Антон АНИКИН, кандидат филологических наук, доцент

Из жизни секретаря райкома…

(Власкин Ф.И. Мемуары и рассказы. – Обнинск: ФГБУ «ВНИИГМИ-МЦД», 2026. 416 с.)

 

Хотелось бы познакомить читателей с вышедшей недавно, летом 2026 года, объемной и во всех отношениях ценной книгой Федора Ивановича Власкина, в советском прошлом секретаря Новосильского райкома КПСС Орловской области, затем Главы администрации района и в итоге госслужбы – руководителя органа социальной поддержки.

Советский, да и вообще толковый читатель, конечно, ожидает параллели с классическими книгами «Районные будни» (1952–1962) Валентина Овечкина и «Секретарь обкома» (1961) Всеволода Кочетова, очерками «Вокруг да около» (1963) Федора Абрамова, «Рычаги» (1956) Александра Яшина – и будет прав и удовлетворен чувством преемственности, правдивостью, но и новизной содержания, да и формы, и пусть не покажется завышенным такое сопоставление: в литературе все равны, а владение свободным словом – обязательное качество райкомовца... А вообще для понимания вышедшей книги нужен опыт и знания по советской истории, без чего поверхностный читатель может остаться на уровне иногда лихих анекдотов (пускай хоть в пушкинском смысле – «дней минувших анекдоты»)… 

Не только биографичность книги позволяет напрямую говорить об авторе как лирическом герое, но именно суть его характера: сильная эмоциональность и в светлых, и в горьких переживаниях, но и непременное ожидание дружбы, радости жизни, что чаще скрывают за суровой опытностью и непременным цинизмом. «Я долго не мог прийти в себя», «жалко было», «не поверили в мою искренность», «я в ужасе» – простые, обычные переживания. Или о единственной супруге: «Меня очень здорово потянуло к светловолосой, курносой, с голубыми глазами Лилии»… Или о болезни своего декана: «Мне его до слез было жаль». Очень ценит ответные чувства – в дружбе, в работе, в семье: «Первый секретарь относился ко мне вообще по-отечески», «Спасибо хочется сказать, прежде всего, жене да сыну»…

Лирические переживания ведут к художественно самым сильным местам в книге: «Руки матери», бабушка Марфа – о тяжелой женской доле в русской семье и в труде. Мать награждена и орденами, а от бабушки в памяти православные устои, но и, надеемся, несбывающиеся пророчества о Ленине-антихристе, о возврате в прошлое, как жили до Октября, о том, что «все вы будете пить». О последнем: да, водка тоже постоянный герой книги, а каким щемящим чувством пронизан рассказ, как подростку приходится тащить домой пьяного отца, как борются в душе ненависть и преданность родному человеку.

И все же автор не раз подчеркнет: мы так жили, а не выживали, такова судьба человека. В этом автор ждет от читателя понимания и сочувствия, схожести с самим собой, порой не подозревая, с каким чувством это прочтет иной русофоб и антисоветчик: как у Исаака Бабеля – «О русские люди, как отвратительно вы проводите ваши ночи и какие голоса стали у ваших женщин»… Надо ожидать и такое, когда наш автор вдруг отдается сценам жестокости или из «материально-телесного низа», пусть и напоминающим великого Франсуа Рабле, да хоть «Бравого солдата Швейка» или афанасьевские заветные сказки. Но что вообще творят в нынешнем искусстве – без всяких щемящих чувств! А Власкин – ну, широк русский человек, не получается сузить, когда берется за перо – все ради правды жизни…

А как же коммунизм, со «вставшей во весь рост человеческой личностью» (давние слова ленинца А.К. Воронского, 1884-1937)? Да так автор и показывает, что для коммунистического идеала нужно большое развитие, просвещение и даже сам достаток, поэтому в книге, конечно, многое – о большом деле, когда, правда, собственно партийная работа так переплетается с хозяйственной, хоть автор и разделяет это.

Так у него возникает деление на два идеала: «Настоящий коммунист» и «Хозяин» (кажется, с большой буквы). «Если писать «икону» истинного коммуниста, так это только с Цикорева Николая Даниловича» (с. 177) – в книге все имена подлинные, а по части «только» – конечно, не только: таковы и другие партийные наставники (В.И. Корнев, А.Д. Корнилов и др.), но и учителя, врачи, труженики, да все, кто живет не корысти ради и способен отдавать людям больше, чем сам получает. И сколько же нашлось тут добрых слов о школе, не испорченной бюрократизмом, низким статусом учителя и новаторствами вроде ЕГЭ…

По части «Хозяина» можно с автором и поспорить: да, субъект у власти, даже в советские времена, чувствовал себя хозяином и в хорошем, песенном смысле («Человек проходит, как хозяин необъятной Родины своей»: оценим запятую перед как, это все же сравнение, а не уподобление), но не приводит это нестойкого субъекта и к прямому перерождению? Так может сбыться и пророчество бабушки Марфы с ее воспоминаниями о дореволюционном достатке, а может проявиться и в том, как описывает Власкин, что «хозяин» района требует себе убитого на «его» земле лося… Такие хозяева могли позволить себе ездить за рулем и без прав, и нетрезвыми, могли «приватизировать» что само идет в руки (а потом и заработать тюремный срок), могли достичь и небывалого при совке богатства.

Да, для многих читателей книга Власкина станет открытием горькой правды, жизнь берегла нас от тяжкого опыта…

Уровень района, да и само рождение в глубинке Пензенской области позволяли отразить обыденную живую жизнь без прикрас, в том числе и властные интриги. К этому можно применить ставшую крылатым словом несколько измененную фразу Ю.В. Андропова «Мы не знаем общества, в котором живем», точный текст из журнала «Коммунист» (март 1983 г.) таков: «Мы еще не изучили в должной степени то общество, в котором живем и трудимся» – такие книги помогают изучить…

Ведь у Власкина не только лирическое, но и критическое мышление, пусть и не собственно художественное. Затрагивается и обыденность – во всех смысдах,  и самый верх власти – при его поколении рожденных в 1950-х. Не принято как-то у нас хвалить Никиту Хрущева, но в книге не только перегибы, а и подъемы, само светлое настроение тех лет. Откровенно автор отдает поклон Юрию Андропову, хоть тоже может вызывать споры. Резко клеймит Михаила Горбачева, Ельцина… Кажется, это не взгляд изнутри партии, а, скорее, переданы народные ощущения. Оценки же не исключают и других мнений, а читатель воспримет живо, не уснет над мемуаром.

В перечисленной сначала литературе районных будней такие именования были не приняты, хотя косвенно есть признаки и даже одобрения, скажем, пресловутой кукурузы,– без упоминания вождей. Так ведь и Шолохов не воспевает действительно великого Сталина в «Поднятой целине», а показывает мощный стимул после статьи «Головокружение от успехов. К вопросам колхозного движения» («Правда», 2 марта 1930)…

Лирический герой Федора Власкина не таков и откровенно под наплывом чувств не менее трех раз прямо слагает гимны своему кумиру: «С приходом к власти Путина В.В. началось возрождение России!» (с. 254).

Все это дань времени, как и целиком книга, которая и сама станет документом истории в том светлом будущем, что рано или поздно расставит по местам всех героев.

И последнее замечание: книга Ф.И. Власкина отразила и целое литературное явление наших дней – издание частной инициативой таких свидетельств о пережитом опыте, пусть малым тиражом и порой без надлежащей редактуры: примеров уже много, это своеобразный литературный факт, предмет для критики и даже научного исследования историков и филологов. Издательские фирмы стремятся к выгоде, а деятельные участники событий – к пользе: наш поклон и заметка в газете.



  Наш сайт нуждается в вашей поддержке >>>

Нажав на эти кнопки, вы сможете увеличить или уменьшить размер шрифта
Изменить размер шрифта вы можете также, нажав на "Ctrl+" или на "Ctrl-"

Комментариев:

Вверх

Наш канал на Дзен

Вверх

Яндекс.Метрика

Вернуться на главную