| |
РУССКИЙ КРЕСТ
Над Русью беда засквозила,
Взорвалась вдали и окрест.
Но Крестная Сила – Россию
Спасла и вручила ей Крест.
В нём – тайна Святого Распятья
И суть Боевого Креста.
В нём Бога живого объятья,
И свет Иисуса Христа,
Спасительный свист Громовержца,
Отдавшего силу копью,
Чтоб им поразить иноверца,
Проникшего сердцем в змею.
Из русского края святого,
Из необоримых высот
Креста воссияла основа,
Что выше душевных красот.
Сегодня – и Дело, и Слово –
Пора бы в Державу облечь.
Кресту поклоняется снова
Великая русская речь.
Мы бьёмся и рвём свои жилы,
Нам светит вдали и окрест
Не ради войны и наживы,
А ради спасения – Крест.
2007
СМУТА
Молчит эпоха почему-то,
Когда свистит над нею страх.
А в сердце и под сердцем – смута,
Как в дальних, смутных временах.
Хочу – творцу, не баламуту –
Догадку сердца передать:
Нас потому корёжит смута,
Что пустоты не оправдать.
Так год за годом, век за веком
В сознанье – голая тщета.
И правит смута человеком,
Где главный козырь – темнота.
Ты в темноте пересекаешь
Тысячелетия предел.
Себя никак не попрекаешь
За страшный мира передел.
Разладом тщишься почему-то
В себе, как будто бы в тюрьме.
О, Боже мой! Какая смута
В стране и в сердце, и в уме.
КАЧЕЛИ
В этой жизни мы все очумели,
Раскачали волну бытия.
И вздымаются, словно качели,
Над провалом – родные края.
Нам беды не избыть в самом деле,
На качелях и слезы и страх.
И срываются люди с качелей,
В бездну века уходят впотьмах.
Мы забыли о брате, о друге,
Раскачались, державу круша.
Вверх летим – опускаются руки,
Вниз летим – коченеет душа.
2005
ГОСПОДА ОФИЦЕРЫ
Господа офицеры, да что же такое стряслось?
Господа офицеры, да как же такое случилось?
Нашу Родину шпагой пробила Вселенская ось,
Или сил сатанинских несметная рать ополчилась.
Господа офицеры, сходитесь на доблестный круг.
Господа офицеры, есть имя святое – Россия!
Снова танки – навылет – пробили российскую грудь,
Снова русскою кровью родные поля оросили.
Господа офицеры, не бойтесь опальных знамён.
Господа офицеры, гражданскою веет войною.
Снова делят Россию – Россия летит под уклон
Со своею судьбой, со своею бедой и виною.
1993
РОДИНА
Какая неожиданная грусть -
На склоне дней подсчитывать утраты
И понимать, как распинают Русь
Моих времён иуды и пилаты.
Станислав Куняев
Родина распятая, взгляни,
Как взрываясь огненными смерчами,
В бездну века протекают дни,
Вместе с ними вся страна заверчена.
Исчезает русский материк
С памятью народной, с Божьей церковью.
Может, остановимся на миг
В ясном храме и за жизнь зацепимся.
Засмеёмся и отринем грусть,
Встанем на холме, на возвышении,
Чтоб очистить от пилатов – Русь,
Уберечь её от поношения.
Притекут в Россию благодать,
Исцеленье, радость и сияние.
Быть распятой, значит испытать
Высшее, святое Богознание.
САТАНА
Я видел сатану. Заразой
С его копыт стекало зло.
Я остерёгся Божьей фразой,
И чёрта в бездну унесло.
Но зло, как тлен, в земле осталось,
Оно сочится в каждый дом.
Так сатанизма – даже малость
В стране большим восходит злом.
И не спасти живых заветов,
Судьбы и памяти страны.
Прижмите к сердцу, люди, деток,
Спасите их от сатаны.
МУЖЕСТВО
Неужели истлела порода?
Кто нам, русичам, дал укорот?
Ходит мужество возле народа,
Но никак не воспрянет народ.
Выйдет мужество в поле, как витязь,
Крикнет в темень, где прах и разброд:
«Кто на битву пойдёт, отзовитесь!»
Промолчит, не ответит народ…
КРЕМЛЁВСКАЯ СТЕНА
Чья судьба обнесена
Зубчатой волною?
То Кремлёвская стена
Встала предо мною.
Чья особая стезя
Скрылась за рябины?
Заглянуть туда нельзя,
Пялься на рубины.
Чью возню и суету
От людей закрыли?
Там российскую мечту
Под Кремлём зарыли.
* * *
Догорела трава на угорах,
Истончилось сиянье луча.
И в берёзовых русских просторах
Догорела России свеча.
Сумрак въелся в колёса и дышла,
В напряжённые лица возниц.
Солнце, кажется, только что вышло
И упало пред сумраком ниц.
Не воспрянет заря среди ночи,
И земля ненавидит себя,
Ржа печали ей выела очи,
Кровь и память её ослепя.
И замедлилось чёрное время,
Зачернило души серебро,
Загасило народное семя,
Будто сунуло нож под ребро.
Костенеют поляны ржаные,
Превращаются в чёрную выть,
И выходит волчицей Россия
Над собою погашенной выть.
2008
* * *
Боже! Отчизна, куда же ты делась?
Как же ты нами в пути прогляделась,
Будто сошла под уклон.
Всё порывалась за ночь зацепиться,
В бездне пропала ночная столица.
Где тот последний заслон?
Гляну в окно: нету дна и предела,
Родина тоже меня проглядела.
Я – твой пропавший пиит.
Вон, над душою, как столб придорожный,
Тяжкий, как сон, как душитель острожный,
Аспид ли, демон стоит…
Шарю рукой мимо белого света,
Брошена пашня и роща раздета.
Сор под рукою да мох.
Всё-таки, в тёмном краю умирая,
Хочется крикнуть у самого края:
– С нами Россия и Бог!
2006
К СОВЕСТИ
У меня иное зренье
Стало с некоторых пор,
И моё стихотворенье –
Русской совести укор,
Что она переродилась,
Ожирела, заспалась,
Не призвала к падшим милость,
А как будто износилась –
Вот её и съела власть.
* * *
Смотрю – звезда шагает по воде,
В просторах – степь сама себя теряет.
Спрошу Россию: – Родина, ты где?
В ответ лягушка в тёмный пруд ныряет.
* * *
Я камин затоплю, стану пить.
Хорошо бы собаку купить.
Иван Бунин
Дерюга, неба ли хламина
Лежит над грустною землёй.
Я ночью сяду у камина,
Посыплю голову золой.
Скажу стране: – Прощай, Россия!
Жизнь вышла боком, стала дном,
Где тверди нет. Одна трясина
Под нами ходит ходуном.
И нет уже ни слов, ни пашен,
Ни удивления, ни слёз,
Ни становых Кремлёвских башен,
Ни опадающих берёз.
И там, где красная калина
Ещё мерцает над рекой,
Я в доме сяду у камина
И стану пить за упокой
Моей земли с берёзкой рыжей,
Моей страны, достигшей дна.
Собаки нет. Мне руку лижет
Хозяин бездны – сатана.
* * *
Пламенем белым метель полыхает
По закоулкам страны и души.
Плачет душа. Чьё-то горе вздыхает.
К горю, как к морю, на зов поспеши.
Не проходи мимо русской печали.
Что тебе надобно? – горе спроси.
Душу свою ещё не откричали
В русской печали поэты земли.
2008
* * *
Извечная, живая дума
Таится посреди берёз:
То засыпает среди шума,
То просыпается от слёз.
Какие слёзы оросили
Великорусские леса?!
Наверно в думах о России
Берёзы катится слеза.
В слезах, в смоле стоит угрюмый,
Почти убитый русский лес,
Объят тревожной русской думой,
Среди всклокоченных небес.
* * *
Русь, ты ясная в природе!
Чуждый берег не таков.
Расточилось половодье
Неразведанных снегов.
Снег зимы молчит от века,
Тишина вблизи, вдали.
Ни следа, ни человека,
Раскатись хоть в пол земли.
Никого! Пустыня снега,
Необъятная земля.
Солнце падает с разбега
В обомлевшие поля.
Где? Какие тут обозы?
Воздух инеем объят.
В рощах – белые берёзы,
Словно молнии, стоят.
ОДИНОЧКИ
Из народа взойдут одиночки,
Отметут очернителей грязь,
И сквозь пули, ножи и заточки
Установят сердечную связь
С бедным воином, с падшей девицей,
И с народом, что слёг у межи:
«Дева, стань мироносицей-птицей,
Воин, меч боевой обнажи!
Встань, народ, мы – твои одиночки,
Нам Господь наши очи открыл!»
Эх, мои одиночки-сыночки,
Не спастись вам от дьявольских крыл.
* * *
Над страною застыну во тьме
И пойму, что она не в уме:
Мимо голоса песня звучит,
Мимо озера лодка торчит.
Мисо русла виляет река,
Мимо неба текут облака.
Мимо Родины ходит мужик
И судьбой своей не дорожит.
Ходит солнышко мимо высот,
Ходят женщины мимо красот.
Мимо слова спешит президент,
Мимо пива не ходит студент.
А Россия, как роща пуста,
Ходит Родина мимо Креста.
Ходят граждане мимо тревог,
Чёрной тьмой зарастает порог.
Книга движется мимо ума,
Мимо поля текут закрома.
Мимо святости ходит народ,
Мимо жизни Россия идёт.
НЕВИДАННЫЙ СОН
Ночью мне снился невиданный сон:
Мир без обмана.
Ангел садился на чистый песок
Русского стана.
Всё было нашим – Россия, Москва,
Поле и солнце.
Где нам свои не качали права
Шляхта, эстонцы.
Крым, Севастополь – родные углы,
Их не украли.
А Украина, ребята-хохлы –
Русскими стали.
Снилась Россия счастливых людей,
Сильных, не слабых.
Снилась Москва без масонских затей
И без Зурабов.
Надо уже было к свету вставать,
Дворник загаркал.
Тут понесли сбереженья сдавать
Сто олигархов.
Каждый из них приносил триллион
В Госбезопасность…
И Абрамович украсил мой сон,
И Дерипаска.
Я издавал то ли смех, то ли стон,
Дух мой дивился.
Ах, какой чудный и правильный сон!
Жаль, что не сбылся!
2007
МОСКВА
Вновь о Москве мы, как о друге,
Твердим высокие слова.
Но за распутство на поруки
Пора бы взять тебя, Москва.
Живёшь ты весело, красиво,
Как будто ты во всём права.
Но за убитую Россию
Пора судить тебя, Москва!
Отрава ты, а не лекарство.
Для нации, что не жива.
Ты в государстве – государство,
Единоличная Москва.
В тебе так много фарисейства
И лжедержавной пустоты.
Ты стала капищем еврейства,
Славян утратила черты.
А где же русская столица?
Где память тех, кто пал в бою?
Гляжу в метро в пустые лица
И москвичей не узнаю.
* * *
Я Господа Бога увидел во сне,
А утром, когда я проснулся,
Из вечности выпал невиданный снег,
Господь с ним в Россию вернулся.
С утра засветились кресты на церквах
Искрящимся, радужным светом,
В соборе Архангел стоял при дверях,
Вздымал свои крылья над веком.
И не было страха. Низринулся страх.
И колокол мерно качался.
Звук сам по себе возникал в куполах,
И снег в лепестки превращался.
Священник, казалось, над папертью плыл.
Пошли прихожане к причастью.
Господь верноподданных перекрестил
И молвил: «Врази расточатся!»
ВАГОН
Шёл вагон, словно призрак, отдельно…
Юрий Кузнецов
Вот случайный вагон отцепился,
По России моей полетел.
Это стрелочник с горя напился
И случайный вагон просмотрел.
А вагон, разрывая пространство,
Всё летел и полмира качал,
Как российское непостоянство,
Как страны никудышний причал.
В том вагоне не люди, а черти
Прошивали ночную пургу,
Отрывали коросту от смерти
И швыряли в кромешную згу.
Пол-России без крика и стона
Умирало от водки и ран,
И шарахался мир от вагона,
И искал в поднебесье стоп-кран.
А в другом, только встречном вагоне,
Мчался русич, могуч и высок,
Словно молния, острой ладонью
Он гробину с чертями рассёк.
– Не справляйте по отчине тризну! –
Крикнул русич земле и векам, –
Сей вагон развалился, как призрак,
Лишь ударил волной по ногам.
2007
ПОЛОТНО
Опустилось с небес полотно:
То ли древнего времени свиток,
То ль зовущее в небо рядно
Для свиданий с Творцом или пыток.
Подошёл к полотну человек,
Был он вшивый, плешивый, убогий,
Пропадавший в себе целый век,
Никогда не мечтавший о Боге.
Дёрнул раз, дёрнул два полотно,
И оно заструилось, как речка.
– Вот продам его, то-то оно, –
Заблажил полый рот человечка.
Но открылось на небе окно,
И возник будто гром возле солнца:
– Для спасенья Руси – полотно!
И сверкнуло лучами оконце.
Изумился блаженный: – Но-но…
Ить и я об ей думаю. Верно!
И набросил на мир полотно,
И очистил Россию от скверны.
ДЕРЖАВЕ
Кому досталась ты, держава?
В какие влилась берега?
Кого, таясь, во тьме рожала?
Неужто – кровного врага?
С кем честь и власть свою делила?
Не помышляла об ином,
Как в дни разлада и распыла
Перевернуть себя вверх дном.
Ты обнищала и потухла.
Держава ты – или уже
Та девка, что для всех доступна
На площади и на меже.
Ведь ты жила и отражала
Неудержимого врага.
Воистину звалась Держава!
Теперь раздета донага.
В народе со своей виною
Тебе всех болей не объять.
Неужто девкой площадною
Так и останешься стоять?
И, всё-таки, осенней ночью,
Когда в стыде очнёшься ты,
Тебе, как деве непорочной,
Я брошу поздние цветы.
2007
* * *
Мир кривой, как будто в зазеркалье,
Стол кривой и потолок кривой.
Клавиши кривые у рояля,
Часовые ходят по кривой.
По кривой – история стремится,
И, в усмешке вековой кривясь,
Смотрят нам вослед кривые лица,
С ними вместе окривела власть.
Вся Москва в кривой молве уснула,
Криво как-то крутится земля.
И Кривоколенный переулок
Встал на место Красного Кремля.
СТЕНА
Среди мира возникла стена,
К югу с севера – встала продольно,
Разделила людей, времена,
Не спросила: кому будет больно?
Покосилась, как крыша, страна…
Разломила её на две части
Восходящая в небо стена,
И убила народное счастье.
Уничтожила целый народ,
Под стеной, как под взрывами, павший.
У стены я вскопал огород –
Черепами задвигалась пашня.
|
ВАЛЕНТИНУ РАСПУТИНУ
Мы все, наверно, понимали,
Придут разор и чёрный дым.
Но ты грядущие печали
Прозрел пророчеством своим.
Горели судьбы и скрижали,
Был воздух Родины тяжёл.
Мы оказались на пожаре,
Куда ты раньше нас пришёл.
Какая творческая сила
Тебя над миром вознесла!
Сама земля, сама Россия
Тебе свой голос отдала.
Ты посреди родных околиц
К живому Слову прирастал.
Теперь там светит колокольня,
И Храм, который ты создал.
Под ним – нетленная Матёра,
И – Китежа большая тень,
И – вся Россия, о которой
Душою страждешь каждый день.
О, как спасти родных и близких,
Деревья, травы – от беды?
Непокорённый царский листвень
К тебе рванётся из воды.
Вдруг оживут луга и долы,
Сойдут святители с небес.
Опустится плетень у школы,
Заговорит убитый лес.
Быть может, это вправду будет,
И обновлённый мир вздохнёт?!
Нам, грешным, Валентин Распутин –
Матёру – каждому вернёт…
СЛОВО К НАРОДУ
Сердце с сердцем соразмерится,
А потом – придёт война.
С кем же силой будет меряться
Прокажённая страна?
С кем задыбится, завертится,
Понесёт себя сквозь дым?
С кем безумством будет меряться?
Не с народом ли своим?
Станет – жизни укорачивать
Беззащитным и больным…
А народу ЧТО? – не зрячему –
Он не хочет быть иным.
Он и сам с восторгом изверга
Помогает убивать
Душу нации расхристанной,
Русскость сo свету сживать.
Хоть кричи, хоть с кровью выверни
Всю изнанку бытия,
Из себя никто не вынырнет
И не скажет: – Русский я!
Не отринет резервацию,
Где, наверно, и умрёт…
Что с тобою стало, нация?
Как же ты упал, народ!
2007
СВИСТ
Я слышал свист по всей земле родимой,
Аж в трубку заворачивался лист.
Свистела жизнь, а может, я, гонимый
По белу свету, превращался в свист.
Свистел камыш, свистел в машине поршень,
И нёс её в неведомый предел.
В бугристом небе кривоклювый коршун,
Как будто бритва, крыльями свистел.
Свистело небо над Кремлёвской башней,
Свистел дырою – взорванный вагон.
И, пролетая над страною падшей,
Свистел закон, как будто бы дракон.
Дела – свистели – бизнесменов юрких,
Тела – свистели – проданных невест,
И ртами тьмы, как воровские урки,
Свистел у дома каждого подъезд.
Свистел мужик, пропивший жизни повесть,
Свистел дурак, страну свою круша.
Свистела горлом – раненая совесть,
Свистела болью – голая душа.
* * *
К себе придвину Родину поближе,
Багряную от крови и огня.
Поёт скворец, которого не вижу,
Поёт скворец на эшафоте дня.
Уходят в небо скользкие ступени –
Предсмертные воздушные мосты…
Мелькают в небе детские колени,
И падают ресницы с высоты.
О. этот мир, от горя не свободный!
О, этот пир Варрав и воронья!
Косынкой боли, чайкой безысходной
Летает песня горькая моя.
Что делать мне, когда ликуют черти?
Молиться Богу, в колокол звоня!
Поёт скворец, приговорённый к смерти,
Скулит душа на эшафоте дня…
ПОЖАРЫ
Пожар! Пожар! Смотрите, братцы,
Горят Одесса, Петербург.
И Киев начал разгораться...
На всех пожарах страх, сумбур.
Олигархические стаи
Горят, горят. Огонь жесток.
Уже Свердловск и Томск пластают,
Вовсю горит Владивосток.
Вон запылал «Норильский никель».
Как будто не в своём уме.
В самой Москве – пожар великий,
От шапок, вспыхнувших во тьме.
Пластают шапки. Шапок горы.
Поэт стоит и говорит:
– Неужто все в России воры,
Ведь шапка каждая горит?!
2007
ПРОБУЖДЕНЬЕ
Я час назад проснулся. Замер.
И, словно сам себе чужой,
Лежу с открытыми глазами,
Лежу с распахнутой душой.
Пытаюсь мир вернуть из боли,
Пытаюсь эту боль постичь.
Из боли, будто из неволи,
Я боевой бросаю клич.
Я жду победы, жду успеха…
Я крикнул, кажется, в зенит.
Но тишина в ответ, лишь эхо
Над спящей Родиной звенит.
Рассвета порванное знамя
Сгорело над страной большой…
Лежу с открытыми глазами,
Лежу с обугленной душой.
* * *
Моя земля – она едина,
Неразделима на куски.
Моя земля – песок и глина,
Источник веры и тоски.
Моя земля – она живая,
В ней теплота материка.
Деревьев крепь сторожевая
Восходит прямо в облака.
Я в этом мире многомерном,
Как будто ветка на стволе.
Я для своей России верным
Всегда останусь на земле.
Моя земля покрыта прахом
И вдовьей горькою золой.
Летит душа орлиным взмахом
Над потрясённою землёй.
Ей в горе жить невыносимо,
Ей тяжело стонать во мгле…
Моя любовь невыразима
К моей истерзанной земле!
* * *
Не хочу писать с оглядкой
На досужую молву.
Не хочу плясать вприсядку,
Коль народ в глубоком рву
На гвоздях, на кольях века,
Полонённый, пал окрест.
Коли Родина калекой
По крови несёт свой крест.
* * *
Милая Русь, ты была оживлённою,
Пела, крестила детей,
Тщилась остаться живой, обновлённою
В мире жестоких идей.
Русских людей без идей не оставили
И без кровавой войны.
Сердце народа напалмом оплавили,
Кол принесли для страны.
Где наши песни, надежды вчерашние?
В душах – сомненье, раскол.
В тело России вошёл телебашнею
Страшный Останкинский кол.
* * *
Вечность снижается. Жизнь отражается
Где-то в благих небесах.
Там наши трудные судьбы решаются,
Души лежат на весах.
Там и поступки и жизни итожатся,
Трудятся Ангелы в лад.
Очередь в рай удлиняется, множится,
Но и не меньшая – в ад.
* * *
Владимиру Харитонову
Такая тишь в пустом лесу. Такая
Промозглая, сырая глубина,
Что кажется, зиме не потакая,
Останется навеки тишина.
Уже не рухнет из небес лавина,
Сплетённая из снежного руна,
Которую бы с радостью ловила
Могучая зелёная сосна.
Здесь вечность, как дремотная старуха –
Пространство скрыла шалью тишины.
И звуков нет. Так сумрачно и глухо,
Как будто в ожидании войны.
Такая тишь, безжизненность такая
Под небом одиноким и пустым…
Покрыла землю пелена тугая –
Отечества сгорающего дым.
* * *
Жизнь, как свет, в окошко брызнула,
Никому не потушить.
Я, как будто начал сызнова
Улыбаться, думать, жить.
Мне б поля не видеть голыми
В обездоленном краю.
Брошусь из огня да в полымя,
Чтобы выстоять в бою.
Русь моя, начнём всё сызнова!
Поднимайся из руин,
Чтобы жизнь лучами брызнула
Среди проданных равнин.
Поднимай свой меч, оплавленный
Русским пламенем побед!
Ярославной хватит плакаться,
Ведь тебя сильнее нет!
* * *
>Я живу бедою жгучею
Посреди родных высот.
В проволоку расколючую
Превращается осот.
Мне уже совсем не кажется:
Среди общей немоты
По стране растут не саженцы,
А могильные кресты.
Вся страна, как в оккупации.
Сникли отчие дымы.
Смотрит узник русской нации
Из души, как из тюрьмы.
* * *
Воют в небе трубы медные,
На земле гудят балы.
Тут и там сияют смертные
У бандюг в руках – «стволы».
Поминают всуе Господа
Бандюганы все окрай,
Думают – шоссе Рублёвское
Приведёт в заветный рай.
А на небе – только Господу
Виден истинный расклад,
Что ведёт шоссе Рублёвское
За Москвою – прямо в ад.
* * *
Айсберга острые грани
Борт полоснули ножом.
Переломился «Титаник»,
В тёмную бездну ушёл.
Айсбергов тайные силы
К нашей крадутся душе.
Словно «Титаник» – Россия
Переломилась уже.
* * *
Тихой ладанкой светит история,
Где был верен судьбе Пересвет.
Древним градом – сегодня в разоре я –
Из меня бесы выпили свет.
Хоть и маюсь душою безгрешною,
Понимаю, что выбора нет.
Надо пасть меж бедою кромешною
И Россией, где жил Пересвет.
* * *
Вздыбил век тяжёлые скрижали,
Встала жизнь во времени стеной.
Мы себя по свету разбросали
И теперь живём, как на вокзале
В отчине, от горя – ледяной.
Чтобы жизнь не стала общим плачем,
Мы готовы на закланье лечь.
Мы для мира что-нибудь да значим,
Мы Господней Истины не прячем,
Мы святая – во Вселенной – течь.
Истина – хрусталь неодолимый,
Истина – магический кристалл.
Мы в стране поруганной, былинной,
Со крестом и верой неделимой
Вечность измеряем по крестам.
По дорогам мёрзлым и окопам
Мы, как знамя, Истину несли.
Слыша рядом сатанинский топот,
Мы спасали христианский опыт,
Только вот себя – не сберегли.
На земле не погибают дважды…
Скажем Богу: – Господи, прости!
Станем снова бдительны, отважны,
Чтобы к Месту Лобному однажды
Всех врагов России привести.
ШТЫК
Я не знаю – как? Откуда?
Но к судьбе моей впритык
Приникает, словно чудо,
Самородный русский штык.
Он встаёт из ниоткуда
В зримом образе своём.
Словно зимняя остуда,
Светит жалом-остриём.
Современные Пилаты
И Иуды всех веков!
Это к вам идёт расплата –
Частокол живых штыков!
ГРАВИЙ
Нет земли и родней и кровáвее,
Чем российская наша земля.
Я иду по Отчизне, по гравию,
Там, где сыплют листву – тополя.
В небе звёзды цепями опутаны,
Как опутана горем судьба.
Листья ломкого тополя хрупают,
Или это хрустят черепа?
Сколько их из-под ига ордынского
Поднялось, изошло из полей –
Куликова и с ним – Бородинского,
А мне слышится хруст тополей.
Этот хруст, этот скрип всё кровáвее…
Под покровом жестокой судьбы
Мы идём по листве и по гравию,
Ну, а это – глазницы и лбы.
Неужели Святого Егория
Потеряла земля и судьба,
Если снова и снова история
Катит русских людей черепа?!
* * *
Вновь небеса – из стали
Застыли над землёй.
Распоротые дали
Окрасились зарёй.
Быть может, что-то значит
Такой извет страны?
Я вижу: небо плачет
В когтях у сатаны.
А на земле погосты
Позёмкою дымят.
И звёзды, словно кости,
Над Родиной гремят.
Какая к чёрту песня
О Родине моей?!!
Люби её, хоть тресни,
Она молчит, как змей.
Молчит народ-иуда,
Проспавший пол страны.
И не случится чуда
В когтях у сатаны.
* * *
Будто бы гром среди неба,
Голос раздался чужой:
– Нет тебе света и хлеба!
Ты расстаёшься с душой.
Я подниму себя к небу,
Голосом слабым дрожа:
– Света не надо и хлеба!
Пусть остаётся душа.
АРБАТ
Пустой Арбат. Зима себя листает,
Дымится обожжённым февралём,
В мою судьбу сугробы наметает
И режет душу ледяным стеклом.
Иду один по тёмному Арбату.
К утру, как пыль, сгорели фонари.
Иду сквозь ночь, где нет пути обратно,
И нет рассвета посреди зари.
А тишина багрова и кровава,
В ней тонет пустотелая Москва,
И с ней – скандального Арбата слава
И Окуджава, и его слова.
Иду один по хрупающим звёздам,
По снегу или пеплу – не пойму,
Где иглами наполнен волглый воздух.
И вся Москва – ни сердцу, ни уму…
Над ней сквозит клиническая роздымь,
Нахмурил Гоголь каменную бровь.
Иду как будто по кремлёвским звёздам –
Рубины под ногами или кровь?
БОЛЬ
Заря из чаши бытия,
Как кровь, плеснёт на стены.
И мне покажется, что я
Стеклом порезал вены.
Такая душу схватит боль,
Прокатится, как вихри,
Повдоль души, судьбы повдоль
И никогда не стихнет.
Такая, что не описать,
Нахлынет безысходность,
Как будто на твоих глазах
Распяли свет Господний.
Взгляну на Родину свою,
Глаза сомкну, как склепы,
Чтобы у жизни на краю
От боли не ослепнуть.
* * *
Неисправны века механизмы,
В коих покопался человек.
Надо быть старателем Отчизны,
Чтобы стал самим собою век.
Надо сбить с горящих улиц пламя,
В прах слепую злобу истолочь.
Ведь когда-то поднималось знамя,
Чтобы сердцу русскому помочь.
А теперь воистину несметны
Полчища посланцев сатаны.
Неужели все они бессмертны,
Ну, а мы – для смерти и войны?!
Мы на всё растлительное падки,
От помоев каждый сыт и пьян.
От себя бежим во все лопатки,
Покидая святорусский стан.
Вот они – российские загадки:
Поднимают бомж и наркоман
Над Россией, у её оградки,
Кровью переполненный стакан.
ЗВЕРЬ
Этот образ откуда? – не знаю,
Но возник он, как выстрел, поверь!
Ночью дверь распахнулась входная,
И дохнул в меня холодом зверь.
Он во мне этот холод оставил,
И себя я не помню теперь.
Против воли сознанье направил,
Непонятный душе моей, зверь.
Он, наверно, и вправду пронюхал,
Возле ран моих смрадом дыша,
Что во мне нет присутствия духа,
Только кровью сочится душа.
Зверь казался исчадием ада,
Он во сне меня поедом ел.
Вдруг блеснуло: убить его надо,
Пока жив я, пока ещё цел.
Я, как птица, в себе затаился,
Я забылся в себе, как змея,
Пульс холодный едва во мне бился,
И блестела во тьме чешуя.
Где он, зверь? Я в себя оглянулся
Среди острых камней бытия,
И в провале ночном содрогнулся:
Вот он сумрачный зверь – это я!
ТЬМА
От озноба стынет сердце,
Вся страна ослеплена.
Не видна надежды дверца,
И Россия – тьмой полна.
Столько горя, столько срама!
Мир в уме иль не в уме?
И моя вздыхает мама,
Не найдя себя во тьме.
* * *
Молчит икона Богоматери,
Лишь слёзы льёт – страшна примета.
И открестился сын от матери,
Как отслоилась тень от света.
Сын крал страну и зло отращивал,
Мать по нему заголосила.
Он продал мать свою скорбящую,
А матерью была – Россия.
|
