| |
Сначала цитата: «Русский постмодернизм – переосмысленный, но по-прежнему беспощадный – наконец-то находит серьёзную тему и настоящего героя. Новый роман Александра Андреевича Проханова посвящён авантюрам, подвигам, неистовым страстям, чудовищным злодеяниям Михаила Лемнера – персонажа русской истории, который не раз выходил на авансцену то Степаном Разиным, то Емельяном Пугачёвым, а то героями Русской Весны».
Так начинался электронный текст романа, который мне прислал в начале сентября друг из Санкт-Петербурга с припиской: «Прочитай и выскажи своё мнение». Не уверен, что этот электронный вариант полностью идентичен печатному, тем более что в тексте, размещённом на samlib.ru 4 октября 2025 с копирайтом Проханова, такого предисловия нет.
Вопрос: зачем цепляться к предисловию? Ответ: затем, что оно стало камертоном к нашему разговору. Или бубном.
Теперь, чтобы два раза не вставать, присоединяю свой голос к очень небольшому ансамблю (человека три-четыре) неравнодушных критиков, которые нашли в себе силы и смирение, чтобы прочитать роман. Силы – для усвоения сложного текста, полного аллюзий, парафраз и прямых отсылов ко всем источникам, которые сотворило мыслящее человечество. А смирение – для того, чтобы простить автору вольное, а порой фривольное отношение к недавним кумирам и единственной Великой книге.
Чтобы третий раз не вставать, приведу две цитаты.
Роман Богословский. Лемнер вместо Пригожина, «Пушкин» вместо «Вагнера» («Литературная газета», 15.12.2025):
«Многие даже вовлечённые в современные военно-политические процессы люди не всегда могут ответить на вопрос о Пригожине и его мятеже: а что это было? Как и почему произошло? Александр Проханов попытался дать свой ответ».
Дмитрий Шарко. За что Проханов мстит Путину (stihi.ru, дек. 2025):
«Проханов мстит Путину за слабость, за то, что он тратит историческое время России и её ресурсы на имитацию развития, имитацию борьбы с коррупцией, имитацию политических выборов, имитацию войны. Мстит за то, что Россию не боятся враги».
Прочитал ещё пару откликов – в основном, кисло-сладких. По-моему, почти все откликанты задумку Проханова до конца не поняли, а потому и до конца не оценили. Но извергать инвективы одни постеснялись (всё-таки дедушка во всех мыслимых смыслах), а другие поопасились (всё-таки Герой Труда, с президентом чокается). В результате нет ни восторженного гусельного гуда, ни поносных лаев. То есть посконное равнодушие. Или по-нынешнему игнор. Мол, написал Проханов очередной роман, ну и шут с ним. Он их, этих романов, тридцать штук написал. А книжек выпустил больше двухсот. Что ж теперь – на каждую отзываться? Никаких букв не хватит...
Между нами говоря, писателям класса и возраста Александра Андреевича глубоко наплевать как на почтительные лобызания ручек, так и на раздухарённые кошачьи визги под окном. Такие писатели сами хорошо понимают (в силу таланта) или плохо понимают (в силу возраста), что именно написали. Но каждую книгу, выношенную после юбилейного вальса ритмом три четверти, писатель в полном праве может считать последней. Или, в крайнем случае, предпоследней. А значит, лучшей.
Думаю, именно Дмитрий Шарко ближе всех подошёл (только подошёл) к верному истолкованию крайнего романа мастера, хотя его оценка напоминает холодный душ имени его однофамильца. Не случайно он опубликовал рецензию на ресурсе, куда мало заглядывают вообще, а любители прозы – тем паче. Потому что понимал: другие площадки не дадут ему места для такого разговора о «Лемнере». И торопился – рецензия написана впопыхах, что видно из корявого невычитанного текста.
«Проханов ярый государственник, – сообщает Шарко, – для него государство это церковь, но тут же он заявляет, что чиновники – шельмы, им типа нужен хозяин и кнут. А если шельма вдруг становиться президентом (тот же Горбачёв или Ельцин), то она чудесным образом преобразуется и уже не шельма, а знает как надо. Где здесь у Проханова народ? Народ – это скопище болезных у паперти, он должен трудиться и молиться, и проливать свою кровь на алтари шельм. Ну как-то так».
Упрек Проханову в отсутствии в романе народа непонятен. Сам Лернер откуда взялся – не из гущи ли народа? А его братья по оружию и все монстры на верху властной пирамиды – не из народа ли? И Ксения Сверчок, это половое чудище, тоже часть народа, хоть и не самая комплиментарная часть. И вообще, роман Александра Андреевича – не о пробуждении народа к революции. Для этого надо обращаться к «Матери» Алексея Максимовича. Ну, как-то так.
«Сегодняшняя хрупкая, но ведущая свое восхождение Россия нуждается в всеведущем, может, даже богоподобном лидере», отсылает к Проханову критик. И заявляет: «Я тоже думаю, что России нужен богоподобный воин-пророк, который придёт не крышевать наворованное, а воскресит дух героизма и установит царство справедливости... Это был бы лучший вариант развития русской истории. Но, чёрт возьми, где здесь народ? Опять вековечная слюнявая убогость и надежда на батюшку, которая уже не раз заводила страну в зыбуны».
Что же ты, голубчик, так к народу-то прицепился! И не надежда на батюшку заводила страну в зыбуны (хорошее слово!), а сами батюшки. Вспомним Кукурузника. Или Меченого. А уж тем более ЕБН. Зато надежда на крепкого батюшку давала волю к победе. Если уж взялся говорить от имени и по поручению народа, надо помнить, в каких исторических обстоятельствах пробуждалась такая надежда. «За Бога, Царя и Отечество!». «За Родину, за Сталина!».
А вот нижеприведённый пассаж заставляет задуматься об истинной цели рецензии Шарко:
«Несмотря на то, что президент лично повесил ему на грудь звезду героя Труда за восхитительный патриотизм, Проханов считает, что Россия может существовать, как независимое государство, только в качестве империи. Именно поэтому, чтобы не выглядеть в своих глазах трусом и предателем идеалов, Проханов отпускает своё перо на свободу. И как результат его роман «Лемнер» изымают из продаж, а самого писателя ... Не понятно, что с ним будет. Если власть его репреснёт, то Проханов от этого только выиграет, он на пороге вечности, его имя засияет на бронзовых досках при следующем правителе. Если же у «Единой России» таки хватит ума сделать вид, что ничего не случилось и просто тихо игнорить взбунтовавшегося графомана, то Проханов доживёт свой век в статусе не испугавшегося, не продавшегося, духовного лидера подлинной России. Путешествуя по ютуб и прочим каналам в этом качестве, он будет намагничивать вокруг себя рассерженных патриотов».
Это что было? Рецензия на роман или старый добрый «стук куда надо»? А подлинная Россия – это где? А изъятия из продажи творения «графомана» – это мечта рецензента или предложение книготоргу и всё тем же «кому надо»? Впрочем, даже изъятие, буде случившись, как медвежий выверт нашей культурной политики (уже ничему нельзя удивляться), не закроет роману дорогу к читателю. Он «висит» в интернете на множестве каналов, его уже тысячи и тысячи прочитали. 
Теперь о замечании Романа Богословского из «ЛГ».
«А что же главный герой Лемнер? Да, он, кстати, еврей. Известны изыскания журналистов, которые копали в сторону «еврейского следа» в родословной Евгения Пригожина, чем это закончилось – непонятно, да и не так интересно. Главное, что Александру Андреевичу для чего-то нужно было наделить персонажа еврейскими корнями, дать ему отчество «Соломонович» и пустить в плавание по России последних нескольких лет, которая «рвёт постромки и несётся вскачь».
Вот где собака порылась, как выражался последний генсек. Критики, обозревшие «Лемнера», растопырились в непростой дилемме: разобрать характер «отрицательного» еврея и попасть вместе с автором романа в стан юдофобов или сделать вид, что национальность Лемнера совсем их не колышет, рискуя вызвать праведный визг на другой стороне спектра. Оттого-то рецензент «Литгазеты» сделал виртуозную петлю Нестерова: «Александру Андреевичу для чего-то нужно было наделить персонажа еврейскими корнями…». Для чего-то. Consilia magni – est magnum mysterium. Мысли великих – тайна великая. И пусть читатель сам разгребается, а рецензента уже не упрекнуть, что он не оценил еврейства главного героя.
Как известно, русская литература давно делится на ивангардистов и абрамгардистов. И, чтобы не скучно было жить и творить, они друг друга время от времени шпыняют. Поэтому в книгах абрамгардистов кровавая гэбня отличается русскими фамилиями. А в книгах ивангардистов все нехорошие люди – предатели, спекулянты и шпионы – носят фамилии народа, с которым, как писал Солж, русские жили двести лет вместе. Но уж тут вопросы к творцам.
И ещё момент. Среди ивангардистов хватает мордвы, татар и евреев, а в стане абрамгардистов, кроме богоизбранного народа, немало опять же татар, хохлов и русских. И отличаются теперь две литературные орды не по цвету волос и кривизне носов, а по степени русофобии или вовлечённости в минимализм, концептуализм или неоэкспрессионизм.
Так почему бы Лемнеру не стать евреем? Или неприлично, что еврей – и отморозок? Тогда достаточно в нашем случае вспомнить Розалию Самойловну Землячку, пламенную большевичку, с Лениным в башке и с наганом в руке, у которой личное кладбище больше Ваганьковского. Отметился в списках пламенных борцов с белыми и красными Лев Юдкович Задов, он же Лев Николаевич Зинковский, начальник разведки Махно, которого красные в отчётах называли «мясником». Обязательно надо в этом случае назвать начальника ГлавПУРа Льва Захаровича Мехлиса, который уморил народа на небольшую советскую республику. Это под его руководством перед войной была уничтожена советская военная разведка, а потом наши генералы в мае 1942 года опять же под руководством Мехлиса просрали Крым, потеряв 150 тысяч солдат. Чем не Лемнер? И, наконец, основатель и руководитель Красной армии Лев Давыдович Троцкий, укреплявший дисциплину в боевых рядах с помощью децимации. Только что золотым наганом не махал…
Что касается юдофобии или по-старорежимному антисемитизма, то так и рвётся с языка анекдот о Черчилле. Якобы, он, на вопрос журналиста, почему в Британии нет антисемитизма, ответил: потому что мы, британцы, не считаем себя глупее евреев.
Вот теперь коротко выскажусь о романе «Лемнер», который я прочитал от корки до корки, местами – с удовольствием. Это – фантасмагория, весёлая и злая одновременно, движущей пружиной которой является активное исследование перманентного российского бардака в параллельной российской действительности – со своими героями, легендами и жертвами. А главный герой – плоть от плоти сущностей этого животворящего бардака. Думаю, неправы критики, примеряющие Лемнеру ерихонку стародавнего героя. Он бросил надоевшую любовницу на полярной льдине, но от этого не стал Стенькой Разиным. Он закопал кверху пятками французского геолога, но это не приблизило его к Пугачёву. Лемнер – просто изначально «неплохой человек» с амбициями, ставший инструментом бесов-генералов во внутривидовых бесовских разборках. Таким инструментом мог бы стать любой человек средних способностей, попади он, как Лемнер, под тёплую длань провидения. Лемнеру изначально фортануло. Но как только этот инструмент ощутил себя мыслящим тростником и восстал на бесов-работодателей, его тут же сняли с довольствия и сослали в глушь, в Карелию, в баню, за веник.
Всё остальное, буквально всё в романе – концепты Проханова об устройстве новой Российской Империи, об ответственности за прошлое перед грядущим, о силе святого креста. Концепты любопытны сами по себе, вне истории про Лемнера, хотя многие тезисы повторяются, уже прозвучав в романах «Пятая империя», «Крейсерова соната» или «Красно-коричневый». Проханов, должно быть, считает, что повторение – мать учения... И тут не поспоришь. Вот, например, такой тезис: «Самолёт, поднятый в небо, должен стремиться вперёд. Если остановится, то упадёт. Государство — это большой самолёт, который должен стремиться вперёд. Если оно не развивается и останавливается, то падает и разрушается».
Проханов – государственник. Не потому, что это модно или прибыльно, а потому что это естественное, как дыхание, состояние его души. Россию он видит только как Империю, посвятив этой тезе множество книг и статей. «Первой Империей была Киевская Русь. Второй – Московское царство Рюриковичей. Третьей – «белое царство» Романовых. Четвертой – «красный» Советский Союз. Мы – свидетели зарождения Пятой Империи». На строительство этой Империи рубят лес. Михаил Лемнер – щепка от этой колоссальной рубки.
Много лет назад Павел Павлович Бородин, управляющий делами президента, закончил реставрировать Большой Кремлёвский дворец и захотел поделиться этой радостью с главными редакторами московских газет. Нас – десяток руководителей городских печатных СМИ, собрали на Старой площади и повезли в немецком минивэне в Кремль, где показали отреставрированные орденские залы и новую котельную, похожую на рубку космического корабля. Затем Павел Павлович раздал наборы фотоснимков, где были зафиксированы помещения дворца до реставрации и после. Впечатлило. Особенно впечатлило преображение Георгиевского зала, в котором некогда шли заседания Верховного Совета. Поскольку мы с Прохановым были знакомы со времён моей работы в Литгазете, то и держались вместе. Глядя на фото нового Георгиевского зала, Александр Андреевич сказал: «Византийщина. Ну, ты понимаешь, о чём я».
Читая роман, я вспоминал отреставрированный БКД. И ещё вспоминал, что заместителем Бородина одно время был Путин.
В заключение о позиции сегодняшних критиков. Имею право говорить на эту тему, потому что отпахал, как раб, много лет на критической галере. Критик может быть каким угодно въедливым или поверхностным, малограмотным и даже глупым. Но он не имеет права быть равнодушным к литературному явлению, картине или фильму, потому что в основе критики – эмоции. Всякие – от восхищения до неприятия. В остальных случаях критика – это отработка заказухи. Отработка, ничем эмоционально не отличающаяся от уборки навоза в коровнике.
Выходя на критическую столбовую стезю с паникадилом и кистенём, критик давал клятву Гипоталамусу, что будет вдумчиво читать и (по возможности) честно оценивать книги, картины, оратории и прочие артефакты или по-простому приблуды. Ибо только с помощью факела, который, изнемогая, несёт критик, нормальный средний «потребитель искусства» может разглядеть в цивилизационной мгле великий град на холме, полный смыслов и бессмыслиц. Конечно, сколько критиков, столько и градов. Но в этом и заключается волшебная сила искусства.
Декабрь 2025 |
|
