29.01.2025 г.

«НО ТОПЯТСЯ РУССКИЕ ПЕЧИ...»

РУССКИЕ ПЕЧИ
Опять спозаранку шагаю в тайгу,
Рюкзак расправляет мне плечи.
Деревня стоит по колено в снегу,
И топятся русские печи.

Брусничным восходом
                             окрашены сплошь
Увалы за крайней избою.
Наверное, в мире нигде не найдёшь
Таких непроломных забоев.

Шуршит под широкими лыжами наст,
Прошитый тропою оленьей.
Таких первозданных лесов, как у нас,
Нигде уже нет во Вселенной.

Мне здесь хорошо и в мороз, и в пургу,
Я здесь защищён и беспечен...
Россия стоит по макушку в снегу,
Но топятся русские печи.

НА ПЕЧИ
А на печи такая благодать!
Лучиной пахнет, детством и уютом.
Я б согласился многое отдать,
Чтоб повторились давние минуты,

Когда ещё волшебник жил во мне,
Одушевлять умел я всё на свете:
Прищуришься – и видишь на стене
То дом, то пруд, то лодку из-за ветел.

Здесь леший бородёнкой козьей тряс,
Там нёс рога сохатый голенастый,
По потолку, как по тугому насту,
Летел русак. Да так, что ухал наст.

Опять простуду я лечу теплом,
И варежки опять сушу в печурке,
Но там, где были лодка и весло,
Лишь отмечаю щели в штукатурке...

Бушует вьюга – свету не видать,
Окно закрыла белой занавеской.
А на печи отцовской благодать –
Уютно, и тепло, и пахнет детством.

РУССКОЙ ПЕЧИ
Что говорить, конечно, я беспечен,
Поскольку проживаю без печи,
Без той, родной, чей жар глубинный вечен,
Чьи кирпичи извечно горячи.

Без деревенской, дедовской, без русской,
Со сводчатым, облупленным челом,
С трубой, как пирамида, кверху узкой,
Прочищенной полынным помелом,

Просвищенной февральскими ветрами,
Поющей басовитым голоском,
Курящейся раздумчиво утрами
Сосновым и берёзовым  дымком.

С приступками, с печурками, с лежанкой,
Где сушится пимов нестройный ряд,
С шуршащею смолистою вязанкой
Лучинок, что так весело горят.

Бывают в жизни тяжкие моменты,
Когда берут болезни на излом,
Я знаю, лучше всех медикаментов
Твоим бы излечился я теплом.

Или когда навалится усталость
Такая, что и белый свет не мил,
Я думаю: вот полежал бы малость
На нашей печке – и набрался сил.

Или когда в душе горенья нету
И не даётся стихотворный слог,
Я вспоминаю про твою загнету,
Где тлел всегда под пеплом уголёк.

Неугасима ты, подобно домне.
И сколько бы воды ни утекло,
Оно неистребимо в нашем доме,
Твоим нутром рождённое тепло.

Ты всё горишь. Сменяются поленья,
Но остаётся суть – она в тепле.
Приходят и уходят поколенья,
Но ты стоишь на отческой земле.

Бывало, даже руку враг подымет
На землю ту и дом дотла спалит,
Но и тогда, как грозная твердыня,
Как монумент, печь русская стоит.

Потомок хлебопашеских фамилий,
Не слишком избалованный судьбой,
Я благодарен, что меня вскормили
Тем хлебушком, что выпечен тобой.

ВЗДОХ О ДОМЕ
Опять грущу о доме нашем…
Скитальцем стал я навсегда,
Ключи навеки потерявшим
От деревенского гнезда.

Вздыхать всю жизнь о доме отчем,
Видать, удел достался мне.
Такой давно не помню ночи,
Чтобы не снился он во сне.

Заплот, тесовая калитка
С серьгой железного кольца,
Седые каменные плиты
Перед ступеньками крыльца.

А в доме – стол, цветная скатерть,
Герани с туями кругом.
В углу переднем – Богоматерь,
И печка русская – в другом.

Там самовар, там караваи,
Рушник с гребнями петухов...
И мама крынки накрывает
Моими книжками стихов.

Красноярск