21.07.26

«БОРОТЬСЯ И ИСКАТЬ, НАЙТИ И НЕ СДАВАТЬСЯ!»

В 60-е годы прошлого века поэзия имела необыкновенный успех. Книжники расхватывали томики «Библиотеки поэта» едва они появлялись на свет в издательстве «Советский писатель». Мой брат, который не пропускал ни одного ценимого тогда издания, приобрел для меня «Стихотворения» Константина Бальмонта, надолго забытого у себя на родине.

Но поэт тогда не вызвал у меня особого энтузиазма и не стал автором, которого мне хотелось бы читать и перечитывать.

Однако недавно столкнулся с переводом К. Бальмонтом стихотворения английского поэта Альфреда Теннисона «Улисс». Англичанин в поэтической форме представил версию, изложенную Данте в «Божественной комедии», согласно которой Улисс (греческое имя  Одиссей) после своих странствий, возвратившись на Итаку, недолго предавался мирной жизни и вскоре поплыл со своими верными спутниками к Гибралтару. Теннисон воспел это как героическое деяние.

Заслуживает внимания последняя часть стихотворения «Улисс», переведенного русским поэтом. В ней герой обращается к своим спутникам на корабле со словами:

      «Мы стары, я и вы. Но в старых годах
        Есть честь своя и свой достойный труд.
        Смерть замыкает все. Но благородным
        Деяниям себя отметить можем
        Перед концом, - свершением пристойным
        Тем людям, что вступали в бой с богами.
         …………………………………………………………
         Мой умысел – к закату парус править,
         За грань его, и прежде, чем умру,
         Быть там, где тонут западные звезды.
         Быть может, пропасть моря нас проглотит,
         Быть может, к Островам дойдем Счастливым…
         …………………………………………………………………
         И нет в нас силы прежних дней,
         Что колебала над землей и небо,
         Но мы есть мы. Закал сердец бесстрашных,
         Ослабленных и временем, и роком,
         Но сильных неослабленною волей
         Искать, найти, дерзать, не уступать.

К сожалению, перевод заключительной строки Теннисона -  «To strive, to seek, to find and not to yield» как «искать, найти, дерзать, не уступать» не передает всю полноту энергии этой строки и стихотворения в целом. Она точнее выражена в другом переводе «Улисса», сделанного И. Манделем:

«Бороться и искать, найти и не сдаваться».

В творчестве К. Бальмонта находили противоречие между его плодовитостью и качеством продукции. В начале ХХ века было высказано такое суждение:

«В восьми или девяти сборниках, выпущенных г-ном Бальмонтом с середины 90-х годов , содержащих в общем более 1000 стихотворений, можно насчитать десятка два или три красивых, задумчиво-нежных пиесок, которым можно сделать один только упрек – заметную подражательность (и в мотивах, и в форме) иностранным образцам, Шелли, Бодлеру и проч.»

В 1910 году Бальмонт сказал, что в 1960 году будет издано собрание его сочинений в 93-х томах или «свыше» того.

В 1969 году стихи К. Бальмонта, достойные публикации, составили один том в серии «Библиотека поэта» и в предисловии повторилась оценка начала века:

«По существу, таких стихов, без которых невозможно было бы обойтись в строго отобранном собрании лучшего, что есть в русской поэзии, у Бальмонта не много – наберется десятка два-три, не больше».

ДИПЛОМИРОВАННЫЕ ФИЛОСОФЫ И ПЕРЕСТРОЙКА

Перестройка переломила жизнь многих людей в худшую или в лучшую сторону. Дипломированные философы не явились исключением. Расскажу два случая о тех, кто стал жертвой новых обстоятельств.

Однокурсник, о котором пойдет речь, в юности писал стихи и публиковал их в местных газетах. Вырезки из них он хранил и показывал нам. В армии печатался в армейских газетах. Он единственный на вступительном экзамене по сочинению получил пять баллов и очень гордился этим. Ему нравилось обращать на себя внимание необычными поступками. На первом уроке французского языка молодая преподавательница попросила нас называть свои фамилии и сверяла из со списком. Дошла очередь до нашего философа.

- Мсье Авантюр, - сказал он.

 Преподавательница какое-то время смотрела на него, заглянула в список.

- Такой фамилии в списке нет.

Выяснилось, что человек хотел показать свое знание французского языка и сделал «самодельный» перевод своей фамилии на этот язык.

Учился он хорошо. Его нельзя было назвать «карьеристом», но успех он любил. Тему для научной работы выбрал с расчетом на широкую перспективу в современном ему обществе. Не Платона и не Владимира Соловьева, а идеологию европейской коммунистической партии. После окончания факультета попал к Большому Авторитету в Высшей партийной школе, получил московскую прописку и комнату. Для него намечалась карьера идеологического работника под сенью Большого Авторитета. Но специфика этого положения такова, что он должен служить, как Иаков Лавану и за первые семь лет получить от Лавана в жены старшую дочь, а еще через семь лет стать мужем любимой Рахили. Но наш философ торопился жить, форсировал события. Докторскую диссертацию он все-таки защитил, но, по слухам, испортил отношения с теми, от кого зависело его дальнейшее продвижение. И «корочки», которые он получил накануне перестройки, принесли ему в основном неприятности. По статусу он мог занять место заведующего кафедрой философии в вузе, но такое место не находилось. Дальше дела пошли еще хуже. Чтобы прожить, он пытался найти работу не по специальности - устроиться швейцаром в гостинице, но там с высшим образованием не брали. Говорят, но не знаю, насколько это верно, что на рынке он громко возмущался тем, что торгаши процветают, а он, доктор философских наук – нищий. Стал увлекаться спиртными напитками и прожил после начала перестройки недолго.

Другой однокурсник являлся настоящим философом по духу. Он не сразу нашел свое призвание. Окончил военное училище, но служить в армии не стал. Работал на современном высокотехнологичном предприятии, но в конце концов поступил на философский факультет. Основательно знал художественную литературу, отечественных и зарубежных авторов. Штудировал философские «Эвересты» - Платона и Аристотеля, Канта и Гегеля и всех остальных, кто вызывал у него интерес.  Мы уважали его. Он был «правильный» человек и от других требовал «правильности». Иногда это приводило к казусам. На первом курсе имел место забавный эпизод. Преподавательница физкультуры попросила высокого, стройного парня, к тому же ловеласа, принести ей зачетки всей группы, чтобы поставить зачеты. «Но я – староста!» - возмутился «правильный» человек.

Он получил красный диплом. Не стал «цепляться» за Москву и уехал в родной провинциальный город. Там преподавал много лет. Защитил кандидатскую диссертацию, подготовил докторскую. Осталось только защититься. Но пришла перестройка, а темой он взял потребности личности в коммунистическом обществе. Друзья стали торопить его, чтобы он успел. Однако он посчитал нечестным получать степень доктора философских наук, когда общество, о котором он писал, уходило в небытие.

Он пережил перестройку и до конца своих дней оставался человеком старого закала. Его отец, батальонный комиссар, погиб в начале Великой Отечественной войны. Я нашел в Военно-историческом архиве данные о нем, узнал, что полк, в котором он служил, стоял накануне войны в родном городе философа. Предложил ему напечатать уже оформленный мной материал об этом в местной газете. Он отказался, заявив: «Там рекламируют такое, что стыдно открывать газету!»

Комментариев:

Вверх

Вверх