Полюс памяти – город Вологда.
Глеб Горбовский «Н. Рубцову»

К 130-летию со дня рождения одного из величайших поэтов ХХ века Сергея Есенина глава государства В.В. Путин поручил провести во всех регионах России Год Сергея Александровича Есенина.

Наша старинная Вологда имела важное жизненное значение в судьбе выдающегосянационального поэтического гения. В Государственном архиве Вологодской области (ГАВО) находится уникальный документ, который подтверждает интересные факты из жизни известных людей начала ХХ века.

В конце июля 1917 года в селе Толстикове под Вологдой произошло значимое событие: в местном храме святых Кирика и Иулитты венчались великий русский поэт Сергей Александрович Есенин и Зинаида Николаевна Райх, о чем была сделана соответствующая запись в метрической книге.

Этот исторический документ – большой том-сборник метрических книг ТолстиковскойКирико-Иулиттовской церкви 1-го округа Вологодского уезда с 1910-го по 1918 год. На одной из них за 1917-й имеется «данная из Вологодской Духовной консистории» причта храма. Вверху каждого листа плотной и гладкой бумаги изображен герб Российской империи с надписью: «Московская синодальная типография». Часть вторая метрической книги имеет название «О бракосочетавшихся».

В первой графе было записано: «Июль 30. Рязанской губернии и уезда, Кузьминской волости, села Константиново крестьянский сын Сергей Александрович Есенин, православного вероисповедания, первым браком. Лета жениха 22». А в графе невесты таким же четким почерком написано: «Мещанка города Ростова на Дону девица Зинаида Николаевна Райх, православного вероисповедания, первым браком. Лета невесты 23».

Далее сообщается, что «таинство совершали священник Виктор Певгов с псаломщиком Алексеем Кратировым.Поручителями по женихе были: Спасской волости, деревни Ивановского крестьянин Павел Павлович Хитров и Устьянской волости, села Устья крестьянин Сергей Михайлович Бараев; по невесте: Архангельской волости, деревни Коншина крестьянин Алексей Алексеевич Ганин, города Вологды купеческий сын Дмитрий Дмитриевич Девятков». Подписи поручителей отсутствуют по причине того,что в сей графе сказано: «Подписи свидетелей записи по желанию».

Вся запись о венчании Сергея Александровича Есенина и Зинаиды НиколаевныРайх в Кирико-Иулиттовской церкви Вологодского округа занимает целый разворот метрической книги. Там же есть, как видно, и более поздние пометы: «Итого в июле месяце брак был один. Итого в сем 1917 году брак был один.Священник Виктор Певгов,Псаломщик Алексей Кратиров»…

Таким образом, 30 июля 1917 года Вологда связала судьбы выдающегося поэта и будущей знаменитой актрисы. Обвенчаться Сергей Есенин и Зинаида Райх решили под Вологдой в сельской церкви во имя святых Кирика и Иулитты. Почему именно здесь, в сельской церкви, а не в городском храме, которых было в Вологде в ту пору больше пятидесяти?

В селе Толстикове, где стоял этот храм, находилась дача известного вологодского купца и каретного мастера Дмитрия Кирилловича Девяткова, с сыном которого, Дмитрием, дружил Алексей Ганин – близкий друг Есенина, родом из деревни КоншиноКадниковского уезда (ныне Сокольского округа Вологодской области). Они оба и были на венчании поручителями со стороны невесты. А вологодский поэт Филипп Быстров в числе прочихдержал венец над головой Есенина.

Впервые Сергей Есенин и Алексей Ганин встретились в Царском Селе во время прохождения воинской службы. Шла Первая германская война, и Ганин, окончивший Вологодскую фельдшерско-акушерскую школу, был призван осенью 1914-го года в действующую армию, где был фельдшером в Николаевском военно-сухопутном госпитале в Петрограде на Слоновой улице.

Есенин, ратник второго разряда (единственный сын родителей, по закону был определен в небоевые части), служил в Царском Селе санитаром в военно-санитарном поезде № 143 имени императрицы Александры Федоровны.

Вот и сблизила их совместная служба, молодость и поэзия. «По сведениям московского литературоведа В. Земскова, их знакомство состоялось через столичный журнал «Северные записки». Скоро это знакомство переросло в дружбу, которая продолжалась вплоть до осени 1924 года. Об отношении Ганина к Есенину красноречиво говорит авторское посвящение стихотворного цикла «Красный час»: «Другу, что в сердце мед, а на губах золотые пчелы-песни – Сергею Есенину» (Н.Н. Парфёнов «Алексей Ганин и его литературная судьба» – «Север» № 9, 1973 г.).

Вместе они посещали богослуженияв Феодоровском Государевом соборе. «Журнал нисходящим бумагам» собора сообщает,что Есенину, санитару Наумову, поэту Николаю Клюеву и Алексею Ганину были выписаны пропуска на посещение богослужений 22 и 23 октября 1916 года.

В январе 1917 года Есенин участвовалв литургии, совершаемой в день Крещения Господня. Впоследствии поэт даже был определен в канцелярию при соборе во время службы санитаром в 1916-1917 годах. Храм был «приходом семьи императора», поэтому требовалось иметь специальное разрешение, когда в нем молилась царская семья, более того, сам император Николай IIчасто посещал Феодоровский Государев собор в Царском Селе.

Есенин и Ганин к тому времени публиковались в петроградских изданиях, в редакции газеты «ДѢло Народа» познакомились с секретарем редактора Зинаидой Райх, положено было начало встречам, прогулкам.

«В 1916-м году по состоянию здоровья Алексей Ганин был демобилизован и вернулся в родную деревню. Крестьянствовал. Работал на волостном фельдшерском пункте. Удивительно отзывчивый на чужую беду, он в любое время дня и ночи по вызову и без вызова шел на помощь захворавшему человеку» (Н.Н. Парфёнов «Алексей Ганин и его литературная судьба» – «Север» № 9, 1973 г.).

Но поэт не забывал и своих друзей, наведывался в столицу. В июле 1917 Ганин приехал в Вологду из Петрограда вместе с Есениным и Райх.Под впечатлением от рассказов Николая Клюева Есенина тянуло на Север, в заповедные края, где сами собой складывались стихи. Поэт намеревался посетить не только малую родину Алексея Ганина (полсотни километров от Вологды), но и отправиться в большое путешествие по отдаленным северным уголкам страны: в Архангельск, на Соловки.

«Поездка Есенина с Зинаидой Райх и Алексеем Ганиным на Север – одна из самых малоизученных страниц жизни поэта. В сущности, о его пребывании в Европе и в Америке мы знаем гораздо больше<...> Известно только, что все трое в конце июля уехали из Питера в Вологду…» (Станислав Куняев, Сергей Куняев «Сергей Есенин», серия «Жизнь замечательных людей», М.: Молодая гвардия; издание 2-е, испр. и доп., 1997).

В поездке на Русский Север Сергей Есенин и сделал предложение своей избраннице. Из Вологды в Орел З. Райх отправила отцу телеграмму: «Вышли сто (рублей), венчаюсь. Зинаида».Алексей Ганин был помощником Есенина в организации свадьбы и даже стал поручителем со стороны невесты.

«В тихий Орел, где тогда жили родители матери, – в воспоминаниях об отце, со слов деда по материнской линии, подтвердил Константин Сергеевич Есенин сообщение о венчании З.Н. Райх, – в грозовое лето 1917 года пришла телеграмма. Отец и мать, незадолго до этого познакомившиеся, отправились в путешествие. Им было тогда 22 и 23 года. Даже неполных». Также в воспоминаниях К.С. Есенина называется время приезда Сергея Александровича Есенина к родителям Зинаиды Николаевны Райх в Орел – вторая половина августа 1917 года.

«В их доме нашли приют три поколения семьи Райх – Анна Ивановна с мужем Николаем Андреевичем, их дочь Зинаида Николаевна Есенина и внуки Таня и Костя Есенины. Зинаиде была отведена угловая комната (если идти по улице от центра), окнами она выходила на Кромскую, была просторной и уютной. В этот дом и приехали в августе 1917 года Сергей и Зинаида Есенины и Алексей Ганин. Анна Ивановна и Николай Андреевич встретили их приветливо, вот только с Николаем Андреевичем произошел конфуз: вначале он принял за своего зятя не Есенина, а «более подходящего», на его взгляд, спутника Есенина. Об этом он рассказывал частенько и с юмором своим внукам, Константин Сергеевич рассказывал уже детям, знакомым. А вот как он передает рассказ деда в своих воспоминаниях «Через волшебный фонарь» (1985): «В конце лета приехали трое в Орел, – рассказывал дед, – Зинаида с мужем и какой-то белобрысый паренек. Муж – высокий, темноволосый, солидный, серьезный. Ну, конечно, устроили небольшой пир. Время трудное было. Посидели, попили, поговорили. Ночь подошла. Молодым я комнату отвел. Гляжу, а Зинаида не к мужу, а к белобрысенькому подходит. Я ничего не понимаю. Она с ним вдвоем идет в отведенную комнату. Тогда только и сообразил, что муж-то – белобрысенький. А второй – это его приятель, мне еще его устраивать надо». Дед, как все деды, любил солидность и основательность. Мальчишеский вид Сергея Александровича его обескуражил» (А.В. Гольцова «Сергей Есенин и Зинаида Райх» 30.11.2005).

Татьяна Сергеевна, дочь Есенина и Зинаиды Райх, которой в свое время в руки попал план задуманной книги матери об ушедших днях, вспоминала:

«Моя мать познакомилась с Сергеем Александровичем весной 1917 года. А летом несколько человек совершили что-то вроде того, что сейчас называется турпоход. Они поехали на Белое море. Моя мать и отец не были женихом и невестой, когда они туда поехали. Кончилась эта поездка тем, что они в Вологде обвенчались. Боже мой… Военное время, предреволюционное, тяжелая жизнь. Они очень боялись совершить этот неразумный шаг и всё-таки не доехали до Петрограда и повенчались в Вологде. Эта церковь под Вологдой, в которой они венчались, так называемая Кирика и Иулитты церковь. Она находится не в самой Вологде, под Вологдой в бывшем имении Мусиных-Пушкиных.Я нисколько не сомневаюсь в том, что мои родители побывали на Белом море в июле, то есть до того, как они обвенчались в Вологде.

В пункте третьем я прочла: «Белое море, Соловки, рыбачка, чайка, стихи Ганина. Тут я вспомнила, что одним из спутников отца был поэт Ганин. Именно фамилию его вспомнила. А стихи, о которых идет речь («Русалка» – А.Ц.), мне были знакомы задолго до того, как мать решила посвятить меня в историю своего замужества. У нее была небольшая деревянная шкатулка, в которой мать хранила самые дорогие ей сувениры. Иногда она доставала стихи Ганина и прочитывала вслух. Помню (возможно, не совсем точно) первую строфу: «Русалка, зеленые косы, не бойся испуганных глаз. На желтом песчаном откосе продли нецелованный час…». К чтению мама почти ничего не добавляла, говорила только, что поэта, подарившего ей эти стихи во время поездки по Белому морю, уже нет в живых….»(Из вступительного видеоинтервью дочери Сергея Есенина Т.С. Есениной, 1986 год).

Уроженца Вытегорского уездаОлонецкой губернии(ныне Вологодская обл.) Николая Алексеевича Клюева Сергей Есенин считал учителем и проводником в поэзию. Бесценными словами сердечной благодарности старшему товарищу веет от надписи на фотографии Есенина Н.А. Клюеву в 1916 году: «Дорогой мой Коля! На долгие годы унесу любовь твою. Я знаю, что этот лик заставит меня плакать (как плачут на цветы) через много лет. Но это тоска будет не о минувшей юности, а по любви твоей, которая будет мне как старый друг. Твой Сережа 1916 г. 30 марта. Пт». («Сергей Есенин» Полное собрание сочинений в семи томах. Том 7. М.: Наука, 1999).

«Без Клюева я в жизни и в поэзии остался бы несмышленышем». Из разговора Сергея Есенина с Виктором Мануйловым о Н.А. Клюеве. 1921 г. «Учитель он мой…», – Сергей Есенин о Клюеве. 1923 год.«Как был он моим учителем», – сказаноЕсениным В. Эрлиху («Право на песнь») о Николае Клюеве за считанные дни до своей кончины, – так и останется. Понимаешь? Это мой учитель. Ты подумай: учитель! Слово-то какое!»

А со своим другом Алексеем Ганиным в 1916 году, еще в шинели, Сергей Есенин был в Вологде, где он хотел издать антивоенную поэму «Галки»,написанную в 1914 году. В ней рассказано о военных действиях в Пруссии, о горе матерей и жён, потерявших детей и мужей на фронтах Первой мировой войны. Есенин предлагал поэму к публикации в Москве, но после неудачи привез рукопись в Петроград, только и там напечатать поэму не удалось. По журналу регистрации рукописей «Ежемесячного журнала» известно, что поэму «Галки» поэт сдал 12 марта 1915 года, то есть на четвертый день после приезда в Петроград. Однако и здесь опять публикация не состоялась.

У Алексея Ганина в частной типографии В.А. Гудкова-Белякова был заведующим знакомец – КлыпинСергей Васильевич (1883-1967), который пытался им помочь. Как вспоминает С.В. Клыпин, Есенин вместе с Ганиным приезжал 18 июля 1916 года в Вологду и вел там переговоры об издании «Галок».Благодаря лишь Клыпину и стало известно о первом есенинском посещении Вологды:

«Вологодский поэт Алексей Ганин часто бывал в типографии. 18 июля он явился не один, вместе с ним пришел незнакомец лет двадцати-двадцати двух. У гостя были приятные черты лица. На стриженой голове незнакомца неловко сидела солдатская фуражка. На плечах – серая поношенная шинель, на ногах запыленные сапоги. Но военный держался не по-военному, это сразу бросалось в глаза.

– Есенин… Поэт, – представил Ганин своего товарища.

Не садясь, Есенин тотчас заговорил о деле, которое заставило его приехать из Петрограда. Отвернув полу шинели, он вынул из кармана шаровар сверток листов и подал рукопись:

– Поэма «Галки»… Хочу издать в Вологде.

– Почему не в Петрограде?

– Понимаете, – задумчиво произнес Есенин, – не одобряю войну. Такие стихи цензура там не пропустит.

Клыпин понимающе кивнул и стал перелистывать рукопись. Потом познакомил гостя с примерной калькуляцией на издание. В итоге получасового разговора условились так. Есенин пришлет в типографию машинописную копию поэмы через неделю. Клыпин отправит ее в Москву, где в цензурном комитете, по его мнению, будет легче получить разрешение на опубликование поэмы в Вологде. Как только оно будет, начнется работа по изданию, автор получит уведомление об этом и денежный аванс…

Есенин, казалось, был доволен… взяв свой сверток, он снова пообещал выслать поэму и, любезно простившись, покинул типографию вместе с Ганиным. Но снова в Вологду поэма так и не вернулась. Рукопись Есенин почему-то не выслал»(Н.Н. Парфёнов «Сергей Есенин в Вологде». – «Красный Север», 3. 10. 1965 г.).

В городе поэт пробыл всего день. Потому как этим летним днем 1916-го – поэма была важнее службы! – Сергей Есенин пребывал в самовольной отлучке, где уже в Вологде и пытался издать рукопись поэмы «Галки».

Доверенное лицо государыни, уполномоченный по Царскосельскому полевому военно-санитарному поезду полковник Д.Н. Ломан, благоволил санитару-поэту Есенину, но исчезновение подопечного на двое суток – накануне чтения стихов перед императрицей! – принесло ему много седых волос… Однако всё завершилось благополучно, и золотые часы – награда поэту – полковник Ломан всё-таки у государыни испросил…

Поэма осталась неопубликованной. Текст ее до настоящего времени не найден. Клыпин, узнав через много лет, что она пропала и нигде не была напечатана, горько сожалел, что не сохранил у себя хотя бы копию поэмы.

 На прощанье С.В. Клыпин, увлекавшийся фотографией, сделал широко известный теперь – книги, газеты, журналы – снимок поэтов, экземпляры фотографии сохранились в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ) в Москве, а также у вологодского краеведа С.В. Клыпина: «В 1916 г. в моей записной книжке значится: 18 июля ко мне пришел в типографию, заведующим которой я был, наш вологжанин поэт Алексей Ганин и представил какого-то поэта Есенина <…> я заснял Есенина, не подозревая, что этот Есенин будет громадным поэтом» (С.В. Клыпин – Ю.Л. Прокушеву. 23 янв. 1962; архив адресата). Эту же дату фотографии – 18 июля – указывает журналист Н.Н. Парфёнов («Сергей Есенин в Вологде», журн. «Нева». Л., 1967, № 2).

Фотоснимок – «С. А. Есенин, А. А. Ганин. 1916, июль, 18, Вологда»– был дан в вечернем выпуске ленинградской «Красной газеты»(1925, 31 декабря),фрагмент снимка – портрет одного Есенина– в связи с известиями о кончине поэта; полностью – в газете «Литературная Россия» (Ю. Юшкин. «Есенин в Вологде», 8 октября, 1982).

Заведующий типографией купца Гудкова-Белякова С.В. Клыпин, благодаря которому известно о посещении Есениным в 1916 году Вологды, писал: «Типографское дело в Вологде началось с открытия губернским правлением своей типографии». С 1838 года здесь печатали газету «Вологодские губернские ведомости». Типография принадлежала помещику Зубову, состояла из печатного станка «Кениг-Бауэр» и нескольких наборных касс. В помощь печатнику и двум наборщикам были назначены крепостные крестьяне, которые с получением «вольной» в 1861 году ушли куда глаза глядят. Зубов закрыл типографию, её оборудование с торгов купил Владимир Андреевич Гудков-Беляков, который прикупил вдобавок типографию Тюрина, приобрел скоропечатную машину, типография заняла видное место на печатном рынке Вологды и соседних губерний. В 1918 году ее национализировали, она стала Первой государственной.

Типография купца В.А. Гудкова-Белякова, где Сергей Есенин намеревался издать поэму «Галки», также интересна своей историей с походным печатным станком Наполеона. Ф.Н. Фортунатов (1814-1872), краевед, один из редакторов «Вологодских губернских ведомостей», в статье «Памятные записки вологжанина» сообщил, что помещик Дмитрий Михайлович Макшеев(около 1790-1849) открыл в Вологде литографию. Макшеев владел прекрасной библиотекой русских и французских книг, написал проект преобразования судебной части, за что получил от императора Николая Iособое благоволение. Д.М. Макшеев – сын владелицы усадьбы Осаново, купил на аукционе в 1814 году типографский станок, принадлежавший Наполеону во время его похода в Россию, на нем печатали приказы по армии, указы, прокламации.Сделан он был на французской фабрике из красного дерева, легко разбиралсяи при упаковке занимал мало места.На этом станке Макшеев предполагал заготовить иллюстрации к новомуизданию сочинений преосвященного Иннокентия «Последние дни земнойжизни Господа нашего Иисуса Христа», издание не пропустила духовная цензура. Примеров работы типографского станка в имении Осаново не сохранилось. После кончины Д.М. Макшеева сын передал станок В.А. Гудкову-Белякову, до 1879 года на французской диковине печатали жеребьёвые билеты для русских рекрутов.(С.А. Тихомиров «Время Наполеона. Европа. Русский Север. Вологда». – «Труды Коми отделения военно-исторических наук», 2009 г.).

«Свой «мальчишник» перед венчанием Сергей Есенин устроил в Вологде в деревянном доме по Малой Духовской улице № 34» – ныне ул. Пушкинская, д. 50.(А.А. Грязев «Вологодская свадьба Есенина», «Вологодский ЛАД», 2013 год).В 60-70-е гг. этот дом принадлежал четырем семьям. Наверху жила семья по фамилии Локец, на втором этаже – Ефимовы, а внизу семья Хитровых.

Еще был вход со двора: там проживали Сошниковы, потомки которых доныне хранят память об этом событии. Нине Сергеевне Сошниковой, разговор с которой состоялся в августе 2022 года, в тот момент было около 80 лет. Она была близкой подругой Нины Борисовны Корытцевой – тети профессора кафедры отечественной истории Вологодского госуниверситета Татьяны Михайловны Димони. Время от времени они встречались на разных семейных праздниках, поэтому Татьяна Михайловна знала ее с детства.

В один из дней заговорили о Есенине, и Нина Сергеевна Сошникова рассказала, что дед ее мужа был знаком с Есениным. Сергей Есенин в их доме до революции справлял «мальчишник» перед свадьбой (а жили Сошниковыв доме на ул. Пушкинской, 50 до 1970-х годов). Во время «мальчишника» Есенин и все соседи из дома сидели на крыльце, горланили под гармошку частушки (сказано было точно – хулиганские частушки). В семье Сошниковых даже хранилась промокашка, где Есенин одну такую озорную частушку записал. Промокашку эту Н.С. Сошникова видела, но найтиее дома, к сожалению, не смогла(Т.М. Димони – А.А. Цыганову, Вологда, 2026, март).

Дом сохранился, до последнего времени в нем работала студия дизайна, здание выставлено на торги. Дом принадлежал крестьянину Павлу Александровичу Хитрову. Его сын, Павел Павлович Хитров, был одним из поручителей Есенина при таинстве венчания. По традиции свидетель приглашал жениха на пирушку к себе в дом, поэтому «мальчишник» состоялся в жилище Хитровых. В разгар вечеринки Есенин удалился на балкон – всякому делу свое время – и начал писать что-то в блокноте. Друг Алексей Ганин, который был главным устроителем торжества, понял, что у поэта пошли стихи, и велел приятелям оставить гостя в покое.

Вполне возможно, что это могло быть стихотворение «Небо ли такое белое, или солью выцвела вода», вошедшее в антологию «Поэты наших дней» (М., 1924), – как раз единственное в есенинском наследии, посвященное Северу и датированное 1917-м годом.Известный факт, что сам Есенин датам особого значения не придавал и под стихами ставил их редко: он датировал в сборниках лишь отдельные произведения. Указание даты в этом стихотворении, да еще и с уточнением – говорит о том, что эта дата для автора была важна.

«Через день или два свадебное гуляние переместилось на родину Алексея Ганина в деревню КоншиноКадниковского уезда. Об этом времени поведала сестра Алексея Алексеевича Ганина – Елена Алексеевна Сорокина, когда приезжала на первые «Ганинские чтения» в 1989-м году.Она навсегда сохранила в памяти, как в дни есенинской свадьбы приехал ее «крестный Алексей с каким-то Сергеем и Зинаидой».В тот день в Коншине отмечался престольный праздник – Спасов день – Медовый Спас. Поэтомумолодые сразу попали, как говорится, с корабля на бал, причем в самом прямом смысле этих слов. Как вспоминала Елена Алексеевна, брат Алексей с друзьями приплыли из Вологды по реке Сухоне до ближайшей пристани Шера на пароходе. Так что веселье в тот день было всеобщим.

И, как принято в русской деревне, праздник после домашнего застолья выходил на улицу. Также случилось и в этот раз.Елена Алексеевна рассказала, что Сергей Есенин играл на своей гармошке – «хромочке зеленые меха». В Петрограде он подарил гармонь брату Алексея Ганина Федору. И вот встретил свою «зелёномехую» в Коншине. Под гармонные плясовые переборы Есенина плясали Алексей Ганин и Зинаида Райх. А маленькая Лена под ту же есенинскую игру спела бойкую частушку «с картинкой». Есенин от неожиданности даже перестал играть и долго хохотал, упав на траву»(А.А. Грязев «Вологодская свадьба Есенина», «Вологодский ЛАД», 2013 год).

Воспоминания, опубликованные со слов Елены Алексеевны Сорокиной поэтом СтаниславомКуняевым в книге «Стихотворения. Поэмы. Роман» /Алексей Ганин; [Сост., предисл., С.Ю. Куняева, С.С. Куняева]. – Сев.-Зап. кн. изд-во, Вологда, 1991 год. Редактор А.А. Цыганов:

«Помню, как к нам приезжали Есенин и Райх, и с братом. Приехали, стучатся: «Хозяюшка, нельзя ли переночевать?» А мать: «Сейчас скажу отцу, он вас пустит!» Брат рассмеялся – она его и признала. Вошли... Утром, я помню, жду не дождусь, когда проснутся. Как раз они на праздник приехали после Петрова дня – на престольный праздник деревни... Хорошо помню Райх – в белой блестящей кофте, в черной широкой юбке. Веселая... А Есенин хорошо играл на хромке – подарил ее Федору, хромка с зелеными мехами. Долго лежала. Потом пропала. Федор на ней играл и частушки сочинял:

Эх, вы, сени, мои сени,

не сплясать ли трепака?

Может быть, Сергей Есенин

даст нам кружку молока...

(Я из этого заключаю, что Федор знал стихи Есенина или слышал их в Коншино – стихи о матери со строками: «И на песни мои прольется молоко твоих рыжих коров»).

Ну, сразу смех: озорные девчата окружили Есенина, потребовали по кружке молока, и поэт движением руки отправил насмешниц к хозяйке дома, к нашей матери»…

«Сестра Лена говорит, что Есенин, Райх и Алеша ходили гулять на косогоры под Кузьминское, и она с ними ходила. В тот год поле это было ржаное, а брат очень любил ржаное поле с его васильками. Гуляли они и в деревне…» (М.А. Кондакова «Воспоминания о брате» – «Сокольская правда», 10–17 августа 1993 года). 

«За те два дня, что Сергей Есенин и Зинаида Райх провели в Коншине, было спето много песен и много разговоров переговорено. Особенно долгими вечерами, когда все уединялись в мезонине – библиотеке Алексея Ганина. Пели песни «Вечерний звон», «Бежал бродяга», «Сюда певец другой придет», вели беседы о поэтах и поэзии, читали стихи.

Есенин, когда приезжал к Ганину, спал у него в мезонине. Алексей еще мальчишкой облюбовал мезонин родительского дома и оборудовал в нем библиотеку. Из мебели имелись только стол, стул и кровать. Вместе с братом Федей смастерил полки, которые укрепил по стенам от пола до потолка. Где только можно Алексей доставал книги, особенно сборники стихов. Полки мезонина были заполнены самой разнообразной литературой – в первую очередь русской классикой.

Но праздники закончились, и пора было возвращаться в Петроград, в городские суетливые будни. Отец Алексея Ганина Алексей Степанович отвез гостей на лошади к железнодорожной станции Сухона, откуда друзья отправились в Вологду, а потом и в Петроград…» (А.А. Грязев «Вологодская свадьба Есенина», «Вологодский ЛАД», 2013 год).

Случившееся стремительно, как весенний паводок, венчание Сергея Есенина и Зинаиды Райх, возможно, подтолкнуло Есенина не сразу обмолвиться своим родным об изменениях в личной жизни. В воспоминаниях его сестры, Екатерины Александровны Есениной(1905-1977), чья судьба с 1922 года была неразрывно связана с судьбой брата, и которая была одним из инициаторов создания музея-заповедника на родине С.А. Есенина, – содержатся памятные записи о материнском отношении к сыновней женитьбе: «Если ты женишься… без нашего благословения, не показывайся со своей женой в наш дом, я ее ни за что не приму, – наставляла мать. – Задумаешь жениться, с отцом посоветуйся, он тебе зла не пожелает и зря перечить не будет...». Воспоминания Е.А. Есениной о Сергее Есенине впервые напечатаны в альманахе «Литературная Рязань», 1957, кн. 2, с. 305-317. В расширенном виде вошли в сборник«Воспоминания», 1965 год.

 «Однажды я увидела у него на столе чудную маленькую коробочку. В коробочке лежали два золотых кольца, одно было тяжелое большое – это венчальное, решила я, другое было маленькое, на тонком ободочке. К кольцу была прикреплена чудесная веточка из изумруда. Это кольцо пришлось мне как раз на средний палец.

–  Ма, – обратилась я к матери. – Сергей наш женился.

Мать всегда говорила со мной как со взрослой.

– Ты почему так думаешь? – спросила она.

– Ну, это ничего не значит, – махнула она рукой на кольца, – мало ли за ним бегают. Какая-нибудь умница на память навязала ему. Я не согласилась, кольцо большое с его руки, ты помнишь, нам семена огурцов Сергей прислал, обратный адрес на посылке был женский – Зинаида Николаевна Райх – это его жена.

– Не знаю, мало ли Райхов этих у него.

Вскоре к нам зашла монашка Фима… как ясный месяц вкатилась. Крестики, иконки, ленточки и разный товар божественный находился у нее в огромной корзине, которую она носила на руке. Матери не было дома, и я не выдержала, накупила всех святых, какие относились к нашему дому: Татьяну-мученицу, Сергея преподобного и т. д. Не забыла я купить и Зинаиду-мученицу. Когда пришел Сергей, я немедленно разложила свои покупки и заявила ему, что преподобного Сергия и мученицу Зинаиду он, если хочет, может взять в Москву с собой. Сергей расхохотался, а зачем Зинаиду купила?

– Я знаю, что у нас в семье есть Зинаида, вот и купила.

Он ничего не ответил.

– Ну, иди, не мешай мне, – ласково сказал он и отвернулся к окну.

С венчальным кольцом случилось несчастье, Сергей взял его с собой на рыбную ловлю. Ловить рыбу он ходил на шлюз, там водится всегда крупная рыба, и ловить ее надо с блесной. В этот раз у него рыба сорвала две блесны, и он, на счастье, вместо блесны привязал кольцо свое венчальное, и кольцо проглотила рыба и оборвала леску. Об этом мне доложили мальчишки, наши соседи, они бегали с ним на шлюз. Маленькое кольцо Сергей подарил мне».

«В конце лета 1920 года Сергей приехал домой. Это был самый длительный перерыв между его приездами в Константиново.  В этот приезд Сергей написал стихотворение «Я последний поэт деревни...».После обеда я пошла с отцом провожать Сергея на пароход. Шли подгорьем, вдоль берега Оки. Прыгая через лужи, мы смеялись. День прояснился, и на душе стало светло...» (Е.А. Есенина «В Константинове»,<1957-1965>).

В суровые послереволюционные годы судьбы многих талантливых людей были сломаны. Среди них – два ярких имени Серебряного века, два поэта: Сергей Есенин и Алексей Ганин, чья искренняя и крепкая дружба была связана тревогой, общей болью за свою родину. К тому времени в середине 1920-х атмосфера в стране сгущалась.

Любое инакомыслие, любое отклонение от генеральной линии партии могло быть расценено как контрреволюция. И именно в эти жернова попал Алексей Алексеевич Ганин (1893-1925): вместе с тринадцатью товарищами, из которых почти все были друзьями Есенина, поэт был арестован по сфабрикованному обвинению в принадлежности к так называемому «Ордену русских фашистов» – подпольной организации, которая якобы ставила целью свержение советской власти. Расстрелян во внесудебном порядке, посмертно реабилитирован в 1966 году «за отсутствием состава преступления».

«… Ганин, оберегая Есенина, в своих показаниях назвал его лишь в числе нескольких десятков людей, с которыми он иногда встречался в Москве, скрыв всё об их давней дружбе, о жизни в Царском Селе, о поездке на Север, о том, что Есенин дважды был у него в Вологде и в деревне, о том, что он был шафером при венчании Есенина… Словом, он делал всё, чтобы тень от дела «Ордена русских фашистов» не упала на Есенина» (Станислав Куняев, Сергей Куняев «Сергей Есенин», серия «Жизнь замечательных людей», М.: Молодая гвардия; издание 2-е, испр. и доп., 1997 г.).

В 1991-м году вышла первая посмертная книга Алексея Ганина («Стихотворения. Поэмы. Роман» /Алексей Ганин; [Сост., предисл., С.Ю. Куняева, С.С. Куняева]. – Сев.-Зап. кн. изд-во, Вологда, 1991 год. Редактор А.А. Цыганов), а в 2003-м году его именем была названа улица в городе Соколе Вологодской области.

К большому сожалению, свидетельств о жизни А.А. Ганина в Москве и Петрограде в предреволюционное и послереволюционное время почти не осталось. Потому в наши дни дорого каждое из них. Особое место занимают воспоминания, в свою очередь, репрессированной за антисоветскую деятельность М.Л. Свирской (1901-1978), которая в период 1917-1918 годов была дружна с Сергеем Есениным, Зинаидой Райх и Алексеем Ганиным.

В этих мемуарах – о дружбе и ревности, о любви и преданности поэзии, о значительности отношений Алексея Ганина и Сергея Есенина. Из воспоминаний М.Л. Свирской «Знакомство с Есениным», фрагменты из которых связаны с Алексеем Ганиным, видно, какое немалое место занимал он в жизни великого русского поэта Сергея Есенина и в литературе тех лет.

«Потом он (Есенин – Ст. К.) исчез на какое-то время. Несколько раз он приходил в Общество один, один или два раза с Клюевым. И появился у нас в обществе с Алексеем Ганиным. Рассказывал, что уезжал куда-то (не помню куда), что жить им негде. Они пришли на Галерную, где помещалась редакция газеты «Дело Народа», и Зинаида Николаевна Райх устроила их на ночь на стульях в большом зале».

«В Общество распространения эсеровской литературы Есенин стал приходить почти каждый день… В легком пальтишке, в фетровой, несколько помятой, черной шляпе, молча протягивал нам руку, доставал из шкафа толстый том Щапова «История раскольнического движения» и усаживался читать… Позже приходил Ганин и тоже усаживался читать. Приходила Зинаида Николаевна. Обсудив текущие дела Общества, мы четверо отправлялись бродить по Петербургу. Получалось так, что обычно мы с Сергеем шли впереди, а Зинаида с Алексеем сзади. Есенин всегда читал стихи, и свои и чужие. Читал свои новые стихи, которые еще не были опубликованы. Иногда раньше, чем начать читать какое-нибудь свое новое стихотворение, он шел долго молча. Бывало, Ганин нас окликал. Он называл Сергея – Сергунька. Мы останавливались. Ждали, пока они подходили к нам. Ганин прочитывал строки своих стихотворений в разных вариантах, советуясь с Есениным. Между ними начинался спор. Зинаида часто высказывала свое мнение. Спор у них иногда затягивался, и мы уходили с Зинаидой вперед.

Помню, они один раз долго спорили о выражении «небо озвездилось». В дальнейшем, когда у них спор затягивался, Зинаида говорила: «Опять началось «озвездилось», давай пойдем, они нас догонят». Иногда мы уходили далеко от них, и они нас не догоняли. Мы возвращались и заставали их на том же месте – Ганин, опершись на палку, а Есенин, глубоко засунув руки в карманы и подняв плечи. В наши прогулки мы отправлялись в любую погоду. Иногда гуляли под петроградским мелким моросящим дождем, начинали зябнуть, заходили в какую-нибудь чайную, чтобы согреться горячим чаем, который нам подавали в двух пузатых чайниках…

Летом мы поехали в Павловск на концерт. Возвращались в почти пустом вагоне. Или мы уехали до конца концерта, или много времени после концерта. Ганин читал стихи. Прочел свое стихотворение «Русалка», которое посвятил «З. Р.». Мне это стихотворение очень понравилось, и он нам читал его несколько раз. Есенин достал листок бумаги и стал быстро писать карандашом. Потом прочел написанное. Было оно посвящено «М. С.». В нем было два четверостишия. Павловский парк превратился в березовую рощу, мои коротко остриженные и всегда растрепанные волосы сравнивались с веточками берез. Тогда он мне это стихотворение не дал; положил его в карман. Зинаида же сказала: «Будешь теперь причесываться». У Зинаиды Николаевны были тогда две косы, уложенные вокруг головы. В стихотворении были «русалочьи косы». Очень потертый, пожелтевший листок бумаги со стихотворением «Русалка» Зинаида показала мне много лет спустя. Стихотворение же, которое написал Есенин, он принес мне через несколько дней в Общество. В нем были отдельные слова перечеркнуты и написаны по-новому».

«Летом 17-го вбежал в Общество Есенин: «Мина, едемте с нами на Соловки. Мы с Алешей едем». Придя к Зинаиде, я ей тут же рассказала, что Сергей с Алешей собрались ехать на Соловки, и Сергей пришел звать меня. Она вскочила, захлопала в ладоши: «Ох, как интересно! Я поеду. Сейчас пойду отпрашиваться…». Помню, что Сергей с Алешей должны были выехать раньше, а Зинаида где-то к ним присоединиться. Как оказалось, ни у Сергея, ни у Алеши почти не было денег. У Зинаиды была какая-то заветная сумма, которую она предложила на поездку. Я ушла. Сергей остался на Галерной. Больше ничего об их отъезде вспомнить не могу. Некоторое время спустя в Общество пришел Гаврила Андреевич Билима-Пастернак и рассказал, что ездил в Архангельскую область по выборам в Учредительное Собрание и на пароходе в Белом море встретил их троих…».

«Сколько времени продолжалась их поездка, не помню, но помню, что кто-то пришел и сказал, что был на Галерной и что Зинаида Николаевна вернулась. Я тут же пошла туда. Она писала какую-то служебную бумагу и сказала: «Сейчас допишу». Она дописала и повернула в мою сторону написанную бумагу, указывая на свою подпись: «Райх-Есенина». Мне не было еще и семнадцати лет, сосредоточиться на этом событии я не умела и не задавала никаких вопросов. Зинаида сама стала рассказывать. Ей казалось, что если она выйдет замуж, то выйдет за Алексея. Что с Сергеем ее связывают чисто дружеские отношения. Для нее было в некоторой степени неожиданностью, когда Сергей сказал, что любит ее и жить без нее не может, что они должны обвенчаться... Ни Сергей, ни Алексей мне об этом ничего не рассказывали… Алеша стал приходить в Общество часто. Сергей реже, чем раньше. Зинаида стала приходить совсем редко. Она говорила, что собирается оставить работу в «Деле Народа» и будет издавать стихи Есенина.

Поселилась она на Литейном в квартире, часть которой занимало какое-то кооперативное издательство. Там же жили друзья Зинаиды – брат и сестра: Савелий Павлович и Раиса Павловна. Савелий Павлович имел отношение к этому издательству. Зинаида с Сергеем заняли в этой квартире небольшую светлую комнату. Где-то в квартире устроился Ганин. Жили они коммуной. Хозяйством заправляла Зинаида. Она, кажется, уже перестала работать в «Деле Народа». Отошла Зинаида и от дел Общества. Иногда днем, пробегая мимо, я заходила к ним. В их укладе начала чувствоваться домовитость…» (Ст. Куняев «Жизнь и смерь поэта», предисловие к изданию «Стихотворения. Поэмы. Роман» /Алексей Ганин. – Сев.-Зап. кн. изд-во, Вологда, 1991 год. Редактор А.А. Цыганов).

Обвенчанные в Вологде Есенин и Райх перед Богом навсегда останутся мужем и женой. Но даже если бы и не случилось этого венчания, они навсегда будут вместе в русской поэзии. В русской транскрипции фамилии Райх слышится отзвук рая. Там, где рай, там неизбежно изгнание. Но в конце 1917-го и весь 1918 год слово «рай» не сходит с уст поэта. Образ рая переполняет его поэмы. Их судьбы так и не разошлись. Райх навсегда останется любовью Сергея Есенина. «Он до конца дней носил в своем портмоне портрет «моей Троицы» – так он называл Зинаиду, дочь Таню и сына Костю» (К.А. Кедров«Известия», 13.08.2007).

Первым о венчании Сергея Александровича Есенина и Зинаиды Николаевны Райх в сельской церкви под Вологдой сообщил читателям областной газеты «Красный Север» 3 октября 1965-го года Николай Николаевич Парфёнов(1924-2005), – вологжанин по рождению, известный в то время ленинградский журналист. Вологодский писатель-краевед Александр Грязев, изложивший эти события в очерке «Вологодская свадьба Есенина» и опубликованные в журнале «Вологодский ЛАД» за 2013 год, узнал об этой истории от самого Н.Н. Парфёнова, когда тот в конце 70-х годов прошлого века выступил в областном музее.

На следующий год исследователь вологодских страниц есенинской биографии Н.Н. Парфёнов вновь посетил музей в Вологде вместе с сестрой Алексея Ганина – Марией Алексеевной Кондаковой, жившей в те годы в Архангельске. Они предложили директору областного музея Галине Михайловне Новожиловой, краеведу Владимиру Капитоновичу Панову и писателю Александру Алексеевичу Грязеву, тогда научному сотруднику музея, посетить есенинские места в Вологде.

…В 1917-м году Мария Алексеевна Кондакова – другая сестра Алексея Ганина, хотя была в детских летах, но все события того июля хорошо помнила. Жила она в то время в Вологде,готовилась поступать в гимназию по инициативе брата. «Алеша очень хотел, чтобы я училась и взял меня на свое обеспечение, так как надо было платить за обучение,да и обуть, одеть надо, отец был не в состоянии. В Вологде Алексей с Есениным заходили ко мне на квартиру, где я жила у Рядовиковой Евдокии Ивановны на Малой Богословской в доме Попова-Лобачёва, и я с ними ходила обедать в ресторан (М.А. Кондакова «Воспоминания о брате» – «Сокольская правда», 10–17 августа 1993 года).

Мария Алексеевна показала музейным работникам дом, который находится на пересечении улиц Маяковского и Воровского, где она квартировала. Это полукаменный дом («дом с каменным низом») купца Александра Николаевича Попова-Лобачёва, построенный в 1881 году, куда однажды июльским днем ее пришел навестить брат Алеша со своим питерским другом Сергеем и пригласил обедать в ресторан.

«В июле 1917 года я уехала в Вологду готовиться к экзаменам. Жила я на Богословской улице в доме с каменным низом. Вдруг приходит брат и говорит: «Пойдем в ресторан! Обедать!» Пришел не один… Если бы знать, что с ним Есенин. Оба они были в одинаковых костюмах. Алеша меня за руку взял – мне тогда уже одиннадцатый год шел. Ресторан «Пассаж» на Каменном мосту. Вход был с угла. Лестница красивая, зал большой… Сидела я, оглядывалась – салфетки меня удивляли, люстры, а я думала: «Какие паникадила!»Потом принесли красивые тарелки – розовые цветочки запомнила и красный суп (борщ!) Алеша же о чем-то разговаривал с Есениным и изредка мне подсказывал, как правильно держать ложку, как есть. При входе в ресторан стоял медведь, а в лапах у него блюдо. До Собора меня проводили… «Мы очень спешим!» Была у нас фотография – оба они в серых костюмах и надпись: «Другу Алеше. Сергей» (Из рассказа Марии Алексеевны Кондаковой, записанного С.Ю. Куняевым в 1987 году в Архангельске).

«30 июля 1917 года свадебная процессия на нескольких каретах выехала от дома Девятковых на Золотушной набережной в Вологде, проехала около вокзала, затем через Осаново их путь лежал в Толстиково – в храм святых Кирика и Иулитты.На венчание С. Есенина и З. Райх в сельской церкви под Вологдой Мария Алексеевна ехала в одной карете с братом, когда свадебный поезд со счастливыми женихом и невестой, с веселыми шаферами-свидетелями двинулся от дома Девятковых на Золотушной набережной в центре города на его окраину за железнодорожный вокзал…

Музейщики дорогу в четыре версты преодолели на музейном автобусе, а где-то и пешком прошли есенинским путем этой необычной экскурсии, предложенной Н.Н. Парфёновым и свидетелем венчания – сестрой Алексея Ганина Марией Алексеевной Кондаковой.

Дорога шла по полям и лугам мимо старинной усадьбы Осаново, и Мария Алексеевна рассказала, что возле усадьбы, на лугу у Осановской рощи,Сергей Есенин выходил из кареты, читал стихи, собирал полевые цветы и преподносил букет невесте…»(А.А. Грязев «Вологодская свадьба Есенина», «Вологодский ЛАД», 2013 год).

Вот и село Толстиково с церковью по селу и называемой – Толстиковская святых Кирика и Иулитты. Кареты свадебного поезда остановились у дачи Девятковых: после дороги всем надо было прибраться и приготовиться к венчанию…

Материалы об этом событии находим еще у одного свидетеля того времени – младшего из братьев Девятковых, академика АН СССР, основоположника медицинской электроники, Героя Социалистического Труда Николая Дмитриевича Девяткова(«Воспоминания» – М., 1998).В те июльские дни 1917-го ему тоже, как и Марии Алексеевне Кондаковой, было десять лет.

«Это было летом, когда вся наша семья жила на даче в Варваринском, – вспоминал Н.Д. Девятков. – Название «Варваринское», по-видимому, произошло от названия помещичьего имения, которое когда-то занимало большие площади на берегах реки Шограш. На левом берегу был большой парк и усадьба. Уже в те годы от помещичьего дома и различных построек не сохранилось почти ничего, только в заросшем парке местами были следы каких-то развалившихся каменных фундаментов. Церковь, которая, видимо, входила в пределы имения, и несколько домов около нее сохранились. Церковь была действующая, в одном из домов жил священник со своей семьей.В этой церкви в 1917 году состоялось венчание С. Есенина с З. Райх. Мой брат Дмитрий был шафером на этом венчании.

Я тоже там присутствовал. Позже из воспоминаний дочери Есенина и Райх, с которыми я познакомился в санатории «Узкое» (там очень хорошая библиотека), мне стало известно, что С. Есенин познакомился с З. Райх весной 1917 года в Петрограде. В июле 1917 года осуществилась мечта Есенина съездить к Белому морю. Он, два его приятеля и З. Райх вместе поехали туда. Возвращаясь, в поезде С. Есенин сделал З. Райх предложение выйти за него замуж. Он настоял на том, чтобы сделать остановку в Вологде и там обвенчаться». А в одном из интервью Н.Д. Девятков упоминал, что «…Сергей Есенин набрал прямо на поляне огромный букет полевых цветов и преподнес их юной красавице-жене».

«Мой прадед, Ефим Шишкин, готовил дрожки для того венчания, на самомвенчании было три ближние деревни. Когда приехали Есенин и Райх, бабушке было восемь лет, но у нее еще были брат и сестры постарше. При виде Есенина тогда впечатление было такое: какие красивые глаза, волосы, улыбчивый такой. Сказали, что это приехал какой-то артист, а как пошли в церковь, звона не было, но все взрослые и детишки прибежали сюда, друг друга оповестили. Когда в церкви батюшка их венчал, не было никаких белых платьев, ничего такого. А потом сказали, что это Есенин. Конечно, бабушка не знала, кто такой Есенин: сказали – поэт и поэт.

После венчания, а это совсем близко от Осанова – они на дрожках приехали в Осаново, и там была голубятня, это здание с детства помню, затем оно было разрушено. Там были голуби всяких видов, хозяин их привозил из разных стран, были всевозможные птицы, павлины. Также имелось три пруда, всегда зеркальные, ни травинки, ни листика. А еще роща чудесная была, тоже помню. Есенин тогда в Осанове всем восхищался, там они с Зинаидой Райх молоко пили, с детишками играли, дети их окружили, потому что приехали новые люди. А позже бабушка всегда гордилась, что жила именно там, и мы тоже гордились» (Т.Н. Шишкина – А.А. Цыганову, Казань, 2025, октябрь).

Тамара Николаевна Шишкина живет в Казани, детство и юность ее прошли в Осанове. О событиях минувших дней – венчание известных столичных людей, праздник на три деревни – ей рассказывала бабушка по отцу Мария Ефимовна Бритвина. А другая бабушка по материнской линии, Матрена Михайловна Скомарцова, упокоилась на сельском кладбище близ стен несуществующего теперь храма святых Кирика и Иулитты, то есть неподалеку от памятного камня, который напоминает, что здесь – место венчания С. Есенина и З. Райх.

Удивительна и необычна, ни с чем несравнима судьба благословенных мест старинной Осановской рощи – той дивной вологодской стороны, где золотоволосый посланник ее величества русской поэзии Сергей Есенин читал стихи и дарил чудесный букет полевых цветов невесте по пути на венчание в церковь Кирика и Иулитты.

Зеленая жемчужина областной столицы – Осановская роща – находится на южной границе Вологды и примыкает к микрорайону Бывалово.Вместе с одинаковым парком прямоугольной формы, в обиходе прозванным «Гончаркой», этот уютный оазис общей площадью 13 гектаров расположен на северном склоне вологодскойвозвышенности: с запада от рощи проходит Пошехонское шоссе, с востока протекает Шограш – правый приток реки Вологды. Располагается она по соседству с Осановым, исторической местностью на берегу реки Шограш в жилом районе города, где находилась дворянская усадьба, в свое время признанная памятником паркового искусства и история которой охватывает несколько веков.

Как известно, усадьба Осаново существовала с конца ХVIII – начала XIX века. В первой четверти ХIX века она принадлежала П.И. Макшеевой, затем по духовному завещанию Платона Степановича Волкова, вологодского губернского предводителя дворянства, усадьба перешла во владение внука – Платона Григорьевича Волкова (В.К. Панов, 1985;Л. Маркова, А. Щербакова «Историко-культурное изучение усадьбы Осаново», 2001).Усадьба была куплена Платоном Степановичем у Ивана Афанасьевича Брянчанинова.

Новый хозяин владения, Платон Григорьевич Волков (1801-1850),сын помещика Вологодской губернии, поэт, журналист и критик. Жил в Петербурге, в 1840-х годах возвратился в Вологду. С 1845 г. был заседателем уездного суда в Грязовце, служил переводчиком в губернском правлении в чине коллежского советника (соответствующий подполковнику).

У современников имел репутацию авантюриста, есть основания считать его одним из прототипов Хлестакова в знаменитой комедии Н.В. Гоголя «Ревизор».В.А. Соллогуб писал: «Пушкин рассказал Гоголю про случай, бывший в городе Устюжне (ныне Вологодской обл.)… о каком-то проезжем господине, выдавшем себя за чиновника министерства и обобравшем всех городских жителей». В.А. Соллогуб. Воспоминания. М., 1931. О.М. Бодянский передает слова Гоголя: «После слышал я еще несколько подобных проделок, например, о каком-то Волкове».О.М. Бодянский. Дневник 1849-1852 гг.«Русская Старина» 1889.Прославленный прототип бессмертной комедии Н.В. Гоголя «Ревизор» Платон Григорьевич Волков почил в 1850 году на Горбачевском кладбище города Вологды.

Последним владельцем усадьбы Осаново в конце ХIХ века был потомственный почетный гражданин, городской голова, вологодский купец Николай Александрович Волков, меценат, человек настолько же образованный, насколько и хозяйственный. Это ему Вологда обязана устройством водопровода, электрификацией и телефонизацией, строительством вокзала и хлопотами о строительстве железной дороги на Санкт-Петербург.В 1905 году – при непосредственном участии Волкова – по железной дороге, связавшей Петербург с Вяткой, через Вологду пошли поезда.

На переживания вологжан, пройдет ли дорога через Вологду,император Николай II, коему Волков на коронации в 1896 году от имени вологжан подносил хлеб-соль, вынес вердикт: «Успокойте вологжан и передайте им, что город Вологда обойден не будет». Заседатели вологодской городской Думы увековечили эти слова, выгравировав на мраморной доске. А дочь городского головы, благотворителя Волкова – Елена Николаевна Волкова – стала основательницей Северного кружка любителей изящных искусств, положившего начало коллекции Вологодской областной картинной галереи.

С именем последнего владельца усадьбы Осановосвязано и имя вологжанина Сергея Ильюшина. В пятнадцать лет (в 1909 г.) будущий прославленный авиаконструктор, разработчик самого массового боевого самолета в истории – легендарного штурмовика Ил-2, создатель флагмана отечественной гражданской авиации, трижды Герой Социалистического Труда, академик АН СССР Сергей Владимирович Ильюшин ушел из родной деревни на заработки, помимо всего прочего, трудился и землекопом на стройке дороги в имении Осаново.

Владение Волковых состоялоиз двух, расположенных неподалеку друг от друга усадеб: одна из них «была украшена домом небольшой величины, но очень милой архитектуры», при домике был большой сад. Другая – скорее хутор. В этом месте была «очаровательная ампирная церковка», построенная в 1816 году. Дом и церковьв силу обстоятельств не сохранились.

Рядом с усадьбой был создан парк, названный «Осановскойрощью». Парк делился на две части: протянувшуюся вдоль реки ШограшОсановскую рощу и сады, обрамленные лесозащитной полосой. В центре рощи располагалась богатая барская усадьба, большой деревянный двухэтажный дом с балконом и колоннами, где устраивались балы, культурные вечера, а также был сад, где проводила время городская интеллигенция.

Эти годы считаются «золотым веком» Осаново. Местность называлась «Вологодским Версалем», тут собиралось высшее общество города, проходили литературные вечера, организовывались художественные выставки. В усадьбе 23 июня/6 июля 1903 года Н.А. Волков принимал святого праведного отца Ионна Кронштадтского, бывшего проездом в Вологде. Узнав о пребывании батюшки, к усадьбе пришел народ изо всех окрестных деревень, и отец Иоанн принял всех. Люди даже бежали за его коляской, когда он уезжал, чтобы сесть на пароход. Впрочем, такая картина имела место везде, где он появлялся. Во время своих визитов в Вологду отец Иоанн Кронштадтский всегда навещал глубоко почитавшего его боголюбивого и религиозного Николая Александровича Волкова.

От усадьбы, хозяйских построек, действовавших гончарных мастерских, теплиц, солнечных часов ничего не осталось. Саму рощу окружал по периметру невысокий забор и насаждения акации в качестве живой изгороди. Сохранился дуб, которому более полутора сотни лет. В этой роще находились пруды, лесная зона с аллеями и дорожками, уютные скамейки и скверы, там же был разбит яблоневый сад, проложены тополиные аллеи.

Неудивительно, что этот единственный в своем роде неповторимый край с красивыми лесистыми и холмистыми местами, с протекающей между холмами речкой Шограш, изначально был источником вдохновения для творческих людей. Далекое прошлое этой исторической усадьбы напоминает грядущим поколениям об известном поэте конца восемнадцатого века Афанасии Матвеевиче Брянчанинове (1746-1786),потомке знаменитого основателя древнего вологодского рода Брянчаниновых, боярине Михаиле Андреевиче Бренко, ценою собственной жизни спасшего на Куликовом поле великого князя Московского Дмитрия Ивановича. («Сказание о Мамаевомпобоище»: Памятники литературы Древней Руси: XIV – середина XV века).

Святитель Игнатий Брянчанинов был потомком – в двенадцатом или тринадцатом колене – Михаила Андреевича Бренко, основателя вологодского рода Брянчаниновых, канонизирован Русской православной церковью в один день с великим князем Дмитрием Ивановичем Донским на Поместном Соборе в июне 1988 года.

Также эти окрестности проникновенно воспевал и поэт Николай Остолопов(1783-1833):«Ах! сколь приятную картину /Теперь представить я могу! /Я вижу вдалеке Амину, /Сидящую на берегу, /Тогда как Шограш серебрится /Меланхолической луной, /И травка, и цветок свежится /Душистой жизненной росой...».Николай Федорович Остолопов в Вологде служил прокурором и, кроме того, около шести лет исполнял должность вице-губернатора. Петр Вяземский, близкий друг А.С. Пушкина, участник Бородинского сражения в Отечественной войне 1812 года, по болезни прибывший в Вологду и познакомившись с Остолоповым, писал: «Вологодский поэт Остолопов<…> заключил одно патриотическое стихотворение следующим стихом: Нам зарево Москвы осветит путь к Парижу...<…> Мог ли Наполеон вообразить, <…> что отречение, подписанное им в Фонтенбло в 1814 году, было еще в 1812 году дело уже порешенное губернским прокурором в Вологде...».

Двадцатый век не остался в долгу перед минувшими временами, явив миру вологодского поэта Александра Романова (1930-1999), чьим именем названа новая улица возле Осановской рощи в микрорайоне Бывалово, нареченная «дорогой в будущее Вологды». Автора многих сборников стихов, прозы и публицистики, члена Союза писателей СССР Александра Александровича Романова называют продолжателем «крестьянской линии» в русской поэзии, наследником Алексея Кольцова и Николая Некрасова.

Он стоял у истоков создания Вологодской писательской организации, много лет был ее ответственным секретарем. Под началом Романова писательская организация приобрела тот авторитет, который позволяет ей и теперь быть одной из ведущих писательских организаций России. Вологжанам памятны утренние позывные областного радио – мелодия из песни на стихи Александра Романова «Вологодский край», являвшейся неофициальным гимном Вологодчины.

Проходят годы и десятилетия, уже более ста лет отделяет нас от вологодской свадьбы Сергея Есенина. Ушли те, кто был свидетелем или участником этой страницы жизни поэта. Давно нет ганинской деревни Коншино. Снесена с лица земли церковь святых Кирика и Иулитты.

В Вологде сохранилось здание, занимаемое гостиницей «Пассаж», – там находилась первая городская поликлиника. И чтобы дальше ни было в будущем, а мемориальная доска о пребывании здесь Есенина на здании бывшей гостиницы должна быть установлена непременно. Не к лицу нам уподобляться представителям местной администрации, запретившей в 1990-е установку памятного знака на «Пассаже», мол, тут поэт пил, а это плохой пример для молодежи. На что писатель Виктор Астафьев тогда не на глум, а на ум ответствовал: «А я б с Есениным выпил!»Меж тем блюстителям морали не мешало бы знать, что на столах в то время отсутствовало спиртное: сухой закон, война. Да и одну изосновных улиц Вологды давно уже пора бы назвать именем великого национального поэта Сергея Есенина.

Впрочем, вологжане всегда были особо бережливы к своему прошлому и настоящему. В конце ХХ века на месте разрушенной церкви Кирика и Иулитты был установлен памятный камень с табличкой следующего содержания: «Здесь стояла церковь свв. Кирика и Иулитты в селе Толстикове, где 30 июля ст. ст. 1917 г. венчался поэт Сергей Есенин с Зинаидой Райх».

Постановлением главы города № 137 от 21.01.1997 года улице-новостройке в городском микрорайоне Щеглиноприсвоили наименование «Есенинская». Рядом в деревне Кирики-Улита тоже есть улица Сергея Есенина, что пересекается с переулком его вологодского друга – поэта Алексея Ганина, предположительно которому посвящены ставшие хрестоматийными стихиЕсенина «До свиданья, друг мой, до свиданья…».

В божией благодати нашего непохожего на других неповторимо-радостного места живет и Галина Михайловна Новожилова – в конце семидесятых годов двадцатого века к ней, директору областного музея-заповедника, и обратился с предложением пройти путем есенинского венчания в Вологде первый исследователь вологодских страниц биографии поэта Н.Н. Парфёнов вместе с очевидцем венчания – сестрой А.А. Ганина, Марией Алексеевной Кондаковой.

Само собой разумеется, что Есенин остановился там, «где роща и немятая трава», не из-за набивших оскомину голословных измышлений, будто бы ввиду отсутствия денег нарвать для невесты цветов – подобные досужие толкования, шитые белыми нитками, и ломаного гроша не стоят.

Разве можно быть равнодушным в этой врачующей стороне природного благоденствия, где в необъятно-живительных целебных палестинах в пору цветения вовсю колдуют соловьи, а после окрестного дождя, что сродни второму измерению мира – его видишь, но почти не ощущаешь – видны сразу две радуги, и где в любом лихе тут всегда спокойно и тихо. А чтоб читать еще на здешней поляне стихи, да попутно набрать букет полевых цветов для своей юной красавицы-жены, восхищенному поэту, как говорится, сам бог велел.

А для нас, вологжан ХХI века, наконец, представилась возможность исправить столетнюю историческую несправедливость – установить в современной Осановской роще Памятный знак с соответствующей надписью о пребывании в этих краях великого русского поэта Сергея Александровича Есенина. К слову, так и поступили признательные земляки-верховажцы, поставившие в Верховажье, неподалеку от собора Успенья Пресвятой Богородицы, памятный знак «Дорóгой Ломоносова» с краткой надписью: «Этой дорогой в 1730 году проходил первый великий русский ученый Михаил Васильевич Ломоносов». Кстати, это послужило поводом стать и Верховажью местом проведения федерального культурно-просветительского проекта «Ломоносовский обоз. Дорога в будущее».

В нашем цветущем отрадном крае, некогда именуемом «Вологодским Версалем», где на литературные вечера и художественные выставки собиралось самое избранное общество Вологды, и представленном в настоящее время тремя веками русской поэзии, – разве не здесь теперь законное место для Есенинского парка с его золотой сердцевиной – вошедшей в историю знаменитой старинной рощей?

Для наименования парка есенинским именем необходимо лишь волевое решение, чтобы Осановская роща вместе с обретшим жизнь Есенинским парком и Памятным знаком о пребывании поэта, стали не только признанным местом туризма на Вологодчине, но и заняли достойное положение среди исторических и культурных памятников русского Севера.

Писатель-краевед Александр Грязев в очерке «Вологодская свадьба Есенина» рассказал, как во время поездки с сестрой Ганина Марией АлексеевнойКондаковой в церковь Кирика и Иулитты, ему местная жительница поведала, что церковь, где венчался Сергей Есенин, была разобрана на кирпичи в пятидесятых-шестидесятых годах по приказу тамошнего директора совхоза.

«Из церковных камней, – сообщила собеседница, – построили свинарник вон на том берегу. Но через полгода все свиньи сдохли, а через год и самого директора не стало».

«Храм сломать не смогли, – удостоверяет и вологжанка Татьяна Владимировна Бутусова, жившая здесь в детские годы (Т.В. Бутусова – А.А. Цыганову, 2025, Вологда), – поэтому его взрывали военные. А здание свинарника растащили жители деревень».

Таковую клинически-недужную начальственную сущность вряд ли обратила бы в раздумье легенда о возникновении церкви Кирика и Иулитты, гласившая о том, что когда-то давно граф Мусин-Пушкин, владелец села Толстикова (в наши дни несуществующего), попал в опалу и был «невинно заключен в стену, в которой находился семь лет». Граф усердно молился Богу, однажды ему явились мученики Кирик и ИулиттаТарсийские и сказали: «Если напишешь нашу икону и устроишь часовню в селе Толстикове, то скоро будешь освобожден из заключения».

Граф с радостьюзаказал икону и построил деревянную церковь в честь мучеников Кирика и Иулитты. В самом деле, церковь Кирика и Иулитты на реке Шограш в Вологодском округе города Вологды записана в окладной книге Вологодского архиерейского дома 1618 года, то есть она уже существовала до правления Петра I. Расписывал же стены церкви первый на Вологодчине академик живописи Платон Семенович Тюрин, участвовавший в 1876-1877 годах в росписи храма Христа Спасителя в Москве.

И нам, Иванам, помнящим родство, было бы в свой черед особенно своевременно и справедливо задуматься в дне нынешнем о здешней часовне в память о безвинно пострадавших в годы политических гонений мучеников, русских поэтах Сергее Есенине, его вологодских друзьях –Алексее Ганине, Филиппе Быстрове, Николае Клюеве.

Тем паче в храме Казанской иконы Божией Матери на Торгу, заложенном еще Иваном Грозным в 1566 году в честь начала строительстваВологодского кремля, чудесным образом ныне обнаружилась храмовая икона из церкви Кирика и Иулитты – мыслимый свидетель венчания С.А. Есенина и З.Н. Райх, списку с которой промыслительно и быть в будущей часовне в память о невинноубиенных русских поэтах.

В незабвенном перечне пострадавших в годы гонений мучеников есть имя выдающегося поэта-вологжанина Николая Клюева, которого Сергей Есенин до конца жизни считал своим учителем, расстрелянного по надуманному обвинению 23 октября 1937 года, на следующий день после своего дня рождения, и погребенного в яме массового расстрела.

 Но и тайны безымянных могил раскрываются с течением времени. В 1990 году было опубликовано сообщение И.Г. Морозова, который летом 1956-го, будучи студентом Томского коммунально-строительного техникума, оказался во время производственной практики очевидцем обнаружения массовых захоронений 1930-х годов. Копая котлован под фундамент будущего здания на площадке «между заброшенным польским кладбищем и тюрьмой», студенты «отрыли что-то непонятное». Это были человеческие останки.

Внимание привлек черный чемодан, торчавший среди трупов; когда его попробовали извлечь, он легко развалился от ветхости. «В чемодане были, – рассказывает очевидец, – беспорядочно скомканный черный шевиотовый костюм, нижнее белье, завернутые в клеенку книжечка и фотография и две бутылки водки. <...> Книга была из плохой желтой бумаги. Стихи неизвестного мне поэта. На фото огрудно были два человека в пальто и зимних шапках, молодой и старый». В начале 1970-х годов, завершает свой рассказ И.Г. Морозов, он купил трехтомник Сергея Есенина и увидел точно такую же фотографию, «как и в могиле». Это были Есенин и Клюев. Кто еще мог взять с собой в томскую тюрьму стихи и фотографию Есенина! Смотреть в дорогое родное лицо – единственное и последнее утешение смертника… (К.М. Азадовский «Жизнь Николая Клюева», документальное повествование, Санкт-Петербург, изд-во журн. «Звезда», 2002).

Благодаря разысканиям членов томского «Мемориала» сегодня точно известны места, где расстреливали и хоронили заключенных Томской тюрьмы в 1937 году. Это пустырь к юго-западу от тюрьмы, между ней и бывшим польским кладбищем, пустырь к северу от нее (сейчас здесь находятся склады «Росбакалеи»), так называемый Страшный овраг (в настоящее время – поселок Крутоовражный) – и местность, примыкавшая к нему с севера. В конце 2002 года на месте массовых захоронений жертв репрессий был установлен Поклонный Крест. Здесь теперь можно поклониться и русскому поэту Николаю Клюеву, который в последние годы возвращается к нам из страны забвения. В Томске также есть улица его имени – просторная современная магистраль, говорящая о той широкой посмертной славе, которая находит нашего земляка –  выдающегося русского поэта Николая Алексеевича Клюева.

Надлежит также отметить то, что практически все, кто принимал участие в вологодской свадьбе, позже тоже трагически ушли из жизни. Были убиты Сергей Есенин и Зинаида Райх. Расстреляны или погибли в лагерях Алексей Ганин, Сергей Бараев, Дмитрий Девятков, Филипп Быстров, отец Виктор Певгов. Судьба псаломщика Кратирова пока не установлена.

Уцелел лишь «последний из могикан» – поручитель Сергея Есенина при таинстве венчания Павел Павлович Хитров. «Вологодскому краеведу В.К. Панову удалось найти в Октябрьском поселке г. Вологды слепого старика, бывшего ломового извозчика Хитрова, который оказался двоюродным братом одного из поручителей. По словам старика, П.П. Хитров в двадцатые годы уехал на Украину, стал коммунистом, занимал крупный пост. Проживавшие в Вологде братья П.П. Хитрова Василий и Константин подтвердили сведения старика и добавили, что их брат жил и работал в Харькове. За всё время приезжал на побывку лишь однажды. О Есенине, Райх и Ганине они ничего не сообщили» (Н.Н. Парфёнов «По следам одной записи в церковной книге: Страничка из жизни Сергея Есенина» – «Красный Север», Вологда, 3 апреля, 1969года).

Между тем Павел Павлович Хитров являлся участником Великой Отечественной войны. Согласно данным учетно-послужной картотеки в 1941 году Кагановичским РВК г. Харькова он был призван на воинскую службу, а демобилизовался из армии 17.09.1945 г. в звании майора административной службы. Был отмечен медалями «За боевые заслуги» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Также награжден орденом «Красной Звезды» от 21.10.1944 года приказом ВС 1 Прибалтийского фронта. Скончался П.П. Хитров в Харькове в 1966 году.

По-своему драматична судьба семьи Волковых, которым при новой власти стало ясно, что они уже не нужны и могут быть уничтожены. Но первое время как-то пытались устроиться. Дочь Волкова Елена Николаевна преподавала в художественном институте, сын Георгий управлял хозяйством в имении, затем совхозом. Сам Волков, бывший городской голова, руководивший Вологдой более семнадцати лет и сделавший для города столько, сколько не удавалось больше никому, с 1919 по начало 1920 года был помощником заведующего бюро по сбору отбросов в Вологодском губернском совете народного хозяйства. В 1920 году Волковы покидают Вологду и больше о них ничего неизвестно: практически нет точных сведений о том, в каком году и где завершился жизненный путь одного из лучших вологодских градоначальников Николая Александровича Волкова…

Верится, что в недалеком будущем вдохнется новая жизнь в этот светоносный край, где необыкновенным образом соединилось три века русской поэзии под небесной звездой великого русского поэта. Между прочим, там в самый раз было бы встречаться выпускникам школ нашего города. Также из этого может еще выйти и свадебная традиция посещения этой несравненной стороны, где был Сергей Есенин.

При экскурсионном следовании в сей благословенный уголок отдохновения благодарные слушатели могли бы внимать песням на стихи и Сергея Есенина, и вологжан: Евгения Юрьева («В лунном сиянии снег серебрится»), Николая Зубова («Не уходи, побудь со мною…»), Феодосия Савинова («Вижу чудное приволье…»), Василия Сиротина («Улица, улица, ты, брат, пьяна…»), Николая Рубцова, Ольги Фокиной, Александра Романова, Василия Белова, Виктора Коротаева, Нины Груздевой, Сергея Чухина, Николая Дружининского.

В тенистой и уютной Осановской роще нет облагороженных газонов и цветников, но особое очарование и дух рощи неизменно привлекает вологжан в ее милые «домашние» уголки, где целыми семьями собираются горожане, чтобы отдохнуть в окружении природы. Здесь город поет и танцует: в роще проходит масса представлений как раз такого характера – позволяет и сцена, и площадка перед ней. Наряду с разного рода местными проектами временами встречаютсяи серьезные программы.

Для этого давно уже настала пора, хотя бы потому, что у нас стихи пишут все, от младших школьников до маститых профессоров, лучшие произведения заслуженно стали частью культурного обихода, вошли в книги. Не случайно в русской литературе появилось понятие «вологодской литературной школы», а в последние годы за Вологдой укрепляется и слава культурной столицы русского Севера.

Есенинский парк в Осановской роще может быть в полной мере таким общественно-значимым местоположением длямероприятий, по примеру Всероссийского фестиваля поэзии и музыки «Рубцовская осень», проводимого под звездой поэта Божией Милостью Николая Рубцова:

«...Невозможно забыть мне ничего, что касается Есенина», – однажды напишет он другу юности Валентину Сафонову, автору повествования «Николай Рубцов. Повесть памяти». – Что бы там ни было, помнить об этом буду постоянно. О нем всегда я думаю больше, чем о ком-либо. Во мне полнокровной жизнью живут очень многие его стихи. Он, Сергей Есенин,вызывает звучание целого оркестра чувств, музыка которого, очевидно, может сопровождать человека в течение всей жизни».

В 1988 годувыдающийся русский писательВ.И. Белов «впервые заговорил об убийстве Сергея Есенина – открыто, перед большой аудиторией на литературном празднике в Вологде. Однако тогда эту тему замолчали, ни в одной газете о ней даже упоминаний не было»(Н. Сидорина «Русский Вестник»: «Дайте Родину мою…», 16 .01. 2021 г.). Писатель считал, что об этом «можно судить даже по тем фотографиям, которые опубликованы». В.И. Белов не верил в самоубийство поэта, предложил создать комиссию для расследования обстоятельств его гибели. В институте Мировой литературы Белов выступил со словом о гибели Сергея Есенина:

«Даже в этих стенах института Мировой литературы<…>существует комиссия, например, по установлению правды о смерти Есенина. Эта комиссия<…>из кожи лезет вон, чтобы утвердить лживую версию о самоубийстве Есенина. То, что эта версия лживая, никто сейчас из здравомыслящих людей не сомневается, но комиссия доказывает, что нет – Есенин был самоубийца. Можно говорить много на другие темы, подтверждающие нашу общую трусость. И благодаря этой трусости нас и уничтожают по частям. Республику за республикой. Государство за государством». После этого выступления В.И. Белова не включили в комитет по проведению 100-летия со дня рождения Сергея Есенина, созданный при Союзе писателей России.

«…Дыма без огня не бывает<…>рано или поздно люди узнают<…> истинную причину смерти Сергея Есенина, случившуюся в Ленинграде в 1925 году», – вопреки всему вневременным предсказанием («Светлые души», Вологда, 1999. Редактор А.А Цыганов), запечатлелось на родине вещее слововоителя русского видения мира В.И. Белова, чьим именем назван Всероссийский конкурс современной прозы «Всё впереди», учрежденный в нашем городе, ставшим когда-то жизненно важным для Сергея Есенина.

Для полноценного воплощения в жизнь духовных социально-нравственных городских проектов было бы сегодня вправду правильным решение о создании – на постоянной основе – в этом знаковом месте культурно-просветительского центра «Русь уходит в нас», означенное поэтической строкой Александра Романова, имя которого носит улица близ Осановской рощи.«Романовский язык» вологодского самородка, с юности выбравшего путь служения слову, наполнен художественной и нравственной правдой и полностью следует заветам его друга, выдающегося писателя современности Василия Ивановича Белова: «Спасем язык – спасем и Россию».

«...Лишь слову жизнь дана:
Из древней тьмы, на мировом погосте,
Звучат лишь Письмена»,

– из далекого 1915 года откликается созвучными нашей душе понятными смыслами один из самых значительных русских писателей в мире, лауреат Нобелевской премии Иван Алексеевич Бунин, навестивший в то самое время и нашу старинную достославную Вологду:

«И нет у нас иного достоянья!
Умейте же беречь
Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,
Наш дар бессмертный – речь».

Комментариев:

Вверх

Вверх