Андрей Тимофеев: "Литература это часть культуры, а не индустрии..."
Главный редактор «Литсовременника» о новом журнале и его смыслах
 - Осенью 2026 года выходит первый номер «Литсовременника». С одной стороны это новый журнал, с другой стороны у него таинственный номер 967 (CMLXVII) и название отсылает к известному журналу Пушкина и Некрасова. А обложка с Мининым и Пожарским напоминает хрестоматийную обложку «Нашего современника».
Что же такое «Литсовременник»?
Самое главное – «Литсовременник» это журнал литературы как культуры.
Сегодня мы находимся в ситуации беспрецедентного торжества индустрии над культурой. Значимость художественного произведения определяют не смыслами, а тиражом. Литература стала продуктом. Слова о важности смыслов и ценностей, носят в нашей сфере исключительно ритуальный характер.
Команду и авторов нашего журнала объединяет понимание, что литература – уникальный способ осмысления реальности через сотворение самобытных художественных миров. И процесс создания этих миров больше похож на рождение ребёнка, чем на производство табуреток.
Очевидно, что значение такого ребёнка не определяется его конъюнктурным успехом. Индустрия может оценить тираж первой книги Анны Ахматовой в 300 экземпляров, а тираж дешёвого любовного романа в 100 тысяч. Но значение даже одного стихотворения поэта для культуры может быть бесценным.
Это не значит, что нужно бороться с коммерческим книгоизданием или искусственно возвышать малотиражную литературу. Просто культура и индустрия –это принципиально разные сферы, в каждой из которых решаются свои задачи.
Для нас литература это часть культуры, а не индустрии. Нас интересует: что несёт книга? полноценен ли её художественный мир? каким языком она говорит с читателем? А если мы и будем говорить о книжной индустрии, то именно с точки зрения того, работает ли она на культуру или нет.
Преемственность по отношению к «Современнику» Пушкина и Некрасова и нескольким одноимённым журналам ХХ века нам действительно важна. В журнале вообще много символических деталей – сквозная нумерация, начиная с первого номера 1836 года, именно такая деталь. В XIX веке выходило 113 томов «Современника». С первого номера журнала Александра Амфитеатрова 1911 года до последнего номера «Нашего современника» под руководством Станислава Куняева вышло ещё 853. Всего 966.
Соответственно, первый номер «Литсовременника» нами обозначается как 967-ой.
Мы верим, что великая русская культура продолжается в наше время. А эти 966 журналов не просто пылятся на полках мёртвыми артефактами прошлого, а тонкой нитью связывают эпохи, от пушкинской до современной.
Культура живёт в нас, а мы – её голоса, каждый в меру своего таланта.
- Василий Розанов считал, что отечественная словесность XIX века «виновата» в русской революции. В советское время к писателям относились как к «инженерам человеческих душ». А что такое литература в понимании редакции журнала? Зачем она нам в век кинематографа, компьютерных игр и искусственного интеллекта?
Вообще, любая попытка свести литературу к сколь угодно значимой практической пользе мгновенно приводит к её упрощению. Спрашивать, «зачем» существует литературное произведение, всё равно, что спрашивать человека, «зачем» он живёт. Ответ, безусловно, есть. Не может человек жить без такого ответа или напряжённого его поиска. Но саму жизнь человеческую не получится свести к готовой формуле, потому что эта жизнь самоценна.
В любом случае литература существует, чтобы оказывать влияние на того, кто её читает.
Литература открывает читателю самого себя и мир вокруг. Настоящая литература может изменить твою жизнь. Она – про тебя, твоё будущее. Это совместный поиск автора и читателя ответов на важнейшие вопросы: зачем я живу? за что я готов умереть? как понять другого?
И в этом поиске человек почти всегда приходит к тому, что в мире есть что-то важнее него самого – тайна, смысл, ценности.
Встреча с придуманной реальностью художественного мира помогает человеку самостоятельно и свободно обрести ценности. Удивительно, но это так. И это качество настоящей литературы.
- То есть литература нужна, чтобы учить ценностям? Значит ли это, что она является инструментом идеологии?
Литература это не прямолинейная трансляция идеологии. Она ничему не учит, она показывает, как устроен мир. Разве «Преступление и наказание» призывает читателя не убивать? Вовсе нет. Оно показывает, что будет с тобой, когда ты убьёшь. И если человек не превратился ещё в Свидригайлова, то переживёт то, что пережил Раскольников. Потому что так устроена душа человеческая.
Ценность, которая жила в сердце Достоевского и которую читатель обрёл вместе с Достоевским, становится его собственной ценностью и оказывает потом влияние на его реальную жизнь. Вот как «работает» настоящая литература.
- То есть литература это не просто развлечение и в любом случае что-то сложное?
И да, и нет. Литература это не псевдоинтеллектуальная самодовольная изощрённость, которая уводит от мира и является уделом избранных. Сложность настоящей литературы каждый может культивировать внутри себя, погружаясь в пространство смыслов и развивая себя как личность. Культуры позволяет общаться (в том числе через текст) с интересными личностями и самому становиться глубокой и интересной личностью.
- Кто потенциальные читатели журнала? Чем «Литсовременник» отличается от других изданий?
«Литсовременник» – серьёзный профессиональный журнал. Он обращается к студентам творческих специальностей, молодым филологам и всем профессионалам, заинтересованным в творческом развитии. В тоже время, «Литсовременник» это и модный глянец. Он красочен и далёк от официоза или «мёртвого» литературоведения. Мы говорим – литература это весёлое живое дело. И потому журнал будет интересен не только профессионалам, но и всем, кто увлекается литературой.
Совмещение фундаментальности и доступности для широкой аудитории – наш базовый принцип.
- Как редакция определяет те материалы, которые обязательно должны быть опубликованы в «Литсовременнике»? Вы сказали о профессионализме и о доступности для читателя. Может, есть ещё какие-то критерии?
Материалы должны быть не просто профессиональными, интересными, расширяющими кругозор. В них должна чувствоваться – музыка культуры. Это может выражаться в широте постановке проблемы, в неожиданности выводов, в чутье к живому и настоящему в творчестве и в жизни.
Литература — это музыка. Помните, Блок писал о духе музыки, развивая концепцию Ницше. В конечном счёте, культура и есть та самая неуловимая музыка и смыслы, которые обретаются, когда мы прислушиваемся к ней. Блок писал, что в его время музыка покинула личность и звучит в массах. В первом номере журнала есть большой материал о критике и поэте Александре Казинцеве, который как раз сетует на то, что сегодня с появлением манипуляционных информационных технологий музыка покидает массы. Но всё-таки верит в «Возвращение масс» – так называется одна из его главных книг. «Русская весна» — наверно, последняя яркая вспышка народной музыки, которую мы наблюдали воочию.
А вот профессор Анатолий Андреев в статье «Зачем нам русская литература», напротив, утверждает – музыка с личностью. Только личность в его понимании не просто индивид, а развитый глубокий целостный человек. Но в любом случае и тот, и другой слышат музыку культуры и идут за ней.
- То есть культура важная не только для каждого конкретного человека, но и для масс?
Культура – фундамент, на котором можно строить здоровое и сильное общество, устойчивое к манипуляциям, обладающее осознанной исторической памятью и общими мировоззренческими установками. И это не красивые слова.
У Шолохова есть ранний рассказ «Родинка», где белый атаман в бою убивает своего сына, 18-летнего красного командира. А потом, горько оплакивая сына, стреляет в себя. Но представьте, почему-то такое и в голову не могло прийти другому герою – гоголевскому Тарасу Бульбе. В самой глубине культурного кода гражданская война ощущается как несправедливая, а примирение между красными и белыми – естественным её разрешением (пусть даже таким трагическим). А вот борьба России и Запада становится экзистенциальным противостоянием, в котором решается судьба Родины.
Так жизненно важные смыслы живут в литературе, становятся формой нашего национального самосознания.
Сегодня, когда в мире идут масштабные исторические процессы, а Россия вновь сталкивается с тяжелейшими вызовами, я уверен, только отечественная культура сохранит нас как народ и даст силы преодолеть все испытания.
- Как вы думаете, ваше виденье литературы и культуры разделяют только члены редакции или это распространённое мнение в профессии сегодня?
Осенью 2024 года в литературной среде появилась концепция «Большого стиля» и быстро завоевала интеллектуальное сочувствие писателей и филологов. «Большой стиль» провозгласил ориентацию на традиционную систему ценностей классической русской культуры и создание литературного процесса, соответствующего масштабам эпохи.
В этом смысле – «Литсовременник» – журнал «Большого стиля».
«Большой стиль» это Слово в самом широком смысле. Русская культура как форма национального самосознания. Литература – как обновляющая сила, которая даёт возможность по-настоящему жить.
- Как вы лично поймёте, что цель журнала достигнута?
Говоря словами ещё одного нашего автора Алексея Татаринова из его статьи «Филология и русская война»: «отечественная культура это пространство воспитания, боевого опыта прежних поколений прошедших свой путь и в конкретном времени персональной судьбы, и в общерусском хронотопе… Сквозь скорбь и ужас, с правом принимать классическое как современное, литературное как необходимое – к Победе».
Если журнал сможет приблизить победу русской культуры над постмодернизмом и эскапизмом нашей современной жизни, то мы будем считать, что работали не зря. А Россия, которая живёт в ценностных координатах своей культуры, непобедима в принципе.
Подробная информация о журнале в группе «Литсовременника» в контакте: https://vk.ru/lsovremennik |
