Анна Ретеюм
Анна Ретеюм - главный редактор в издательстве "Русский Хронографъ". Изучала английский язык в МПГУ им. Ленина. Автор книг стихов «Напряжение пространства» (2005), «Гербарий №…» (2007), «Под Небом» (2010), литературоведческих и искусствоведческих статей, обзоров, эссе, печаталась и как поэт-переводчик. Участвовала в Совещании молодых писателей России (2007), в жюри турнира поэтов МГУ им. М.В. Ломоносова (2008-2009), в Первом Азиатско-Тихоокеанском фестивале поэзии (Халонг-Ханой, 2012).
Является лауреатом нескольких региональных и международных поэтических конкурсов, фестивалей и победителем Московского международного конкурса поэзии «Золотое перо» (2009, 2011), членом Московской городской писательской организации и Союза писателей России. За литературные и переводческие успехи награждена медалью Дружбы от Союза писателей Вьетнама, президентским значком Хо Ши Мина (2012).
Произведения Анны Ретеюм публиковали многие периодические издания: «Российский писатель», «Литературная Россия», «Студенческий меридиан», «Русская жизнь», «Литературная газета», «Парус», «Московский литератор», «Родная Ладога», «Слово», «Братина», «Золотое перо», «Российский Колокол», «Молодая гвардия», «Наш современник» и другие . Живет в Москве.

* * *
Спалили плоть, втоптали суть
Моей земли. Но, став золою,
Когда-нибудь, когда-нибудь
Земля опомнится землёю!

И сквозь болезненную муть
Взойдут глубинные колосья,
Нальются золотом – и пусть
Звенит полей многоголосье!

Когда-нибудь…

* * *
Мой сад, где ограды пробиты
И бродит стадами сирень,
С утра захватили бандиты
И делят его целый день.

Бесчинство хрипя нарастает,
Умолкли дрозды, соловьи,
Лишь пухом лебяжьим спадает
Цвет яблонь и пышной айвы.

И вот уж до неба заборы,
За каждым – пристанище пса.
Не в толк им зелёные хоры
И предков моих голоса...

* * *
Как ветер шумит неустанно!
Как небо кружит над листвой!
И сердце тоскует пространно
Об этой земле холостой.

В народе справляют гулянье:
И смех раздаётся, и всхлип.
А ты всё стоишь на поляне
В янтарном дыхании лип.

Не чуют тебя перелески,
И людям ты вряд ли нужна.
Но всё же до боли прелестны
Глушь дней и ночей глубина.

А сердце ревнует и просит
Ответа у кроткой земли.
И дождик молчание косит,
И плавно бегут ковыли.

* * *
Если б только припомнить имя,
Закричать: «Погибаю, друг!»
Дни уходят, а вместе с ними
Отдалённей горячий луг.

Я бросаюсь в подножье ветра,
Лобызаю лучистый шёлк,
И не знаю – с какого света
Сонных маков палящий сок.

На коленях стою пред лугом,
Умоляю тенистый лес,
Но сочувственный ливень другом
Мне не будет ни там, ни здесь.

Дни спешат пребывать живыми,
И на ощупь растёт трава…
Если б только припомнить имя,
Если б только найти слова!

* * *
А ты не лучше эха над рекою,
Бегущего за облаком вдогонку,
Где солнце, по-вечернему благое,
Внимает рёву пёстрого телёнка.

Не лучше ты и влажного свеченья,
Листаемого цаплей белокрылой,
Ведь неба отдалённое значенье
Спустилось прямо в сердце и остыло.

Но путь растёт, мечтою затуманен,
До синего кургана звёздной пыли…
Пускай смеётся месяц-мусульманин
Над домом, где тебя уже забыли!

ПРОЩЁНОЕ
ВОСКРЕСЕНЬЕ
Прости, земля! Бегу по плитам,
Рискуя верностью цветов,
И по железным лабиринтам –
В соревновании кротов.

Наверно, это просто снится –
И душно здесь, и страшно здесь.
А где-то роща серебрится,
И запах речки словно весть.

Но корни древа мирового
Давно отправлены в утиль.
Жуёт бетонная корова,
Гудит улёгшаяся пыль.

Простите, ветви голубые,
И шелковистая трава,
И звоны птичьи, горловые,
И позабытые слова!

* * *
Оттаяли жёлтые склоны,
Взбурлила речная вода,
Как будто большие циклоны
Уснули меж звёзд навсегда.

Как много под небом, о Боже,
Колеблемой, нищей травы!
Я тоже, я тоже, я тоже
Лишь стебель с земной головы.

* * *
Весной душа не виновата –
Она подобна воробью:
Свистит, нахохлившись пернато,
Чудную песенку свою.

Потом вспорхнёт, потом – вприпрыжку
К едва проросшему зерну,
И без стыда хватает лишку,
Припав к лазурному вину.

Где древний ветер нежит кроны
И солнце крылья золотит –
Для птиц не ведомы законы!
Ничто их дней не тяготит.

СТАНСЫ
Продам, куплю и обменяю –
Таков перемещенья нрав:
Спешу, судьбу обременяя,
Вновь кожу белую содрав.

Но где найду я город детства –
Домов весёлый хоровод,
Лоскутных двориков соседство
И яблонь кружевной народ?

Когда стрижи ровняют кроны
Заветных, тридесятых снов, –
Дрейфуют в сумерках перроны,
Утратив искренность основ…

Где город был – больное место,
Увечных улиц голытьба,
И объявлением протеста
Коптит последняя труба.

ЖИВАЯ ЛЕТОПИСЬ
Пожалуй, более не стражду –
Я просто так, я просто здесь,
Кручину ясеня и даже
Вздох тополей могу прочесть.

Что было памятно – убито,
Лови свиданья, не лови…
Лишь в этой рощице разлита
Живая летопись любви!

Когда в сияющем приливе
Дрожит зелёная заря,
Смотрю печальней и счастливей,
Дремотой лиственной горя.

Кручину ясеня и даже
Вздох тополей могу прочесть…
Пожалуй, более не стражду –
Я просто так, я просто здесь.
Балашов
2009

* * *
Тишина, таинственно бушуя,
Вновь открыла мне калитку.

Тишина зажгла ветлу большую
И в рогоз скользнула прытко.

Тишиной полны сухие тени,
Что царапают суглинок.

И горячей тишиной забвенья
Рвётся сеть тугих тропинок.

Тишина, рыдая и бушуя,
Растворится в млечном крае…

Тишиной заветною дышу я,
Понемногу умолкая.

* * *
Назови меня ветром степным,
Назови ключевою водицей,
Волчьей ягодой, сизою птицей,
Что вонзается в утренний дым.
Я откликнусь на имя ветлы,
На «полынь» и «росу» – не обижусь,
Ведь туда, где и травы смуглы,
Всё дорогой беспамятства ближусь.
Всё туда, где напьюсь молоком –
Золотистой, полуденной ярью…
И припомню Ивана да Марью
В чёрном доме своём вековом.

К НЕБУ
Земля с тобою говорит – послушай!
Земля умеет говорить,
Алкая стать небесной сушей,
Воды небесной пригубить.

Не нужно знамений, не нужно!
Коснись лишь голосом иным, –
И уж согласна я, послушна
Тебе с пристрастием земным.

* * *
Вот бы строгости келейной
В душу пылкую мою –
На колени, на колени
И читать епитимью,
Чтоб молитвою просторной
Засияла б даже я!
Вот бы стойкости соборной,
Золотого жития!

ПЕСЕНКА СТРАННИКОВ
По камушку по кремнию,
По сырости цветной
Ступаем, Богу верные,
За правдою святой.

Где дождь омыл для бодрости –
Не страшен и упырь.
Пафнутиево-Боровский
Уж близок монастырь!

По долушке, по горушке
Раскинулись вы, дни –
Лещины кислой вскормыши,
Грибные ведуны.

Протва студит для бодрости –
Устал наш поводырь.
Пафнутиево-Боровский
Уж близок монастырь!

В величественном облике
Парит обитель та –
На воздухе, на облаке,
За пазушкой Христа!

* * *
Сотни, сотни ликующих птах
Не давали мне спать утром ранним –
На садовых деревьях, кустах
Выступая с прехитрым стараньем.

Зябкий сон ослабел, наконец,
Я встаю, просветлению рада:
Боже, сколько любезных сердец,
И как много им высказать надо!

* * *
Видишь – зверюгой лохматою
Облако мчит по холмам?

Двадцать восьмое, девятое…
Скоро в дорогу и нам!

Мчат плавно домики во поле,
Купы – за тяжкой рекой.

Вот и громадина тополя
Машет сухою рукой.

Где уж, вильнуть на попятную –
Ветер проклятия шлёт.

Двадцать восьмое, девятое…
Дней наших дикий излёт!

* * *
О чудеса эквилибристики –
Жизнь сокровенная моя!
Держусь за синий воздух мистики
На высшей точке бытия.

Уж сколько лет дрожу над бездною,
Уж сколько раз пропасть могла,
Но верю, верю: не исчезну я!
Как ветвь небесного ствола.

Вернуться на главную