14.10.26

ВСПОМИНАЯ ЧЕХОВА

Маленькая старушка в круглых роговых очках, радостно улыбаясь, повторяла:

– Знакомые? Аль незнакомые? Знакомые? Аль незнакомые?

Она сидела на низкой лавочке перед рубленой из бревен избой, поставленной, вероятно, еще в начале двадцатого века. Все в строении было ладно, крепко, одна крыша покрывала и жилье, и подсобные помещения; оттого изба походила на наседку, надежно спрятавшую под крылья своих цыплят. Поставлена высоко над почвой, и ни страшны ей ни разливы, ни сырость матушки-земли.

До того, как старушка увидела нас, ее взгляд блуждал по поверхности небольшого пруда, вырытого недалеко от избы, по древним деревьям, наверно, старше ее. Хотя по пути я с приятелем встретил пару молодых людей, однако по всему было заметно, что они – дачники, а деревня – удел вымирающих стариков и старух. И обмелевшие, покрытые густой темно-зеленой ряской два пруда, и расщепленные стволы усыхающих лип и вязов, и высокая, могучая трава, победно завоевавшая проезжую часть улицы – предвещали разорение когда-то насиженного человеческого гнезда.

Деревня внезапно вынырнула из светло-зеленых полей льна, дополняя гармонию русского лета. Раздобревшие кучевые облака просторно разбрелись по сияющему небу. Над деревьями, травами, злаками застыл теплый воздух. Чувство глубокого успокоения овладело нами, когда мы брели по песчаной полевой дороге, хотя несколько часов назад выезжали из города в прескверном настроении.

Мой приятель, человек своеобразной душевной организации, делил свое существование между городом и деревней. Постоянное пребывание в одном месте было противопоказано ему. В неторопливой деревне он со временем терял стимул к своему любимому литературному труду и впадал в отчаяние. Тогда бежал в город, чтобы ощутить удары по барабанным перепонкам стремительного ритма жизни. Но вскоре сумасшедшая суета доводила его до исступления, и снова влек крепкий сон мирных полей.

Размягченный, он брел по сельской улице, изредка поглядывая на меня жгучими карими глазами. Увидев старушку, он подмигнул мне и сказал:

– Старичок, надо выпить парного молочка, чтобы ты до конца понял силу деревни!

В одно мгновение он преобразился, повернулся к хозяйке избы и этаким зычным, «молодецким» голосом закричал:

–  Здравствуй, бабушка, дорогая ты моя!

Тогда-то и зачастила она свое «Знакомые? Аль незнакомые?», напряженно всматриваясь в нас.

–  Не могла бы ты нам подсказать, дорогая ты наша, – продолжал между тем приятель, – где тут можно молочка парного испить?

Старушка живо вскочила с лавки, не поленилась выйти на улицу и показала на соседнюю избу.

– А как же, милый. Акурат счас корову подоили.

Пока приятель вел переговоры, присел на лавочку. Наша знакомая уселась рядом со мной и смотрела на меня с доброжелательной улыбкой.

– Сколько Вам, бабушка, лет?

– Да, считай, сынок, уже за восемьдесят.

– Ну сейчас это средний возраст, – повторил я расхожую фразу. – Вы прекрасно выглядите.

–  Да, сынок, – расплылась в улыбке моя собеседница. – А скажи, милай, вы не в сельсовет идете?

–  А что у Вас за дело в сельсовете?

– И-и, сынок, всем пензию прибавили на пять рублей, а мне нет. Я пензию получаю за муха, убили его на фронте. Одну дочь воспитала, она у меня счас в городе живет. И я у нее зимой. И пензию мне в город перевели. Я дочери говорю: сходи, а она не хочет. А сама-то я не могу, мне перацию на глазах делали, глаза-то совсем не видят. Сходи, сынок, дорогой в сельсовет, пусть мне пензию прибавят.

В этот момент произошло явление парного молока. Или само собой получилось, или из-за склонности приятеля к театральным эффектам, но молоко он нес в настоящем пузатом, красно-коричневом кувшине, на котором лежали косо нарезанные крупные ломти ноздреватого ржаного хлеба. В другой руке держал два тонкостенных стакана.

Похоже, что наша трапеза явилась для старушки бесплатным спектаклем. Она с удовольствием наблюдала, как мы крушили зубами хлеб, запивая большими глотками парного молока. Что за мысли приходили ей в голову? Припоминался ли ей муж, который так же жадно пил молоко перед уходом на фронт? Или из далекого-далека приходили мечты о никогда не рожденных сыновьях?

Когда мы уходили, она еще раз рассказала о своей беде и попросила непременно зайти в сельсовет и похлопотать о ее пенсии.

На околице приятель, пронзительно глядя мне в глаза, сказал:

– Поверь мне, она уверена, как чеховский Ванька Жуков, что мы обязательно пойдем в сельсовет заниматься ее делом, хотя не назвала ни своего имени, ни фамилии!

Комментариев:

Вверх

Вверх