| |
Владимир СКИФ
(Иркутск)
НАМ ВНИМАЕТ СОШЕДШИЙ С КРЕСТА
(Поэма)
1. Из глубины небес
О, как я – грешник обречённый –
В немом пространстве не исчез?!
…Явился светоч ночью чёрной
Из глубины святых небес…
То был Христос – необоримый,
Идущий тропкой полевой,
Как в Вифлееме – невредимый –
Всепобеждающий, живой.
То – Иисус, постигший муки,
Вставал над Родиной моей
И простирал над нею руки,
И освещал дорогу ей…
2. Шествие Господне
И пересверк полночных молний,
И горечь прожитых обид:
Во мне всё живо в эту полночь…
И всё – во мне! И дочка спит.
Сплошной тяжёлый плеск капели.
Неужто, нас Господь кропит?
И в небе Ангелы пропели,
И я их зрю! И дочка спит.
Ночное шествие Господне
К утру затихло. Мир умыт.
Господь создал его сегодня!
И я заснул. И дочка спит.
3. На Святой земле
Всё наяву или в бреду?
Земля сухая, воздух плотен.
Я по Святой Земле иду,
Я созерцаю гроб Господень.
Я вижу камни, вижу твердь.
Я поднимаюсь на Голгофу,
Где наш Спаситель принял смерть,
Предвидя мира катастрофу.
Багровый облачный навес,
Тяжёлый, с отблесками злата,
Как будто падает с небес
Одеждой Понтия Пилата.
Я слышу звон ночных цикад.
Вон голубь – Дух Святой – летает.
И Гефсиманский чудный сад
В лучах Господних расцветает.
Я по Святой Земле иду,
Переживаю потрясенье
И стражду Господа. Я жду
Его земного Воскресенья!
Иерусалим
4. Иудейская пустыня
Иудейская пустыня –
Край небес и край земли.
Буду помнить я отныне
Скалы белые вдали.
Стрелы солнечные туго,
С лёту бьющие в висок.
Раскалённые, как уголь,
Камни, плиты и песок.
Иудейская пустыня –
Обиталище Христа,
Где сухой ковыль, пустырник
И мерцание креста...
Иудейская пустыня
Зачала Великий Пост.
И теперь она отныне –
К искупленью строгий мост.
Под библейским небом синим
В блеске солнечных лучей
След Господний не остынет,
Только станет горячей.
Иудейская пустыня,
Ты осталась навсегда
Христианскою святыней
И обителью Христа.
Иерусалим
5. Голгофа
Вдоль улиц Иерусалима,
Как вдоль «Писания» иду.
Путь на Голгофу – путь не длинный,
Но он у мира на виду.
О, вечный город тьмы и света,
Ты со Христом неразделим.
К сиянью Нового Завета
Восходит Иерусалим.
Храм Воскресенья – Божья слава,
Тысячелетий окоём.
Был предпочтён Христу Варавва
В народе слепнущем своём.
Под яркой солнечной дугою
Христос распятый умирал,
Он обезглавил зло мирское
И в сердце грех людской вобрал.
Он отходил в иные дали,
Где ждал его отец Господь...
В ночи Христа с распятья сняли,
Омыли царственную плоть.
И завернули в плащаницу,
И отнесли в широкий грот,
Как в затемнённую светлицу,
И камнем завалили вход.
На третий день, сквозь листьев ропот,
Сквозь чей-то сладостный напев
Шли мироносицы ко Гробу
И вдруг застыли, онемев.
И обратили взоры к Богу,
Отверзли кроткие уста...
Стояла у пещеры сбоку,
Вход закрывавшая плита.
Сияла свежестью долина,
Летали Ангелы с утра...
В саду Мария Магдалина
Нашла Апостола Петра.
В пещеру Пётр вбежал и ахнул:
Пещера тёмная пуста.
Цветами и озоном пахла
Гробница Господа Христа.
Казалось, сон желанный снился
В ночи Апостолу Петру,
Когда пред ним Господь явился,
Каким являлся на миру.
Открыты трепетные вежды,
Улыбка зрима и чиста.
Сияют белые одежды
На теле Господа Христа.
Господь, в одежды облачённый,
Сошёл к Апостолу с небес…
И Пётр тихо, облегчённо
Проговорил: – Христос Воскрес!
Иерусалим
6. Иерусалим
Белый Ангел, летящий по небу полётом незримым,
Ты меня призываешь к молитве, к Священному Слову.
Я стою на Голгофе над вечным Иерусалимом,
Обращая свой взор ко Христу и к Господнему Крову.
Белый Ангел, твоё оперение в небе лучится,
Так лучится в народе моём Православная Вера,
Что однажды Христос к полонённой Руси обратится
И поднимет народ и низринет в бою Люцифера.
Тёплый вечер царит над седой Иудейской пустыней,
Я иду ко Христу со смиренной душой пилигрима.
Но пустыня пуста и сверкает космический иней
На Священных Крестах и на стенах Иерусалима.
7. Вседержитель
Посмотри, как чиста высота!
Нам внимает Сошедший с Креста.
О страданьях Господь говорит,
И в чистилище пламя горит.
Там душа, приникая к душе,
На последнем стоят рубеже
И хранят мир, убитый на треть,
Чтоб земля не смогла умереть.
Горний мир – пустота или плоть?
Это знает Великий Господь.
Он – един, Вседержитель-Творец,
Необъятного мира отец.
Посмотри, посмотри в небеса!
Свет Господний таит бирюза.
Собери свою веру в щепоть,
Помолись! С неба смотрит Господь!
8. "Врази расточатся!"
Я Господа Бога увидел во сне,
А утром, когда я проснулся,
Из вечности выпал невиданный снег,
Господь с ним в Россию вернулся.
С утра засветились кресты на церквах
Искрящимся, радужным светом,
В соборе Архангел стоял при дверях,
Вздымал свои крылья над веком.
И не было страха. Низринулся страх.
И колокол мерно качался.
Звук сам по себе возникал в куполах,
И снег в лепестки превращался.
Священник, казалось, над папертью плыл.
Пошли прихожане к причастью.
Господь верноподданных перекрестил
И молвил: "Врази расточатся!"
9. Рождество
Уходят беды, пораженья,
Немеют звуки и слова,
Когда сердечным утешеньем
Сияет образ Рождества.
Пространство гасит тьму глухую,
Пришли минуты торжества:
Весь православный мир ликует
В живом сиянье Рождества.
Плывёт державная трирема,
В ней мы – гребцы. Нам сквозь года
Сияет чудо Вифлеема –
Неугасимая звезда!
Восстань, народ – разбитый, смятый,
Читай молитвы и стихи.
Христос родился! Боже святый,
Прости нам тяжкие грехи!
10. Подкова
И залетела в небеса подкова,
И оказалась у Господних врат…
– Ну, что ж, на счастье! – Бог промолвил слово, –
Пусть на земле блаженствует мой брат.
Господь на землю положил подкову
Среди деревьев и суровых скал.
Как молния, сверкнуло Божье Слово,
И заискрился, зашумел Байкал.
11. Щепка
(Притча)
Он по деревне ходит редко,
Не – юноша и не – старик.
Он сух, как щепка, прям, как древко.
Он – то ли вечность, то ли – миг.
Не говорит. Но скажет – метко
О том, что мир – палач и плач.
В руках – туман… И вдруг соседка
Из рук его берёт калач.
И дом его – не дом, а клетка,
Обетованна и пуста.
Он, вправду – голубь или метка
О бытовании Христа?!
Зажглась рябиновая ветка,
Как Вифлеемская звезда.
…Он – древнего Распятья щепка,
Отколотая от Креста.
12. Необоримый
Вьюга завыла неистово
Между ходячих стогов.
Кто это в поле расхристанном
Движется в кипень снегов?
Кто между чёрными тучами
Ищет небесный просвет?
Ворон ли, путник измученный,
Или заблудший поэт?
Кто это там за сумётами
Ищет единственный путь,
Что не сожжён огнемётами,
Не поколеблен ничуть?
Кто прошибает тягучую
Тьму нашей общей вины,
Будто снимает падучую
С тела безумной страны?
Кто поднимает лежачего,
Дух осеняет и плоть
Светом любви не утраченной?
Необоримый Господь!
13. Камень
В нём не бушует жизни пламя,
В нём стынут прошлые века.
– Откуда ты, вселенский камень?
И он сказал: – Издалека,
С Голгофы, где убийцы, судьи
Сошлись у света на краю…
Я тяжек, оттого что люди
В меня вложили злость свою.
Я сам себя убить не в силах,
Меня не любит высота.
Те, кто швырял меня – в могилах,
Я – камень, брошенный в Христа.
14. Иуда
Иуда бежал от чужого порога,
Как дьявол скользил от куста до куста.
Хрипела тропа, шелестела дорога:
«Он предал Учителя. Предал Христа!»
Шумела, звенела вода Иордана:
«Как жаль – Иоанна Крестителя нет.
Иуда вернулся из вражьего стана,
Иуда продался за тридцать монет».
Он стражников вёл. Он привёл фарисеев,
Собой оскверняя святые места.
Предательство чёрное в мире посеяв,
Он шёл лобызаться в объятья Христа.
Качалась земля от подземного гуда
И плакало море десятками струй.
Как только к Христу прикоснулся Иуда,
Зловонною серой запах поцелуй.
«Он предал, он предал Господнего сына,
Предательством сжёг своё сердце дотла» –
В лесу у дороги шептала осина,
Которая к ночи Иуду ждала.
Иерусалим
15. Святые Борис и Глеб*
Этих святых поставил Бог светить в мире,
многочисленными чудесами сиять
в великой Русской земле
Сказание о Борисе и Глебе
Бывает у русского в жизни
Такая минута, когда
Раздумье его об Отчизне
Сияет в душе, как звезда.
Юрий Кузнецов
Молясь о Борисе и Глебе,
Степенную речь заведу:
– Простите нас, предки, на небе
И не предавайте Суду…
Молясь о Борисе и Глебе,
Я думал в глухие года
О доле, о воле, о хлебе –
И в сердце всходила звезда.
И чувства взлетали на гребень,
И Русь оживала в беде…
Молюсь о Борисе и Глебе,
Как будто на Страшном Суде.
По Божьей рачительной требе
Я всякому молвлю: – В грехах
Молись о Борисе и Глебе
Не суетно, не впопыхах.
И горе рассыплется в щебень,
И помыслы будут чисты.
Молись о Борисе и Глебе,
Их святостью зиждишься ты.
Молись о Борисе и Глебе,
Их свет собирая в щепоть.
Свечу твою вечность колеблет,
Молитву диктует Господь…
_______________
*Борис и Глеб - русские князья, сыновья киевского великого князя Владимира Святославича и его жены Византийской царевны Анны из Армянской (Македонской) династии.
В междоусобной борьбе, вспыхнувшей в 1015 году после смерти их отца, были убиты своим старшим братом Святополком (Окаянным).
16. Святая Ольга
I
О, Русь! Издревле и доныне
С тобою свет сердец, Ярил.
– Люблю тебя, моя княгиня! –
Князь Игорь Ольге говорил.
Заря кровавая вставала,
Цвели курганы ковылём.
Где Ольга с князем пировала,
Там поросла трава быльём.
Как ворон там судьба кружила,
В веках остался битвы след.
Сложила головы дружина,
И миновала тыща лет…
Господь ли, случай в том повинен,
Что через лежбище веков
Ко мне великою княгиней
Приходишь ты, моя любовь!
Туман садится на курганы,
Не освещённые луной.
И снова слышен клич гортанный…
Княгиня Ольга, ты – со мной!
Судьба возьмёт с нас крупной данью
За поцелуй средь бела дня.
Ты будешь вечно там, за гранью,
Княгиня Ольга – без меня!
Я вижу, как в небесной сини
Плывёт в объятиях лучей
Моя Великая Княгиня –
Святая Ольга, свет очей!
II
Что в имени этом пленительном – Ольга?
В нём столько прилежности, нежности столько.
В нём некая светлая тайна таится,
Что только для нас для двоих сохранится.
Что в имени этом замедленном – Ольга –
Которое светит, как лунная долька?
В нём круглое "О" – звук протяжный и длинный –
Во мне оживает той далью былинной,
Где Игорь и Ольга пируют на бреге,
Где в русский ковыль полегли печенеги.
Что в имени этом ликующем – Ольга?
Не только мелодия, песня не только.
Оно мою душу из сна выкликает,
В заботу, в работу, в полёт вовлекает.
Я крылья вздымаю. Я снова в полёте!
Меня вдохновеннее вы не найдёте!
Лечу в поднебесье, как вольная птица,
Где мглится – меж адом и раем – граница.
17. Илья-Пророк
Светила полная луна,
Другая – в озеро упала.
Катился август. Тишина
Водою тёмной закипала.
В лесу чернильная трава
Предсмертным блеском серебрилась,
Уже цветы цвели едва,
Калитка в осень приоткрылась.
Из-под земли стремился ключ,
Он явно вырвался из плена,
Пульсируя, сбегая с круч,
Как вскрытая земная вена.
Илья-Пророк ему грозил:
Мол, спят цветы, деревья, злаки…
А он позванивал, дерзил,
В нём нотные купались знаки.
Октава плещущей воды
Катала камни, клокотала…
Сопели сытые кроты,
Сова на древе хохотала.
Спала малиновка в дупле,
Столетний дед на печке охал.
Царила ночь, а по земле
Илья-Пророк дождём загрохал.
18. Георгий Победоносец
Я хочу, чтобы мудрость питала Россию,
Удлиняла бы память – твою и мою.
Богатырская сила, забытая сила,
Как нужна ты сегодня в родимом краю.
Как ты нужен с победами – Победоносец,
Поражающий змея летучим копьём!
Как ты нужен сегодня Святой копьеносец
В богатырском, бессмертном порыве своём.
Не тебя ли из тьмы, из истории давней
По церквам, преклоняя колени, зовёт
Мой великий и яростный, многострадальный
И в добре разуверенный русский народ?
Люди правды взыскуют, Георгия кличут,
Люди ищут волшебный кремень-алатырь.
Житие продолжается… Верный обычай:
Окроплённый водой – оживёт богатырь!
Ты поскачешь, Георгий, сквозь падшие души,
Ты излечишь, Георгий, глухие сердца.
Да услышит героя – имеющий уши!
Да имеющий очи – узрит молодца!
На российской земле стольких не было оргий…
Неужели настала пора умирать?
Оживает икона! Могучий Георгий
Поднимает на бой Богатырскую Рать!
19. Илья Муромец
Тридцать лет и три года в рубахе посконной
Ты на печке лежал и взирал в потолок,
На груди затерялась святая икона,
Борода превратилась в седеющий клок.
Навещали тебя соплеменники редко:
Что им с сидня того – нехожалого – взять?
Приносила тетери* старуха-соседка
И вздыхала украдкой: – Соломенный зять!
Никому ты не нужен, никем не обласкан,
Задремавшая сила, уснувшая стать.
Параскевина дочка, прослывшая баской,
Избегала угрюмого, думала – тать.
…Богатырское племя на битву скликая,
Журавлём пролетела народная весть:
Понахлынули вороги, Русь рассекая,
Попирая и волю, и землю, и честь.
От бараньего сала лоснились татары,
Затмевалась крамолой славянская мочь.
На Илью уповали и малый, и старый,
И красавица Марья – соседская дочь.
Опустился с печи богатырь нехожалый
И почуял ногами землицу свою,
Облачился в кольчугу, как витязь бывалый,
На коне богатырском поправил шлею.
И Добрыню с Алёшей Поповичем свистнул,
Расправляя свою молодецкую грудь.
И низринулся враже! И ныне, и присно
Воссияла спасённая матушка-Русь!
Выбрал место Илья, чтоб стоять наготове,
Безоглядность равнин пораскинул в уме…
Справа – мудрый Добрыня, а слева – Попович.
Так и встали все трое – на Русском Холме.
________________
*Тетери – ячные лепёшки, шаньги, ватрушки (вят.)
20. Александр Невский
Под шведами и немцами не быть родной земле!
Пусть Биргер* свои шнеки* снаряжает…
Князь Александр с дружиною, как Ангелы во мгле,
Внезапным боем шведов поражают.
Не зря святые ратники – Борис и Глеб – с утра
Проплыли к устью дремлющей Ижоры:
– Поможем братьям-сродникам, им победить пора!
Низринутся пусть вороги и воры.
Не спал Пелгусий-страж* – ижорский старшина –
Он слышал речи мучеников горних
И Александру Невскому пред битвою сполна
Поведал о знамéнье чудотворном.
В тумане битва грянула, кровавилась заря,
Как меч, в тяжёлой сече обагрённый.
Великий князь с дружиною, гордились вы не зря
Победой, как невестой наречённой!
Свет Александра Невского над озером Чудским,
Как пóлымя, как радуга всплывает.
А где же вы, псы-рыцари? Растаяли, как дым…
Вас озеро Чудское забывает…
___________________
*Биргер - Биргер Магнуссон - король Швеции (1280 - 1321)
*Шнек - парусно-гребное судно скандинавских народов в XII– XIV веках. Преимущественно использовалось для набегов.
*Пелгусий-страж - старейшина Ижорской земли Пелгусий.
На рассвете июльского дня 1240 года, находясь в дозоре, обнаружил шведскую флотилию и доложил о ней Александру Невскому.
21. Сергий Радонежский
Князь с утра его ждал на краю Куликова…
Радонежский возник на холме золотом…
– Да хранит тебя Бог! – осеняет Донского
На заре засветившимся Божьим крестом.
– Злая сеча сверкнёт и останешься вживе,
Токмо княжий наряд на хламиду смени
И Мамаю, привыкшему к лёгкой наживе,
Нашу мочь покажи и Орду прогони!
Князь с молитвой ушёл. В одиночестве Сергий
Помолился, умылся святою водой
И ударился оземь с немалым усердьем,
И могучим орлом воспарил над землёй.
Он над войском кружил, над Непрядвой и Доном,
Предрекая Мамаю начало конца…
А где Дмитрий упал, он носился со стоном
И живою водой поливал молодца.
В землю топал Мамай, указуя на птицу,
Где сиял в небесах золотой ореол…
И пустили стрелу. На стрелу, как на спицу,
В поднебесье пустом опустился орёл.
Побежала Орда! И бессчётно, несметно
Меж Непрядвой и Доном татар полегло.
А где взвился орёл, там России бессмертье,
Там чугунной колонной Бессмертье взошло!
22. Дмитрий Донской
Летает сыч над степью многоликой,
Не спит Мамай, томится Челубей.
Грядёт бессмертье у Руси Великой,
Хотя и грянут тысячи скорбей
По русичам, в той битве убиенным,
По ком народ молитву сотворит.
В своём шатре спаситель вдохновенный
«Да будет день!» – Боброку говорит.
Вздыхает степь, беременная славой,
В Непрядве пузырится звездопад.
Густеет ночь в Москве золотоглавой,
Пока Ослябя с Пересветом спят.
Назавтра день означится молитвой
Пред войском и пред образом благим.
День будет назван Куликовской битвой,
А князь великий – Дмитрием Донским.
23. Набеги
Поёт печально коноплянка,
Над спящей Родиной кружа,
Иль это русской полонянки
Поёт бессмертная душа.
Мне снятся дальние курганы,
Кочевий смятая трава,
Тугие русские колчаны
И в чистом поле – татарва.
Который век скрипят телеги,
Окрест вороний слышен грай.
Опять вершат свои набеги
Угрюмый Бегич и Мамай.
Мне слышно Сергиево слово,
И тонкий посвист ковыля,
И поступь Дмитрия Донского
У стен высокого Кремля.
24. Пересвет
Этот свет, этот мир первозданный
Растворяет меня и года.
Сквозь деревья, сквозь тёмные зданья
Я уже прохожу без труда.
Как тугая стрела из колчана
Я лечу сквозь иные миры…
Ярким светом звезда мне кричала
Из-за тёмной полночной горы.
Этот свет, этот взрывоопасный,
Этот недосягаемый свет…
Шлёт на землю привет не напрасный
Неубитый, живой Пересвет.
Чтоб в умах не застыло броженье,
Этот столб, этот свет не потух.
Куликовских боёв продолженье
Укрепляет слабеющий дух.
Юный отрок, ты жаждешь привета?
Посмотри отраженье в пруду:
Нанизало копьё Пересвета
На себя Золотую Орду.
Ты подумай о битве, о славе,
О полёте крылатых коней,
О Великой Российской Державе,
Укрепи свои думы о ней!
25. Поединок
Светлой болью отзовутся
В нас деянья прошлых лет.
На рассвете снова бьются
С Челубеем – Пересвет.
Поле битвы. И по краю
Той неведомой черты,
Тяжко в землю упираясь,
Встали красные щиты.
Небеса пронзили копья,
Никнет росная трава.
Поединок исподлобья
Наблюдает татарва.
Миг настал и сшиблись яро
Меж собой добро и зло.
День качнулся от удара,
Накренился на седло.
С нами – Бог! И с нами – правда!
Рвутся жилы, удила…
Закипевшая Непрядва
Алой кровью потекла.
Хвалят вороны добычу,
Над телами закружив…
Вот и полночь. Ищут, кличут
С факелами – тех, кто жив.
Ночь обрушилась густая.
Тихо витязи лежат.
С неба Ангелы слетают,
В поле матери спешат…
Белокурого сыночка
Отыскала в поле мать.
Дай оплакать сына, ночка!
До рассвета дорыдать!
Долго павших окликали,
Вдалеке рожок гудел.
Пересвета отыскали
Посреди убитых тел.
А когда была пропета
Панихида. В горький час
Хоронили Пересвета
В землю ту, что с братом спас.
26. Выбора нет
Тихой ладанкой светит история,
Где был верен судьбе Пересвет.
Древним градом – сегодня в разоре я –
Из меня бесы выпили свет.
Хоть и маюсь душою безгрешною,
Понимаю, что выбора нет.
Надо пасть меж бедою кромешною
И Россией, где жил Пересвет.
27. Святое Слово
И раным-рано я встаю,
Над светом, над землёй стою.
Душой высвечиваю Слово,
Оно – души моей основа.
А на иконах золотых
Сияют Лики всех Святых.
В церквах, как будто кровь Христова,
Течёт по жилам Божье Слово.
В какую згу попал народ,
Где боль и страх, и недород!
…Из бездны нас выводит снова
Святое Праведное Слово.
Не чаем мы миров иных,
Но среди пажитей родных, –
Для ворогов, как меч, сурово
Свистит карающее Слово.
Мы Слову скажем: – Исполать!
Ему дано всё в мире знать,
Ему дано всё в мире слышать!
Оно – дыханьем Бога – дышит.
28. Богознание
Родина распятая, взгляни,
Как взрываясь огненными смерчами,
В бездну века протекают дни,
Вместе с ними вся страна заверчена.
Исчезает русский материк
С памятью народной, с Божьей церковью.
Может, остановимся на миг
В Ясном Храме! И за жизнь зацепимся.
Засмеёмся и отринем грусть,
Встанем на холме, на возвышении,
Чтоб очистить от пилатов – Русь,
Уберечь её от поношения.
Притекут в Россию благодать,
Исцеленье, радость и сияние.
Быть распятой, значит испытать
Высшее Святое Богознание!
|
|
