| |
В Елабуге назвали лауреатов Цветаевской премии
В рамках фестиваля «Моя Цветаева» в городе вручили XIII Литературную премию имени Марины Цветаевой.
Лауреатами 2026 года стали поэт Владимир Скиф, литературовед Станислав Айдинян и музыкант Ирина Коро.
В этом году фестиваль вновь объединил литературные встречи, концерты, лекции и спектакли.
За 24 года Цветаевские чтения в Елабуге объединили 927 участников из 24 стран.
ЕЛАБУГА, ОСЕНЬ, ЦВЕТАЕВА…
 В этом прикамском, древнем и быстро развивающемся городе, состоялся музыкально – поэтический фестиваль «Моя Цветаева» с обширной программой из литературных встреч, концертов, лекций, спектаклей, с проектом «Читаем Цветаеву» в школах и вузах, с Цветаевским костром напоследок. Фестиваль стал продолжением международных Цветаевских Чтений, начатых здесь в 2002 году. Почти четверть века это знаковое событие (один раз каждые два года) длится и продолжается. Учреждена литературная премия по нескольким номинациям.
30 сентября 2026 года на торжественном открытии фестиваля были вручены три Международных Цветаевских премии. Первым нынешним лауреатом назван Владимир Скиф, поэт из Иркутска, он же секретарь правления Союза писателей России. Заслуженную компанию ему составили литературовед, музейный работник Станислав Айдинян (Москва), а также музыкант, певица, актриса Ирина Каро (Санкт-Петербург).
 Предлагаем вашему вниманию интервью с Владимиром Петровичем Скифом. Вопросы ему задаёт лауреат Цветаевской премии 2016 года Николай Алешков, поэт из Набережных Челнов, он же редактор литературного журнала «Аргамак. Татарстан».
Н.Алешков. Дорогой Владимир Петрович, мой давний коллега и друг по литературному ремеслу! Сколько у нас совпадений! Мы с тобой одногодки (оба родились в победном 1945 году) и стали едва ли не тёзками (я тоже Петрович). Прежде всего хочу спросить тебя вот о чём. Не секрет, что в веке минувшем многие представители творческой интеллигенции в России, да и за рубежом, негативно относились к Елабуге, как к месту гибели Марины Цветаевой. Однако мы, местные, изначально противостояли такой превратности, доказывая, что не город виноват в этой смерти, а трагические обстоятельства – не только жизни и судьбы самой Марины Ивановны, но и всей страны – на дворе был 1941 год, началась жестокая и великая война за Отечество… Как ты считаешь, насколько оправданным было наше несогласие? Понравилась ли тебе Елабуга, какое впечатление произвели на тебя её быт, её природа, её люди?
В. Скиф. Привет, Николай Петрович! Рад с тобой встретиться в Елабуге – месте тревожном и грустном, но так ярко высвеченном именем Марины Ивановны Цветаевой, что, помня о её гибели, мы, тем не менее, несём в душе великую, непроходящую любовь к ней, к её поэзии, воистину известной в планетарном масштабе. Елабугу, этот пристальный ко всем приезжающим город, я приблизил к сердцу без малейшего промедления и уже по прилёту в Казань, ждал с ней и с Мариной Цветаевой встречи. Действительно, цветаевский праздник многоликий, многогранный, особенный! В нём столько задействовано елабужан и гостей – артистов, лауреатов цветаевской премии, которые приезжают в Елабугу не первый раз после награждения, как например, поэт Евгений Поспелов из Елабуги (награждён в 2010 году), поэт Евгений Эрастов (2014 год) – и они снова участвуют в неповторимом, зримо-печальном, но всегда чувствительном, ёмком, пламенном реквиеме-празднике. Я благодарен жюри цветаевского конкурса, всей комиссии за нелёгкий труд по выдвижению лучших поэтов для награждения и особенно председателю жюри Анатолию Ильичу Разживину, знатоку русской поэзии и знатоку творчества и жизни великого русского поэта Марины Ивановны Цветаевой. Для меня это признание настолько весомо и значительно, что уже в Елабуге подвигло на написание новых стихов, как о Марине Цветаевой, так и других стихов, явно оживших под её неистребимым оком.
Н.Алешков. Нужен был человек, лидер, который смог бы должным образом узаконить нашу правоту. Я выделяю две таких личности, вспомнив при этом знаменитую строку из Некрасова: «Есть женщины в русских селеньях!». Позволь мне рассказать о них! Первой из двух в «лихие девяностые» оказалась поэтесса из Набережных Челнов Инна Лимонова. Она уговорила бизнесмена, руководителя первого в нашей округе коммерческого банка «Континент» Леонида Онушко выкупить в Елабуге старинный двухэтажный особняк и стала в нём первым директором литературного музея выдающегося русского поэта Марины Цветаевой. Под таким названием этот дом остаётся и сегодня, а стоит он недалеко от Дома памяти – деревянной избы елабужан Бродельщиковых, к коим была поселена на постой эвакуированная из Москвы Цветаева вместе с сыном подростком Георгием (Муром). Здесь она и провела несколько дней, оказавшихся последними в её непростой жизни, в её драматической судьбе.
Лимоновой, к великому сожалению, уже нет с нами, но её эстафету более чем достойно подхватила Гульзада Ракиповна Руденко, активистка и комсомолка по камазовскому прошлому, а с 2001 года – генеральный директор Елабужского государственного литературно-художественного музея-заповедника. Всё не случайно! В Елабуге Гульзада провела детские годы, а в Набережных Челнах она работала на высоких общественных должностях. Казалось бы – жизнь устроена, чего ещё надо? Но Елабуга вновь властно позвала её к себе, чтобы, она смогла совершить, может быть, что-то главное в своей жизни. Автомобиль есть, расстояния не помешали – наши берега разделяют всего лишь 35 километров, а соединяет плотина Нижнекамской ГЭС.
Просто прикинь – за четверть века её пребывания в должности главного музейщика Елабуги здесь отремонтированы Дом-музей Ивана Шишкина, музей-усадьба Надежды Дуровой. Открыты информационый центр, музей истории города, уникальный музей «Портомойня», музей уездной медицины имени В.М. Бехтерева, театр-музей «Трактир», выставочный зал, музей современного этноискусства. Приведён в надлежащий порядок литературный музей и Дом памяти Цветаевой, оборудована площадь её имени. На этой площади в 2002 году на высоком гранитном постаменте установлен бронзовый бюст великого поэта – работа московских скульпторов А. Головачёва и В. Демченко. Мы называем его памятником бессмертия. Говорят, что молодые пары (Елабуга – город студентов) приходят сюда признаваться в любви.
У Руденко немало наград и благодарностей. Главная из них – Государственная премия Российской Федерации в области литературы и искусства. Её Гульзаде Ракиповне в июне 2021 года в Геогиевском зале Московского Кремля вручил президент России Владимир Путин.
Рассказывая об этом, надеюсь, что ты, Владимир Петрович, согласишься со мной и разделишь мнение о том, что, всё-таки, именно личности способны сохранять нашу память о тех или иных событиях, о выдающихся людях, о поэтах…
Вернёмся к поэзии. К сожалению, общеизвестно, что всё, наиболее подлинное в ней, нередко оказывалось в России под запретом. Судьбы Пушкина, Лермонтова, Есенина, Цветаевой свидетельствуют об этом. Я не помню, кому из наших предшественников принадлежат строки, обращённые к власти: «Вы всех поэтов убиваете, чтоб их цитировать потом». Но эта правда, и она страшна и необъяснима. Почему так происходит? Что ты думаешь об этом? Насколько актуальны сегодня взаимоотношения поэтов и того или иного «начальства»?
В. Скиф. К твоему списку не только запрещённых, но и уничтоженных поэтов стоит добавить: Николая Гумилёва, расстрелянного в 1921 году, как и Павла Васильева, погибшего в лермонтовском возрасте, совершенно гениального поэта Николая Клюева и целую плеяду крестьянских поэтов есенинского круга: Сергей Клычков, Пётр Орешин, Александр Ганин, Василий Наседкин, Иван Приблудный, расстрелянных почти без исключения в 1937-38 годах.
Так повелось на Руси издавна: поэт и властитель непримиримые антагонисты
и Марина Цветаева не обошла этой доли. Её самоубийство – это неприкрытое убийство, совершённое в конечном итоге властью, поставившей её в невозможные жизненные условия. Муж Сергей Эфрон, как и дочь Ариадна, по возвращению в Россию из эмиграции, были арестованы и отбывали срок заключения, назначенный НКВД. Марина Ивановна с сыном Муром (Георгием) вернулась в Россию в июне 1939 года, но никак не нашла себе ни домашнего угла, ни места работы.
Ей – вернувшейся – отныне
Ни уюта, ни тепла.
И подумалось Марине:
Слава Богу – прожила…
После пятимесячного проживания в подмосковном Болшево, Марина Ивановна 8 августа 1941 года вместе с сыном была эвакуирована в Елабугу. А дальнейшие события уже развивались по сценарию, намеченному НКВД, так или иначе ведущие её к гибели…
Я, уже будучи в Елабуге, написал небольшой цикл стихов, одно из которых начинается так:
Цветаева пред Родиной безвинна,
Не зря к ней возвращается народ…
Её стихам, как драгоценным винам,
Пришёл сегодня грянувший черёд.
Да, действительно, после эмиграции отношение к Цветаевой, всё-таки, не повсеместно, но в определённых кругах было негативным, в Елабуге и в Чистополе тоже, куда она ездила и хотела перебраться насовсем, где находилось большое количество эвакуированных писателей, в том числе Николай Асеев, Лидия Чуковская, Константин Тренёв, Константин Паустовский, Мария Петровых, Арсений Тарковский, написавший цикл стихов «Чистопольская тетрадь». Приветила её Лидия Чуковская и даже пыталась помочь ей отыскать съёмную жилплощадь. Асеев поначалу проявил внимание, но после сказался больным, подкаблучником своей жены, и Марине Цветаевой фактически не помог. Да и другие писатели – тоже, кто-то боялся НКВД, кто-то самой Цветаевой, которая знала свою самоценность и не роняла достоинства даже в тяжелейшие времена. А кто-то называл её белоэмигранткой и женой белогвардейца. В наше время, конечно, всё это – уже в прошлом – и в самой Елабуге, и во всей России. Честно говоря, Елабуга меня потрясла, поразила, глубочайшей любовью к Марине Цветаевой, удивительно сердечным отношением к ней, как взрослых, так и детей – школьников, студентов! Да и чиновников – тоже.
Н.Алешков. Быстро пролетели четыре елабужских дня. Ты успел узнать, что и я участвовал в решении жюри по Цветаевскому конкурсу, в котором ты победил в номинации «Поэтический сборник». На эту номинацию претендовали 35 авторов. А председатель нашего жюри, елабужский профессор филологии Анатолий Ильич Разживин, начиная разговор, сказал, что, прочитав все книги построчно, он остановил свой выбор на Владимире Скифе. Я с радостью поддержал его. Остальные члены жюри, поразмышляв и слегка поспорив, согласились с нами. Как ты сам оцениваешь свою победу? И – что немаловажно – насколько нужным в твоей литературной работе было, есть и остаётся имя и поэзия Марины Цветаевой, а также память о ней?
В. Скиф. Николай Петрович, я уже в начале разговора поведал тебе о моих чувствах неискоренимой привязанности к творчеству Марины Цветаевой с давних лет. Это прослеживается в моих стихах, написанных о ней ещё в 70-годы прошлого века, строфу одного из них я уже здесь процитировал. Притяжение Марины Цветаевой, её стихов, её удивительной прозы, мне кажется, стало для русской жизни и моей тоже – весомой частью всей нашей культуры и поэзии в особенности. Да, читая Цветаеву, с ней можно говорить и спорить, соглашаться или не соглашаться, но она уже неотъемлемая плоть и кровь многих наших дум, чаяний и страданий, вдохновения и промыслительных, духовных высот. Вот стихотворение «Памятнику Цветаевой». Оно написано в 2006 году после моей поездки в Тарусу, где говорится о ней, как о живом человеке, хотя и памятнике на берегу Оки:
Тобой навеки я сражён.
Привет, «живейшая из жён!»
Твоё чело – прохладно.
Ты – памятник. Стократно
Взревут в веках колокола:
Ты есть! Ты будешь! Ты была!
К твоим стопам приникли
Кровинки земляники…
Прохожий шёл к тебе, скорбя.
И вещий камень без тебя
Он отыскал в Тарусе
И, пребывая в грусти,
Он заповедовал тогда:
Придёшь в Тарусу навсегда…
Он говорил нескладно
Всё о тебе. Отрадно
Что ты, печальна и светла
На берег Родины – сошла,
Где каждая былинка –
Свидетель поединка
Поэта Первого – с собой
И со страной своей слепой…
Хоть ты остра – как бритва,
Не выиграна – битва.
Стоишь – над Летой, над Окой,
А в сердце – гордый непокой
Стихов – и женской спеси,
Тоски – и звёздной взвеси.
Ты – памятник. Ты – века быль.
Торчит в Елабуге – костыль,
Как будто – нож из горла!
Ты – крылья распростёрла
По русской – горестной земле,
Ты – в отчем пепле и золе,
В деяньях бесполезных
И в кандалах – железных.
Зато ты – свет живой любви.
Мы будем клясться – на крови
В неистребимом Храме
И горний Ангел – с нами!
Это как раз то, о чём ты говорил – о памяти, о сохранении её творчества в России и непроходящей к ней любви.
Н.Алешков. А в завершение беседы хочу напомнить свою просьбу – жду новую подборку твоих стихов для публикации в следующем номере журнала «Аргамак. Татарстан». Думаю, что будет не грех одним из них (на твой выбор) и завершить нашу беседу. «Аргамак» ежегодно стартует на издательском ипподроме два раза в год. Следующий номер появится весной, в марте. Буду рад, если поделишься с читателями и профессиональным мнением о нашем журнале, который является единственным литературным изданием в Республике Татарстан на русском языке, а постоянным участником Цветаевских мероприятий в Елабуге «Аргамак» стал 15 лет назад, в 2011 году…
В. Скиф. Спасибо, Петрович, за твой журнал, за твою работу в Цветаевской Комиссии и когда-то – именно тобой – предложенную идею создать Премию имени Цветаевой! Я помню, что эту премию в разные годы получили многие мои друзья – большие русские поэты: Анатолий Аврутин, Валерий Хатюшин, Диана Кан, Александр Нестругин, Виктор Кирюшин – близкие мне по духу поэты и истинные бойцы Русского Сопротивления!
Кстати, твой Аргамак давно прискакал к нам в Иркутск, в нём уже публикуются и наши авторы.
Марина Цветаева мне помогла и помогает жить и неотступно пребывать в её неизмеримом пространстве. Она была чрезвычайно работоспособной, чему «учила меня», и я всегда стремился работать неудержимо, тем более, что она – «живейшая из жён», её издания: собрания сочинений (а у меня их даже два – минский восьмитомник и 13-титомник издательства «Терра»), отдельные её книги и книги о ней, а также её дети – Ариадна и Мур – всегда были и есть рядом со мной:
Марина Цветаева «Мой Пушкин», М., Советский писатель, 1967 г.
Марина Цветаева «Одна – здесь – жизнь», М. Астрель, 2012 г.
Ариадна Эфрон «О Марине Цветаевой», М., Советский писатель, 1989 г.
Анастасия Цветаева «Воспоминания», М., Советский писатель, 1974 г.
Анастасия Цветаева «Мой единственный сборник», Дом-музей М. Цветаевой, 1995
Виктория Швейцер «Быт и бытие Марины Цветаевой», Франция, Синтаксис, 1988 г.
Алексей Павловский «Куст рябины», Л. Советский писатель, 1989 г.
Анна Саакянц «Марина Цветаева», М, Советский писатель, 1986.
Ирма Кудрова «Вёрсты, дали…» (Марина Цветаева: 1922-1939), М, Сов. Россия, 1991 г.
Ирма Кудрова «Гибель Марины Цветаевой», М, Независимая газета, 1995 г.
Лина Кертман «Марина Цветаева. Воздух трагедии»М, Изд-во АСТ, 2017 г.
Г. Эфрон «Неизвестность будущего: Дневники и письма сына Цветаевой», М, АСТ, 2017 г.
Г. Эфрон «Записки парижанина: дневники, письма, литературные опыты», М, АСТ, 2018 г.
А теперь мои стихи о Марине Цветаевой и стихи, посвящённые тебе и твоему Аргамаку:
Владимир СКИФ
В ЕЛАБУГЕ
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черёд…
Марина Цветаева
Цветаева пред Родиной безвинна.
Не зря к ней возвращается народ…
Её стихам, как драгоценным винам,
Пришёл сегодня грянувший черёд.
Не умирает сущность этих строчек!
Железные, волшебные слова
Цветаева сумела напророчить –
И потому в Елабуге жива!
Был подлый мир безумием разверзнут,
Где с сыном ей жилось невмоготу.
Её характер – неотступен, дерзок,
Уже почти сорвался в пустоту…
Она всё обретённое – теряла,
Спасти себя и сына не могла.
Но первочувству, всё же, доверяла
И верила – исчезнет время зла!
Её из бездны безрассудства вынут,
Она об этом знала наперёд.
Её стихам, как драгоценным винам,
Настал в родной Елабуге черёд!!!
30 сентября – 1 октября 2026 года
Елабуга
ДОМ
И если в сердечной пустыне,
Пустынной — до края очей,
Чего-нибудь жалко — так сына,
Волчёнка — ещё поволчей.
Марина Цветаева
Бродельщиковых дом – в Елабуге старинной –
Неужто мог тогда подумать наяву,
Что встретиться ему – с Цветаевой Мариной
Придётся и сказать: «А я тобой живу!»
Бродельщиковых дом – становится судьбою,
Где посреди земли означится тоска.
Обыкновенный дом – не видный сам собою,
Пригреет эту боль и горечь – на века.
…Войду и постою под балкой не белёной,
Вот здесь она в тот день ещё была жива.
Записки дом читал и шелестели клёны:
«Марина, где твой Мур? Остынь! Ты не права!»
А время в бездну шло в жестоком ожиданье
Безумства ли, грозы, беды или греха…
И молнии-стрижи чертили на прощанье
Последние слова предсмертного стиха.
Она себе сказать: «Не надо!» не успела,
Как бритва напряглась во льду или в огне,
Петлёю обожглась, но всё ж – её – надела
И выдохнула: «Вот… всё то, что нужно мне…»
Елабуга, Иркутск
4-8 октября 2026 года
ГВОЗДЬ
Да, у гвоздя совсем несложная задача:
Железный, он торчал на балке в потолке.
И деточек качал, а как ему иначе
И жить, и бытовать? Неужто налегке?
И так он бытовал – тот гвоздь, едва ли зримый
Хозяином, женой-хозяйкою и вдруг
Гвоздь женщину узнал – зовут её Мариной,
Зачем она сюда? И кто ей враг и друг?
Друзей ни на версту, ни в море, ни за морем,
В Елабуге горит живой рябины кровь…
Где Ариадна? Где Эфрон, погибший вскоре,
Живущая всегда в её душе любовь!
Гвоздь думал и страдал: за что такая кара
Единственной, живой, приставленной к нему
Движением души, или ночным кошмаром,
Но чувствовал – пропасть ей – в этом же дому.
Шёл август по земле, кровавились рябины,
В Елабуге темно, бес правил торжество.
И только тяжкий гвоздь, следящий за Мариной,
Хозяина молил, чтоб выдернул его…
Елабуга, Иркутск
05. 10. 2026.
РЯБИНА В ЕЛАБУГЕ
Красною кистью рябина зажглась…
Марина Цветаева
Горит в Елабуге рябина,
Живое пламя в небесах.
Ах, как Цветаева любила
Рябину! И она в глазах –
В её глазах – жила, горела
Рябины гроздь, рябины кисть,
Но в день последний – не согрела,
А гроздья в небо унеслись.
…Стою, смотрю – ожили фото
И во дворе качнулась твердь,
Когда Марина с эшафота
Шагнула в собственную смерть.
И никого, лишь бабка Настя
Открыла дверь и замерла,
Как будто смерть открыла настежь,
Со смертью – вечность умерла.
Её не слышала Марина,
Своё страданье погубя…
В тот день Маринина рябина,
Как Жанна д, Арк, сожгла себя!
2 – 9. 10. 2026.
Елабуга - Иркутск
ЦВЕТАЕВСКИЙ КОСТЁР
Посвящается елабужанам
Нет, совсем не парижане
Здесь нашли родную даль.
А творцы – елабужане –
Берегут свою печаль.
В этой искренней печали –
Суть цветаевских времён,
Чтоб Марину отличали
От неведомых племён.
Ведь Марина из Тарусы,
Из стремнины, из Москвы,
Из явленья ранней музы
Подле пушкинской главы.
Музыка большого дома,
И отцовская ладонь…
Свет «Вечернего альбома» –
Всё в ней было, как огонь.
Юность – радостью и болью –
Обжигающая лик,
Коктебельское раздолье,
И Эфрона сердолик.
Словотворцев обожанье,
Гарь опалы, и борьбы…
В них найдут елабужане
Быль трагической судьбы…
Жизнь Марины обагрила
В небе звёзды и простор…
Вам Цветаева Марина
Подарила свой костёр.
Подарила Мирозданье!
Ты в него войди, причаль!
В ночь глядят елабужане,
Где костром горит печаль.
18. 10. 2026. Иркутск
«АРГАМАК» - ТАТАРСТАН
Главному редактору журнала
Николаю Алешкову
От Байкала до Казани
Лёту – несколько часов.
Не бывал я в Татарстане,
Но услышал дальний зов
От журнала «Аргамака»,
От цветаевских высот.
Мне положено, однако,
Быть свидетелем красот
И забот неисчислимых,
Сшитых вечности иглой
Тщанием людей, хранимых
Благодатною землёй,
И сиянием небесным
Вместо дроновских атак.
Скачет «в яблоках» и песнях
Твой могучий «Аргамак».
Это мощное искусство –
Сохраняться много лет,
До Москвы и до Иркутска
Досягнул ваш звёздный свет!
29-30 сентября 26 г.
Елабуга |
|
