26.10.26

ФЕДОР СОЛОГУБ «МЕЛКИЙ БЕС»

Есть в моей библиотеке, считаю, редкая книга, хотя тираж ее по нынешним временам огромен – 75 тысяч экземпляров. Называется она «Мелкий бес» - роман Федора Сологуба. Издана в Кемеровском книжном издательстве в 1958 году.  Ее приобрел для меня брат 22 февраля 1960 года (он любил помечать дату покупки книг). Работал он тогда в городе Сталинске (теперь Новокузнецк). А родился, как и я, в городе Сталино (нынешний Донецк). Вот такое любопытное совпадение.

Прочитав несколько начальных страниц этой книги, отложил ее, и она пролежала до моего выхода на пенсию. Не мог ею увлечься старшеклассник, изучавший в школе «Как закалялась сталь» Николая Островского, «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого и другие, насыщенные героикой произведения. Видел, как после тяжкого испытания в Великой Отечественной войне жизнь народа медленно, но поступательно улучшалась. Нас воспитывали с верой в светлое будущее, заботясь, как в древней Спарте, о нашем телесном и нравственном здоровье. По мелочам мы видели недостатки, но преобладало бодрое настроение, ощущение бесконечности жизни, в которой главенствует добро. Ведь это было! Понятно, что персонаж «Мелкого беса» Передонов, у которого, по словам автора, «все, доходящее до его сознания претворялось в мерзость и грязь», вызывал только отвращение.

Итак, прочитал «Мелкого беса» до конца недавно. Не скажу, что чтение оказалось легким и приятным. Действие в романе развивается достаточно быстро, но тоска душит. Все же, думаю, смысл ознакомиться с этим произведением есть. Особенно тем, кого интересует история русской литературы.

На мой взгляд, Федор Сологуб является новым типом писателя, который сформировался в конце XIX – начале ХХ века. С середины XIX века в европейском искусстве пробивали себе путь художники, которые утверждали свое особенное восприятие действительности, отличное от устоявшегося, общепринятого. В живописи, в соответствии со своей философией, художник мог превращать человека в геометрическую фигуру или совокупность кубиков. Творец «черного квадрата» Малевич полагал, что ценность произведения искусства «заключается исключительно в чувстве, которое оно выражает».

Федор Сологуб – представитель русского символизма и декадентства, математик по профессии. Уместно сослаться на характеристику символизма и декадентства, которую дал в своей книге «Пути русского богословия» протоиерей Георгий Флоровский. Он говорил, что для этого литературного течения свойственна «глухая, тяжелая, ползучая тоска», однако «эта тоска была уже религиозной». И содержание «Мелкого беса» пронизывает метафизическая идея, почерпнутая из определенного религиозного сознания, что мир лежит во зле. А главный персонаж романа гимназический учитель Передонов – искусственный гомункулус с наибольшей выразительностью иллюстрирует эту идею.

Федор Сологуб посмеивался над мнением некоторых читателей, считавших, что автор в Передонове вывел самого себя и предлагал им поискать черты этого героя в себе. Он наблюдал проявление зла у отдельных людей и сгущал их в символе – гомункулусе, не заботясь о том, есть или нет его стопроцентное воплощение в жизни. Автор статьи о Федоре Сологубе в Энциклопедии Гранат Д. Тельников, исходя из традиции русской классической литературы, подчеркнул, что символы в «Малом бесе» «бледные схемы, знаки, бессильные вызвать перед читателем живой творческий образ». Можно видеть родство Передонова с персонажем повести Стивенсона мистером Эдвардом Хайдом, в котором воплотилось в чистом виде злое начало доктора Генри Джекилла. Но, как художник, Федор Сологуб исходил из накопленного в русской классической литературе. Он трансформировал находки А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, Ф. М. Достоевского для своих целей. В издании «Мелкого беса» в серии «Литературные памятники» (СПБ., 2004) прослежено, к каким

аспектам творчества этих писателей обращался творец непривычной, символической реальности.

БАБУШКИ, ДЕДУШКИ…

Но повесть о Ромео и Джульетте
Останется печальнейшей на свете…
В. Шекспир

Приятель со студенческих лет подарил мне на день рождения ценную с его точки зрения книгу на испанском языке о римском папе Пие XII, который занимал престол в Ватикане в критический период в истории ХХ века – «горячей» Второй Мировой войны и последовавшей за ней «холодной».  Автор произведения великий баварский князь Константин нарисовал портрет  неординарного деятеля католической церкви, установившего догмат католичества о Вознесении Пресвятой Богородицы на Небеса и сторонника переговорного процесса. Не будучи профессиональным историком, не берусь судить, насколько верно это изображение. Спросил у приятеля, где приобрел книгу. Он ответил, что за границей, и что его интересует все, связанное с Польшей, поскольку его бабушка была полячкой.

Этот случай дал мне смелость посмотреть на творчество Николая Васильевича Гоголя с точки зрения влияния на него взглядов его дедушки Афанасия Демьяновича.

Очень образованный для своего времени человек, который окончил Киевскую духовную академию, считался знатоком языков, особенно латинского и немецкого, писал: «Предки моей фамилии Гоголи, польской нации».

Мне кажется, есть явные признаки влияния этого мнения Афанасия Демьяновича на художественные особенности повести «Тарас Бульба».

Николай Васильевич назвал младшего сына Тараса Бульбы Андрием. Только Афанасий Демьянович указывал среди своих предков могилевского полковника Андрея. Документальных свидетельств существования этого полковника исследователи не нашли.

В повести возлюбленная Андрия полячка наделена неотразимой красотой.. Вот какой видит он ее при первой встрече:

«Самый звонкий и гармонический смех раздался над ним. Он поднял глаза и увидел стоявшую у окна красавицу, какой еще не видывал отроду: черноглазую и белую, как снег, озаренный утренним румянцем солнца. Она смеялась от всей души, и смех придавал сверкающую силу ее ослепительной красоте».

Обаяние ее увеличивается, когда Андрий  пробирается ночью в ее спальню:

«Она от души смеялась и долго забавлялась над ним. Красавица была ветрена, как полячка, но глаза ее, глаза чудесные, пронзительно-ясные, бросали взгляд долгий, как постоянство.  … дочь воеводы смело подошла к нему, надела ему на голову свою блистательную диадему, повесила на губы ему серьги и накинула на него кисейную прозрачную шемизетку с фестонами, вышитыми золотом. Она убирала его и делала с ним тысячу разных глупостей, с развязностью дитяти, которою отличаются ветреные полячки».

Похожий образ полячки нарисован в стихотворении Адама Мицкевича «Три Будрыса», которое вольно переложил на русский язык А. С. Пушкин. Там есть такие строки:

«Нет на свете царицы краше польской девицы.
Весела, как котенок у печки –
И как роза румяна, бела, как сметана;
Очи светятся будто две свечки».

Полячка влюбилась в Андрия, значит, он должен ей соответствовать. Н. В. Гоголь поднимает Андрия по тонкости восприятия над остальными казаками. По сравнению с братом Остапом в нем заметно больше нежности, и он имеет чувства «несколько живее». Только на Андрия производит долговременное тяжелое впечатление страшный обряд казни в Запорожской Сечи, когда убийцу заживо засыпают с гробом убиенного.

Ради любви, которая у всех казаков на последнем месте, он, как романтический герой, готов пожертвовать жизнью. В момент смерти его уста произносят имя «прекрасной полячки».

Жаль Николаю Васильевичу Андрия. Он описывает гибель героя с помощью символов народной поэзии:

«Как хлебный колос, подрезанный серпом, как молодой барашек, почуявший под сердцем смертельное железо, повис он головой и повалился на траву, не сказавши ни одного слова. … Он был и мертвый прекрасен, мужественное лицо его, недавно исполненное силы и непобедимого для жен очарования, все еще выражало чудную красоту; черные брови, как траурный бархат, оттеняли его побледневшее лицо».

Комментариев:

Вверх

Вверх