз твоих похищен был луной
И звёздами. Как их прекрасен рой!
Твоей улыбкой солнце рождено –
Неповторимой, жаркой, золотой.
Зима и осень, лето и весна –
Так, говорят, всегда было. Враньё!
Я точно знаю: года времена
Меняет настроение твоё!
Ты хмуришься – и слякоть на дворе,
Смеёшься – и в коврах цветов луга,
Печалишься – и горы в серебре,
А гневаешься – и метёт пурга!
Ты пенью птиц учила – волшебство!
И ланей – танцу дивной красоты.
Они так грациозны оттого,
Что им играла на чагане ты.
«Всё, что любви враждебно, да уйдёт!» –
Такой завет несёшь ты на крылах.
Ты – нежности и мудрости полёт.
Ты этот мир для счастья создала.
Долга к нему дорога и трудна
Через штормящий океан любви.
Всю жизнь качаюсь на его волнах.
Аллах, на вечный путь благослови!
ДА ЗДРАВСТВУЕТ!
Как совершенна красота твоя, моё очарованье!
На радость всем вокруг Всевышним создана,
Но мне принадлежит! И в женщинах – за это в наказанье –
Ищу её черты… Да здравствует она!
Да здравствует бокал мой, колдовским напитком полный,
Который черти пьют, и с ними вместе я!
Но иблисов лукавых прочь уносят счастья волны,
Что из бокала бьют, спеша через края!
Да здравствует родник любви, что рвётся неустанно
На волю меж вражды и равнодушья глыб,
Неся душе в Париж свет чистый Дагестана
И утренний Париж душе моей в Гуниб.
О, дерево любви моей! О нём готов сказать я:
Прекрасное всегда, да здравствует оно!
Да здравствуют невесты на пол спадающее платье
С подушкой, что хранит все тайны общих снов…
Да здравствуют всегда, везде объятия влюблённых!
Да здравствуют слова «любимый человек»!
Я начертать его сейчас готов на всех знамёнах!
И колыбели скрип да здравствует вовек!
Хоть это и грешно, скажу: да здравствуют болезни!
Ведь я увижу, как их твой прогонит взгляд.
От света от его во тьме любой обман исчезнет
И никогда уже не приползёт назад.
В наш дом дороги не найдя, да сгинут все напасти!
Да заблудиться им под солнцем и луной!
Я каждым вечером твержу: нет женщины прекрасней!
Но утром ты ещё прекрасней всё равно!
СКАЛИСТЫЙ УТЕС
Вознесена над миром та скала
Подобно сабле. Посмотрите, люди!
Любовь и песня там – Творцу хвала –
С чонгуром души человечьи будят.
Меняются эпохи на земле,
Идёт вовсю война воды и суши.
А зло ползёт по-прежнему к скале
Из нор змеиных, чтоб её разрушить,
Грозя забвенья снегом закидать
И ложью расстрелять, словно картечью.
Но отвечает песня: «Никогда
Не погасить тебе огонь мой вечный!»
Любовь ей вторит, отвечая злу:
«Не покажу тебе трусливо спину!
Стреляйте в заповедную скалу,
Но всё равно я песню не покину!
Пусть ненависти яростный поток
Ревёт тысячелетья у подножья.
В песок меня он превратить не смог
И никогда и ни за что не сможет!»
Несу в стихи я этих слов мотив,
От той скалы ведёт меня дорога.
Огонь любви и песни вечно жив!
Там, на скале горит лампада Бога!
ДАВИД КУГУЛЬТИНОВ
(1922 – 2006)
Перевод с калмыцкого
ДЕНЬ МОЕГО РОЖДЕНИЯ
С корабля февраля в март проложены сходни,
И над тундрою неба яранга чиста.
День рожденья с друзьями встречаю сегодня.
День тринадцатый марта неужто настал?
Удивляться событию есть ли причины?
Как сумели вместиться мои тридцать пять
Во вспахавшие лоб, словно поле, морщины?
Эти борозды времени как сосчитать?
Где ты, юность моя? Столько лет со снегами
Лютых бед и невзгод ты сражалась всерьёз.
Не в отместку ль за то, что расстались врагами,
Сединой мои волосы тронул мороз?
«Жить спешите, друзья!» – нет вернее призыва
Для любого за праздничным этим столом.
Мне желают, чтоб сделало время счастливым –
Для того, мол, на свете мы все и живём.
«Сотню лет радуй нас!» – от души поздравленье.
Ударяем по-братски стакан о стакан.
И ворчит за окошком совсем не весенний –
Ледовитый, огромный как степь, океан.
Может, хочет и он молвить доброе слово,
И об этом шумит набегающий вал?
Но звучит по-калмыцки под временным кровом
Тамады-мудреца вдохновенный йерял.
Словно родины голос я слышу, как песню:
«Помни, радуйся, веруй, надеждой живи!
И под снегом разлук наше солнце воскреснет,
Пробуждённое силой сыновней любви!»
* * *
Один в степи – совсем не одинокий!
Со мной – полынный воздух и простор
Земли родной. Как великан высокий,
Равнину вижу всю – до дальних гор.
Моя душа вселенную вбирает,
Не ведая запретов и преград.
У вечности нет ни конца, ни края!
Со мной Вчера и Завтра говорят
Сегодня, здесь! И мирозданья частью
Я становлюсь, как птицы и трава.
Нет, я не одинок – со мною степь и счастье
Сказать о ней заветные слова.
* * *
Вновь снизошла весна к мольбе родной земли,
Которую зима легко поработила.
И вот уже в степи поднялись ковыли,
Вдохнула в них весна живительную силу!
И я испил душой небесной синевы,
Парит моя душа сейчас счастливой птицей.
Я свой в степи, я – брат разбуженной травы,
Калмыкии моей я малая частица!
Счастливей нет судьбы, чем с нею быть в родстве,
Наперекор зиме вновь оживать весною!
Я знаю: жизнь моя в священном волшебстве,
Что степью мы зовём единственной, родною.
ПОЛЫНЬ
Не замечаем в жизни простоты
Родной, привычной, той, что под рукой.
О, как в степи весенние цветы
Бросаются в глаза наперебой!
Рубин и яхонт, золото и синь
Несёт в себе цветочная волна.
И только горемычная полынь
Досужим взглядам будто не видна.
Но вот уже тюльпаны отцвели,
Ромашки, маки – их ушла краса.
И лишь тогда защитницу земли –
Полынь в степи увидят вдруг глаза.
Она не бросит родину свою
В грядущем испытанье и беде.
С жарою лютой выстоит в бою,
От смертной боли гордо поседев.
Прости, полынь, за то, что тоже сед,
Тебя не замечал я, стыдно мне.
Не обижайся!
А она в ответ
Прозревшему кивает, как родне.
ТРИ СЛОВА
Три слова – «Друг степей калмык» –
Надежды свечи – прогоняли тьму,
Дорогу освещая в трудный миг
Любимому народу моему.
Три слова – «Друг степей калмык»,
Невиданное чудо совершив,
Явились к нам не из мудрёных книг,
А из Поэта солнечной души.
Три слова – «Друг степей калмык»,
Как звёзд заветных вечные лучи,
Степи родимой озаряют лик.
А он и днём прекрасен, и в ночи.
Три слова – «Друг степей калмык» –
Их силою, хранящей небосвод,
Своё предназначение постиг –
Жить добротой – великий мой народ.
* * *
Прочитать бы судьбы стариков,
Что в своих чертах несут они.
Но бесстрастны лица земляков,
Барельефам бронзовым сродни.
Тайнопись заветных строк-морщин…
Ключ к разгадке глубоко сокрыт –
Он хранится в душах у мужчин,
Твёрдых, как гранит могильных плит.
Муку и отвагу, гнев и боль –
То, о чём кричать бы – не молчать,
Чести родовой хранит пароль,
Защищает совести печать…
Твой характер, мой степной народ,
Берегут калмыки-старики.
В нём потомок память обретёт
Всю, как есть, – до слова, до строки. |
