| |
Астрофизик Вадим Иванович Жук, успешно добравшись до пенсионного возраста, неожиданно обнаружил, что его отменное здоровье предательски пошатнулось. Изучая ткань космоса, и разрабатывая одно из направлений космологической теории «Струн», он годами в мельчайших подробностях рассматривал (теоретически) не только земной четырёхмерный мир, но и остальные шесть параллельных, скрытых измерений Вселенной. И вот теперь пришлось сказать «Упс!»: длина, высота и ширина окружающего пространства потеряли свою чёткость. Левый глаз обзавёлся собственной катарактой и перестал добросовестно показывать окружающий мир. Привычная для теоретика абракадабра типа: тёмная материя, бозоны, глюоны и кварки, многообразия Калаби-Яу, D-браны и хиральные фермионы в одночасье стала для пенсионера неактуальной. Нужно было спасать зрение.
Иваныча подкупило громкое имя. Фирма «Цейс» десятилетиями славится своей оптикой. Иметь немецкий «бинокль» у себя в глазу – это круто, решил Вадим и отправился на приём к окулистам.
Центр микрохирургии глаза встретил пациента солидным, даже богатым фойе с обилием страждущего зоркости народа, нагловатыми регистраторшами и самозабвенно дремлющими охранниками.
– Да, вам показана замена хрусталика, – заключил после обследования на целой куче сложных приборов вальяжный, уже в годах хирург, – если поставить мультифокальный, то потом и очки не потребуются; будите видеть и вдаль, и вблизь. Но, вынужден предупредить: придётся ждать больше полугода. Сами понимаете, европейские санкции, нарушение логистики и всё такое. Если стоимость наших услуг устраивает, то вам позвонят, как только хрусталик привезут в Россию. Мы работаем по стопроцентной предоплате, так что отправляйтесь в кассу и встретимся где-нибудь в апреле – мае…
Полгода тянулись мучительно долго. Может потому, что была хмурая осень и такая же зима, а скорее из-за того, что зрение ощутимо ухудшилось.
Вадим не выдержал и позвонил в клинику.
– Пока ваш заказ не готов. Ждите. – Сухо ответили на том конце «провода».
– Но ведь вы можете позвонить в Германию и узнать сроки исполнения, уже прошло семь месяцев?! – робко попросил пациент.
– Никуда я звонить не стану. Мы этого не делаем, – рявкнули в трубку и прервали разговор.
Прошёл ещё месяц, потом ещё.
Терзаемый смутными сомнениями Вадим позвонил в другую глазную клинику и с удивлением узнал, что там ему смогут вернуть зрение уже через две недели без всяких ожиданий и за значительно меньшую, чем в центре микрохирургии стоимость. Хрусталик будет тоже мультифокальным.
– Композиты нашего хрусталика уникальны, – стали саморекламироваться окулисты, – так что мы сейчас ставим экспериментальный, очень перспективный образец! Для опасений нет никаких оснований, клинические испытания прошли успешно и технический Совет Министерства здравоохранения одобрил изделие. С нетерпением ждём вас в клинике.
Вадим, закипая от бурлящего в организме адреналина, съездил в злополучный центр и потребовал кровные обратно. Деньги вернули, попутно, как водится, нахамив…
Две недели, это не девять месяцев! Досконально изучив и выполнив инструкцию для пациентов перед операцией, в назначенный день приехал в клинику.
Несколько раз закапали глаз и поставили внутривенный катетер. Одели в стерильные одежды и под руки завели в операционную. Над операционным креслом нависает напоминающий пульт управления космическим кораблём микроскоп. Хирург в «хищной боевой» позе сидит у изголовья кресла с поднятыми (согнутыми в локтях) руками.
После того, как пациента уложили и «на всякий случай» зафиксировали ремнями руки, установили векорасширитель и оголили глаз, он вдруг почувствовал всю бесконечную беззащитность перед операцией и робкий, предательский страх холодком пробежавший по спине…
Было не больно, разве чуть неприятно. К глазу прикасались, чем-то непрерывно поливали, что-то из него вынимали и снова вставляли. Наступил момент, когда даже не в мозгу, а прямо в глазу, переливаясь розово-сиренево-голубым, появилось изображение колышущейся сетки, а потом череда взрывающихся вспышек и чернильная темнота.
Векорасширитель сняли, глаз закрыли наклейкой и пригласили на выход.
Всё!
– Через трое суток ждём вас на приём. Контрольный осмотр, снимаем повязку, и вы становитесь Зорким Соколом!
– Спасибо. Хотелось бы!..
На третьи сутки наклейку сняли, осмотрели и обрадовали: «Всё отлично!»
Какой чёткий и яркий оказывается мир вокруг! Вадим по очереди закрывал глаза и, играясь, сравнивал изображения в правом и левом. Оперированный глаз видел значительно лучше, чем не леченый. Наверное, со временем придётся апгрейдить и второй.
Жизнь возвращалась в своё привычное русло. Правда немного мешали послеоперационные ограничения: месяц не наклоняться вперёд и не поднимать тяжёлого, а также – по несколько раз в день закапывать лекарства. Но это не беда, прорвёмся!..
В новостях сообщили, что началась максимальная из возможных солнечных вспышек и ожидается всепланетарная магнитная буря на Земле. Метеозависимых просили поберечь здоровье и не нагружать организм.
Вадим не нагружал. Он лежал на диване и как раз смотрел по телевизору как огромный солнечный протуберанец, корчась и агрессивно извиваясь, бесконечно поднимается над звездой и наконец, оторвавшись от светила, огненным чудищем летит в космическую пустоту.
– Общеизвестно, – подумалось астрофизику, – что через 8,5 минуты после выброса солнечные фотоны достигнут Земли, через пару десятков минут к нам долетят заряженные частицы и только на вторые – третьи сутки доберётся плазменное облако. Ну, и зачем этот переполох? Магнитная буря накроет Землю только после послезавтра, вот тогда и нужно будет беречься, – решил он и потрусил к холодильнику за стаканчиком мороженого.
Через два дня на Землю действительно обрушилась мощнейшая магнитная буря. Небо зажглось зелёным «северным сиянием» не характерным для средней полосы России. Телевизионный сигнал постоянно прерывался и, от нечего делать Вадим отправился прогуляться на свежем воздухе. Брёл привычным маршрутом: через парк и по набережной озера, рассеянно глазея по сторонам. Вдруг, левый, отремонтированный сенсор мигнул и «выключился».
– Что за… – Вадим потёр глаз кулаком. Изображение вернулось, но то, что появилось перед взором, заставило вскрикнуть! Буквально в паре метров, прогуливаясь, ему навстречу ленивым шагом шло гуманоидное существо и вело на поводке монстра, похожего на гигантскую (размером с корову) сороконожку. Две руки, две ноги, туловище, голова. Но это был не человек! Яркое сиреневого цвета пончо было одеждой гуманоида и шлейфом волоклось сзади по тротуару. Существо посмотрело всеми тремя телескопическими глазами сквозь Вадима и, обращаясь к своему питомцу, что-то сказало (рот открывался беззвучно). Сороконожка повернула морду в сторону человека, понюхала воздух и продолжила путь.
Вадим стоял, и ошалело вертел головой. Люди в парке никак не реагировали на экзотическую парочку, они однозначно её не видели! А на озере, среди катающегося на водных велосипедах народа из воды стали выпрыгивать десятки воздушных шаров с прикреплёнными на верёвках миниатюрными креслами. В креслах также сидели гуманоидные наездники и уносимые шарами в небо весело дрыгали ногами.
Вадим закрыл левый глаз, видение инопланетян исчезло: и на берегу, и в озере были только люди. Открыл – чертовщина снова проявилась! Причём обе реальности никак не сталкивались, а, не замечая «зазеркалья», спокойно проходили сквозь неожиданно возникшие препятствия.
Он зажмурился, снова открыл оба глаза. Ничего не изменилось. Сиреневое пончо, удаляясь по аллее, плавно колыхалось в такт шагам, а воздушные шары с кривляющимися седоками словно пузыри в аквариуме один за другим поднимались из воды в багровеющее от зари небо. «Галлюцинация. Послеоперационное осложнение. Отслоение сетчатки. Повреждение зрительного нерва», – пронеслось в голове стандартным набором врачебных страшилок. Но рациональный ум астрофизика тут же восстал: галлюцинации не бывают столь физически достоверными, лишёнными эмоциональной нагрузки и… логичными в своей собственной системе. Эти существа не обращали на него внимания, они были здесь по своим делам. Они были частью пейзажа.
Вадим медленно, стараясь не привлекать внимания, добрёл до ближайшей скамейки и опустился на неё, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он сидел, зажмуривая и открывая левый глаз, будто переключая каналы реальности.
Обычный парк с мамами и колясками, собачниками и пенсионерами. И парк, населённый невообразимыми существами, которые не просто гуляли, а занимались какой-то своей, непонятной ему деятельностью. Он наблюдал, как нечто, напоминающее гибкий, полупрозрачный шланг со щупальцами на конце, «паслось» на газоне, погружая свои отростки в землю, а рядом земные дети играли в мяч, пробегая сквозь него, как сквозь дымку. Он видел, как с верхушки старого дуба сползло и растворилось в воздухе существо, похожее на гигантского слизня в перьях. Реальности накладывались друг на друга, не смешиваясь, как два независимых кинофильма, проецируемых на один экран.
И тут его осенило. Не галлюцинация. Не повреждение. Это… дополненная реальность, регистрируемая усовершенствованным глазом.
Вспомнились слова хирургов из второй клиники: «Композиты нашего хрусталика уникальны… экспериментальный, очень перспективный образец…». И эта мощнейшая солнечная буря, возмущение электромагнитных полей планетарного масштаба. Его новый, хрусталик с «уникальными композитами» был не просто линзой. Он был антенной. Приёмником.
Теория струн, над которой Вадим бился десятилетиями. Шесть скрытых измерений, свернутых в многообразия Калаби-Яу. Они не были абстракцией. Они были здесь, сейчас, в этом самом парке, в этой самой точке пространства. Просто обычный человеческий глаз, как и любой другой орган чувств, настроен на восприятие лишь узкой полосы электромагнитного спектра и трёх земных пространственных измерений. Его новый хрусталик, возбуждённый колоссальной энергией солнечного шторма, сломал этот барьер. Он начал видеть не «параллельные миры» в фантастическом понимании, а дополнительные измерения, проецируемые в привычное трёхмерное восприятие. Эти существа не приходили с других планет. Они всегда были здесь. Они были частью многомерной структуры Вселенной, которую он теперь мог наблюдать…
Вадим Жук, астрофизик-теоретик на пенсии, сидел на скамейке в обычном московском парке и смотрел на саму ткань мироздания. И это зрелище было одновременно самым прекрасным и самым ужасным, что он видел в жизни.
Поднял руку и посмотрел на неё сначала правым глазом – обычная, чуть поморщенная кожа, проступающие вены. Затем левым. Рука была окружена слабым сияющим ореолом, а от кончиков пальцев тянулись тончайшие, пульсирующие нити, уходящие в те самые скрытые измерения. Он видел энергетический каркас собственного тела, его связь с многомерным космосом.
«Хирурги и не подозревали, что вживили мне… Окулюс», – прошептал он сам себе. Не просто «глаз» по-латыни. А портал.
Внезапно сиреневое пончо остановилось. Гуманоид медленно, очень медленно повернул голову. Все три его телескопических глаза сфокусировались прямо на Вадиме. Рот снова беззвучно открылся, но на этот раз Вадим не просто увидел движение губ. Он почувствовал… вибрацию. Словно кто-то провёл смычком по натянутой струне мироздания прямо у него в затылке. Существо подняло руку в сиреневой перчатке и сделало едва заметный жест – не «иди сюда» и не «уходи», а нечто более сложное, на языке геометрии и физики. Жест, означавший: «Я тебя вижу». И тут же, из ниоткуда, возникла тень. Не в смысле отсутствия света, а нечто массивное, тёмное, бесформенное, плывущее над землей и поглощающее всё на своём пути – и траву обычного парка, и сияющие энергетические следы многомерных существ. Оно было похоже на кляксу, на разлившуюся чёрную смолу, и двигалось прямо на него. Инстинкт самосохранения, заглушённый до этого шоком, наконец, сработал. Вадим вскочил со скамейки и, не разбирая дороги, побежал. Бежал, закрывая правый глаз и оставляя открытым только левый, чтобы видеть угрозу. Тень плыла за ним, не ускоряясь и не замедляясь, неотвратимо, как судьба.
Выбежал из парка на оживлённую улицу. Машины, люди, огни реклам. Оглянулся. Тень остановилась на границе парка, колышась на месте, словно не решаясь войти в пространство, насыщенное иной, техногенной энергией. Вадим, тяжело дыша, прислонился к стене какого-то дома. Здесь он был в некоторой безопасности. Пока. Снова посмотрел на мир своим новым глазом. На людей теперь накладывались не только безобидные многомерные существа, но и другие, более странные и пугающие формы – сгустки энергии, геометрические фигуры, плавающие в воздухе, а вдали, на горизонте, над спальными районами, вздымались огромные, похожие на щупальца, тёмные столбы, упирающиеся в небо.
Зименко Вячеслав Александрович - член Союза писателей России с 2013 года, прозаик. Член редакционной коллегии газеты «Донской писатель», постоянный член жюри литературного конкурса «Степные всполохи».
Родился 14 сентября 1954 года в хуторе Краснюков, Зерноградского района, Ростовской области.
Окончил Горьковский Военно-медицинский институт и командный факультет Ленинградской Военно-медицинской академии. Служил на Тихоокеанском флоте, участвовал в дальних морских походах. Более тридцати лет работал в системе высшего образования (Томский военно-медицинский институт и Донской Государственный технический университет). Кандидат медицинских наук, доцент. Автор 92-х научных публикаций и трёх базовых учебных пособий для ВУЗов. Ветеран военной службы и ветеран труда.
Произведения Вячеслава Александровича публиковались в Томском литературном еженедельнике «Буфф-сад», альманахах «Дон и Кубань», «Дон_новый», «Культура Дона», «АлександрЪ», на сайте «Российский писатель» и в газете «Донской писатель».
Лауреат «Российского писателя» (2020г), трёхкратный лауреат межрегионального литературного конкурса маринистики им. К. Бадигина (2020, 2022, 2024гг), двукратный лауреат межрегионального конкурса «Хозяин земли» им. Б. Можаева (2023, 2024г). Автор семи книг прозы.
Увлекается живописью (холст, масло; графика): как художник-оформитель иллюстрировал свои книги и издания нескольких ростовских писателей.
С 2021 года живет в городе Калининграде. |
|
