Валентина Ивановна Беляева

Валентина Ивановна Беляева родилась в 1951г. в г. Бурыни Сумской области Украины. Окончила факультет прикладной математики и механики Воронежского государственного университета. Работала инженером-программистом.
Автор пяти поэтических сборников, книги детских стихов «Лики радужных дождей». Печаталась в сетевых, коллективных, региональных изданиях, Антологии сетевой поэзии, в газете «День литературы», в литературно-художественных журналах «Мост», «Край городов», «Новый енисейский литератор», «Дальний восток», «Подъём», «Невский альманах», «Наш современник», «Новая Немига литературная» (Минск), а также в научно-публицистических – «Берегиня» и «Азиатский форум».
Живёт в Воронеже.

Уползающий в небыль неузнанный день

***
Ах, это гульбище листвы
Над покорённой суетою –
Вон там, за облачной грядою,
Где тьмы светил ещё горят,
Крутыми арками мосты
Вздыхают мраморною пылью
И сонмы белых-белых крыльев
Над ними царственно парят.

Листва блестит, как хрупкий лёд,
Несётся в вальсе безупречном.
А где-то там, вдали, беспечно
Сверкнёт конечная верста.
И, совершая вечный лёт,
Согрета божьими перстами,
Сливаясь с листьями-крестами,
Кружит чистейшая звезда…

***
Что за дымка по следу белёсою змейкой,
Рассекая препятствия, тянется вверх?
Ты, закутавши плечи в искусственный мех,
Видишь, как впереди тоже движется кто-то.
Воздух дышит из клетки немой канарейкой,
Разливается озером мёртвый восторг…
К горизонту, вокруг, упоительный торг,
А за пятками – яркая зелень болота.

Здесь бесследная гладь. Даже свежей порошей –
Хоть колени согни, хоть на брюхе ползи –
Здесь следов не найдёшь! Даже в мёрзлой грязи.
Так послушай, как льётся триолями птаха!..
Не ищи ничего, ты уже подытожен!
Возвращайся во чрево пещеры пустой.
В дланях истины древней, банально простой, –
Не тебя ль ожидает на площади плаха?..

***
Ты почувствовал это… Да, ты одарён
Нежным звёздным венцом! Потому и так рвётся
Сердце в небо, откуда фонтанами льётся
Незнакомый ещё, ослепительный свет…
Облака ль над тобой? Разве там не орёл
Обнимает пространство резными крылами?
А мгновеньем – за лесом, рекою, холмами
Камнем бросится вниз. И его больше нет…

Но тебя так манит эта белая высь!
Что сомненья твои! Ты ничуть не жалеешь,
Что следов твоих нет, ничего не умеешь…
На спине уже выросли два бугорка!
И покоя не даст та безумная мысль,
Что, взрывая как клетку твоё подреберье,
Обернётся сокровищем облачных перьев
Да отчаянно бьющейся жилкой виска…

А родная стихия орла в небесах!
Но ты истину эту отвергнешь во гневе –
Два огромных крыла за спиной в диком небе!
Ты целуешь украдкой уста в образке…
И заснеженной далью в горящих глазах
Воспаришь, отдавая долги своим грёзам…
И увидеть дано лишь холмам да берёзам,
Как четыре крыла бьются в красном песке…

***
Ты идёшь. Нет, ты тащишь себя сквозь пургу.
А куда, представляешь хотя б отдалённо?
Выйдёт волк на опушку и взгляд удивлённый
Кинет в спину согбенную, тихо рыча.
Этот след. Этот след на скрипящем снегу…
Ты оставишь на нём холстяную котомку
С ледяным вкусом слипшихся зёрен потомкам,
Ощущая во рту аромат калача…

Ты идёшь. Нет, ты тащишь себя. По мостам,
Берегам и полям, по обочинам белым…
Но ты разве один? За холмом задубелым
Чуть скрипя затихают колёса телег.
Выйдет волк на погост к молчаливым крестам
И, тебя поджидая, сольётся с их тенью…
А ты, вспомнив свою синеглазую келью,
Обернёшься… А там только снег. Белый снег…

***
Пред тобою черта. И не просто – сплошная!
Ты с железным упрямством не видел её.
И что было – в руках, на плечах – всё твоё
Уносил по пустынным барханам безбрежным –
В запредельную даль, где тропа кружевная,
И пространство твоё, не имея границ,
Вьётся трелями райских расцвеченных птиц,
Где не вспомнишь – каким лишь недавно был грешным…

Ты ступал в раскалённую ржавь сухостоя,
В жажде влаги с колодца жестоко страдал.
Но однажды закат, и надменен, и ал,
Обезумев от страсти, в глаза улыбался!..
И ты долго смотрел в это диво простое,
Видел смутные отблески чьих-то огней…
И стоял словно перст средь застывших теней –
У черты, за которой так долго скитался…

***
Лишь миг… Парящий лист на землю ляжет.
Затихнет вихрь степенно над тобой.
Зелёное созвездие судьбой
Безумным светом вспыхнет, уплывая,
И что крадёт, увы, тебе не скажет…
Осколками полуночную мглу
Засыплет и в обычную золу
Тотчас же превратится, остывая.

И дрогнет твердь у ног… И холод снежный
Её немых отточенных камней
Заглотит нежный блеск твоих огней,
О грешных тайнах вскользь упоминая.
А ты, вглядевшись в даль земли безбрежной
Под жуткий вальс осеннего листа,
Увидишь арки вечного моста,
Бессмертия его ещё не зная…

***
Что же там, за разумным пределом,
В миг рожденья отбитой чертой?
Может, шлях протянулся ямской,
Весь усыпанный звёздною пылью
Над закатным лучом онемелым
В ледяную вселенскую тишь,
Где от ужаса лишь помолчишь,
Видя бездну заснеженных крыльев.

Да, наверно… Но что же таится
В первозданной округе Его?
Неужели там нет никого –
Человека ли, птицы ли, зверя?
А не там ли земная граница
Вьётся вязью Господних цепей?..
И в кругу многоликих теней
Распахнутся у глаз моих двери…

 

***
За рекой – чья-то крепость, безбрежность пространства...
Свалка кружев чугунных перил от моста…
И неясно: художник слепой у холста
Иль согбенный палач перед кучей цигарок.
Несомненно одно: здесь преддверие ханства,
Молодой березняк в наркотических снах,
И меж топей болотных подножия плах –
В полыхающих взглядах лощёных овчарок…

Ах, приблудные сумерки нежных закатов
Над погостом в безмолвных трухлявых крестах!
Где и князь, и холоп – тленом в дымных кострах
Спали рядом века под рядном материнским…
Под ногами следы схоронившихся гадов.
За спиной кто-то тянется с грузом доски…
И уже не унять эти длани тоски,
Затянувшие горло узлом сатанинским…

***
Эта стылая гладь бесконечной реки
Под заросшим полынью песчаным обрывом.
Что за музыка? Шнитке ли в вихре игривом
Зычным рёвом взрывает простор на лету?
Что за птицы с коронами, словно божки,
Искупавшись в грязи, мельтешат как знамёна,
Подними только взгляд… Ах, что ж он, изумлённый,
Предаёт безоглядно твою немоту!..

Замутнённые глади болот и озёр,
Беспредельная даль под когтём ястребиным…
Эти лживые краски ничейной картины,
Где развилки дорог без столбов и границ…
Сколь ни глянешь – листвы безупречный узор
Меж кленовых стволов на черневших кострищах
Да сокрытые зеленью мокрые днища
В журавлином безмолвье застывших криниц…

***
Ты ведь умер когда-то!! Воскрес?! И куда же
Держишь путь? Встрепенулось кругом вороньё.
Ночью падали  звёзды на чьё-то жнивьё,
И безбожно дымятся теперь догорая.
Ну, и что? Завтра пепел их будет в продаже.
Чти же время! И вспомни: однажды оно
Сквозь грохочущий гул площадей рождено
Не в твоих ли глазах, веселясь и играя?..

А зачем ты воскрес? Вон опричник. Да, следом…
Обернёшься, держась за перила моста?
Но к чему? За спиною твоей пустота,
И гуляющий воздух за сорванной дверью…
Ну, а тень твоя предана чести. Ты знаешь об этом,
Возомнивший с богами сражаться, глупец…
А меж тем на челе твоём – царский венец…
И как пух с тополей – всюду красные перья…

***
Евразийские ветры. Из мглы заповедной.
Эта тьма воровских обесцвеченных глаз…
На плывущих подмостках – языческий пляс
В огнецветных гирляндах раскрашенных листьев.
Этот жреческий гул из утробы монетной –
Вулканической лавы симфоний и од…
Ты бессилен припомнить – какой уже год
Слышишь трубы его же космических истин…

Эти толпы… бессчетные массы бредущих
По незыблемой тверди открытых планет,
Где сплошные равнины, где тысячи лет
Летописные свитки горят. Час неровен…
И сквозь дыбы времён – чей-то голос зовущий
Из кристальных пустот белокаменных плит…
Это кто там в накидке Господней стоит?
Кто кресты водружает из мачтовых брёвен?..

***
Двойник ли, временщик какой по следу за тобой
Невидимою тенью из песков ветхозаветных
Кладёт на плечи руки невесомо, незаметно,
Не чувствуя, как твердь у ног отчаянно дрожит?
И кто ж из вас двоих твоею властвует судьбой?
Где у крыльца столетний дуб уродливо подпилен,
И маятник часов замрёт, лишь ухнет где-то филин,
И с живостью бессменной вновь беззвучно мельтешит…

Как жалок ты среди пещер и угольной пыли,
Где разум твой немыслим и до ужаса ничтожен!
Где свой же вздох услышишь леденеющей кожей,
И след твой на земле заглотит нежная заря…
Откуда чуть виднеется, мерцая из дали,
Упавшая полярная звезда нагой жар-птицей.
И раненные крылья журавля твоей криницы
Лежат на пепелище у подножья алтаря…

***
Этот западный ветер… Ах, старого света пространство!
Где горящее небо умрёт на недолгую ночь…
Рассветёт непременно! Племён узкоглазых коварства
Боле нет! Летописные свитки сгорели!  И прочь

Унеслась голубиная память ненужных сомнений…
И скрипит всё сильнее надтреснутой створкой окно
В европейский приют, где надменный улыбчивый гений
Тянет перст в восходящее солнце за белым вином.

Ну, а там… Завиднеется лаз во стоглавое чрево
Первобытной пещеры со свалкой немой желтизны.
И неважно, что рядом дрожит родословное древо.
И замёрзшие листья его погрузились во сны.

Этот западный ветер… Уже безусловно враждебен.
И неважен истории быстро истлевшей листок
Задымлённого неба войны… Покорённый молебен
Обращает страну на волнующе дикий восток…

***
Как издревле… Опять бродит по ветру тенью дрожащей
Вечным призраком тихим при глупой полночной луне
Странный зверь с вопрошающим взглядом своим леденящим.
Смотрит в дверь, на герань в распахнувшемся настежь окне.

Кто он, памятью нашей, увы, распродажно плебейской,
Не скрывая давно посеревшего напрочь лица,
Ощущая себя среди пепла земли карфагенской,
Облегчённо глядит, как застыли земные сердца?

Что страданья его… Что до них нам? Пусть, даже раскаян,
Созерцает миры и не знает своих же имён
Этот раненный волк, этот вечно блуждающий Каин –
Оправданьем гуляющей смерти кровавых времён…

ПРИЗРАК АПОКАЛИПСИСА
Уползающий в небыль неузнанный день…
Этот огненный окрик до ужаса вечен…
Россыпь снежных камней… Вавилонские речи…
След зверья, убегающий вдоль берегов…
У черты горизонта мелькнувшая тень…
Среднерусский пейзаж? Нет. Здесь разума днище
То ли высших существ средь руин городища,
То ль забывшихся в диком экстазе богов.

А не демон ли тянет дрожащую длань?
И тебя не пугает совсем! Да, двуногий!
Не пугает!.. Горят фонари вдоль дороги,
Свирепея рычит молодой волкодав…
Сердце преданно греет святейшая дань –
Нежный свет от свечей под десятком иконок…
А в грязи на обочине стонет ребёнок…
И Земля его примет во чрево, предав…

Нажав на эти кнопки, вы сможете увеличить или уменьшить размер шрифта
Изменить размер шрифта вы можете также, нажав на "Ctrl+" или на "Ctrl-"
Система Orphus
Внимание! Если вы заметили в тексте ошибку, выделите ее и нажмите "Ctrl"+"Enter"

Комментариев:

Вернуться на главную