В августе 202(?) года самолёт президента взорвался в воздухе.

Ещё не успели кувыркающиеся в пламени и дыме обломки крыльев и фюзеляжа упасть на бывшее колхозное поле, как в столице началась движуха.

Чиновники помельче в спешке прятали ценности и документы, отправляли жён, детей и любовниц куда подальше, а рыба покрупнее уходила в глубину, - обсыпала пляжи экзотических курортов.

Но не все успели сесть в личные джеты, несколько министров и генералов выпрыгнули из небоскрёбов, предварительно пустив в висок пару пуль, - для верности.

Расследование крушения "борта номер один" закончилось почти мгновенно - в день торжественных похорон было объявлено, что покойный решил от скуки поиграть с гранатами, стал жонглировать и уронил "лимонку" на пол... В официальную версию никто не поверил, но было не до версий - все ждали чего-то страшного. 

Однако в траурные дни бюрократия отошла от шока, заглянула в Конституцию, назначила временным начальником председателя правительства и стала готовиться к выборам. А вот потом началось... 

Сразу же остановились военные конфликты вокруг границ, - как будто кто-то одновременно плеснул в костры целые моря. С Америкой и Европой замирились, заплатив контрибуции, оставив территории и заключив договоры, по которым власть в государстве переходила к временной администрации из местных либералов и американских консультантов. 

Рыжий вернулся, а за ним потекли на нелюбимую родину ручейки из иноагентов и релокантов. Из тюрем выпустили узников "свободы совести", а вместо них отправили в камеры тех, кто поддерживал прежний курс.

В самые дальние колонии определили бородатого Главного философа и лысеющего Первого писателя, а вот телевизионные пропагандисты почему-то отделались лёгким испугом, их даже не уволили, а просто вручили новые шпаргалки. 

Певец, патриотический блондин, хотел улизнуть в Северную Корею, но не успел... 

По всей стране преследовались участники "неправильной войны", их называли наемниками и террористами, а близких к ним писателей, публицистов и преподавателей вузов выбрасывали с работы.

Но более всего пострадали православные верующие. Патриархию поставили вне закона, храмы, монастыри и семинарии опечатали, а сопротивлявшихся священников и прихожан избивали в СИЗО. 

Две южные республики объявили себя независимыми, но когда им намекнули, что на бюджет придётся зарабатывать самим, передумали и тихо переименовались в автономии. 

Атомные станции, ядерные шахты, подлодки и ракеты готовились к передаче под контроль "международного сообщества", а оборонные производства, ещё работающие, в отличие от остальной промышленности, загубленной за тридцать с лишним лет, были остановлены - там под видом бизнесменов вовсю заправляли агенты ЦРУ и Моссада. 

Китай под шумок оттяпал восточные земли бывшей державы, - так сказать, для "нашей и вашей безопасности". Янки напряглись и стали готовиться к битве. 

* * *

"Молчалив и терпелив наш народ", - размышлял одинокий пенсионер Егорыч, доживавший свой век в горном поселке. Только вот пенсии у него и не было... Как? - А вот так! Ещё при старой власти бумажные деньги отменили, и все оказались под колпаком цифровизаторов из правительства. Ни охнуть, ни вздохнуть, не купить и не продать... разве что душу. Вот тогда Егорыч и решил показать комбинацию из трех пальцев, - он отказался от пенсии!

Ловил рыбу, собирал грибы и ягоды, сушил орехи и каштаны, варил компоты из диких яблок и груш, варенье из ежевики. Заранее заплаченные вперёд деньги за аренду комнаты в общежитии заканчивались, и он помаленьку сооружал что-то вроде тёплой сакли в потаенном лесном урочище. Печку из плоских речных булыжников собрал и слепил на днях, а жилище утеплял мхом самшитовых деревьев. Зимы на юге суровостью не отличались, да и жить-то оставалось не так уж и много, только вот для себя ли?..

Дума эта терзала Егорыча давно. Ведь закон христианской любви прост: не себе служить, а Богу и людям. 

Да, церковь закрыли, но молиться можно и в древнем храме, - в пещере на краю угрюмого каньона, там и в прошлые годы изредка проходили службы. Никто не донёс оккупантам об этом, а может, и не знал о наших делах.

С Богом все ясно, он никогда не бросит, а людям как помочь? Все чего-то ждут, или боятся, или не знают, что делать, все застыли в оцепенении.

А оккупанты-америкосы, подмявшие под себя поселковую власть, снюхались ещё и с мигрантами, - не с исчезнувшими трудовыми, скромными и вежливыми, а с теми, кто остался, подозрительными: не работают, а живут богато.

Так они и ходят вместе, везде нос суют, понаставили кругом своих людей, а за перевалом, на въезде в гражданский аэропорт, отгрохали не блок-пост, а целый дом-пост, где янки и пируют с азиатами - даром, что те якобы мусульмане... В том-то и дело, что "якобы"... 

Чуяло сердце Егорыча: готовят они чёрное дело, оружия у них навалом, а наглости ещё больше. 

Субботним днём ворвался к соседям по общежитию растрепанный и плачущий армянин Ашот, тряс всклокоченной смоляной гривой, кричал, смешивая русские и родные слова, что-то искал лихорадочно и суматошно. Схватил топор, найденный в деревянной пристройке, сел в драндулет, - четерехколесный мотоцикл, - и, размахивая топором, взревел, дёрнулся и помчался по асфальтовому подьему, ведущему в сторону "дом-поста".

Соседи, охая и проклиная жизнь, рассказали, что случилось... Враги, находясь под спиртовыми парами, оцепили тренировочный зал в детской спортивной школе соседнего посёлка и по очереди изнасиловали гимнасток. Одна из них припрятала телефон и успела выплеснуть СМС отцу. Он и летел сейчас туда, - чтобы отомстить и спасти дочь.

Егорыч похолодел, но вдруг сверху кто-то отчетливо произнёс: "Твой час настал!"

Пенсионер и раньше был уверен, что в столице готовится вооружённое восстание против оккупантов и предателей, но не представлял, чем он может помочь смельчакам. А вот сейчас понял, что именно от него, и ни от кого другого, зависит, пойдёт ли волна дальше... 

Из центра посёлка бежали, причитая, гонцы: "Ашот погиб! Не доехал, бедняга, до поста, подстрелили его, гады!"

Егорыч бросился к своей старенькой "Ладе", завёл её и, чуть прогрев, рванул по тому же маршруту.

Уже в пути у него созрел план: не повторить ошибку Ашота, подъехать к ним спокойно, но в последний момент... 

Львиный рык его мотора стал прощальной песней и для него, и для охранников в камуфляжной форме. Короткий разбег - и автомобиль тараном влетел в строй, сбив насмерть троих из них. Очередь сверху прошила растрескавшееся лобовое стекло, но душа Егорыча не боялась пуль, она уже летела к небу, радуясь, что смогла, наконец, совершить главное дело земной жизни.

24.07.2025

Комментариев:

Вверх

Вверх