| |
* * *
Твои рассыпанные зёрнышки
Дыханьем чистым сквозь дымы
Всходили вновь на самом донышке
Переполнявшей душу тьмы.
Скорбящее за человечество,
О, как ты терпишь каждый день,
Моё Небесное Отечество,
Свою поруганную тень?
СВОБОДА
Свобода - затянутый пояс,
Ещё не затоптанный полюс
И змей в небесах, как душа,
Взлетевшая из-под ножа.
Под кожей пчелиное жало,
Пиратский расплесканный ром.
И так её, матушки мало,
Что дай её вдоволь – помрем.
Насытимся хлебною крошкой,
Воскреснем цветущим репьём.
И вслед за влюблённою кошкой
Со всех чердаков запоём.
Из всех подворотен завоем,
Костями поляжем в ночи.
И все, что хотели , построим.
Причём, не слезая с печи.
ПРАВДА. ПРОМЫСЕЛ
За дорожкой, что в небе провисла.
За рассеянным взглядом в окно.
За словами без всякого смысла,
За слезами, что лить не грешно.
За сверканием речки-беглянки,
За горой, что вросла в небосвод.
В перелесье,
В глубокой землянке,
Наша русская Правда живёт.
И улыбчива,
И босонога.
Принимает, как дар, свой удел.
Но никто кроме Господа Бога
У неё за столом не сидел.
Всё, как есть,
Она слышит и видит.
Свет играет на чистом лице.
Никогда
У вас, гады, не выйдет
Поселить её в вашем дворце.
2014
* * *
...Наступят годы зрелые,
Проступят мысли ясные,
Лишь не забыли б белые,
За что их били красные.
Красивые и сытые
В шезлонгах и авто,
Уже однажды битые
Как будто ни за что...
Как это по Конфуцию?
Родную вашу мать,
Мать вашу,
Революцию —
Не надо забывать!
МИНОР, МИНОР, МИНОР
Когда придёт возвышенная осень,
Я буду спать
И чувствовать во сне,
Как листья мягко стукаются оземь,
Чуть-чуть пищат и жалуются мне.
И так их много,
Что земли не видно
Ничуть под разукрашенной листвой.
И будет мне в тот миг немножко стыдно
И безотчётно жаль весь мир живой.
Тебя, себя и дядьку Черномора
(Хоть он мне никакая не родня),
И этого пронзительного взора,
Что падает в окошко на меня.
И чёрного котяру (ах, изыди!),
Что мчится по двору, беду неся.
Я буду спать
И ничего не видеть.
Но знать и понимать
Про всё и вся.
Про всё и всех. Про целое и части.
Про каждый выдох стынущего дня.
И если слёзы — это тоже счастье,
Нет никого счастливее меня.
ЗВЕРЬ
У зверя глаза с поволокой,
и в каждом – холодный алмаз.
И с каждой душой одинокой
зверь встретится с глазу на глаз.
Забудешься, словно ребенок,
кошмаров ночных посреди,
когда он, как теплый котенок,
уснет у тебя на груди.
А утром, поднявшись на локте,
увидишь, рассвет пригубя,
какие огромные когти
сжимают в объятьях тебя.
А сердце все тише и тише,
и колокол тает, звоня.
А пастырь небесный все выше.
А зверь – на груди у меня.
Холодный, и грозный, и льстивый.
И, что характерней всего,
по-своему очень красивый,
и можно погладить его.
ЗОНА
Кошачий язычок из зажигалки,
Лизнув мне палец,
Ослепит глаза.
Здесь зона бытия.
Здесь каждый сталкер
Когда-нибудь сорвётся в небеса.
Не трать огонь.
Нам не нужна дорога.
Мы оба ходим поперёк дорог.
Два сталкера.
Два старых полубога,
Которых никогда не бросит Бог.
* * *
от радости нельзя не умереть
хоть на минутку. я сто раз так делал.
и каждый раз прощальной вспышки медь
сменялась плавно небом сине-белым.
и заново рождались города.
вновь опоздавший лох ловил попутку.
и заново трубили поезда
какую-то тревогу иль побудку.
и лился сквозь окно напиток дня,
пьяня и будоража (тоже плавно).
а радость все глядела на меня
и улыбалась, думая о главном.
и щелкали часы, как соловьи,
и пенилось вино (на смену чаю ).
все так и было, милые мои.
все так и будет. я вам обещаю.
ЛИНИЯ СОПРИКОСНОВЕНИЯ
...и все слышится кроткое эхо,
все колеблется розовый свет:
- человек, не убей человека.
- слышу, слышу - хрипит человек.
- слышу, слышу... по свету, по звуку
понимаю... но, Господи мой,
коль сейчас не убью эту суку,
вряд ли сам я останусь живой.
и, когда, холостой, некрещеный,
свято веря Твоим небесам,
упаду я на бруствер бетонный,
окрести меня, Господи, сам.
и война, неохотно, но спишет
грешный дух, неразумную плоть.
слышу, слышу... все, Господи, слышу...
мы тут все Тебя слышим, Господь.
* * *
В могиле неизвестного поэта,
В которую мы ляжем без имен,
Мерцают рядом свечка и комета,
Сроднившиеся в громе похорон.
Мы не прошли в анналы и в журналы.
Живя в тени, мы не отвергли тень.
Мы ляжем здесь –
Одни провинциалы
Из русских городов и деревень.
Смеясь, плутаем вдаль путей-дорожек
И крошим хлеб печали и страстей.
И, как ни странно,
Этих малых крошек
Хватает на прокорм России всей…
|
ЕСЛИ ГРУСТНО...
Забавное желание – не думать.
Ходить – не думать
И сидеть – не думать,
И старый потолок белить – не думать.
Чего тут думать, коль пора белить?
И сладкое желание – не помнить.
Тебя не помнить
И себя не помнить,
И всех, кто за окном живёт – не помнить.
Чего их помнить? Чай, и так живут…
Живут себе,
Гнездятся, пузырятся.
Приходят в гости, вежливо стучатся.
Но как бы ни старались различаться.
А в общем-то, все на одно лицо.
Как эти птички,
Серенькие перья,
Которых Бог не ради смысла создал,
Не ради красоты иль сущей пользы,
А просто, чтобы жили,
Вот и всё…. * * *
Деньги сыплются с небес
Золотыми пятаками.
То ли ангел, то ли бес
Потешается над нами.
Ни за что и ни про что
Кто-то судьбы нам ломает.
Море денег. И никто
Ничего не понимает.
Ах, поэты-соловьи!
Ах, волшебник, ах, изменник.
Если б денег да любви...
А ведь дали только денег.
Золотые пятаки
Мчат со скоростью метели.
Что смеётесь, дураки?
Лучше б дома посидели.
Потому что не поют
Соловьи уже в природе.
Потому что Страшный Суд,
Он вот так и происходит.
* * *
Путь предстоит тебе долгий
С солнечным светом в груди.
Победоносец Георгий,
Главный твой Змей впереди.
Он себе славы не ищет,
Козырь храня под сукном,
Не разрушает жилище
И не плюётся огнём.
Манит в прекрасные дали,
Рядом с престолом встаёт,
Храбрым вручает медали,
Преданным деньги даёт.
Доброй улыбкой лучится.
Но, непонятно с чего,
Падают замертво птицы,
Слыша шипенье его.
И прогибаются спины,
Как колоски вдоль межи.
Словно бы хвостик змеиный
Вырос у каждой души.
Скромницы и недотроги
Вдруг оказались в грязи.
Ты не жалей их, Георгий,
Только его порази.
Не соблазнись на застолье,
Если, раздвинув народ,
Именно он с хлебом-солью
Выйдет к тебе из ворот.
СОСЕДУШКА
За этой дверью —
Мент-мордоворот,
За этой — кофе пьёт артист ведущий.
А в двадцать пятой батюшка живёт,
Хороший человек, но шибко пьющий.
Он мир крестит движением руки
И никогда ни на кого не злится.
И очень любит все мои стихи.
Когда ко мне заходит похмелиться.
Он говорит:
«Какая благодать,
Коль есть в тебе Господняя стихия».
Он запрещает кошек обижать,
Поскольку их любила Мать Мария.
А ежели по третьей разольём
(А это строго держится в секрете),
То мы с ним обязательно споём
Не хуже, чем артист из двадцать третьей.
Не нужен нам сценический успех,
Букеты и восторженные ложи.
А кошек обижать — конечно, грех
И нас, конечно, с батюшкою — тоже.
НА ТОЙ ЕДИНСТВЕННОЙ ГРАЖДАНСКОЙ...
Скачет красный отряд.
Скачет белый отряд.
И со страху молчат соловьи.
Скачет в красном мой брат,
Скачет в белом мой брат.
Скоро встретятся братья мои.
Не поют соловьи,
Не зовут соловьих.
И не кончится дело добром.
Слишком острые сабли
У братьев моих
И сердца заросли серебром.
Встрепенётся трубач
И застынет, трубя.
Обнажат мои братья клинки.
Так они возлюбили, Россия, тебя,
Что тебя же и рвут на куски.
Помолчим, брат мой, брат.
Догадаться — не труд:
Русский узел никто не разрубит.
Те, кто любит,
Те первые нас и убьют.
А потом уже те, кто не любит.
СОБАКА
Склероз не тронул оголтелый
ни грез, ни слез, ни то, ни се.
И, как бы память ни скудела,
она, собака, помнит все.
Она стереть не позволяет
ни черноту, ни чудеса.
И, хоть порой хвостом виляет,
но честно смотрит мне в глаза.
АДРЕС ПРЕЖНИЙ
Слышь, бродяга-стихоплет,
пережиток прошлого,
покажи-ка свой блокнот,
что там есть хорошего.
Не ворчи на брехунов,
на реформы лютые,
не ругайся на ментов
(Бог и так не любит их).
Окажи живому честь,
запиши в родимое.
Ведь в любой вороне есть
что-то лебединое.
Всех гостей сажай за стол
в горнице приснившейся.
Ты не гость здесь. Ты посол
из страны несбывшейся.
А порвет лихой дракон
твой блокнотик в лОскуты,
продолжай писать молчком
на деревню, Господу... |
