Это будут воспоминания, в основном литературные,  о моих встречах, отношениях с интересными людьми, не обязательно знаменитыми, в период с 1948 года по настоящее время, похожие на редкие сполохи далёкой безмолвной грозы, которая удаляется всё дальше и дальше, и всё реже вспыхивают её сполохи.

Я родился в Сибири в 1934 году, но уже через три года мы переехали на Дальний Восток на место службы отца Василия Васильевича Беседина в погрангарнизон вблизи г. Спасска. В 1941 году, после начала войны, снова вернулись с матерью Еленой Трофимовной, сестрой 4-х лет и братом 2-х лет в родовые места Красноярского края.

Отец остался на Дальнем Востоке, а в сентябре 1941-го вместе с воинской частью был направлен под Ленинград, где в районе Подпорожья погиб в бою 27 сентября 1941 года. Мама с нами тремя сиротами в 1945 году в 1945 году осенью переехала с подругой, тоже учительницей и вдовой с двумя малолетними девочками на Украину под Винницу к родственникам подруги.

Жизнь на Украине не сложилась, и мама завербовалась с нами в город Советск Калининградской области. Там после 7 класса я поступил в школу юнг ВМФ и через два года закончил её. Тогда же был направлен  на работу кочегаром на судно «Лот» .

К этому времени я уже писал стихи, начав с 11-12 лет, в основном сказки, подражая Пушкину.

Работа кочегаром мне шестнадцатилетнему, давалась тяжело, особенно во время шторма, а Балтийское море частенько  штормило, и выстоять 4-хчасовую вахту не всегда было по силам.

Но стихи продолжались. Я увлёкся переводами Гейне, в частности «Лорелеей», стихами о Сибири, о войне, об отце (поэма «Отец»).

Тогда я решил, что работа кочегаром не моя судьба и выбрал единственно возможный путь – поступить в мореходное училище. В 1951 году я был зачислен курсантом в Ораниенбаумское  училище. И тогда же началась взрослая литературная жизнь, где уже не было снисхождений и поблажек.

Я поступил в литобъединение при «Ленинградском альманахе» (с 1955 г. – журнал «Нева»), что в то время было не так просто, как теперь.

В редакцию наведывались, иногда во время наших занятий, Д. Гранин,  Л. Чуковская, Л. Хаустов, А. Прокофьев,  М. Дудин, М. Зощенко,  Ф. Абрамов, С. Орлов… Мы смотрели на них как на классиков.

С Виктором Конецким мы позже подружились, но это было уже в мой московский период. Запомнилось, как он тяжело  решал, принять ли предложение идти в кругосветку на яхте. Мол, там каждая пара рук на счету и отвлекаться на путевые заметки – преступно.

Ломоносовское мореходное училище, где я учился почти 5 лет, в те поры было заметным флотским учебным заведением, единственным, которое готовило командный состав для кораблей вспомогательного флота ВМФ СССР. Офицерско-преподавательский состав и курсанты составляли единый коллектив единомышленников, свято хранивший морские традиции и честь училища. Например, каждому курсу разрешалось в течении учебного года провести свой вечер отдыха с приглашением девушек, была своя самодеятельность, бесплатный буфет, танцы, кинопоказ. Вечер длился до 4 утра, так как большинство приглашённых было из Ленинграда, а электрички с 22:30 до 4 утра не ходили.

В училище был свой парусник шхуна «Чайка», на которой проходили практику будущие штурманы и капитаны. Творческие наклонности удовлетворялись в кружках и спортивных секциях. Не случайно только из нашего курса вышло три члена Союза писателей СССР – Борис Романов, секретарь Мурманского отделения СП РСФСР, а в дальнейшем первый секретарь Союза писателей России, заместитель Юрия Бондарева; Александр Бологов – руководитель Псковского отделения СП России, председатель приёмной комиссии СП Р и ваш покорный слуга.

Однажды наш преподаватель литературы, в недалёком будущем доктор филологических наук, друг Бориса Томашевского, предложил мне сходить к Анне Андреевне Ахматовой.  Евгений Александрович Маймин – разведчик во время ВОВ, защитил кандидатскую диссертацию по творчеству Л.Толстого и написал несколько работ по лирике Пушкина и на своих лекциях говорил о творчестве  Ахматовой, Блока, Шолохова,  Виктора Некрасова, Пастернака…Он взял с собой какие-то материалы о Пушкине, и мы приехали в небольшую квартиру Ахматовой на улице Красной конницы.

При входе в квартиру столкнулись с молодым человеком, выходящим от неё, и пока раздевались, Анна Андреевна говорила:

- Какой замечательный поэт был у меня сейчас. Я получила истинное удовольствие от его стихов.

Потом мы прошли в гостиную и Е.А. спросил, глядя на портрет Пушкина:

- Анна Андреевна, и перед ним, вы повторите то, что сказали в прихожей?

Ахматова улыбнулась:

- Кое-что мне приглянулось. Может одно.

Потом говорили о статьях по Пушкину, над которыми, как я понял, работала Ахматова.

Потом Е.А. попросил меня прочитать свои стихи, я прочитал одно о море,  Анна Андреевна промолчала.

Зашли в её кабинет, там висела фигура распятие Христа, и Е.А. снова спросил:

- Анна Андреевна, а перед Распятием вы повторите то, что сказали о стихах ушедшего?

- Ай, оставьте, Женя. Слава Богу, он не долго мучил меня. Отвратительные стихи.

Во время нашего посещения Ахматовой (1954 год, февраль) она была уже восстановлена в правах члена Союза писателей СССР по ходатайству А.Фадеева и она примет участие во Втором съезде СП СССР в декабре 1954 года.

А гораздо позже в разговорах в ЦДЛ  было названо имя гостя Ахматовой – И.Бродский.

…Учёба в училище подходила к концу. Начались публикации моих стихов в Ленинграде. Я чувствовал доброе отношение ко мне преподавателей и комсостава, мне многое прощали, хотя к концу учёбы у меня было 16 выговоров и гауптвахта. Но при распределении по флотам и судам  это не помешало  получить мне вожделенное место на отличном судне в Севастополе. Это будет позже, а перед окончанием училища у нас была полугодовая практика на военных кораблях. Я проходил её в Североморске на эсминце «Окрылённый», а рядом, борт о борт стоял эсминец «Острый», на котором служил Николай Рубцов...

(Продолжение следует)

Комментариев:

Вверх

Вверх