1

Оттепель постепенно захватывала умы просвещённой публики во всех сферах интеллектуальной жизни советского общества, рождая самые смелые, фантастические надежды на либеризацию системы.

Появилось общество «Мемориал», подхватившее надежды «Оттепели», вышло несколько номеров журнала (самиздат) «Синтаксис» А. Гинзбурга со стихами диссидентов, проза откликнулась романами Д. Гранина, Ю. Нагибина, Ю. Германа, братьев Стругацких; зрители стоя аплодировали фильмам «Застава Ильича» М. Хуциева, «Девять дней одного года» М. Ромма, «Летят журавли» М. Калатозова.

Возник некий разлад между поколениями отцов и детей, особенно с учётом того, что в СССР более 60% населения было моложе 35 лет. Культ молодости утверждал проведённый в Москве в 1957 г. Международный фестиваль молодёжи, на который приехали представители 131 страны.

В эти годы особой популярностью были отмечены поэзия и авторская песня. Поэтов, бардов приглашали в клубы, на заводы, в институты и библиотеки, на разные «голубые огоньки» и капустники. Да, что там клубы, если праздники поэзии происходили на площадях и спортивных аренах.

Я вспоминаю, как такую встречу с молодёжью организовали в ледовом дворце в Лужниках.

2

Ледовая площадка была застелена ковролином и поставлены кресла. Зал, вмещающий 13 тыс. зрителей, был забит любителями поэзии до отказа. Выступали поэты старшего поколения (Е. Долматовский, Л. Ошанин, С. Островой, Л. Мартынов, К. Ваншенкин...) и молодые (А. Вознесенский, Е. Евтушенко, Б. Окуджава, Б. Ахмадулина, А. Говоров... Вёл вечер Ярослав Смеляков.

Когда он объявил первого выступающего — Евг. Долматовского, зал содрогнулся от топота ног. Поэту не давали говорить. Когда зал успокоился, Смеляков снова позвал к микрофону Долматовского. И снова топот ног. Встал и начал читать стихи Вознесенский. Полная тишина, а после окончания чтения овации минуты на две, три.

Смеляков зовёт к микрофону Ваншенкина. И снова топот ног заглушает голос поэта. Тогда Смеляков взял микрофон и начал читать:

«Если я заболею,
к врачам обращаться не стану.
Позову я друзей,
не сочтите, что это в бреду.
Постелите мне степь,
занавесьте мне окна туманом,
В изголовье поставьте
упавшую с неба звезду».

Зал притих. Молодёжь пела песню на эти слова, но не знала, кто автор.

3

Смеляков спокойно сказал:

— Автор этих стихов ваш покорный слуга.

И зал ответил овацией.

Снова вышел к микрофону Е. Долматовский. Зал в тишине слушал его стихи, ответил аплодисментами. И в дальнейшем вечер прошёл в единении публики и поэтов.

Постепенно «оттепель» замораживалась, и её апологеты — журнал «Новый мир» А. Твардовского с прозой Солженицына, журнал «Юность» Б. Полевого, выставка авангардистов в Манеже, проза деревенщиков не могли помешать созидательному движению страны.

Разворачиваются великие стройки социализма: строятся и вводятся в эксплуатацию Братская, Красноярская, Кременчугская ГЭС, нефтепровод «Дружба», заводы-гиганты в Курске, Чернигове, Черкасске, Энгельсе, Рязани, металлургические комбинаты, запускается первый искусственный спутник Земли, а потом летит Гагарин, осваиваются целинные и залежные земли, проводится денежная реформа (1961 г.).

Литература отвечает повестями Ю. Бондарева и К. Симонова, живописью Г. Коржева и В. Попкова, всё более популярными становятся русская музыка и песни.

Поистине международный размах приобретает Пушкинский праздник в Пушкиногорье (с. Михайловское, с. Тригорское, Пушкинские горы), приезжают писатели, поэты страны и мира, стекаются тысячи людей так, что поляна в Михайловском не может вместить всех желающих. Проводились одновременно ярмарки.

4

Душой праздников был директор Пушкинского заповедника, ветеран войны, потерявший способность работать левой рукой, Герой социалистического труда Семён Степанович Гейченко, пришедший восстанавливать Пушкинские места в 1944 г.

Я много раз бывал у него в гостях, он писал иногда мне письма на странный адрес: Москва, Госплан СССР, Беседину Н. В. И доходили.

Он очень ревниво относился ко всему, что было связано с памятью о Пушкине.

Так, однажды мы сидели на веранде дома Семёна Степановича, любовались коллекцией самоваров, и отмечали окончание очередного Пушкинского праздника. Зашла речь о Наталье Николаевне, жене Пушкина, и Я. Смеляков (он был председателем праздника) сказал небрежно:

— Да, она, прости господи...

— Кто, кто? — переспросил Гейченко.

Подошёл к Смелякову и влепил ему пощёчину.

Мы их разняли, но беспощадное отношение Гейченко к хулителям всего, что касалось великого поэта, произвело сильное впечатление.

Прошло месяца три, и в журнале «Дружба народов» Смеляков опубликовал стихотворение: «Прости, Наталья Николаевна».

Нужно ещё сказать о большой организаторской работе по проведению Пушкинских праздников Ираклия Андроникова и секретаря Псковской писательской организации Александра Бологова.

5

В 1963 г. я закончил Литературный институт. 22 июня, когда Москва встречала после космического полёта Валентину Терешкову, мне выдали диплом, и мы вместе с Сергеем Поликарповым решили отметить это событие. День был тёплый, светозарный, на Тверском бульваре расположились выносные буфеты со спиртными напитками, и мы причалили к одному из них.

Тогда же я написал стихи о нашем семинаре:

Из одного гнезда Ник. Ника
Мы вылетали — не птенцы,
Поэты Родины великой
И слова русского гонцы.
Смеялся мрачно Толя Брагин
Не над другими — над собой,
Литературные овраги
Не одолев в судьбе крутой.
Провинциальная мадонна,
Читала Фокина, стыдясь,
И рифмы северные звоны,
И славы ветреную власть.
Смотрел на классиков отважно
Рубцов, мне говоря: — Не трусь!
И пил, не утоляя жажды,
Не столько водку, сколько Русь.
Ещё не зная вкуса слова,
Но торя свой особый путь,
Взрослела муза Ушакова
Того, что Дмитрием зовут.
·  ·  ·
Тогда всего нам не хватало:
Любви, известности, вина,
Тогда нас время обвенчало
Святым причастием сполна.
И всё ж мы знали: будут книги
Чужды позёрства и прикрас.
Из-под седых бровей Ник. Ника
Судьба разглядывала нас.

6

Многочисленные литературные встречи, иногда в форме капустников с участием актёров, художников, певцов и композиторов, часто были по заявкам через Бюро пропаганды при СП СССР и оплачивались участникам из расчёта 15 р. члену Союза писателей и 8 р. не состоявшему в Союзе писателей. Нередко организаторы встречи поощряли из своих средств. Благодаря этому, Джим, например, мог спокойно жить, имея около 300 р. в месяц.

Я в это время работал в институте ядерной физики И. Курчатова, но изредка вечером принимал участие во встречах, иногда вместе с такими известными людьми, как В. Высоцкий (потом мы зашли в гости к его знакомым), певицей Г. Великановой, художником И. Глазуновым, поэтами Л. Мартыновым, А. Галичем, Б. Окуджавой... После капустника в одном из клубов в 1963 г. Илья Глазунов пригласил к себе на квартиру на Новом Арбате, напротив ресторана «Прага» и рассказывал о своей поездке в Италию, о работе над портретами Джины Лоллобриджиды, Висконти... Очень гордился тем, что привёз из Италии пластинку с записями ростовских колокольных звонов. Мы их прослушали несколько раз уже заполночь, пока не пришла Нина — жена Ильи в домашнем халате и не сказала, что мы спалим квартиру, если не будем помнить, что поставили чайник на плиту, который выкипел и почти сгорел. Глазунов страстно рассказывал о впечатлениях об Италии, и что он готовит выставку в Манеже, и какая она будет. В те годы большую роль в продвижении молодых творческих сил играла министр культуры СССР Е. Фурцева.

Но «Оттепель» не по её воле стали постепенно замораживать, и в этом был свой позитивный смысл, ибо влияние западной культуры, образа жизни западного обывателя на русскую культуру, на быт становилось критически опасным.

7

И уже на встрече с читателями М. Дудинцев оправдывался:

— У меня не было никаких тайных мыслей. Я просто хвостик от арбуза, который вырос и не зависит от меня.

Своеобразной отдушиной для ищущих правду, одну только правду и ничего кроме правды стала проза «деревенщиков» (Ф. Абрамова, В. Белова, В. Шукшина, В. Распутина, В. Астафьева...).

В произведениях деревенщиков критическая оценка жизни русской деревни вытеснила оптимистическое видение жизни селян при существующих порядках, и не случайно в повести В. Распутина «Прощание с Матёрой» хранитель деревни, полумифический Хозяин, погибает вместе с затопленным крестьянским жильём.

В. Астафьев в рассказе «Последний поклон» говорит:

— Мы всё уже отплакали. И не видит будущего.

Что бы там ни говорили о коммунистической идеологии, как бы ни издевались над ней, но, понимая, что это утопия, люди верили в светлое будущее и работали, и шли на смерть ради него в Великой Отечественной, и жертвовали домашним уютом и сытой, спокойной жизнью, трудясь на стройках, в экспедициях, в научных лабораториях...

В конце концов, царство небесное тоже утопия, но как она помогает сохранять человеческое достоинство!

Прав философ: цель — ничто, движение к цели — всё.

Моя писательская судьба складывалась медленно и с каким-то мистическим влиянием на все предложения, которые ко мне приходили, начиная от издателей, крупных писателей, газеты «Правда» (1972 г.), журналов и приглашений (например, от посольства Пакистана посетить их страну с оплатой всех расходов и переводов стихов) до моих собственных надежд.

Комментариев:

Вверх

Вверх