Александр ЛОШКАРЁВ (Липецк)

...Если больно, то значит живой

(Из новых стихов)

***
Я в бесформенной кляксе двора
утону, никому не знакомый.
Ни к кому мне теперь не пора,
но от этого даже спокойней.
С пьяных глаз и добрей и милей
мир, которому я безразличен,
и купает в нездешнем тепле
свет фонарных негаснущих спичек.
И всё кажется глупому мне
каждый раз, только стоит напиться,
что навеки забыв о войне
люди смогут с людьми помириться.

***
Отвыкается от людей...
То ли сам становлюсь вдруг резче,
то ли просто слова и встречи
всё обыденней и скучней.
Отвыкается от шумих
где хвала и хула едины,
только время неумолимо -
что останется после них?
Я не каясь и не скорбя
все долги оплачу по счёту.
Умирается? Нет, ну что ты -
отвыкается от себя.

***
Вот ветер гонит листья-фантики
по дрожи луж...
Нет в этом никакой романтики -
сплошная чушь.
Осенних дней сырое месиво,
густой туман...
Нет в этом никакой поэзии -
окстись, ты пьян.
Иди домой с понурой рожею
и не бреши...
Нет в этом ничего хорошего -
есть только жизнь.

***
Как-то водочно, пусто и горько,
словно я безнадёжно пропал -
не Тамбовщина вроде, а только
всюду видится волчий оскал.
Сколько жизнь не крути и не меряй
все замеры сойдутся в одном -
на любую любовь и доверье
здесь предательство припасено.
Беспощадно правдивая осень
настаёт у меня на душе,
облетают пустые вопросы
и картины не портят уже.
Жизнь моя - всё обрывки да клочья -
не сложилось, не склеилось, но
мне с тобой часто было не очень,
а другой всё равно не дано...

***
Всё, что держит в житейском сумбуре -
только строки на мятых листах -
так за воздух хватается дурень,
сделав шаг за перила моста.
Что ж я маюсь - пропитый, отпетый
и себе надоевший с лихвой?
Есть нехитрая в целом примета:
если больно, то значит живой.

***
Стоишь распахнутый и плачешь -
для всех на свете идиот -
что осень полудохлой клячей
едва ползёт.
Что в нашем диком запустеньи
среди его постылой тьмы
как преступленье, как спасенье
приход зимы.
И занятый собою город
непонимающе глядит
как ты прикладываешь холод
к больной груди.

***
Пореши мою жизнь сгоряча -
я сумел её только начать
да и бросил, не в силах закончить.
И она теперь бродит сама,
хоть бы кто-то довёл до ума
или так - не оставил бы ночью.
Посмотри на неё - говорю.
Видишь - дело идёт к декабрю
и зима для неё как родная.
...Пореши прямо здесь, Боже мой...
Чтобы я, всем на свете чужой,
захлебнулся, её поминая.

***
Я буду прав лишь в том, что не останусь правым
и этот парадокс - практически закон.
В стране моей в чести народная забава -
мы с прошлым сотни лет воюем, как с врагом.
Вот сменятся вожди и времена иные
придут и принесут с собой огонь и меч...
Прости очередных спасителей, Россия,
нам от самих себя страну не уберечь...

***
Меня за глотку тошнота хватает часто
когда я слышу распрекрасные слова
про демократию, про "скинуть их - и баста!"...
Ничто не ново - эта истина права.
Я из времён когда Союз несли на свалку,
а старики на хлеб меняли ордена.
Я из страны где никому тебя не жалко,
ведь ни властям она ни Богу не нужна.
Хоть кто-нибудь да снизошёл с высот к нам, грешным,
поговорить за жизнь под водку да портвейн?
Они из ящика всё про свободу брешут
в глаза отчаявшейся родине моей.

***
А птице синей в нашей синеве
не грех однажды впрямь обосноваться,
чтоб на какой-то из безликих станций,
где вздёрнулся от скуки соловей
вдруг стало и спокойней, и живей.
Чтоб мужики с бутылкой на троих,
как водится и длится год за годом,
собравшись материть врагов народа,
затихли, словно мир вокруг затих,
не ведая кто плачет здесь о них.
И может быть однажды повезёт -
за горе всех казнимых и гонимых
беда лихая пронесётся мимо,
в овраге сгинет, не сбавляя ход.
Очнёмся от кошмара. Всё пройдёт.

***
До утра не уснуть, вспоминаючи.
Всё бродить да глядеть в небеса.
Называли для смеху Иванычем
беспородного тощего пса,
что рычал и бежал за прохожими,
звонким лаем плевался во мрак,
сторожил жутковатый, заброшенный,
расселённый советский барак.
Почему-то казалось нам весело
загонять пса в потёмки углов
где пропахли войною и плесенью
чья-то молодость или любовь.
Он, побитый не раз выпивохами
и зашуганный местной шпаной,
побираясь случайными крохами,
всё равно возвращался домой.
Мы гоняли его безнаказанно,
а теперь вдруг - полжизни спустя -
вспомнив эту собачью привязанность,
разрыдаться готов, как дитя.
Приласкать, накормить, заступиться бы...
Но давно ни барака, ни пса.
Остаётся под вечер напиться и
до рассвета глядеть в небеса.

***
Гадать по линиям руки
маршрут в неканувшее прошлое,
где сердце было позаброшено,
в груди оставив сквозняки -
какая глупая игра!
Какая чушь... И наслаждение.
Хоть рвёшься в завтра, тем не менее
дороже с возрастом вчера.
Вот так стоишь на тонком льду,
но только сделав шаг от берега
почуешь как зашлась в истерике
вода в неумершем пруду,
какая бездна под ногой
и как всё хрупко на поверхности,
и как смешны слова о верности
когда терзает непокой.

***
Хоть весь лоб расшиби под иконой
всё равно совесть к стенке припрёт,
потому я, прости, не крещённый,
стало быть, и для Бога не в счёт.
Не вздыхай надо мною без меры,
суд небесный, мол, невдалеке...
Всё во что мне привычнее верить
уместится в одном кулаке.
Бить в ответ научился со школы,
значит сдюжу любую беду.
Я с землёй своей в счастье и в боли
и в земле утешенье найду.

Наш канал на Яндекс-Дзен

Вверх

Нажав на эти кнопки, вы сможете увеличить или уменьшить размер шрифта
Изменить размер шрифта вы можете также, нажав на "Ctrl+" или на "Ctrl-"

Система Orphus Внимание! Если вы заметили в тексте ошибку, выделите ее и нажмите "Ctrl"+"Enter"

Комментариев:

Вернуться на главную