| |
Галина ТАЛАНОВА
(Нижний Новгород)
Из нового
* * *
И не спешат с небес пойти снега.
И ветер с юга взбил усталый парус.
Но холодна уже давно река,
Рябая вся,
Как кожу морщит старость.
Ушла любовь,
А мне уже никак,
Как лист засохла и опала к сроку.
И сердце не сжимается в кулак,
Хотя кольцо тревожит, как сороку.
И хочется его пока украсть
В своё гнездо, продутое ветрами.
И я не понимаю, что за власть
У солнца, что укрыто за горами.
Полощет дождик нудный паруса.
И я тону,
Хотя тяну верёвку.
Ведь белая должна быть полоса…
И у земли пуховая обновка.
* * *
Чёрный лес.
Обугленные ветки.
Пахнет тленом, плесенью, тоской.
Столик, перевёрнутый в беседке.
Пью взахлёб полынных слов настой.
Ржавый лист попался в паутинку,
Словно сердце в невода любви,
И упасть боится на тропинку,
Что для глаз закрыли ковыли,
Битые постылыми дождями, —
Полегли, как срезаны косой.
И блестят трамвайными путями
Провода, умытые слезой.
Всё шаги уже неторопливы.
Постоять, вдыхая тишину.
Я могла бы быть с тобой счастливой,
А теперь лишь сеть из снов тяну. —
Рыбы нет,
Тяжёлой, в ртутном блеске…
Все воспоминанья —
Палый лист,
Что дрожит и бьётся, как на леске,
Представляя птичьим ветра свист.
* * *
Дождь, как дятел, всё стучит в окно,
Тишину в квартире нарушая,
Где, как рыба, залегла на дно,
Жду: Покров нагрянет в белой шали.
Сжался день, но всё ещё тепло.
Только грусть всё крепче обнимает.
Запотело тонкое стекло,
И не видно стало в бездну края.
Только небо, где горят огни,
Будто одуванчики на поле…
Как пушинки, улетают дни,
Оставляя острый привкус боли.
И внизу слезятся фонари,
Светлячками движутся машины.
Всё горит, как в море янтари,
Тускло, словно очи нелюбимых.
Снова пробка.
Очередь ползёт,
Будто корабли в ночи в тумане.
Свет дрожит все ночи напролёт,
Снова сказка в розовом обмане.
Веток битва на стене, игра,
Что уже все листья потеряли.
Чудится обугленной кора.
Снега ждут, как света в доме, дали.
Так и я всё жду тот белый свет,
Что сошёлся на любимом клином.
Огоньки с глазами сигарет
Всё вокруг окутывают дымом.
* * *
Запутался ветер в моих волосах,
Скользнул леденящей змеёю за ворот,
Как будто бы вечер уже на часах,
Так сумрачен ливнем исхлёстанный город.
Ну что за июнь, коли сердце не ждёт
Уже ни тепла, ни бескрайнего света,
Что лижешь по капле, как с ложечки мёд?
И ждать перестала от бывших ответа.
И просто живёшь, как на даче трава,
Что знает, что скосят, но вырастет снова.
А чёрная туча, как будто вдова,
Платок поправляет и ладит обнову
К опухшему небу от горестных слёз.
И ливень опять опустился на плечи.
И снова по коже озноба мороз,
Что жизнь догорает, как в тортике свечи.
* * *
И небо будто купол цирковой,
Затянутый нежнейшим серым шёлком.
И мостик выгибается дугой.
И чёрный пёс на тучу воет волком.
Трюкачкой цапля ринулась в пике
За серебристой в речке чешуёю.
Шумит сосна на странном языке,
Роняя солнцем выжженную хвою.
Качаются, как пьяные, цветы.
Сверкает купол огненной зарницей.
И яблоки ныряют с высоты,
И молнии шныряют, будто спицы.
Но я плыву,
Пускай смертельный трюк.
И купол почернел уже по краю.
И с тополя летит на землю сук,
Он мелких веток догоняет стаю.
Я вижу дождь, что движется стеной.
И вспоминаю милых, что далече.
И день жужжит, как пчёл тяжёлый рой,
И обнимает вкрадчиво за плечи.
И примиряет траурный платок,
Коль молния оставит головешки.
На паутинке серебристой строк
Я, как гимнаст, взлетаю без поддержки.
* * *
Несёт покой с высокой синевы.
Земля просохла и затылок греет.
Щекочут ноги хохолки травы,
Что выбились из зарослей пырея.
Опять июнь, и одурел жасмин.
И грусть за плечи нежно обнимает,
Накинет осторожно палантин —
И вот душа для взглядов не нагая.
Со всеми вместе греюсь на жаре,
Хоть уплываю по дорожке света,
Как в юности на розовой заре
За белою, летящей вдаль «Ракетой».
И ветер студит мокрое лицо.
И жизнь бежит песком сухим сквозь пальцы.
В кувшинках ловят рыбу на кольцо.
И средь крючков плыву как в странном танце…
* * *
А бабочка крылом обломанным трепещет
И бьётся на стекле веранды голубом.
И кажутся чудными старинные все вещи,
Которыми с любовью наш заселяли дом.
Должно быть, я сама немного старомодна,
Коль память берегу о близких и родных.
И потому теперь от боли несвободна,
Что подступает к сердцу и резко бьёт под дых.
А время, как вода, течёт и прочь уходит,
Хотя ещё плыву и вижу облака.
И цапли мельтешат на низком небосводе,
Качая в клюве рыбу, что принесла река.
И я, как будто цапля, застыла без движенья,
Высматривая строчки, что память принесёт.
И чувствую себя живой ещё мишенью,
Которой предстоит последний перелёт.
Я чувствую уже ту птицу, что, как камень,
Однажды рухнет с неба в пожухшую траву.
Ощупываю вещи из юности руками.
И бьюсь, как мотылёк, увидев синеву…
И протираю пыль, разводы на окошке. —
И мотыльки взлетят, как на ветру зола.
И бабочка парит вдоль узенькой дорожки
С крылом, что обломилось, всего лишь до угла.
Она летит, как лист, что сорван ветром,
Как будто катер скачет на волнах.
И день насквозь пропитан мёдом, светом,
Хоть нелегко ей делать каждый взмах.
* * *
Сожму ладонь —
А ты внутри шуршишь
И тальк на пальцах нежных оставляешь,
Невзрачная, как полевая мышь,
Хоть по цветам прекрасным ты летаешь.
На моль похожа,
Патоки окрас
Тебя спасёт от клюва хищной птицы.
Нектар не собираешь про запас.
Как будто глажу милого ресницы...
Я приоткрою сжатую ладонь:
Лети к своим шифоновым собратьям!
И облетай подальше тот огонь,
Что поджигает крылышки у платья.
Вот так же Бог сжимает свой кулак.
Сквозь пальцы ловим краешек рассвета.
И кажется уже неполным мрак,
И ищешь смысл для этого сюжета.
Бог разожмёт скукоженную кисть —
И выпорхнешь на солнечный вдруг ветер.
Потянешься в немыслимую высь,
Ведь Бог тебя объятием отметил.
* * *
Мой мир затих, как сад.
Он перестал шептать
Тоскливыми ночами.
И тают лета дни,
Как горький шоколад,
Зажатый в кулаке.
И годы за плечами.
Беззвучен маховик
И дней, и целых лет.
Стираются до блеска
Зубцы и шестерёнки.
И хочется вернуться
Туда, где клином свет
Сошёлся на дощечке
У глупенькой девчонки:
Там замок среди гор,
И близкие стеной.
Там чёрные цветы
Размером с человека.
И ключик к сердцу там,
Конечно, заводной.
И жизнь течёт рекой,
Что вышла из-под снега.
Но трепет крыльев тут. —
И бабочку платком,
Накрою, как сачком,
Без капли сожаленья.
Она живёт, как я
И как трава, молчком,
И тешит в тишине
Надежду на паренье.
Как крылышки дрожат,
Хотя ладонь нежна!
И помнит ли она
Ту гусеницу в прошлом?
Я помню, что была,
Как куколка, одна,
Спелёнатые крылья
Не видела во взрослом.
Ах, этот ветхий шёлк,
Как бренные слова.
И ветер, будто парус,
Натягивает крылья.
Спасибо, что я есть.
И кругом голова.
Баюкаю слова,
Что кажутся всем пылью.
Чешуйки на крыле —
Без них же не взлететь!
И не услышать мир,
Где звуки льются флейтой.
И облака нежней,
Чем розовый зефир.
И солнце на закате
Сад поливает лейкой.
* * *
Вода журчит, глотая окончанья.
Скрипит осокорь, пробуя сустав.
И птица надо мной парит в молчанье.
И сердце застучало, как состав
По шпалам дней.
Мелькают годы в окнах,
Слезящиеся пятна фонарей,
Билеты, что зажаты в пальцах потных,
И кладбище из сумрачных теней.
Здесь жизнь прошла,
Где было столько света,
Как камнем просвистела по реке.
Бегут круги, как будто от монеты.
И я вернусь однажды налегке.
Дождём прольюсь из облаков над садом,
Чтоб засияли капли, как алмаз,
Иль даже хлёстким, как дробинки, градом,
Чтоб посмотреть на всё в последний раз.
* * *
Туча чёрная большая
С колотушкою в груди,
Ты опять мне плыть мешаешь,
Стороною проходи.
Воду льешь в стальные вёдра,
Каблуков железный стук.
Упираешь руки в бёдра
И ломаешь с треском сук.
Вспыхнешь, грозная, как свечка,
Вдовий высветив платок.
Снова морщится вся речка,
И трава дрожит у ног.
По разрыву чёрной шали
Вдруг скользнёт игривый луч.
И хотя светлеют дали,
Воздух вязок и тягуч.
И дыханья не хватает
На последних три гребка.
И прибилась уток стая,
Где качает свет река.
Я, как будто тоже утка,
Поплыву туда без сил,
В заводь лилий, —
На минутку
Все раскрылись, нежа ил.
Аромат вдохну, как грёзы,
Как волшебный эликсир…
И подступят сразу слёзы,
Что затёрта жизнь до дыр.
* * *
Деревья гладят серыми тенями
Невзрачных рыб.
И морщится вода.
Я снова зачаровываюсь днями,
Где у реки в тиши грущу одна.
Июль-подсолнух тянет лик свой к свету.
И я тянусь, хоть солнце на закат.
И дни летят, сгорая, как комета.
И тают, словно в летнем зное, град.
От семечек небрежные ошурки.
Любовь сквозь годы, цели — шелуха.
И всё ж с тобой опять играем в жмурки,
Бежим от чувств, как будто от греха.
Зачем темним?
Повязку одеваем
И ловим луч сквозь щелку золотой,
Ведь всё равно нам скоро быть за краем,
Где пахнет прошлогоднюю листвой…
Так распахни и двери, и объятья.
И душу, что закрыта на замок.
Тряхни седой, как ветка в зиму, прядью, —
И майский цвет просыпь на мой порог.
* * *
Гроза спешит спугнуть
С прогревшейся реки.
За Волгой садит дождь,
И небо потемнело.
И блёстки на воде,
Как будто из фольги.
Обламывает речка
Все огненные стрелы.
И я плыву сквозь рябь,
Хоть чуточку боюсь.
И разгребаю воду
Неспешными гребками.
Как тучи, набежала
И давит горло грусть.
И водомерки резво
Сшивают гладь стежками.
Здесь годы пронеслись.
Но помню: был песок,
И лодку волокли,
Протаскивали к устью.
И высился в лугах
Из трав душистых стог.
И жили, как в раю,
В беспечном захолустье.
Теперь река без дна,
И лилий хоровод.
И замирает цапля
На длинной тонкой ножке.
И морщится от грома
Тяжелый небосвод.
И все пути теперь
К одной ведут дорожке.
И что теперь гроза,
Коль годы за спиной?
Подрубит, как в лугах
Зашедший в горку ясень.
Ведь время,
Будто конь несётся вороной.
И путь уже земной
До боли в сердце ясен.
* * *
День, как над водою стрекоза
Зависает, поводя глазами,
Синими,
Где копится слеза
Долгими бездонными часами.
Словно крылья, хрупок, невесом,
Как слюда, прозрачен или леска.
Он похож на быстрый яркий сон,
Где сквозняк парит за занавеской.
Всё грущу, что милый стал чужой,
А родные спят в земле глубокой.
Не спешу с реки скорей домой.
Взгляд воды зелёный, с поволокой.
Взмах травы, как нежный взмах ресниц,
Перекат скрывающей и омут.
Шелест листьев и пустых страниц,
Где на стих накинулась истома.
День идёт, как будто налегке
С рюкзаком, где годы пахнут мятой.
…Цапля к рыбе кинулась в пике —
И вернулись камнем все утраты.
* * *
И снова ожила
Непрошенная птица:
В груди моей скребёт,
Бить клювом норовит.
И нюхает нарцисс,
Мной воткнутый в петлицу.
И крыльями тугими
По рёбрышкам сучит.
Ей хочется взлететь,
Как можно к солнцу выше
И не обжечь крыла,
И бросить свою тень.
И оттого стучит,
Как будто дождь по крыше,
Особенно в ночи,
Но может целый день.
Родимая, ау…
Затихни и не мучай!
Свивай своё гнездо,
Как будто средь ветвей!
По рёбрам не скачи,
Как по замшелым сучьям.
И будь ко мне взгрустнувшей
Хоть капельку добрей.
Я тоже взмыть хочу
За соловьиной трелью,
За жаворонком ввысь.
Хотя б на ветке петь!
И видеть мир нежней,
Окрашенный пастелью.
И пухом укреплять
Расхристанную клеть.
* * *
Большие ветры рыщут по земле.
И небеса взрываются, как скалы.
И люди превращаются в желе.
Сирены воют, как в лесу шакалы,
Увидевшие красную луну.
Тревога разлилась горячей нефтью
По морю жизни.
И корабль — ко дну,
Воронку оставляя перед смертью.
Кого затянет?
Тех, кто рядом был…
Подстреленная птица рухнет камнем.
И рушится твой мир и тёплый тыл,
И звёздный свет,
Что в августе плыл давнем.
Теперь другие падают огни,
Что в небе очень редко догорают.
И вьются беспилотники-слепни,
Подталкивая к сумрачному краю.
И жизнь без целей — это тоже бой…
Но отчего душа клюёт, как птица,
И рвётся ввысь из камеры грудной,
Когда по небу мчится колесница
С тем грохотом,
Что после шум машин
И звон трамвая кажутся усладой.
Как далеко до снежных тех вершин,
Не два шага — до звёздного парада…
* * *
И в предчувствии новой беды…
Как хотелось бы им поделиться!
Я грущу у спокойной воды.
Дни мелькают, как острые спицы.
Вижу серые тени ершей,
Окуньков, что сбиваются в стаи.
Режут небо две стайки стрижей.
Рухнул мостик, оставив две сваи.
Поднялась, скрыв песочек вода.
Как сердечки, листочки кувшинок.
И уходят сквозь пальцы года,
И летят парашюты пушинок,
Их уносит теченьем река,
Их не вынесет где-то на берег.
И от этого снова тоска,
А лягушки зашлись от истерик.
Одиночество стало родней,
Чем любовь, что в окошко стучится,
Заливается, как соловей,
Что растопит всю боль под ключицей.
* * *
Зачем стучусь в захлопнутую дверь?
И смотришь сквозь цепочку ты с тоскою.
И льётся свет под дверью через щель.
И сердце все никак не успокою.
А годы между пальцами водой
Все протекли,
На донышке осталось.
И лучик солнца каплей золотой
С щеки сбегает, вызывая жалость.
Ты не откроешь.
Только слышу я
Биенье сердца где-то за стеною.
И из-под ног скользит опять земля,
Хоть всё не вечно, знаю, под луною.
И мы не вечны,
Канем в темноту.
И сумерки сгущаются и зреют.
Тебе прощу смиренно немоту,
Но руку протяни ко мне скорее.
Пускай цепочка с двери соскользнёт.
Ведь годы исчезают между пальцев.
И для души готовится отлёт.
И на земле мы просто постояльцы.
Родные души.
Половинки две
Разломанного жизнью абрикоса.
Но косточка любви, что в глубине,
У одного теперь уж под вопросом.
Но всё стучу...
И знаю, что упасть
Той косточке,
Чтоб прорастало древо.
И зацвела под осень снова страсть.
И ты подхватишь строчку из напева
О той любви,
Что всё ещё живёт
И сердце бередит,
Как птица вишню...
И говорит про скорый перелёт.
Но делаешь вид снова, что не слышно.
* * *
Неужели теперь мы уже никогда
Не отыщем друг друга
На нежном рассвете?
Ты теперь как чужой.
И уходят года,
Ты как будто живёшь
На далёкой планете.
Я, как спутник, кружу.
Посылаю сигнал.
И антенна дрожит,
Но не ловит ответа.
Только вижу в бинокль
Волшебство, карнавал.
И под маской лицо,
Что серее газеты.
Словно птица, гнездо
Не свиваю уже.
Из верёвки кручу
С неба лесенку тихо.
И дрожит лунный свет
На слезинках драже.
Жду:
Шагнешь
дотянуться до лунного блика.
* * *
В кулачке зажатый холодок
По губам течёт холодной струйкой.
Длинной жизни катится клубок
По каким-то пыльным закоулкам.
Сладость, словно лёд под языком,
Исчезает на воде кругами.
И машу я вслед с каймой платком.
И трава пружинит под ногами. —
Распрямится, не оставив след.
Тают, как мороженое, чувства.
Я уже не жду тепла в ответ.
И в рожке из вафли стало пусто.
Оболочка жёсткая хрустит.
Крошки осыпаются на травы.
И застыла молча от обид
На краю последней переправы.
Я тебя простила,
Но грущу,
Слизываю с пальцев сладкий морок.
И не с камнем подниму пращу —
С бабочкой, что сняли вдруг с иголок.
* * *
Прозрачный день
Стоит на мокрых лапах,
Хотя сегодня не было грозы.
А у меня душа уже в накрапах
От слишком яркой неба бирюзы.
Два дня последних —
И прощаться с летом,
Что волглым платьем тихо шелестит.
Ритм сердца проверяю я браслетом,
Теряя к жизни дачной аппетит.
Всё заросло. И наступают клёны.
И не могу отбиться от травы.
Я отравилась цветом здесь зелёным
С вкраплением глубокой синевы.
Я снова затоскую в эту зиму,
Когда залепит снег моё окно,
Что возраст лета просвистел уж мимо,
И возвратить его не суждено.
Любовь под осень,
Яркая, резная,
Затухла, словно память у свечи.
Осталась рана от неё сквозная,
Что мучает, как лунный блик в ночи,
Хотя давно все листья прогорели,
Что золотым светились янтарём.
Но дождь по крыше,
Будто звон капели,
Что слушали с тобой в ночи вдвоём.
И сон цветной и мягкий, как подушка.
Опять летаю птицей я во сне,
Что завели, как ключиком игрушку,
Чтобы напомнить о былой весне.
* * *
Ах, одуванчик,
В шапочке седой…
Он создан так,
Чтоб пролетать сквозь ветки.
И почему жизнь кажется игрой?
И будто я воланчик для ракетки.
Не улечу куда-то далеко,
Как семечко на белом парашюте.
Но я парю —
И на душе легко,
И благодарна солнечной минуте.
Удар так звонок, как ладош хлопок.
Лечу, чтоб непременно возвратиться.
Вновь получив под дых и с силой в бок,
Пытаюсь в небо звёздное пробиться.
Но если не ответят на удар,
Спланирую на землю сбитой птицей.
И берегу такой нелепый дар,
Что не даёт так долго приземлиться.
* * *
Почти до рези глаз
Блестит река от солнца.
Чуть морщится атлас
С зелёным волоконцем.
Жужжит мотокоса,
Стучат и строят терем,
Где будет жить краса,
И катер воет зверем.
Бежит, дрожит вода,
И между пальцев годы.
И облаков гряда
Разбила неба своды.
И сердце вновь щемит,
Ведь будто близких тени,
Что были верный щит,
Присели на ступени.
То дерево скрипит,
Иль старое крыльцо?
И тянет, как магнит,
Увидеть подлицо.
Неровные края,
Зиг-зага рваный шов,
И нитки от шитья,
Что крепят бисер слов.
* * *
Расчёсан берег августом на пряди.
И вылупились злые комары.
И руки в вишне, словно бы в помаде.
Причуды лета, сладкие дары.
Но завтра в город, чтобы встретить осень
И вспоминать о лилиях в реке.
И облако повисло между сосен.
И мятный холодок на языке…
Слова ушли ленивыми шагами.
Трещит кузнечик в глубине травы.
И яблочными пахнет пирогами
С соседской дачи, с привкусом айвы…
Там жизнь кипит,
Там подрастают дети,
Которые забудут путь домой.
И только я одна на белом свете
И опьяняюсь неба синевой…
И думаю о том, что недалече,
Мой путь туда проляжет без следа.
И обниму саму себя за плечи,
Но не стряхну, как мух, свои года.
Ах, годы, годы, где была любима…
И пряталась под маминым крылом.
Всё кажется: окликнет из малины —
И оживёт мой постаревший дом.
* * *
Тишина на земле,
Как в покинутом памятью месте.
Я прощаюсь
С теченьем неспешным реки.
Я, как курица, здесь
Прожила на насесте,
Чтобы выводком жёлтым
Пустить на поляну стихи.
Собирала по зёрнышку:
Травы по пояс,
И крапивы горячий ознобный ожог.
Я уеду отсюда —
И вновь успокоюсь,
Перестану сплетать из ромашек венок.
Всё по зёрнышку:
Ветер, листнувший страницы,
Скрип деревьев,
Как будто бы скрип половиц.
Так и кажется снова:
Любовь возвратится.
Запах мяты
Навеет тот запах больниц,
Где прощались совсем
И сплетали ладони,
Как сплетаю теперь
Свои пальцы с травой.
Эта птица кричит над рекою,
Как стонет.
Голос странно знаком,
Будто мамы живой.
* * *
День, как роса, блестящий на свету,
Впитал лучи и запах мяты с хвоей.
И времени смешную маяту,
Что сердце нынче часто беспокоит.
Уж скольких нет!
И человека след,
И берег зарастает потихоньку.
Обычный предсказуемый сюжет.
Я всё в душе наивная девчонка.
Погладили б легко по волосам,
Боль развели любимыми руками...
Я привыкаю к птичьим голосам,
Что в унисон щебечут со стихами.
И нет кукушки, и нельзя спросить:
"Мне сколько лет отмеряно до края?"
Там паутинки оборвётся нить,
Что на свету, как будто золотая. —
Зацепится иссушенный листок
И жизнь продолжит птицей в поднебесье.
Быть может, так вернусь и я из строк,
И образ мой растаявший воскреснет.
* * *
Сад – не сад, обугленные ветки…
Серый дым, что сбился в облака.
Как заплатки, листья на беседке.
И к весне посыпется труха.
Всё проходит…
Даже бабье лето…
Ждёт снегов калина на ветру…
Ягоды – как бусины из света,
Что никак в ведро не соберу. –
Не хватает роста дотянуться…
Треплют ветку стайки воробьёв…
Небо им как голубое блюдце.
И гнездо — в поленнице из дров.
Тишина.
Вздыхает лишь калитка,
Выпуская ветер на луга.
Я держусь за тоненькую нитку,
За воздушный шарик в облаках…
Спят родные,
Смотрят с фотографий,
Пожелтевших, как осенний лист.
И молчит над ними серый гравий…
Только ветра в пару пальцев свист…
Ну а милый в рот набрал водицы,
Что под зиму стала острый лёд…
Не зову, хотя он часто снится…
Но боюсь, сорвётся и придёт.
И тогда я выпущу ту нитку,
Что как птицу, тянет в вышину.
Буду землю штурмовать улиткой
На закорки домик подниму.
* * *
Песок остывает,
Что тёк между пальцев,
И воздух темнеет, как будто вино.
И снова похожи мы все на скитальцев,
Что ищут своё золотое руно…
Волшебная нить,
Что свивалась из света,
И вязью ложилась на серый листок,
И как паутинка тянулась из лета,
Запутав в сомненье о таинстве строк.
Ведь всё облетает:
И листья, и годы.
От рыжего солнца порхает зола.
На чёрных носилках небесные своды
Несёт за собою с одышкою мгла.
Декабрь подступает.
И щёлкают счёты.
И белое с чёрным мешает слеза.
Но мёдом наполнены все ещё соты,
Как камушки в море, промыты глаза.
Их гнойный фонарь на ветру освещает…
И сердце сожмётся: и это пройдёт.
Кукушка замолкла.
Бот спит на причале,
Но ждёшь всё от жизни, как снега, щедрот.
* * *
Зачем брожу и вглядываюсь в лица
С гранита, что стирает мелкий дождь…
И капля набегает на ресницы.
И мелкая бежит по телу дрожь.
И дрожь по веткам в розоватой пене.
И сыплются на землю лепестки
На мокрые и скользкие ступени.
И не сбежать от боли и тоски.
Зачем брожу?
Не к смерти ж привыкаю,
Пытаясь мост понтонный навести
К тем душам, что уже прошли по краю,
Песок сжимая горестно в горсти…
Вот так же в детстве, помнится, лепила
Куличики и замки без дверей.
Зияет раной свежая могила
С землёй, как пух, слетевший с тополей…
Почти одна.
В два пальца ветер свищет.
Я до травы спешу прибрать весь сор.
Брожу, как ищут дом на пепелище,
Не веря в свет, что плещет в коридор.
* * *
Ещё трава не встала под листвой,
Лежащей грязно-бурыми коврами.
Здесь тишина.
Кладбищенский покой.
И он для нас уже не за горами.
Я вглядываюсь в лица.
Сколько их! —
Что птицами вдруг сбились в поле в стаю,
И кажется их больше, чем живых…
И память выцветает лоскутками
Цветов, что по весне спешат воткнуть
И вид создать ухоженного дома.
Но никогда не сможем мы вернуть
Тот дом, что был когда-то до разлома…
* * *
Ни души.
Так пронзителен крик тишины.
Прошлогодние листья сгребаю.
Чёрный ворон глядит с вышины,
Хитрым глазом совсем не мигает.
А когда-то так пел о любви,
На погосте кричал, надрывался…
От колючек всё сердце в крови,
И рубец от занозы остался.
Нарывает, болит по ночам…
Да и днём настигает внезапно.
Ты нашёл постоянный причал.
Это всё по-житейски понятно.
Я брожу среди старых могил.
Звякнет цепь,
Как от лодки ключами.
Провалилась как будто бы в ил.
И кресты, словно мачты, качает.
Скоро-скоро и я доплыву
По волнам, не надеясь на встречу.
И закроет земля синеву,
Что сгустилась и давит на плечи.
* * *
Будто мы листья с птичьей повадкой,
Бьёмся о землю, взлетая опять.
Этот полёт наблюдаю украдкой.
Больше мне некого в жизни терять...
Всех потеряла.
Лежат под землёю,
Что зарастает игривой травой.
Сердце уже постоянно не ноет,
Что не бывать никогда им со мной.
Память о детстве, как старая рана,
Вдруг ожила в подсознанье, во сне.
Зыбкие тени родных из тумана,
Будто в проталине мох по весне:
Мягко спружинит,
Теплом обнимая,
Память шепнёт,
Что всё так далеко.
Вот уже я подхожу ближе к краю,
Где лишь стеною туман-молоко.
МОЕМУ ОТЦУ
Осколок ожил через сорок лет
И шевельнулся робко где-то в теме.
И вспышка заслонила белый свет.
А после всё: остановилось время.
Ты никогда войну не вспоминал.
Исчез тот мальчик,
Что когда-то с парты
Ушёл на фронт.
Не в памяти провал,
А просто ветер перепутал карты.
Тебе спасибо,
Что меня берёг:
О той войне узнала лишь из книжек.
Был как в ночи кострища огонёк,
К которому хотелось сесть поближе.
Всё прогорело.
Серая зола,
Что легче пуха,
Что уносит ветром...
И снова смерть глядит из-за угла,
Распахивая землю метр за метром.
Другое поколенье.
Та война лишь помнится,
Как детская игрушка.
И непонятно,
В чём же из вина.
Растерянно под цель подводят мушку.
* * *
Ночь чернила в доме разлила.
Сон сжимает в сладкие объятья.
От пожара на цветах зола.
Выцвела любовь, как ситец платья.
Но оборки лёгкие к лицу,
И рукав похож ещё на крылья.
Пчёлы собирать спешат пыльцу,
Что мне показалась жёлтой пылью.
Оборву ромашки лепестки —
Выпадет, что любит, но с другою.
…Как вода, ушла любовь в пески,
Но песочный замок снова строю.
Вновь накатит нежность — и уйдёт,
Как волна лизнёт закат по кромке.
Темнота все ночи напролёт.
Лунный свет — как белый шлейф позёмки.
Сон глубок,
Но взрывы тишины
Донесёт, как Змей Горыныч, ветер…
Пахнет гарью, порохом войны,
Чёрный камень спит в любой комете.
В лампе красной разольётся свет,
Проявляя тени с негатива.
Шит кровавой ниткой в небе след,
Тянется по зеркалу залива.
* * *
И выдувает пух
Из солнечных соцветий.
Прошла уже весна
И жёлтых капель крап.
И травы поливают
Из шлангов на рассвете.
И на причале в море
Песком заросший трап.
И море всё теплеет
И обнимает крепко,
Но мысли не уходят,
Что жизнь не удалась.
Обломанная ветром
У древа жизни ветка,
Хоть проросла травою
Осенняя вся грязь.
И кактусы, и розы
Посажены вдоль тропки,
Все выпустили к солнцу
Иголки и шипы.
И ветерок доносит
Магнолий нежных нотки
С широкой, самой главной,
Ведущей в дом тропы.
Дом временный. Отель.
Стоит чужое лето.
Но помню о своём. —
Всё милого зову.
И катятся года разменною монетой,
И падают с утёса в морскую синеву.
Галина Таланова (Бочкова Галина Борисовна) – биофизик, кандидат технических наук, автор девяти книг стихов и семи прозы. Член Союза писателей России. Живёт в Нижнем Новгороде. Работает в ООО НПО «Диагностические системы».
Лауреат премий «Болдинская осень» (2012), журнала «Север» (2012), им. М.Горького (2016), Нижнего Новгорода (2018), золотой лауреат международного конкурса «Её Величество книга!» (2016), золотой дипломант VII Международного славянского литературного форума «Золотой Витязь» (2016), дипломант международных конкурсов им. О.Бешенковской (2015), им. де Ришелье (2016, 2017), им. Мацуо Басё (2016), премии-ордена им. Кирилла и Мефодия (2016), «Русский Stil» (2017), дипломант Международной литературной премии «Диас» (2024), «Звезда полей» им.Н.Рубцова (2023), А.Фета (2024), журнала «Зарубежные задворки» (Германия, 2018), Купринского конкурса «Гранатовый браслет» (2022), И.Григорьева (2016), финалист Международных премий Ф. Абрамова (2023), Ф. Искандера (2022), вошла в лонг-листер премии им.И. Бунина (2011, 2012, 2015, 2017), в шорт-лист международной премии им. Ф. Достоевского (2017) и других.
Имеет около 200 литературных публикаций: в журналах «Нева», «Юность», «Роман-журнал XXI век», «Север», «Москва, «Аргамак», «Дон», «Волга. XXI век», «Наш современник», «Работница», «Новая Немига литературная», «Родная Ладога», «Природа и человек», «Вертикаль. XXI век», «Сура», «Берега», «Подъём», «Южная звезда», «Дрон», «Зарубежные задворки», «Новый свет», «Предлог. Com», «Велирокоссъ», «Нижний Новгород», «Истоки», «Лиterra», «Приокские зори», «Новый Орёл+ XXI век»; газетах «Литературная Россия», «День литературы», «Новая газета», «Общеписательская литературная газета», «Российский писатель», «Земля нижегородская», «Ленинская смена», «Знамя», «Горьковский рабочий»; альманахах и коллективных сборниках «День поэзии.XXI век», «Невский альманах», «Гостиный двор», «Новый континент», «Созвучье муз», «Российский колокол», «Новый Енисейский литератор», «Земляки», «Витражи», «Муза» и других. |
|
